Тропами людей: начало

Катя была студенткой педагогического университета, закончила два курса на биологическом факультете и сейчас отдыхала на даче. Она была высокой девушкой и довольно симпатичной. Фигура спортивная: сказались пять лет занятий борьбой. Однако её расстраивала недостаточная женственность: грудь небольшая, талия слабо выражена, бёдра узковаты, да и попа маловата. Лицо немного вытянутое, нос курносый, брови вразлёт. На носу до сих пор летом веснушки появляются. Глаза простого серого цвета. Губы, впрочем, имели неплохую форму, но сейчас они обветрились. Рыже-каштановые волосы длинной чуть ниже плеч, с химической завивкой, сейчас были собраны в небрежный пучок на затылке. В этом году практика затянулась. Из-за этого каникулы начались только в августе. Девушка приехала сюда, в деревню, желая провести пару ночей на природе и рыбалке. Родители же повесили на неё младшую сестрёнку. Катя не была этому рада, но отцу возражать не стала. Ему, офицеру милиции, вообще сложно было возражать, так что, пришлось тащить ещё и Иру с собой. Сейчас, на рассвете, Катя проснулась от громогласного птичьего хора, вылезла из палатки и решила половить рыбу. Иру ор местных птиц не впечатлил, и она преспокойно спала, устав за предыдущий день. Младшей сестре было всего восемь лет, и она закончила первый класс в этом году. В отличие от Кати, Ира была среднего роста для своего возраста. Волосы светло-русые, длинной до середины лопаток, лицо круглое, нос курносый в веснушках. Коленки сбитые, ноги в синяках, руки в царапинах. Наверное, могло показаться, что ребёнка бьют, но нет: все эти травмы были получены не из-за жестокости людей, а из-за активного и беспокойного нрава девочки. Катя задумчиво перевела взгляд на поплавок. Тот едва заметно покачивался на волнах, но клёва не было. А ведь минут пятнадцать назад там была стайка окуней, и она вытащила одну за другой десяток рыбёшек. Рыбачка уже хотела проверить, на месте ли наживка, как движение сбоку привлекло её внимание. Она успела увидеть лишь черноволосую голову, скрывающуюся под водой. Девушка даже не успела увидеть, мужчине или женщине она принадлежит. «Судя по длине волос — женщине», — лениво рассудила рыбачка и вернулась к наблюдению за неподвижным поплавком. Но тут сверху течения раздался приглушённый взрыв. «Опять рыбу глушат», — раздражённо подумала она. И тут же похолодела: та женщина в воде! А вдруг и её оглушило? Люди — не рыбы, они, теряя сознание, кверху животом не всплывают! Катя бросила удочку, буквально сорвала с себя куртку и подбежала к самой кромке воды, отбрасывая галоши назад. Она всматривалась в воду, ища глазами тело. Пока она ждала, успела стянуть ещё и штаны. И вот, оно мелькнуло. Светлое и неожиданно большое пятно медленно двигалось по течению. Катя прыгнула в воду, поплыла наперерез, благо, было недалеко. Подхватив бессознательное тело за волосы, она погребла к берегу. Едва её ноги коснулись дна, она перехватила утопленника под руки и потащила дальше. Теперь она видела, что это — мужчина, просто длинноволосый. Вода делала его транспортировку легкой, но это ровно до того момента, как придётся вытаскивать его на сушу.  — Ира! Ира, просыпайся! — крикнула девушка. Из палатки послышался недовольный детский голос:  — Ну, Ка-ать!  — Быстро хватай полотенце, зажигалку и беги сюда! Что-то в голосе старшей сестры заставило девочку забыть пререкания и послушаться. Быстро натянув штаны, куртку и галоши, она взяла требуемое и побежала на голос.  — Ого, какой большой! — восхитилась Ира, останавливаясь. Девушка, тем временем, уже пыталась выволочь тело на берег. Голова и плечи уже были на суше, дальше вытаскивать было сложнее. Парень оказался очень крупным.  — Помоги быстрее! Вдвоём они вытащили несчастного из воды, хотя и не полностью: ноги так и остались в реке. Но тащить центнер относительно живого веса довольно тяжело, а каждая секунда у него на счету.  — Переворачиваем! — скомандовала Катя, вспоминая, что в первую очередь необходимо избавиться от воды в лёгких. Они обе навалились и повернули мужчину на бок. Девушка на секунду задумалась, как подставить колено, чтобы перекинуть через него пострадавшего, как тот закашлялся, сам избавляясь от воды в лёгких. — Ира, подай зажигалку! Девочка бросилась за затребованным предметом: чтобы помочь Кате вытащить человека из воды, ей пришлось положить полотенце с зажигалкой на землю неподалёку. Её сестра тем временем придерживала неудавшегося утопленника одной рукой, чтобы тот не упал на спину и лучше откашлялся. Другой рукой она гладила его по плечу, приговаривая успокаивающе:  — Вот так, молодец, давай кашляй и дыши. Ты же сильный, ты выживешь.  — Держи! Ира вручила сестре зажигалку. Та поднесла её к носу спасаемого и пустила газ. От резкого запаха мужчина поморщился, ресницы его задрожали. Он упёрся рукой в землю, зашёлся в новом приступе кашля. Катя гладила и хлопала его по плечам, приговаривая что-то бессмысленно-успокаивающее. Избавившись от воды в лёгких, парень сел. Одной рукой он опирался о землю, другой — протирал лицо и убирал с него мокрые волосы. Наконец парень — а девушка бы дала ему максимум лет двадцать пять — открыл глаза и уставился на свою спасительницу. И вот тут Катя, наконец, увидела, кого спасла. Парень был невероятно красив. Черты его лица были очень гармоничны, производя впечатление чуть ли не идеальных. Густые длинные чёрные волосы облепили шею, плечи, верхнюю часть груди и спины. Минимум одежды не скрывал фигуры типа «мечта любой девушки» — в меру накаченный, ни грамма лишнего жира. Но больше всего завораживали глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами. Катя не могла бы сказать, что они выражали: там было слишком много всего. Но она точно знала, что никогда не забудет этих необычайно ярких, тёмно-серых глаз. До этого она вообще не думала, что серый цвет может быть ярким.  — Как ты себя чувствуешь? — спросила Ира, чувствуя, что её саму начинает бить озноб. Всё-таки, вода была довольно холодной, да и рассвет — не самое теплое время суток. На лице парня отразился страх, и он прошептал:  — Я ничего не слышу. Он принялся руками ощупывать уши, которые, кстати, оказались интересной заострённой формы. А потом посмотрел на свои пальцы, на которых остались следы крови. Катя поняла, что тот сейчас может вообще решить, что оглох навсегда. Не зная, как его успокоить, девушка обхватила лицо незнакомца, направив его к себе. Она поймала взгляд парня и заговорила с уверенным видом:  — С тобой всё будет хорошо, — после чего продолжила, уже обращаясь к сестре, тем же тоном и не разрывая зрительного контакта, — Ира, давай сюда полотенце, сложи костёр и сбегай к роднику за водой. Пока она это говорила, парень успокоился. То ли сам по себе, то ли уверенный вид Кати подействовал. Он перехватил руки девушки, отвёл их от лица и отпустил, как бы говоря, что не нуждается больше в поддержке. Ира тем временем положила на плечо старшей сестры полотенце и пошла складывать хворост на вчерашнем кострище. Благо, топлива насобирали ещё вчера, сразу после того, как разбили палатку. Катя встала и набросила полотенце на плечи спасённому, и парень с готовностью закутался в него. Девушка схватила его за выглядывающую из-под ткани руку и потащила к месту будущего костра. Незнакомец поднялся и последовал за ней, благо, идти было не далеко. Усадили гостя уже на толстое полено, что осталось здесь от других любителей отдыха на природе. Ира уже убежала к роднику с котелком. Катя же принялась поджигать костёр зажигалкой. Благо, младшая сестра не забыла положить растопку. Так что дело пошло быстро.  — Кто ты? — раздался мужской голос. Девушка обернулась к неудавшемуся утопленнику. Голос был под стать внешности — красивый, чистый и громкий. Студентка решила, что спасённый — певец. Тогда понятно, почему он такой красивый: наверняка, вкладывает во внешность всё, что зарабатывает. Хотя, с его данными он должен уже быть знаменит на всю страну. За такими размышлениями, девушка не сразу вникла в суть вопроса. Так и сидела несколько секунд, молча глядя на парня.  — Меня зовут Гаева Екатерина Александровна, — девушка сказала это с той же громкостью, что и парень, — Но можно просто Катя. А как тебя зовут?  — Куруфинвэ Фэанаро. Можно просто Фэанаро, — отозвался тот с непонятной интонацией. А ещё у него был незнакомый акцент. Неужели, иностранец? Хотя вряд ли, акцент был слишком небольшой. Больше похоже или на давно живущего в России, или россиянина, который долго жил за границей и отвык от родной речи. Или какой-нибудь прибалт, говорящий на двух языках. Вернулась Ира, принеся воды.  — А меня зовут Ира. Вообще-то, Гаева Ирина Александровна, но можно просто Ира, — затараторила девочка, подскочив к парню, — Фэа-наро… какое странное имя.  — Мне оно нравится, — ответил спасённый, улыбнувшись, после чего поинтересовался, — Что со мной случилось? Катя тем временем подвесила котелок над разгорающимся костром.  — Ты нырнул, а те нехорошие люди, — она кивнула в ту сторону, откуда доносились звуки гулянки, — решили поглушить рыбу. Тебя тоже оглушило. К счастью, я видела, как ты нырнул, и успела тебя вытащить из воды до того, как ты захлебнулся.  — В таком случае благодарю за спасение.  — Не за что. Ира, побудь пока здесь, а я схожу за одеждой и мяты принесу.  — Ага, — ответила девочка, и вновь обернулась к спасённому, — А ты откуда?  — Я родился и вырос в Тирионе. Это город такой, — пояснил Фэанаро. Говорили они громко, так что Катя прекрасно слышала их от речки. В первую очередь, она решила собрать одежду, которую успела снять перед тем, как прыгнула в воду. Потом стоило переодеться, затем нарвать мяты, и можно было возвращаться к костру. Девушка принялась за выполнение своего плана, слушая разговор не-утопленника с её сестрой.  — А это где? Я никогда не слышала про такой город.  — Это и неудивительно: он очень далеко. Подхватив одежду, Катя начала озираться в поисках подходящего для переодевания места. В конце концов, выбор пал на довольно густой кустарник неподалёку. Тем временем разговор на поляне продолжался. Однако Катя занялась собой и больше не слушала. Вскоре она вышла к костру с пучком мяты и мокрым нижним бельём. Мяту она забросила в котелок, а одежду пошла развешивать на край поляны между двумя деревьями на верёвке. Разговор на поляне всё продолжался. Незаметно девушка заслушалась, когда Фэанаро начал рассказывать сказку про два дерева, что дарили свет целому континенту. Катя села у огня и протянула к нему руки, слушая неизвестную ей историю.  — Паучиха Унголианта выпила весь свет из Древ, отравив их своим ядом. Так погибли великие светочи, и Аман погрузился во тьму, — закончил Фэанаро рассказывать легенду.  — А что было потом? — спросила Ира.  — То, что было потом — это уже другая история, — ответил с улыбкой парень. Сейчас он говорил уже почти не повышая голоса.  — Интересная сказка, — вздохнула девочка.  — Сказка? Почему ты так думаешь?  — Потому что Землю освещает Солнце. Вон оно! — Ира ткнула пальцем на восток, где, сквозь кроны деревьев пробивались золотые лучи утреннего светила. — А может это такое Древо? — спросил, улыбаясь, парень. Катя заглянула в котелок, пытаясь на вид определить, долго ли ещё греть воду.  — Не, Солнце — это такая звезда, огромный огненный шар в космосе! — Гордо заявила девочка.  — Ну, надо же… а что ты можешь рассказать мне о космосе?  — Я знаю, что космос — это пустота, в которой летают звёзды, планеты, метеориты, кометы и чёрные дырки, — выдала девочка свои знания.  — Не чёрные дырки, а чёрные дыры, — поправила младшую сестрёнку Катя, — И ты забыла про спутники и туманности.  — Ага, точно, — согласилась Ира.  — Так какая же это пустота, если там столько всего летает? — спросил Фэанаро.  — Ну… — задумалась девочка над таким неожиданным вопросом, но быстро нашлась, — Пустота, потому что там воздуха нету!  — Там, наверное, плохо, без воздуха-то? — задал очередной вопрос парень со смешинкой в голосе.  — Без воздуха человек сразу умирает, — с видом знатока сообщила младшая из сестёр.  — Почему тогда воздух отсюда не улетает туда, где его нет?  — Потому что мы на планете, — как-то неуверенно ответила Ира.  — Почему же на планете есть воздух? Катя снова заглянула в котелок. Кажется, скоро должно быть готово.  — Катя, а почему? — переадресовала вопрос младшая сестра.  — Давай подумаем, — согласилась будущая учительница, — почему мы сами не улетаем в космос?  — Потому что притяжение, — ответила девочка.  — А воздух тогда почему не улетает? — продолжила девушка.  — Потому, что он притягивается к Земле! — поняла Ира.  — Почему же тогда воздух не падает на Землю? — задал очередной провокационный вопрос Фэанаро. — Я не знаю… Кать?  — Нет, знаешь, — вздохнула старшая сестра, — ты же спрашивала у меня, почему шарики летают, помнишь?  — Помню, потому что лёгкие, — ответила младшая.  — Ну вот, а какая связь между твоим вопросом и шариком?  — Воздух летает, потому что лёгкий, чтобы падать?  — Так и есть, — сказала Катя, снимая котелок с костра, — а теперь сбегай за кружками. — А почему не ты? — тут же возразила Ира.  — Во-первых, ты здесь младшая, во-вторых, я замёрзла и мне надо греться у костра, чтобы не заболеть.  — Ладно, — неохотно согласилась девочка и занырнула в палатку. Уже оттуда донёсся её голос, — у нас только две!  — Неси обе! И черпак! И сахар не забудь! Девочка вернулась к костру, держа в каждой руке по алюминиевой кружке и черпак в зубах. Из одной кружки торчал пакетик с сахаром. Катя почувствовала, как у неё по спине пробежали мурашки: она терпеть не могла прикосновения металла к зубам. А вот Ира относилась к этому равнодушно.  — А ты чем по жизни занимаешься? — сейчас ей захотелось было перейти на «вы», но это, наверное, выглядело бы глупо, после того, как обращалась на «ты». Да и Фэанаро, похоже, не возражал против простого тона.  — Я мастер и лингвист, — довольно обобщённо ответил парень, — а чем занимаетесь вы? — Я учусь в школе! В этом году пойду во второй класс.  — Я учусь на биофаке, буду учительницей биологии и химии. Фэанаро ненадолго задумался, переводя свой чудесный взгляд с одной сестры на другую. Кате подумалось, что, даже если посадить его на стул и одеть в чадру, оставив открытыми только глаза, одного его взгляда хватит, чтобы покорить половину традиционно ориентированных дам, от подросткового и до бальзаковского возраста включительно. От этих мыслей девушку отвлёк вопрос:  — Отчего ты решила стать учительницей? — Ну, — задумалась Катя, высыпав по ложке сахара на кружку, и протянув одну из них парню, — Я с детства хотела работать в школе, учить детей. А потом меня заинтересовала биология. Жизнь — это интересная штука, и изучать её можно бесконечно. А химия сначала шла довеском. Ну, а потом как-то и химия заинтересовала. Как-никак, это — наука о том, из чего состоит всё вокруг нас, да и мы сами. Вот, я и пошла биофак.  — Так где ты учишься? — спросил Фэанаро, осторожно потягивая горячий чай.  — Да тут, в областном центре, — ответила девушка, следуя его примеру. — В педагогическом. Вообще, чай без чего-нибудь твёрдого она не очень любила. Но ни конфет, ни мучного не было, а хлеб брали для ухи. Подняв взгляд на собеседника, девушка вдруг заметила на нём некоторую растерянность. Но она быстро сменилась задумчивостью. Девушке даже показался азарт в его взгляде. Парень между тем продолжил расспросы.  — Я хотел бы узнать: чему ты учишься на биофаке? — спросил он и тут же отхлебнул мятного чая.  — Ну, я пока отучилась только два года, так что у нас, преимущественно, общие предметы: физика, история, математика, философия, язык русский и немецкий, культурология и прочее в таком духе. Даже физкультура есть. Конечно, специальные предметы у нас тоже есть: анатомия растений, цитология, органическая и неорганическая химия и так далее. Но, поступая, я думала, что таких предметов будет больше. Хотя, говорят, на старших курсах так и будет.  — Что вы изучаете из физики? — спросил Фэанаро, на миг отвлекаясь от своей чашки.  — Всего понемногу: рычаги, действия всяких направленных сил, свойства электричества и света… Но, хорошо хоть, не в абстрактных понятиях, а в ретроспективе биологических объектов, — Катя сделала глоток чая, удивляясь, как ей удалось завернуть такую сложную фразу, — То есть, если движения — то особенности течения крови по кровеносным сосудам. Если рычаги — то относительно скелета человека или животных, и прочее в подобном духе.

***

Фэанаро не понял, что с ним произошло и почему он потерял сознание. И он не понимал, почему ему было так плохо. Нет, боль в груди после того, как чуть не утонул — это вполне ожидаемо. Но отказавший слух и дикий звон в ушах вместе с головной болью — это были непонятные признаки незнакомой травмы. Особенно напрягала полная потеря слуха: в первый момент он испугался, что больше никогда ничего не услышит, что так и останется навсегда неполноценным. Впрочем, эльф быстро взял себя в руки. К счастью, глухота оказалась временной. Едва слух начал восстанавливаться, Фэанаро познакомился со своими спасительницами, а потом и завязал с ними разговор. Беседа оказалась весьма познавательной. Из неё квенди узнал, насколько сильно отличается этот мир от того, к которому он привык. Даже фундаментальные основы мироздания здесь были совершенно другими! Многие его знания были здесь бесполезны, а остальные — сомнительны. Поэтому Фэанаро решил пока поменьше рассказывать о себе. Конечно, эти аданет казались вполне приятными особами. Но многое на деле оказывается не тем, чем кажется. К тому же, он не забыл и о тех людях, что увидел первыми. Однако открывшиеся возможности по изучению нового мира кружили голову, так что он жадно поглощал новую информацию. При этом он следил, чтобы процесс познания со стороны больше походил на непринуждённую беседу. Фэанаро заметил, что его, похоже, приняли за одного из жителей этого мира. Рассказывать о своём происхождении эльф не спешил: в таком случае придётся сначала долго говорить о том, что ему и так известно, а потом ещё и отвечать на кучу вопросов. А если ему не поверят — ещё и искать доказательства. Тратить на это своё драгоценное время не хотелось. Тем более, ему отчего-то казалось, что этого самого времени у него совсем немного. Нет, он не собирался хранить своё происхождение в тайне, просто хотел рассказать чуть позже, после того, как удовлетворит первое любопытство. Людей тоже стоило изучить. В основном, хотелось узнать, почему же Создатель хотел отдать им Арду. Что в них есть такое, чего нет у квенди? Да, они смертные, да, уходят за пределы мира, но не может же это быть главной причиной? А вдруг, изучив людей получше, он сможет узнать что-то, что поможет его народу выжить, остаться в Арде не только в виде бесплотных теней? Когда чаепитие закончилось, Катя встала:  — Это всё, конечно, хорошо, но пора готовить завтрак. Потом мы снимем лагерь и вернёмся домой. А тебя, Феанаро, надо показать врачу: кровь в ушах говорит о внутренних травмах. Это может привести к постоянному снижению слуха. Перспектива с ухудшением слуха Мастера не радовала.  — Хорошо. Но моё имя произносится через «э», — эльф встал на ноги, — Фэанаро. Оно переводится как «душа пламени» или, в более вольной трактовке, «пламенный дух». В твоём произношении смысл имени теряется.  — Учту. А тебе твоё имя подходит, — сказала Катя, на секунду заглянув эльфу в глаза.  — Иначе и быть не может, — сказал квенди с ноткой самодовольства. Не зря же он выбрал это имя в качестве имени собственного, — Я пойду, подберу свою одежду. Последнее заявление не было вопросом. Эльф просто решил, что пойдёт, и сообщил об этом. Всё ещё кутаясь в полотенце, он подошёл ближе к воде и направился вверх по течению. Однако это не мешало ему слушать, что происходило у костра. — Иди чистить рыбу. Как справишься, неси сюда: будем уху делать, — распорядилась старшая сестра.  — Я не знаю, где она лежит! — Ира не воспылала трудовым энтузиазмом.  — В пакете рядом с деревом, где висит одежда, — подсказала Катя. — Я чай пью!  — Ничего страшного, позже допьёшь.  — Кать, а давай, ты рыбу почистишь, а я сделаю что-нибудь другое? — заныла девочка.  — А ты умеешь собирать палатку? — задала Катя провокационный вопрос. Идти далеко не пришлось. Одежда находилась там же, где он её оставил. Собрав одежду Фэанаро принялся переодеваться.  — Нет, но может ещё что-нибудь надо сделать? — чистить рыбу девочке явно не хотелось.  — Значит так, ты сама просила меня взять тебя в поход. Было дело? — девушке это надоело, и она решила подавить сопротивление.  — Да, — согласилась младшая.  — А помнишь, ты обещала, что будешь меня слушаться и помогать мне?  — Помню. Я и буду помогать, только можно не рыбу?  — Нельзя, — похоже, Катя и сама не хотела заниматься этим делом и просто пользовалась своим положением, чтобы спихнуть неприятную работу, — А помнишь, что мы решили делать, если ты не будешь меня слушаться? Первую часть ответа Фэанаро не услышал, поскольку Ира понизила голос. Зато следующее восклицание было достаточно эмоциональным: — Но это не честно!  — Всё честно. Вчера я чистила рыбу, вот сегодня твоя очередь. Так что бери нож, миску, рыбу и иди чисти. Следующие пару фраз эльф не расслышал, поскольку споласкивал в реке снятую мокрую деталь одежды. К тому же сёстры понизили голос. А потом и вовсе затихли. Видно, разбрелись по делам. Вернувшись к костру, он повесил исподнее сушиться на той же верёвочке, что и Катя. У огня оказалась только старшая сестра. Она сидела над открытой огромной сумкой и доставала из неё мешочки. Весьма занятные мешочки. Фэанаро подошёл и поднял один из них. Прозрачный материал зашелестел под пальцами, измельчённые травы и знакомые семена пересыпались из одного края мешочка в другой. Нолдо узнал специи, которыми и сам пользовался.  — Что это?  — Это для ухи, — ответила Катя, на несколько секунд отвлекаясь от сумки и бросая взгляд на эльфа, — сама собирала. Там укроп, петрушка, семена кориандра, тмин, сушеный чеснок и лавровый лист. О, вот оно! Рядом с сумкой лёг ещё один прозрачный мешочек. Вот только здесь внутри лежал кусок хлеба. Девушка отложила сумку, но не стала закрывать.  — Почему специи в таком… виде? Фэанаро едва заметно запнулся, подбирая нужное слово. Он не знал, как в его памяти оказался этот язык. Однако эльфа раздражало, что он не владел им так же, как и родным. Это лишало его речь привычной красоты, а порой и не позволяло сформулировать мысль в желаемом виде. — Так измельченное удобнее сыпать в суп, да и есть приятнее.  — Нет, я о мешочках.  — А, ты про пакет? Ну, многие, конечно, говорят, что специи лучше хранить в холщовых мешочках. Но в полиэтиленовых пакетиках они не выдыхаются. По крайней мере, так быстро. Кстати, как ты себя чувствуешь?  — Намного лучше. У тебя есть расчёска?  — Да, сейчас, — Катя обернулась к сумке и достала оттуда массажку, и, быстро выдернув застрявшие между зубчиками волоски, протянула гостю, — Держи. Руки эльфа замелькали, сноровисто приводя волосы в порядок. Расчёска оказалась слишком частой, а волосы — густыми и запутанными, поэтому пришлось прилагать усилия, чтобы расчёска не застряла и не повырывала слишком много волос. Катя тем временем вытащила из палатки спальник и принялась его скручивать.  — Почему ты решила прийти сюда? — задал Фэанаро новый вопрос.  — Здесь хорошо, красиво, — сразу же ответила Катя. По мнению эльфа, природа в этом месте была вполне себе заурядной. А по меркам Амана — и вовсе невзрачной. Хотя, стоило признать, Солнце радовало красивым и в то же время непривычным светом сверху. Да и необычный синий цвет неба создавал атмосферу чего-то удивительного. Но всё равно, в восприятии эльфа это место не было прекрасным, ничего в нём не цепляло. Или, может, это оттого, что этот мир не был ему родным? Может, здесь он был просто необъективен?  — А ещё здесь никого нет, место не загажено, — девушка оглянулась в сторону, откуда доносилась музыка, но хоть не пели больше, — А эти бандиты приехали уже ближе к ночи. Думаю, скоро они уедут. Это место далеко от населённых пунктов, сюда ходит только пара семей, и мы за собой убираем. Так что и место хорошее, и чисто. Фэанаро немного помолчал, обдумывая услышанное. — Значит, возвращаться придётся долго? — спросил он. — Нет, не особо, — Катя свернула спальник так плотно, как могла, и принялась упаковывать его в сумку, — тут через лес напрямик километров десять будет. Девушка снова занырнула в палатку и вытащила второй спальник.  — А как ты оказался здесь? — спросила она.  — Не помню. Проснулся, пошёл в случайном направлении, вышел на звуки музыки, увидел компанию. Решил переплыть речку и узнать от них побольше о том, где я сейчас нахожусь, — честно рассказал квенди. — Как давно и где ты очнулся?  — Когда я проснулся, было ещё темно. Но…  — Что ты последнее помнишь, перед тем, как очнуться? — перебила его  — Моих сыновей, — сказал Феанор. Ему не понравилось, что его перебили, теперь и в голосе, и на лице его можно было заметить лёгкое недовольство.  — О, у тебя уже есть дети? Так ты женат?  — Да, есть дети, и да, я женат. Но сейчас мне важно не прошлое, а настоящее. Я хочу узнать, где я нахожусь.  — Ладно, значит так. Мы сейчас направимся в деревню, которая называется Нижний Двор… — Я справилась! — Ира выскочила на поляну, неся в миске уже почищенную и вымытую рыбу.  — Молодец, теперь почисти картошки.  — Ну, Ка-ать… — снова заныла девочка.  — Как справишься — можешь отдыхать до конца завтрака, — пообещала Катя.  — Обещаешь? — зацепилась за слово младшая из сестёр.  — Хочешь, я тебе помогу? — не удержался Фэанаро. Он сам не любил сидеть без дела, да и готовку считал чем-то необременительным для себя. Это дело его вообще неплохо успокаивало. И видеть, как кто-то пытается избежать такой работы было для него дико.  — Ага! — тут же обрадовалась девочка. — Держи тогда нож и картошку, — сказала Катя, достав нужный пакет из кучи рядом с большей сумкой. Нож она извлекла из бокового кармана этой самой сумки. Эльф взял картошку и инструменты и вернул расчёску. Мокрые волосы он небрежным движением откинул за спину. Пусть пока побудут распущенными: быстрее высохнут. Восхищённые взгляды он привычно проигнорировал: и в Валиноре его вид восхищал многих, что уж говорить об этом мире, где живут лишь люди?  — Вылей чай из котелка, — спохватилась Катя и повернулась к сестре, — и набери воды в роднике.