Семь

Чонгук и Хосок - Я буду полицейским! Буду, как папа, ловить очень нехороших людей, и… - Для начала выспись, Гуки, - Хосок тепло улыбнулся, накрывая малыша. Чонгук ойкнул, одёргивая руки. - Я просто с лестницы упал, - начинает Чонгук, но Хосок смотрит на него, и младший сдаётся. – Прости, Хоби–хён, – мальчик трёт красные глаза, – не хотел, чтобы ты снова с папой ругался. Это ничего страшного, правда, оно уже и не болит вовсе, я даже… Хосок останавливает детский лепет, улыбается. - Почему он это сделал? Чонгук смотрит, кусает губы, а Хосок ждёт. Хосок всегда дожидается. - Я получил тройку по математике. Не справился с домашним заданием, потому что играл дотемна на улице. Хоби–хён, я ведь и правда виноват. - Ничего, мы поговорим с тобой об этом завтра. Старший снова улыбается, закрывает дверь и прислоняется к ней затылком. Хосок думает, что он ненормальный. Потому что в двенадцать лет нельзя так ненавидеть, но он ненавидит.

***

Хосок дёрнулся, хмурясь в чёрную копну волос. Он улавливает яблочный аромат и расслабляется. Тянется к Лиен ближе, зарывается носом и только потом отпускает себя. - Снова кошмары? Видимо, он разбудил её, когда ворочался. - Не знаю, - Хосок перебирает пальцами длинный волос, а упругий живот упирается в него. Кажется, он практически счастлив. - Слишком уж довольный голос для того, кто не знает. - Я знаю, что мне нравится лежать вот так с тобой. - Не переводи тему, - Лиен зевнула и уткнулась лбом в грудь мужчины. – Не знаю, что вы снова не поделили с Чонгуком, но вам нельзя ругаться. Хосок фыркнул, вспоминая недовольную мину брата. Тот всё ещё не простил ему подачки воришке. - Он идиот. И последний, о ком я хочу говорить, лёжа в своей постели. - Знаешь о чем я подумала увидев Чонгука впервые? - Как земля таких носит? - Как вы с ним похожи. - Это не правда. Лиен смеется сильнее прижимаясь к Хосока. - Вы семья - Хосок, и этого, как бы ты ни старался, не отнять. Не знаю, почему делаешь вид, что не выносишь его, но с этим цирком пора заканчивать. - Лиен, – Хосок говорит тихо, но предупреждающие. Старший из Чонов ни с кем не обсуждает Чонгука, все об этом знают. Только одна Лиен выводит братьев на разговоры, которые не нравятся никому из Чонов. - Ваша связь крепка не из-за крови, милый, а лишь потому что вы оба за неё цепляетесь. Разорвёте её, и оба со свистом сгинете. Понимаешь? Хосок всё слышал, Хосок всё понял, Хосок не хотел думать об этом сейчас. Хосок обнял Лиен, закрыл глаза, а перед самым сном услышал знакомый лепет младшего брата, зовущего его «Хоби–хён».

***

- Отбейте ей пятки. Тело и лицо трогать не смейте, – Чимин разминает затекшую шею, рассматривая невысокую хрупкую девчушку. - Ей было двенадцать, - тихий всхлип. – Двенадцать, мразь! Она же ещё ребёнок, она ничего не понимала! Чимин махнул рукой, и девушке дали пощёчину. - Считаешь, я не знаю? – Чимин щурит глаза. – Понимай она на что ты её уговариваешь, то своими же руками тебя закопала. Девушка перестаёт сопротивляться, смотря под ноги Чимина. - Может ты и научила её воровать, но хранить секреты - нет. Она даже не понимала за что её наказывают. И почему? Потому что старшая сестрёнка сказала, что это лишь игра. Чимин кивает охране, чтобы те увели девчонку. - Ким Чимин! Ненавижу! Чтоб ты сдох, тварь! Будь ты проклят! Чимин вслед не смотрит, уходит в себя, подсчитывает расходы на эту истеричку и понимает, что слишком уж затратно. Придётся её отдать Намджуну. Может как за проститутку денег дадут мало, а вот как за товар она себя полностью окупит. Мужчина прикрывает глаза и запрокидывает голову. - Прокляла меня. Чимин знает, что эта паскуда специально уговорила младшую сестру украсть деньги. Придумала план, а действие совершила не сама. Посчитала, что ребёнка они не тронут. «Уж я-то позабочусь, чтобы ты сполна получила по заслугам». На следующий день после Клетки к Чимину пришел Чонгук. Чон сидел глыбой камня и монотонно объяснял, что один из его Псов поймал воровку, и Чонгук принял решение отправить её в Клетку. Сказал, что девочка, устроившая взрыв, была из борделя Чимина, и просил за это прощение. Чонгук нарушил одно из правил – не лезть в бизнес другого. И только ради того, чтобы не дать Тэхену выжить. Чимин смотрел на него не веря в услышанное: думал о девочке в этом аду, которого она совсем не заслужила, но в который пошла добровольно, желая защитить сестру. Чимин выгнал Чонгука из кабинета чтобы не придушить собственными руками. Он думал и думал, не зная, что делать дальше. Кого наказать? Кого обвинить? Имел ли он право злиться на Чонгука, если сам мало чем от него отличался?

***

Хосок смотрел на плачущего братца и прижимал лёд к губе. Снова нарвался на отца, а младший теперь себя винит. Сидит, маленький такой, изрыдался весь. - Хватит, весь пол зальёшь. - Зачем ты снова разозлил отца? Хватит уже меня защищать. Хосок фыркнул и кинул в Чонгука пакетик со льдом. Тот больно ударил малыша по ногам, и Чонгук всё же взглянул на брата. Глаза распухли совсем, что их и видно–то не было. Паршивое настроение вдруг подскочило, и внутри стало слишком уж легко. - Гуки, я твой старший брат. Защищать тебя – моя работа. - В чём тогда моя работа? Хосок поманил младшего рукой, а когда тот приполз побитой собакой, погладил по голове. - Когда ты станешь взрослым, будут дни, в которых я не смогу тебя защищать. Дни, где помощь нужна будет мне. И тогда твоя работа будет спасать меня, пока твой старший брат не поправится. - А до тех пор ты будешь меня защищать? – брови мальчишки поползли вверх, пропадая за чёлкой. - Именно. Буду рядом и буду защищать. Даю слово. - Не обязательно защищать, - Чонгук рассмеялся. – Я чувствуя себя счастливым просто потому что Хоби–хён рядом. Хосок смотрел и не моргал. Улыбка резала лицо, за окном шёл дождь, и именно сейчас Хосок этот дождь обожал. Обожал холодный пол, обожал душный воздух, прощал мать, что игнорировала побои, и даже практически не ненавидел отца. А всё потому, что Чонгук обожал его.

***

- Ты же не думаешь, что я и вправду могу убить беременную невесту своего брата? Хосок смотрел на Чонгука, а Чонгук смотрел на чемодан. Лиен была на кухне и, слава Богам, не слышала их. - При чём тут ты? - Не обижайся, но многое, что ты делаешь в своей жизни, братец, ты делаешь из-за меня. «Да я его придушу сейчас», - Хосок был на грани. Он вспоминал, остались ли у него на кухне пакеты для мусора. Так удобнее выкидывать расчлененный труп. - Ты запретил приходить к тебе домой, если тебя нет. У Хосока в подсобке есть топор, в ванне можно застелить занавеску, а потом сжечь с вещами брата. Самого Чонгука расчленить, и по пакетам. - А теперь вдруг на последнем сроке ты решил её куда–то отправить. Если хорошо попросить Лиен, она не откажет, и у Хосока будет алиби. - Вдруг с ребенком что–нибудь случится? Это ведь опасно. Прощай, братец. Прощай, бессонница. Прощай, головная боль. - Последнее, что тебя волнует, так это мой ребенок, Чонгук. Хватит уже, не действуй мне на нервы. Лиен стояла в коридорчике, прислонившись к стенке с тарелками в руках. Чонгук с Хосоком уже битый час спорят. Девушка подумала, что они, наверное, проголодались. - Это довольно грубо, Хосок, – Чонгук смотрел на уже собранные вещи и некоторые игрушки, что остались в доме. Игрушки, которые он купил малышу. - С семьей так не поступают. - Отлично! Запомни эту мысль и проваливай давай. И без тебя у меня дел полно. Чонгук улыбался, Хосок злился, Лиен переживала. Ей всегда нравился Чонгук. К ней он относился безразлично, но Чонгук всегда присматривал за Хосоком. Поэтому, когда Хосок уходил, девушка не боялась. Она знала, что, скорее ад разверзнется, чем Чонгук позволит чему-то случится с Хосоком. - Твоя невеста нас подслушивает. - Как будто есть, что слушать, Чонгук. Зачем ты вообще пришёл? У тебя должны быть дела поважнее. Чимин сегодня принимает важных гостей. - Тогда у меня тот же вопрос к тебе. Или пока вы с ним вчера развлекались, у тебя это из головы вылетело? Звук бьющейся посуды, глухие шаги и громкий хлопок двери. Хосок медленно выдыхает через нос. - Иди домой, Чонгук, - ровным голосом произносит Хосок, направляясь вслед за невестой. Чонгук кивает и уходит, считая, что за грубость брата он уже достаточно тому насолил. Хосок слышит, как входная дверь закрывается, и прислоняется затылком к стене. На полу валяется разбитая посуда и разобранные бутерброды. И кажется мужчине, что именно так он себя и чувствует после каждого разговора с Чонгуком. - Лиен, ну что случилось? Девушка лежала на кровати и смотрела на закрытую дверь. - Пожалуйста, поговори со мной. - Когда я рассказала маме про нас, она спросила, люблю ли я тебя настолько, что готова буду закрывать глаза на то, что ты делаешь. Я ответил ей да, а она расплакалась. Мама так горько плакала, я подумала, это потому, что она знает, кто ты, - Лиен зажмурилась, обхватывая живот руками. - Но плакала мама потому, что знала, что всё так и будет. Прежде чем ты меня забрал, она дала мне лишь один совет. Сказала, что если я его послушаю, я не буду знать горя, - Лиен осознавала, что хочет к матери. Девушка скучает сейчас по ней так сильно. - Мама сказала, что я могу требовать уважение, но на остальное я право не имею. - Лиен, открой дверь и мы поговорим. - Сейчас ты будешь слушать меня, Чон Хосок! Мужчина дёрнулся от своего имени. - Когда я ступала на порог этого дома, то решила, что буду любить тебя. Любить, невзирая на то, как судьба обойдётся с нами. Но то, что сказал Чонгук... - Лиен не смогла подавить всхлип. Она так верила Хосоку. Она так желала быть вместе. - Я обещала идти с тобой рука об руку, Хосок. И я свои клятвы держу. Так почему же ты... - Лиен, прошу... - Ты даёшь мне слишком мало времени. Подожди ещё немного, дай нашему ребёнку родиться, дай мне полюбить кого–нибудь ещё кроме тебя. До тех пор делай, что хочешь, но не позволяй мне знать о тебе что-то больше, чем о муже. Хочешь - лги, хочешь – скрывай. Если надо будет, придуши тех, кто не может молчать, но не дай мне знать. Ты понял, Чон Хосок? Хосок не дурак. Хосок стоит и чувствует, как сердце рвётся на куски. Хосоку так жаль, что Лиен его любит.

***

- Чимин… - Нет, – Чимин играет желваками, смотрит на мужчину и совершенно не понимает, почему Намджун это делает. – Сейчас ты не имеешь никакого права мне что–либо приказывать, Намджун. - Даже если это ради Хосока? Чимин снова на него смотрит, переводит глаза на Сокджина, что сидит в сторонке и звука не издаёт, щурится. - Джин. - Сам ведь знаешь, что я на твою сторону не встану? – Сокджин на Чимина не смотрит. Он буравит взглядом затылок Намджуна и, кажется, пытается понять, что у того в голове творится. По выражению лица понятно, что ничего у него не выходит. - Знаете что? Пошли вы оба нахер. Хотите кого–то подложить под Чонов? Отлично! Сами жопой и крутите. Уверен, Джину не привыкать. - Какая тебе разница, если ты всё равно с ними спишь? Чимин губы в улыбке растягивает, волосы назад зачёсывает и затылком откидывается. - А кто и как меня нагибает вне рабочего времени - не вашего ума дела, – Чимин поднимается и из комнаты выходит. Дверь хлопает оглушительно. Сокджин усмехается. - Если ты хотел раздраконить Чимина, то у тебя это вышло. Намджун, правда, ты что творишь? У нашего будущего папаши итак из-за Чонгука уже нервный тик, ты к нему еще и бешеную фурию только что отправил. - Наоборот, – Намджун глаза трёт, пальцами бумаги перебирает, единичный взгляд на Сокджина бросает и выдыхает. – Хосок попросил меня на какое–то время разделить обязанности с Чимином. Сам ведь знаешь, если нашей куколке что–то надо, ему даже Хосок отказать не может. - И поэтому ты предложил Чимину следить за Чонами? - Он так взбесился, что назло теперь с ними видеться не будет без лишней необходимости. - А нормально сказать нельзя было? - Чимину что-то запретить? Шутишь что ли, - качает головой Намджун. - Считай, отделался малой кровью. - Это пока что. Намджун не отвечает. Он устал настолько, что и языком пошевелить не может.

***

- Тебе уже двенадцать, Чонгук! В твоём возрасте Хосок был первым в школе по успеваемости, а ты даже своих одноклассников не смог перепрыгнуть. Мужчина на сына смотрит зло, глаза щурит, ноздри раздувает, руки в кулаки сжимает, а Чонгук от страха умирает. На мать из под чёлки смотрит - всё ещё верит - помощи просит. Но она на ребёнка не смотрит, а за мужчиной своим наблюдает, дикую искру в глазах хоронит. И не понятно, убить она хочет мужа или себя отдать без остатка. Чонгук молится на первое. - Отец, я... - Ты ещё смеешь оправдываться?! Отец рукой замахивается, щёку огнём опаляет. Мальчишка на глазах уменьшается, хочется просто исчезнуть. Но... - Мам... - шепчет Чонгук. "Умоляю, люби меня", - кричит про себя. Женщина, когда голос сына слышит, моргает. Впервые, кажется, с рождения именно на Чонгука смотрит. А у мальчика сердце вновь биться начинает. Чонгук свою мать впервые мамой назвать хочет. Он ей сейчас готов всё-всё простить. А мама подходит, на корточки садится и смотрит в глаза, такие же как свои. - Ты не должен расстраивать отца, Чонгук. Он не верит, что мать это говорит. - Ты не должен расстраивать меня, малыш. А собственно кто она ему? - Я не смогу называть тебя своим сыном, если ты ничего не добьёшься. Хосок никогда нас не подводил, - и рукой проводит по щеке, улыбается. Чонгук для себя решает лишь одно. Нет у него дома. И не было никогда.

***

Наверное, с неё всё и началось. Так думал Чонгук, смотря на выгравированные инициалы и даты на надгробии. Во всяком случае, именно её он во всём и обвинял. Чонгук находил странное успокоение в разговорах с мертвыми родителями. Особенно его радовали рассказы для матери, которые он с упоением собирал. Все они касались его старшего братца и его неудач. Самыми красочными были те истории, к которым Чонгук приложил собственные руки. - Вам наверное очень досадно, что Хосок теперь водится с такими как я. Чонгук улыбается, по надгробию пальцами проводит. Думает, что если ад и существует, то они там всей семейкой встретятся. – Но не переживай, матушка. У него есть замечательная невеста. Она бы никогда не вписалась в нашу семейку. Лиен до безобразия приятная и добродушная. Признаться, для меня загадка, для чего она добровольно за Хосока пошла. Чонгук присаживается, позволяя мыслям увлечь себя. - Вот, к примеру, жену Намджуна я понимаю. Она же была в ужасе, когда узнала, что беременна. Боссу пришлось её на цепь посадить, чтобы та не сбежала, - Чонгук понизил голос, будто рассказывал сплетню. - Бедная девчушка, так и не смогла оставить сына, вот и не ушла. С другой стороны, куда ей было уходить? И кто только додумался девственницу под Намджуна положить? – он хохотнул. – А вот твой старший сын и тут отличился. Лиен его любит, сына их не родившегося любит. Сама к нему пришла, сама за собой клетку закрыла.

***

Чонгуку шестнадцать, Чонгук не понимает, что происходит с его одноклассниками. Наверное, они сходят с ума, решает тогда он для себя. Вздрагивает от очень странных взглядов девчонок и не знает, почему парни говорят только о сексе. И ладно бы они обсуждали девчонок и их грудь, так ещё и на хрупких одноклассников поглядывали двусмысленно. Хосок когда об этом от Чонгука узнаёт, смеётся долго. - Хочешь мне сказать, что порнуху ты не смотришь? – Чонгук задумывается. Да вроде не смотрел, она ему не нужна. - Не смотрю. - А девочки в классе тебя не возбуждают? Нет что ли миленьких? – Чонгук снова задумывается и понимает, что в общем–то есть. Хосок щурится, кивает понимающе. – Вот видишь, а говорил что не понимаешь их. - Но как можно об этом всё время думать? – Старший брат плечами пожимает, в ящике роется, а потом достаёт небольшую коробочку и бросает младшему. - Умеешь ими пользоваться? – Чонгук на название коробки смотрит, понимает, что это такое, и вспыхивает, как новогодняя ёлка. - Хоби–хён идиот! – кричит Чонгук, выбегая из комнаты брата, но пачку забирает с собой. На всякий случай.

***

- Чонгук с тобой? Намджун смотрит на циферблат и примерно прикидывает, чем именно сейчас занят Чонгук. - Не со мной. На той стороне тихо, даже дыхания не слышно. – Всё в порядке. Тэхён мне отчитывается каждые тридцать минут. - Нашёл, кого послать за ним следить. Чонгук его пристрелит, - мужчина на той стороне ворчит, но голос становится менее напряженным. - Тэхён справится. Даже если Чонгук и попытается, уверен, мальчишка что–нибудь придумает, – Намджун так и не отводит взгляд от стрелки часов. – Что происходит, Хосок? У вас и до этого были... - он пытается подобрать слово для их отношений, - разногласия. Но в последнее время это переходит все границы. - Не в последнее время, а с появлением этого пацана Тэхена. Не по моей вине у Чонгука едет крыша, - устало говорят в ответ. - Мы оба занем, что это не так. Мужчина не отвечает, на заднем фоне шумит дорога. - Ты знаешь этого Чонгука лучше. Тебе с ним и разбираться, – наконец отвечает Хосок и кладёт трубку. Намджуну это не нравится.

***

- Позвони, как приедешь. - Хорошо. - Ты взяла тёплые вещи? Анализы для той больницы, что мы нашли? Твоя мама помнит, что она не должна ехать тебя встречать? - Да, да и да, Хосок, – Лиен закатила глаза. – Я беременна, а не беспомощна. Мужчина на свою будущую жену смотрит, и по взгляду ясно, что он так не считает. – Не надо так делать, ты всё равно не прав, – девушка оглядывается по сторонам, выискивая кого–то. - Я думал, Юонг не придёт. Ты её ждешь? - Нет, Юонг и правда не сможет, мы с ней на днях уже попрощались. Просто я думала, Чонгук придёт. Хосок смотрит странно. Лиен впервые не понимает, что за этими глазами кроется, и от того мурашки по всему телу ползут. - Холодно? Девушка головой мотает и мужчину обнимает. Носом ему в грудь тычется, любимый запах впитать в себя желает. – Когда ты к нам приедешь? - Подождёшь меня ещё недельку? Разберусь с делами, и я полностью во власти твоей матери и тебя. Лиен кивает, руку протягивает и свои пальцы с пальцами мужчины переплетает. Она уже скучает.

***

Тэхёну нравится. Тело болит, сердце от страха дрожит, но ему нравится. Его новый мир ощущался сном, но был ли этот сон кошмаром, он так и не решил. Тэхён уверен, что не раз пожалеет о том, что сделал и сделает в будущем, но пока это время не пришло, он себе возьмет кусок побольше. Он рассматривает Чонгука, все еще до конца не веря, что тот настоящий. В голове у Тэхена, такие как Чонгук не могут жить и выглядеть как обычные люди. Но вот он тут, стоит в джинсах и белой футболке, как и сотни других мужчин в джинсах и футболках. И Тэхен, не зная, какой монстр прячется за всем этим, прошел бы мимо него, даже не заметив. Поэтому Тэхен не может поверить, что такой Чонгук реальный. Ведь стоит ему взглянуть на Тэхёна, сам ад полыхает в глазах мужчины. Жуть да и только. Парня пихают, и тот оборачивается, смеряя взглядом Джеда. Мужчина выглядит лучше Тэхёна, но что–то подсказывало, что чувствует он себя по всем меркам мёртвым. Джед смотрит на мальчишку, брови хмурит, заглядывает ему за плечо, где стоит Чонгук. - Ты совсем чокнутый? - Намджун сказал, что пока я буду работать с Чонгуком. Он же не станет меня из–за этого убивать, – пожимает плечами Тэхен. Джед думает, что не будь новенький одним из шишек, Чонгук скормил бы его голодным псам. Тэхён оборачивается и снова на Чонгука смотрит. У него в рюкзаке лежит глок, он может спокойно подойти и выстрелить в ублюдка. Да хоть всю обойму спустить, вряд ли кто-то сразу отойдёт от шока. И на этом всё кончится, этот мир будет спасён от Чон Чонгука. - Учись этого не показывать, Тэхён. Ты слишком явно хочешь его убить. - А кто этого не хочет? Даже Хосок-хён. А они братья. Джед молчит долго, взгляда от Чонгука не отрывает. Но когда говорит, то делает это тихо, чтобы только Тэхён услышал. - Понятия не имею, почему Ким Намджун выбрал тебя, но послушай совета: не лезь к Чонам. Любой, кто к этим братьям сунется, в конечном итоге, будет забит землёй под завязку. Мужчина размял руки. Где-то - возможно, там должно быть сердце, - ныло тупой болью. Джед знал, что ещё пару месяцев, и он гнить будет рядом с Кайли. Мужчина совсем не был против. Ему даже одной смерти не хватит, чтобы извиниться перед ним. Тэхен видит Джеда насквозь. Видит, потому что сам Джед этого даже не скрывает: он скорбит по другу, сгорает в собственных вине и гневе. Тэхён хочет, но не понимает как помочь. Кайли с Джедом в памяти отпечатались, клеймом на сетчатке глаза стоят, Тэхен их ничем вытравить не может, он уверен, что с ними он и в могилу уйдёт. - Но ты жив, - говорит Тэхен, наблюдая за Джедом, пытаясь подобрать слова, достучаться, - и все стараниями Кайли. Надеюсь, это все было не зря, Джед. Джед не отвечает, не оборачивается, даже не вздрагивает. Уходит дальше по своим делам, а где-то в голове, в самом глубоком уголке, он немного умирает. - Такими темпами своими же руками его в могилу сведёшь. Тэхён не вздрагивает. Конечно нет, он подпрыгивает и шарахается от Чонгука, как от чумного. Мужчина жмурится на солнце и смотрит на уходящую спину. - Довольно занятно наблюдать за тем, как падает нерушимое. И всё твоими стараниями. Чонгук переводит взгляд на Тэхёна, но видит, что тот не понимает. Глазами своими моргает, шею чешет, а Чонгуку по ней лезвием хочется пройтись. У Чонгука чувство прекрасного больное, изощренное, но огромное. Мужчина думает, что Тэхён будет прекрасен: отчаянный, в крови, и взгляд как у Джеда. Мертвый. - Не думал, что ты со мной заговоришь. - Может, ты пока не понимаешь, но взрослые делают то, что им не хочется, чтобы получить то, чего они желают, - мужчина смотрит на часы. Двадцать шесть минут.

***

Чонгук впервые злится на брата в семнадцать. Хосок решил служить своей стране и его отправили чёрт знает куда. Брат обещал связываться с ним, но в последний раз он звонил ему семь месяцев назад. Чонгук бы и сам до брата дозвонился, да только трубку никто так и не берёт. После отъезда Хосока отец как с цепи сорвался. Первые пару недель он Чонгука не трогал, но стоило младшему задержаться на тренировке, как на теле расцветали синяки. Чем больше Чонгук задерживался, тем сильнее бил отец. 03:10. Ночь. Ни одного звонка. Глава семейства Чон никогда не звонил, предпочитая отыгрываться когда Чонгук приходит домой. Но ему было плевать на отца. Чонгуку нужен был Хосок, ему нужен был брат. Парень бродил по улочкам, смотря на экран телефона и прося у всех богов хотя бы пару строк от самого важного в его жизни человека. 03:20. Кое-что всё же Чонгука отвлекало. Между школой и дополнительными занятиями, он ходил в старый зал с грязными матами. Тренер, старый аджосси , первую неделю гонял Чонгука, но когда увидел синяки, то пустил на занятия. Он взял с Чонгука клятву, что тот будет использовать приемы, которыми он его обучит, только для защиты. Чонгук не жалел себя, представляя, как будет защищать Хосока. Он мечтал сбежать от отца к брату, тоже пойти военным, и никогда с ним больше не расставаться. 03:26. Чонгук боли не помнит, но помнит яркий свет и глухой удар. С таким звуком в него врезалась машина. Всё, что Чонгук помнит из той ночи - так это время на экране телефона. Хосок всегда говорил, что как бы тяжело не было, в конечном итоге придёт рассвет. Чонгук так больше не считает. Утро после аварии было одним из ужаснейших его воспоминаний. Он читал письмо, которое на рассвете принёс отец. Хосок извинялся за то, что не выходил на связь, говорил, что очень счастлив, что Чонгук занимается спортом, обещал потренироваться с ним после приезда. Обещал Чон Чонгуку, который не чувствует ног. В тот день малыш Гуки впервые плакал после отъезда старшего брата.

***

Чутьё Хосока никогда не подводило. Как только Лиен села в машину, ощущение надвигающейся бури нависло над головой. Чон готов был поклясться: во рту ощущался металлический вкус крови. Первым из тревожных звонков был Чимин. Проклятый Ким Чимин, блядский Ким Чимин, божекакяегопрезираю Ким Чимин. «У тебя от него крышу сносит и колом стоит», - учтиво дополняет сознание, и Хосок шипит. Чимин. Хватит с Чон Хосока Чимина. - Нет уж, Хосок! Чимин обгоняет его, встаёт перед ним, уперев руки в бока, и смотрит. Блять, он смотрит совсем как Лиен, когда та недовольна. – Я не знаю, что ты, и Намджун, тут задумали, но я и шагу от тебя никуда не ступлю, пока ты мне всё не выложишь. Хосок выдыхает медленно. - У меня работа, Чимин, – говорит мужчина, а про себя молится: уйди, уйди, уйди. - У меня тоже работа. Но я не могу на ней сосредоточиться, потому что ублюдок Ким Намджун поселил в голове не то что сомнение, а чертову параною! - Не моя проблема что там у тебя в голове. Свали. - О, еще как твоя! Вы с братцем с катушек слетаете одновременно! Чонгук уже на грани того, чтобы устроить геноцид. - Сил нет слушать твой бред. - Ха! Сил у него нет. Лучше бы твои силенки закончились перед тем, как ты решил спасти этого Тэхена, - зашипел Чимин. - Чонгук из-за него так взбесился, что уже творит черте что, а страдает мой бизнес! По твоей вине, блять. И я хочу знать причины! Хосок устал. Хосок откровенно заебался. Он хотел взять недалеко лежащий кусок арматуры и ударить им Чимина. А потом и себе этим же куском череп проломить. Какого черта всех собак на него спустили? Ему стало жалко пацана. Не обязан он отчитываться перед кем-то за свое не желание смотреть на чью-то смерть. И тем более он не станет оправдываться перед Чимином, которого используют только для того, чтобы снять стресс. Мужчина уже хотел озвучить все своим мысли, но его отвлек телефонный звонок. Хосок хмурится, смотрит на экран. Сердце сжимается. - Да? - Нападение, босс.

***

Она смотрит в потолок. Белый, отвратительно ужасный белый потолок. Лиен решает для себя, что отныне белый ненавидит. Поворачивает голову в сторону. Хосок сидит на кресле, уснул уже. Лицо хмурое - видимо, снова кошмары. Лиен снов не видит, от обезболивающих организм просто отключается. Без снов, без кошмаров. Тем и лучше. Время на часах 03:26 ночи. Где–то глубоко внутри начинает тянуть, болеть, затягивать в пучину отчаяния. Потому что время такое же, как в тот день. В прекрасный солнечный день, время на экране телефона показывало 15:26, а по встречке в автомобиль с девушкой влетела легковушка. «Мне очень жаль», – говорила медсестра. «Между жизнью матери и ребёнка мы обязаны спасать мать», - сожалеюще сообщил врач. «Пожалуйста, не плачь»,- слёзно молила родная мама. А Хосок молчал. Поселился недвижимой статуей рядом с Лиен и так и не произнёс ни слова. Молча принял смерть их сына. Молча заказал гроб, потому что девять месяцев – это уже совсем маленький человек. Молча успокаивал бьющуюся в истерике Лиен. Лиен выписывают со швами по всему телу, самый глубокий - от кесарево сечения. Девушка бродит по дому жалкими остатками себя. Перебирает детские вещи, аккуратно складывая их в коробку и отдавая на благотворительность. Она делает домашнюю работу, готовит, иногда смотрит любимые фильмы и кажется, что почти приходит в норму. Лиен надеется, что справляется. Она должна. Но Лиен не справляется. Она просыпается по ночам, потому что слышит детский плач. Ищет по всей квартире люльку и в слезах будит Хосока, потому что кроватка с ребёнком пропала. Хосок не отвечает, только по голове гладит, да к себе всё крепче прижимает. По утру, измотанная, она сцеживает молоко, и выливает его, не понимая, когда эта мука закончится.

***

Тэхён не был к такому готов. Да и разве кто-то будет? Год назад, соглашаясь на предложение Намдуна, Тэхен знал, что его жизнь после этого будет полна испытаний и трудностей, но он не ожидал встретить скорбь. Тэхен смотрел на Чон Хосока, открывая и закрывая рот, пытаясь подобрать слова для отца, чей ребенок не сделал даже первого вздоха. Хосок хоронил сына в маленьком гробике, сделанном на заказ, и никого не позвал. В тот день там был лишь он, небольшая могила и гробовщик. Лиен запер дома, обставил эту крепость людьми и камерами. И пусть только с ней хоть что-то случится, он от того места и пыли не оставит. Только и не понятно, защищает он Лиен от врагов, или от себя? - Как все прошло? - спрашивает Чонгук. Чимин замирает, понимая, что дело набирает обороты. «Он же его брат. У него вообще сердце есть?» - в ужасе думает Тэхён. Хосок смотрит на Чонгука. Младший брат одет в чёрное, но давно уже не траурное. В руке у него коньяк, и лицо до ужаса расслабленное. - Зачем? Хосок смотрит, по старой привычке ждёт. Чонгук по старой привычке отвечает. - Зачем что? Тэхена хлопают по спине, и он вздрагивает, оборачивается. - Пошли, Тэ, мне нужна твоя помощь. Чимин Тэхена забирает и идёт по широким тёмным коридорам. Он не может не думать о том, что ждет их всех. Хосок знает, что сделал Чонгук. Черт, да каждый из них знает что сделал Чонгук. Сумасшедший ублюдок даже не скрывал этого. Чимин бросает взгляд на Тэхёна. «Его вина?», - но тут же отметает эту мысль. Ведь Чимин, как только про Лиен узнал, сразу понял, что она не жилец. По взгляду Чонгука понял. Младший брат заставил старшего выбирать между ним и подружкой. Теперь только Хосок определяет судьбу брата. И если он решит, что Чонгук заслуживает смерти, то никто его не остановит. Чимин уверен: Чонгук даже сопротивляться не станет.

***

Чонгук никогда бы не поверил в то, что перестанет перечёркивать прожитые дни на календаре. Он пытался делать это ещё пару месяцев после аварии, но с каждым днём ручка становилась всё тяжелее, а календарь оказывался всё дальше. Единственное, на что у Чонгука хватало сил - это письма. Один раз в неделю Чон писал брату и просил мед.сестру отправить письмо. Потом неделя перетекла в месяц, а один месяц - в три. Но он писал, писал с надеждой и без ответа. Он верил, что Хосок читает, куда–то его письма доходят, раз их не возвращают. Кто–то их всё же читает. Кто–то видит, как Чонгук рассыпается. Он жил в больнице, и иногда по ночам казалось, что здесь его прах и осядет. Когда часами недвижимо наблюдаешь за тем, как пыль летает на солнце, неосознанно понимаешь, что далеко не пыль оседает на полках и подоконниках. Чонгук был уверен, что это сожжённые кости таких, как он, что даже после смерти пытаются выбраться из этого белого Ада. Маленькие пылинки выбираются из морга, стремясь упокоиться далеко от места, где тебя упокоили твои родные. Чонгук не хотел, чтобы Хосок расстраивался ещё больше, поэтому восстановился так быстро, как мог. Он ждал, он знал, что старший брат придёт. У него кроме этого ничего и не было. Отца за эти паршивые месяцы он видел один раз, в то отвратительное утро после аварии, когда он принёс письмо от брата. Только за это Чонгук ему и благодарен. Только этот помятый кусочек бумаги не дал скрутиться от жалости к себе и умереть в тот же день. Когда он всё же выписался из больницы, его забрал шофёр отца и сообщил, что теперь Чонгук будет жить отдельно. Парень был не против. Его отвезли на окраину в просторную тёмную квартирку. Чонгук часами пялился на раскинутый город под собой и единственное, что мог делать - верить. Верить в брата. Верить, что ещё пару месяцев, и всё это закончится. Брат его спасёт, Чонгук знает. Хосок, как герой, вернулся в самое подходящее время. В очередной раз спас Чонгука, но теперь уже не от отца, а от одиночества. Ломился в закрытую дверь и звал Чонгука. А когда младший брат открыл дверь, Хосок ему в объятиях чуть хребет не переломал. Шептал бессвязное «прости» сотни тысяч раз, вдыхая родной запах и с горечью улавливая горькие ноты никотина. Чонгук за эти не самые лучшие дни в его недолгой жизни почувствовал, что больше не один. Ведь брат, как и обещал, пришел его защитить.

***

- Я перестал искать причины твоей жестокости, – Хосок смотрит на брата, – но как ты посмел? Хосок чувствует это. Ту самую ярость, которой его младший брат любит оправдываться. Глубоко внутри, на месте, где должно быть пусто и холодно, также как в самом сердце чёрной дыры, что-то взрывается. Растекается огнём по всему телу и всё, что ты говоришь и делаешь, становится правильным, становится единственной истинной. Тебе больно, ведь если ты не пожираешь, то это начнет жрать тебя. Хосок чувствует, как его внутренности выжигает, и если он не сделает хоть что-то – то умрет. А Чонгук молчит. Чонгук, что всегда огрызается, молчит. - Объясни, пока я не выпотрошил тебя, Чонгук, – шипит Хосок. Младший брат щурит глаза и наконец–то отвечает. - Хоби–хён. В голове у Хосока гремят колокола. – Ничего из этого не требует объяснений, разве нет? Терпение Хосока лопается, как мыльный пузырь. Он вскакивает, налетая на Чонгука, разбивая проклятый рот. От первого удара Чонгук не уворачивается, от второго отталкивает от себя Хосока и смеётся, бегая блестящими глазами по брату. – Наконец–то смотришь на меня. Если бы знал, что так будет, давно бы уже согнал эту девчонку в могилу. Хосок снова набрасывается, в последний момент замечая нож у Чонгука и уворачивается. Бок жжет порез. Чонгук смотрит радостно, нож отбрасывает и раскрывает руки в приглашающем жесте. Хосок и не отказывается, бьёт и получает в ответ. Чонгук подныривает под руку, скручивает Хосока и грудью к спине брата прижимается. Носом в шею утыкается, кровавые губы в улыбке растягивает и вдыхает. Пахнет ментоловым шампунем Хосока и кровью. Их кровью. Аромат, по которому Чонгук с ума сходит, всегда сходил. Жаль, понял это поздно. - Я тебе голову прострелю, – Хосок свои руки освободил, но выбраться из хватки Чонгука пока ещё не смог. Ладони, скользкие от крови, держат пистолет, снятый с предохранителя. Осталось только к виску Чонгука приставить дуло и курок спустить. Чонгук смеётся. Хосока к себе лицом поворачивает и грудью в дуло, глаза в глаза. - Стреляй, - хрипит он. Чонгук не знает точно, выстрелит брат или нет, но так же, как и всегда, он верит. У Чон Чонгука одна религия, и имя ей Чон Хосок. Он руку кладёт на грудь брата и чувствует глухие удары сердца. Жив, рядом, все ещё обречен на него, на Гука. - Почему ты это сделал? - Я всегда желал знать лишь одного, хён , - Чонгук придвигается ближе, выдыхает в самые губы брата. – Я, или они? Хосок стреляет.

***

Намджун смотрел на то, как Сокджин работал, и мысли в голове располагались в ровную линию, выстраиваясь по порядку. Ким Намджун привык к порядку - это его часть, его составляющая. И Сокджин, одним своим присутствием, мог рассеять любой туман. Чонгук, к величайшему сожалению, ни контролю, ни порядку не поддавался. Намджун по сей день жалеет, что позволил Чонам работать вместе, не говоря уже об Лиен, которая одним своим присутствием умудрилась довести не то что самих Чонов, но и Намджуна. Это трагедия - результат его плохих решений. - О чем ты думаешь с таким траурным лицом? - Мы должны подготовить похоронные венки. В большом количестве. - Хосок запретил нам. Сказал даже близко не появляться. - Это не для его ребенка. - Думаешь, Хосок убьет его? - Даже если и не убьет, Чонгук доделает дело до конца. - Он не посмеет. Не после того, что уже сделал. Намджун улыбается. Его мысли крутятся вокруг похорон, и он не может не отметить, что Чоны, вцепившиеся друг в друга, дают Намджуна чуть больше власти.

***

Хосок готовит завтраки, прибирается в квартире, ходит с Чонгуком за покупками и чувствует всё большее и большее напряжение. Он понимает, что Чонгук прошёл через многое, но если бы брат написал раньше, Хосок прилетел бы намного раньше. Он получил письмо от него за неделю до того, как примчался к брату. Выбил у своего начальства отпуск, готов был послать их уволиться окончательно, если те его не дадут. Напряжение росло, Чонгук молчал, Хосок ждал. Он ведь всегда дожидается. - Почему, Хоби-хен? Ночь уже накрыла квартиру, свет был выключен. Хосок стоял в проёме, а Чонгук сидел на подоконнике и курил. Хосок поклялся бы, что глаза брата горели. – Ни на одно, ты ни на одно не ответил, - тихо продолжил Чонгук. - Про что ты говоришь? Чонгук затягивается глубоко, практически до фильтра докуривает этим сигарету. Пропускает дым через нос. - Письма. Я писал тебе, Хосок. Хосок кивает. Ему приходило пару писем, на каждое он ответил. Их всего четыре за всё то время, что его не было. Хосок не признается брату, но ему было обидно, что Чонгук так мало ему писал. - Знаю, и я ответил тебе на все, Гуки. Чонгук челюсть сжимает, окурок выкидывает и с подоконника встаёт, подходя к брату. - Хватит лгать мне, Хосок, - шипит Чонгук. Хосок от него дёргается. Он никогда не слышал так много ненависти в голосе брата. Он вообще никогда не слышал ненависть в Чонгуке. – За дурака меня держишь? Мне в той аварии ноги передавили, а не голову. Удивление Хосока сменяется раздражением. - Не перестанешь так себя вести, мне и не придётся держать тебя за дурака, Чонгук. Объясни, в чём ты меня обвиняешь? - В том, что ты мне не отвечал, Чон Хосок! Я писал тебе каждую неделю после того, что со мной случилось! Каждое грёбанное воскресенье я писал тебе, я молил об ответе, а ты молчал. Хосок, почему? Почему ты молчал? Хосок открывает рот, а потом закрывает. Кажется, они просто недопоняли друг друга. Видимо, до Хосока дошли не все письма, так же как и до Чонгука не доходили его. - Чонгук, послушай, видимо, твои письма просто не дошли до… - Засунь свои жалкие оправдания себе в задницу, Чон Хосок! Паршивый эгоист. Чонгук впервые говорит брату о том, что месяцами сжирало его внутри. Эта зараза жила в нем с момента, как брат уехал, уродуя все счастливые воспоминания, что были у Чонгука. - Я эгоист? - прошипел Хосок, горько усмехаясь. Впервые он хочет брата заткнуть, ударить. – Мой милый Гуки так погрузился в свои проблемы, что даже рта раскрыть не может. Раз не умеешь говорить, то просто слушай. - Кого слушать? Того, кто молчит? Я этой тишины наслушался, и последнее, что мне сейчас нужно, это не твои советы. Не желаю знать как мне жить, уж точно не от тебя! - Все это недоразумение! Пожалуйста, давай мы нормально поговорим, и… - Уходи. - Что? - Уходи! Достал! Ты ни чем не лучше отца. Убирайся ко всем чертям! - Так, значит? – Хосок кивает, разворачивается, собирает свои небольшие пожитки и закрывает за собой дверь. Чонгук, в тот день, впервые за братом не пошёл. Хосок, в тот день, впервые от брата ушёл.

***

Долг. Груз, лежащий на тебе мертвым камнем, тянущий тебя, сковывающий. Но каждый, кто входит под власть Кимов, свой долг благодарит. Ведь их долг, их собственная жизнь. Ты не можешь стать одним из них, если ты ничем не обязан Кимам - это их правило. И они подчиняются, по доброй воле, или от безысходности, но альтернатива - смерть. Хосок смотрел на них и не мог оторвать взгляд. Пару часов назад он об этих жизнях и не думал, а сейчас, стоя перед ними, не понимал, как мог забыть. Хосок знает: каждое слово, сказанное сейчас им, восполнится сотнями дней мучений в преисподней, когда он отдаст концы. - Войны не бывать, потому что тот, кто виновен, сегодня умрёт. Тихий шёпот проносится по толпе, заставляя людей вытягивать головы и вслушиваться ещё больше. Хосок оборачивается, и на небольшой пьедестал выволакивают тело. Хрупкая фигура выдавала в ней девушку. Её тело - в крови и рванье - распласталось по полу. Лицо, опухшее от побоев, скрывалось за длинными грязными колтунами волос. - Я, - и каждый из шести глав - отрекаются от Сон Лиен. Она лишается покровительства Кимов, и в наказание за предательство - с нее будет взыскан долг. Намджун смотрел на Чонгука: тот следил за каждым движением своего хёна, сверкая безумием во взгляде. Судорожный вздох Тэхёна отвлек Намджуна. Мальчишка стоял дальше всех, прижимая ладонь ко рту, и смотрел на лежащую девушку. До него начало доходить, что здесь происходит. Он вскидывает глаза и смотрит на Намджуна. Мужчина удивляется: Тэхён настолько же человечен, насколько бессердечен по отношению к Чонгуку. Чимин привык видеть на этих балках предателей, подонков и убийц, ему эту шваль никогда не было жаль. Но сейчас это не они. Он с тяжелым сердцем наблюдает за тем, как Хосок накидывает петлю на шею девушки, как та цепляется пальцами за руки, что затягивают петлю на её шее. Как Хосок перекидывает петлю через балку. И не может перестать думать о других вариантах. Неужели это единственный выход? - Он же... Чимин оборачивается и встречается с огромными глазами Тэхёна. Тот мечется ошорашенным взглядом по пекущейся толпе и молчаливым главам, пытаясь понять хоть что-то. «Не лучшее время ты выбрал, Тэхен, чтобы стать одним из нас», - печально думает Чимин, так и не решаясь всё ему объяснить. Чтобы понять то, что происходит сейчас, нужно видеть собственными глазами, как одержимость сводит сума. Хосок тянет в первый раз, и его останавливает хрип. Он жмурит глаза и тянет верёвку дальше. И дальше, и дальше, и дальше. Наматывает на крюк, затягивает узел, отходит на два шага назад, и смотрит. Вырезает в памяти каждую секунду того, что здесь происходит. Вписывает еще одно имя, в чей смерти он повинен и поворачивается к брату. Чонгук наблюдает за болтающимся телом в воздухе, облизывает губы, и встречается глазами с Хосоком. Младший брат улыбается, так, как очень-очень давно не улыбался. Так, будто в том, кто сейчас смотрит на Хосока, осталось хоть что-то от его Гук-и. Так, будто Чонгук до сих пор считает Хосока своим братом.

***

Чонгук Хосок ушёл. Он закрыл дверь в ту ночь, оставив ключи от квартиры, и больше Чонгук его не видел. Первые месяцы парень даже не пытался брата искать. Он чувствовал себя обманутым, брошенным, преданным Одиноким. Страшный зверь подкрался в сумраке, притворяясь незаметной тенью. Питаяясь дымом от сигарет, зверь рос. Он заявил о своих правах и поселился в сердце. Не в силах справиться с этим монстром, Чонгук вновь начал искать брата. Он даже ходил к отцу, в надежде на спасение. За одиночеством пришел его верный друг - страх. Чонгук знал: Хосок служит. Где-то сражается за государство, которому на него плевать. Отдает своё время, свою жизнь, а Чонгук так и не успел поблагодарить брата. Он слишком многое не успел, а Хосок ушёл. Ушёл совершенно неправильно. Его одиночество и страх сплелись в отвратительный ком отчаяния. Чонгук и не заметил, как бутылка стала его единственным собеседником. А когда и этого стало недостаточно, Чонгук не смог засыпать без иглы в вене. За несколько месяцев без Хосока Чонгук скатился на самое дно. И все, что Чонгук мог - как и когда-то до этого - это писать. Он писал, снова и снова, и так же без ответа. Чонгук писал Хосоку каждый раз, как его отпускало после прихода: дрожащие руки, пятна от слёз на бумаге, смятые уголки, неровно наклеенные марки. В каждом последующем письме всё меньше слов, всё больше смысл. А вскоре они лишь повторялись. "Вернись, Хосок" "Прости меня, Хоби-хён. "Пожалуйста, не бросай меня" "Умоляю, помоги" В ответ тишина. Снова, и снова, и снова. - Ты себя этим убьёшь. Незнакомец смотрел на Чонгука, скрутившегося от ломки. Мальчишка корчился на грязном матраце в каком-то подвале. Когда-то сильное тело превратилось в скелет, обтянутый кожей. А бездонные черные глаза говорили лишь об одном - сломанный и брошенный. - Мне очень не нравится то, вот что ты превратился. Мужчина присел на корточки, встречаясь взглядом с Чонгуком. Тот ничего не понимал, метался взглядом, выискивая что-то. - Мы поговорим, когда более-менее придешь в себя. Незнакомец представляется Намджуном и предлагает сделку. Говорит о том, что знает, как помочь Чонгуку, если тот согласится работать на него, даёт время подумать. Чонгук возвращается на свою квартиру и долго смотрит на пустой лист. Два года, как Хосок ушёл. Полтора из них Чонгук сидит на героине. С тех пор Чонгук поставил на себе крест и просто ждал того, что сдохнет от передоза. В тот день он решает написать Хосоку последнее письмо. Чонгук понимает: Намджун не просто какой-то богатей. Его помощь будет стоить многого, но ему терять-то просто уже нечего. "Ты всегда хотел для меня лучшего будущего. Вернись, и оно у меня будет". Два предложения, осмысленные и связанные между собой. Не мольба, не крики, не приказ. Просьба. Последняя просьба Чонгука к брату. Хосок так и не ответил.

***

Лиен поняла, что что-то происходит, когда Хосок отозвал всю охрану от квартиры, а ей приказал не выходить из дома и держать шторы закрытыми. Время тянулась немыслимо медленно, полутьма в квартире раздражала, тишина давила на плечи. Лиен решила поспать до возвращения Хосока, но снова проснулась от детского плача. Вскочила на ноги, ища, откуда же идёт звук, пока тот не прекратился. Девушка прикрыла глаза, чувствуя, как накатывает истерика. Ей снова всё привиделось. В последнее время это накатывало всё чаще и чаще. Лиен практически не спала, насильно впихивала в себя еду, но лучше не становилось. Стук. Лиен пугается его. Это не Хосок, у того всегда с собой ключи. Она тихо коалется к двери и смотрит в глазок. Там никого нет. Лиен приоткрывает дверь и осматривается. Внизу лежит небольшая коробка. Она хмурится, но подбирает её, занося в дом. Внутри лежит флешка и записка. «Это скрасит твоё одиночество». Девушка смотрит на записку долгую минуту, а потом переводит взгляд на флешку. Нервно ищет ноутбук, а затем включает единственную запись, что там имелась. Это верхний кабинет в отеле Сокджина, Лиен сразу узнаёт это место. На записи Чимин, Чонгук и Хосок, и ещё какой-то молодой парень, возможно, тот самый Тэхён, про которого говорил Хосок. Запись была сделана сегодня, Лиен понимает это по одежде Хосока. Кусочки пазла сходятся между собой, с каждым произнесем словом. Братья дерутся, а потом так же резко перестают. Хосок упирается дулом пистолета в грудь Чонгука и не двигается. Лиен замирает в напряжении. - Почему ты это сделал? - голос у Хосока совсем загнанный. - Я всегда желал знать лишь одного, хён. Я, или они? Лиен вздрагивает от выстрела. Она не моргая наблюдает за тем, как Хосок выстреливает Чонгуку в бедро, и отбрасывает пистолет; как Чонгук безумно смеётся, а потом притягивает Хосока ближе и впивается тому в губы. Видео заканчивается, и Лиен перематывает его, снова всматриваясь и вслушиваясь в каждое слово.

***

Хосок влетает в квартиру, что встречает его тишиной. Он зовёт Лиен, но та не откликается. Чон напрягается, доставая пистолет и тихо передвигаясь по квартире. В гостиной Хосок находит флешку, раздробленную на мелкие кусочки, молоток, спички и горстку пепла. - Я в спальне, Хосок, - приглушённо доносится из другой комнаты. Хосок направляется туда и замирает у двери. Лиен стоит на небольшом балкончике, в руке у неё браунинг, подаренный Хосоком, и смотрящий дулом на него. - Лиен, почему ты... - Чтобы ты стоял там и слушал меня. - Я и без этого могу тебя выслушать, - Хосок кладёт своё оружие на прикроватную тумбу и садится на кровать. Он знает, что она не выстрелит. Лиен кивает и опускает дуло. - Я люблю тебя. Хосок вздрагивает и смотрит на Лиен. Та вроде бы не изменилась, но что-то здесь не так. - Но ты меня нет. Хосок не понимает. Это не похоже на истерику: Лиен абсолютна спокойна. - Лиен... - Я всё знаю, - она перебивает его. - Мне было бы плевать, будь я сейчас с ребёнком, но его у меня забрал Чонгук. Он у меня всё забрал. Хосок чувствует, как внутри что-то натягивается. - Ты - лучшее, и худшее что было в моей жизни Хосок, - Лиен горько усмехается. - Ты никогда бы меня не выбрал. Ни в этой жизни. Хосок чувствует, как веревки, тянущие его, обрываются. - Ты не должен был меня обманывать, говоря, что любишь. Лиен спускает курок.

***

Сон Лиен не знала, что такое любовь, но верила, что она спасает людей. Она сильно любила маму, отца не знала, знать и не хотела. Ей пророчили светлое будущее и хорошую работу в больнице. Всё бы так и было, если бы однажды в ночную смену им не привезли парня с ножевыми и огнестрельными ранениями. Если любовь с первого взгляда и существует, то это была именно она. Молчаливый, угрюмый мужчина. Весь в крови и ранах, но от этого не перестающий быть прекрасным. Лиен мчалась на встречу пропасти, а он ей не запрещал. Рассказал ей о том, кто он такой и что может её ждать. Лиен было все равно, она не страшилась их жизни, уверенная в его любви. Уверенная в с своей любви к нему. А потом она забеременела. Лиен носила под сердцем ребёнка, отца которого она носила в сердце. И пусть счастье было недолгим, пусть горе покрыло её с головой, она была не одна. Лиен всё ещё любила, так же искренне, так же чисто. Но теперь у любви появились больные нотки зависимости, и отдавали они безумием. А когда она увидела запись, тот мирок, что Лиен выстраивала вокруг себя, оказался карточным домиком. Лиен ломала флешку на куски, осознавая, что если она попадёт не в те руки, Хосок может быть в опасности. Беря в руки браунинг, она уже осознавала, что Хосок сделал. Он выбрал не её. Если это так, то Лиен остается сделать лишь одно - защитить. Сон Лиен не знала, что такое любовь, но познав, жить без неё больше не смогла. Она верила, что любовь спасает людей, но дуло пистолета упиралось в её висок, а рука даже не дрожала. Ей пророчили светлое будущее, но без Хосока она от него отказывается. Если любовь с первого взгляда и существует, то пусть это напишут на её надгробии. Чон Хосок Лиен никогда не принадлежал, но ей хватало и того, что она любила его. Она сделал это не от отчаяния, а от большой любви, чтобы защитить. Потому что Лиен любила Хосока так же искренне, так же чисто, пусть и с привкусом смерти.