SO36

      На границе сна и яви Пауль некоторое время не может понять, что не так. Определённо, что-то изменилось. В конце концов до него доходит: впервые за несколько недель он просыпается в тепле. — Я растопил этого монстра, — говорит Рихард. — Сожрал полстула и ещё какую-то деревянную хрень. Надеюсь, там в углу ничего нужного не было. — Нет, — улыбается Пауль, — не было. Доброе утро. Круспе сидит у печки на корточках, наблюдая за огнём. Он проспал часов десять, но от тепла голова начинает клониться вперёд, а глаза слипаться, поэтому он заставляет себя встать. — Тут есть душевая? — Там, — Хирше показывает направление рукой, — там можешь помыться. Вода, правда, только холодная. Впрочем, когда я был маленький, то у нас дома тоже горячей не было. Дело привычки. — Это ничего, — Рихард роется в своих вещах, пока не находит маленькое полотенце и твёрдый, как камень, обмылок. — Я быстро. Вода оказывается не просто холодной, а практически ледяной, отчего Рихарду кажется, что стук его зубов слышен даже на первом этаже. Тем не менее, он упорно намыливает себя раз за разом, пока кожа и волосы под пальцами не начинают скрипеть, а затем наспех вытирается. После всех этих манипуляций он не решается вновь надеть грязную футболку, поэтому сначала стирает её, а только потом вспоминает, что другой у него нет. В комнату он возвращается одетый только в джинсы, смущённо держа перед собой вторую половину своего нехитрого костюма, с которой капает на пол. — Я просушу футболку у печки? Пауль отрывается от попыток почистить свои ботинки и замирает, глядя на парня. Капли воды стекают с плохо вытертых волос на грудь, привлекая внимание к тому, насколько он хорошо сложен, особенно для своего возраста. Хирше бессознательно отводит взгляд, словно в том, чтобы смотреть на чужой обнаженный торс, есть что-то постыдное. — Да, тут веревка натянута ближе к окну, вешай на неё. — Он наклоняется к большой коробке, а затем выуживает оттуда свитер, такой же растянутый и мешковатый, как и на нем самом. — На, возьми пока. — Я могу и так пока посидеть, — пытается отказаться Рихард. — Не можешь, я тебе работу нашёл. Ерунда, пару часов в день, но тебя готовы взять и платить по 15 марок. Будешь помогать грузить всякое туркам в бакалейном магазине ниже по улице. — Это много или мало? Я ещё не привык к местным ценам. — Мало, — честно отвечает Пауль. — Но на поесть и сигареты хватит. Ну и пиво иногда. — Спасибо, — Рихард натягивает свитер, — только вещи куда-нибудь перенесу. Пауль вздыхает. Куда собрался этот мальчишка? Явно не обещанные 15 марок его окрылили. Ему неловко обременять кого-то настолько, что он переберётся в помещение без отопления? Отчего-то не хотелось отпускать парня, который связывал его с таким далеким и одновременно близким домом. Хотелось помочь. — Оставайся тут, — хозяин комнаты старается произнести эти слова максимально мягко. — Места хватает, будем вместе дрова приносить и все такое. Зимой их понадобится много. — Но… — попытался возразить Рихард, — у тебя ведь только один матрас. Пауль секунду непонимающе смотрит на парня, а затем начинает смеяться. — Блять, как только найдёшь свой — будет два. А если ты ещё и готовить умеешь что-то кроме бутербродов, то я сам тебе помогу поискать ещё одно спальное место.

***

      Сам Пауль тоже зарабатывал немногим больше 15 марок в день. Хотя, откровенно говоря, его привлекали не деньги. Ему удалось устроиться в магазин, который торговал кассетами и пластинками («Ну, конечно же, у винила совсем другое звучание!») и он был просто счастлив оттого, что имел возможность слушать всю ту музыку, которая была ему недоступна дома. Себя он гордо называл «помощником продавца», хотя по факту в его обязанности входило все, что угодно: расставлять музыкальный товар на стендах, убирать в зале, а иногда, при большом наплыве посетителей, и помогать определиться с выбором. Раньше он часто оставался в магазине после закрытия, слушал пластинки любимых групп и пытался подыгрывать на своей старенькой гитаре. Однажды вечером он спросил у Марты, которой принадлежал этот небольшой бизнес, отчего она не боится давать ему ключи? Мало ли, вдруг он утащит с собой мешок кассет и перепродаст где-то за углом? В ответ она покачала головой: — Я в людях разбираюсь. Ты скорее себя начнёшь продавать на улице, чем мои кассеты. — Ага, — кивнул Хирше, — ещё скажи, что это потому, что я в пионерской организации был. — А вот оттуда я бы тебя выгнала, — Марта сделала жест, словно снимая с его шеи воображаемый галстук. — Слишком много пьёшь и куришь, просто отвратительный пример для подрастающего поколения, — она рассмеялась, набрасывая на плечи пальто. — Не скучай, юная рок-звезда. И подстрой свою гитару, а то скоро на ее звуки сбегутся все окрестные кошки. Да, раньше Пауль много времени проводил в магазине. Но сейчас он всё чаще после окончания смены спешил обратно домой, объясняя себе, что он сам за полтора года легко оброс новыми знакомствами, а вот Рихарду это давалось сложнее. Он таскал парнишку за собой на джем-вечеринки, попойки и просто встречи с друзьями, стараясь помочь адаптироваться в новом городе. Иногда вечерами они просто оставались в сквоте, где Хирше помогал ему осваивать игру на гитаре. Постепенно их общение становилось все более непринуждённым, чему способствовала и небольшая разница в возрасте и воспоминания о детстве в одной и той же стране. Пауль не жалел, что предложил парню остаться, а наоборот был рад тому, что нашёл нового друга.

***

      Последние выходные ноября выдались особенно холодными. По утрам город утопал в густом тумане, а ближе к обеду беспощадный сырой ветер пробирал до костей. Рихард неспешно прогуливался по Ораниенштрассе, плотнее запахнув куртку. Сегодня был его выходной, и ему хотелось осмотреть район, в котором он теперь жил. Парень рассматривал витрины магазинов и пестрые вывески турецких лавок, которых здесь было достаточно много, и думал о том, что ему нравится это место. Сейчас жизнь казалась нормальной и упорядоченной, даже несмотря на то, что он совсем один далеко от дома. Хотя почему один? Он уже успел познакомиться со многими интересными людьми. А еще был Пауль, с которым они сразу подружились, он помогал и поддерживал. Мысли Рихарда прервал чей-то радостный оклик. Он развернулся и увидел светловолосого юношу, который в один прыжок преодолел расстояние между ними и довольно улыбался. — Привет, Рих. — Пауль слегка толкнул друга в плечо. — Не холодно гулять в такую погоду? — Немного. Но мне хотелось пройтись, да и прикупил всякого, — парень указал на небольшой пакет в своих руках. — Может приготовлю нам что-то горячее на ужин. До сих пор не привыкну, что тут так легко продаются иностранные продукты. — Нет-нет. Сегодня ужина не будет. — Хирше поймал удивленный взгляд друга. — Вечером у нас в сквоте вечеринка. Будут все наши знакомые, да и еще много людей придёт, я думаю. Так что, пошли, приготовимся. — В смысле приготовимся? Что нужно для вечеринки? Пауль рассмеялся и, взяв товарища за руку, утянул за собой. — Да ничего, Рих. Просто пойдём затаримся бухлом и сигаретами. А остальное можно и на месте решить. Пауль был прав, народу собралось действительно много. Рихард оперся на кирпичную стену и рассматривал собравшуюся компанию, перебирая пальцами по наполовину пустой бутылке пива в руках. Хирше куда-то пропал, он вроде как увидел очередных музыкантов и, устремившись в их сторону, растворился в толпе. Круспе чувствовал себя не очень-то и уютно и немного одиноко. Обычно в компании с Паулем ему не составляло труда начать общение с новым собеседником, он словно заряжался от друга умением моментально располагать к себе людей, но сейчас же он был один и понятия не имел, что делать. Поэтому тихое наблюдение за окружающими казалось Рихарду прекрасным развлечением. Кроме уже знакомых лиц встречались и абсолютно новые. Парни и девушки разных возрастов общались, пили и слушали музыку. Некоторые из них выглядели довольно экстравагантно, даже для такого необычного места. Рихард обратил внимание на девушку с густой копной ярко-фиолетовых волос, на парня с выбеленными косичками-дредами, и подумал, что тоже хотел бы сделать что-то подобное с причёской. В помещении становилось достаточно душно, дым от сигарет неприятно резал глаза. Нащупав в кармане нераспечатанную пачку, Круспе решил переместиться к окну, чтобы покурить там. Вдохнув морозного ночного воздуха, Рихард начал обыскивать свои карманы в поисках спичек и никак не мог найти их. — Привет, Рихард, — приятный женский голос заставил парня вздрогнуть. — Подкурить? — девушка протянула руку с зажигалкой к лицу Круспе. — Привет, Витте. Да, пожалуй, — он улыбнулся ей и ещё двоим девушкам, стоящим чуть позади неё. — Это мои подруги, Анна и Леони, — Витте махнула головой в сторону девчонок. — Хотят пообщаться с тобой. Они здесь не живут, но приходят часто и не могли не заметить, какой ты симпатичный малый. Рихард лишь смущенно улыбнулся в ответ. Он знал, что девушки считают его привлекательным, но все равно немного стеснялся излишнего внимания. Тем не менее глаз он не опустил, а посмотрел на новых знакомых, изучая их. Обе девушки были темноволосыми и стройными, только у одной была совсем короткая стрижка, а вот у другой длинные волосы красивыми волнами ниспадали на плечи и весьма выдающуюся грудь. — Анна — это я. — Длинноволосая подошла ближе и взяла парня за руку. — Пойдем потанцуем. И у нас есть шнапс. Пауль в смежном помещении веселился и пил пиво в компании ребят, которые называли себя уличными музыкантами. Во всяком случае, они везде таскали с собой гитары и при любой возможности исполняли свои незамысловатые песни. Вот и сейчас ребята пришли на вечеринку, чтобы поиграть и хорошенько развлечься, а Хирше обычно не упускал возможности присоединиться. Слушая очередной громкий припев и рассматривая, как какая-то девчонка старательно выводит сюрреалистичные рисунки на кирпичной стене, Пауль подумал, что неплохо было бы позвать Рихарда. Он поднялся и, ничего не сказав товарищам, поспешил на поиски друга. Рихард стоял у стены в окружении двух красивых девушек, явно постарше него самого. Одна обнимала его за талию и что-то говорила ему, вплотную приблизившись к его лицу, вторая держала его руку в своей и то и дело целовала его шею и ключицы, красиво выступающие из растянутого ворота свитера, того самого, что Пауль дал ему недавно. Троица плавно двигалась под музыку так, словно вокруг больше никого не было. Круспе выглядел более чем счастливым, широко улыбался и довольно прикрывал глаза. Светловолосый юноша застыл в нескольких шагах и не решался подойти ближе. Не то, чтобы такая картина была необычной, он и сам часто оказывался в компании нескольких девчонок, а иногда в сквоте устраивались такие бурные вечеринки, что и разобрать было сложно, кто, где и с кем зажимался. Но сейчас увиденное его раздражало. Он хотел найти друга, рассказать ему новую шутку и вместе послушать музыку, а вот Рихард похоже нашёл занятие получше. Удивившись своей реакции, Пауль повёл плечами и направился в сторону выхода. И в самом деле, что это с ним, лучше бы порадовался за парня. — Эй, Пауль! Выпьешь с нами? — кто-то окликнул его и прикоснулся к руке. Не поворачивая головы, юноша проходит мимо. — Нет. Настроение пропало.

***

      Мягкий свет холодного зимнего солнца заполнил просторную, немного задымленную комнату. Ласковые лучи пробивались сквозь стёкла пустых бутылок, выставленных на подоконнике, и разноцветными бликами отражались на красивом лице юного парня, спавшего на стареньком матрасе. Пауль сидел рядом и тихо перебирал струны своей гитары. Уже давно пора было вставать, но Рихард так сладко спал, освещенный утренним зимним солнцем, что совершенно не хотелось разрушать эту идиллическую картину. Юноша улыбнулся, посмотрев на размеренно дышащего друга, и продолжил играть. Через время Рихард приоткрыл глаза. Он сонно огляделся и увидел хрупкую фигуру Хирше, что тихонько играл и напевал что-то неразборчивое. — Доброе утро, — хриплым голосом произнёс Круспе. — Я ещё не проспал работу? — Ещё нет, но скоро проспишь, — Пауль развернулся к нему и как всегда добродушно улыбнулся. — Представляешь, мне как раз снилось, что я стою на сцене в свете прожекторов и играю на гитаре. — Рихард зевнул и чуть потянулся. — Открываю глаза, а тут ты. Солнечные лучи словно сквозь тебя проходили, так красиво. Пауль задумчиво взглянул на друга и, чуть помолчав, сказал:  — Если сможешь, не задерживайся нигде после работы. Я придумал нам занятие. Рихард обычно возвращался домой около пяти вечера. Но на часах было уже почти шесть, а парень всё не приходил. Может встретился со вчерашними девчонками или опять гуляет по холодным улицам? Пауль ждал, и это ожидание почему-то напрягало его. Вскоре дверь в их комнату заскрипела, впуская темную фигуру. Круспе вопреки привычке не поздоровался первым, а молча направился к умывальнику. В свете лампы лицо парня уже можно было разглядеть, и Хирше сразу понял причину опоздания. — Ого. Кто это тебя так разукрасил? На лице Рихарда алели небольшие кровоподтеки, а нижняя губа была разбита и кровила, став ещё более пухлой, чем обычно. — Не знаю, парни какие-то. Ничего страшного. — Круспе с досадой вздохнул и кончиками пальцев прикоснулся к лицу, но тут же вздрогнул и убрал руку. — Так, а за что вцепились? Ты их разглядел-то хоть? — Нет. — Рихард начинал нервничать. — Да какая разница, руки с ногами целые и хорошо. — Ладно, не хочешь рассказывать — дело твоё. Но рану обработать нужно, — спокойно произнёс юноша, пожимая плечами. — Будь тут, я вниз за аптечкой сбегаю. Уже через минуту Хирше примчался с небольшой картонной коробкой, в которой звенели стеклянные пузырьки. Он уселся на матрасе совсем рядом с Рихардом и аккуратно положил ладони на его лицо, разворачивая к свету, от чего парень непроизвольно вздрогнул.  — Рану на губе нужно продезинфицировать. — Пауль опустил руки, взял немного ваты и открыл один из пузырьков, содержимое которого резко пахло спиртом. — Но, думаю, будет больно. — Ну уж не больнее, чем когда били. Пауль лишь усмехнулся и прижал вату к лицу друга. Рихард громко вскрикнул и выругался: — Блять, как печёт! — Да не дергайся ты! — Хирше опять положил ладонь на чужое лицо. — Вот это ты неженка, — беззлобно рассмеялся он. Пауль вплотную придвинулся к другу, его пальцы едва скользили по мягкой щеке, а взгляд был направлен на распухшую губу. Он чуть приоткрыл рот и легко подул, выпуская воздух с тихим свистом. Рихард пару мгновений сидел неподвижно, пытаясь осознать происходящее, а потом чуть отстранился и спросил: — Что ты делаешь? — Облегчаю твои страдания, — ответ был спокойным и без тени смущения. Парни ещё минуту молча смотрели друг другу в глаза, застигнутые странными эмоциями. Но какой бы нелепой не была эта ситуация, они оба совершенно точно понимали, что были рады в ней оказаться.

***

      — Так, — Пауль греет руки над только что растопленной печкой, — сегодня ночью пойдём тебя приоденем. А то я смотрю на твою кожаную куртку и покрываюсь инеем, честное слово. Рихард удивлённо застывает с чайником в руках. Конечно, Хирше был прав, последние пару дней предвещали зимние холода и, кажется, скоро должен пойти снег. Но он примерно представлял себе цены на одежду, даже в комиссионных магазинах, и с уверенностью мог сказать, что денег, которыми он располагал, вряд ли хватило бы и на шапку. Он собрался было об этом сказать, когда до него дошло, что ночью покупки обычно не совершают. Мелькнувшая мысль с предполагаемым вариантом того, как можно разжиться вещами, ему не понравилась. — Блять, Пауль, я не буду ничего красть. Лучше уж мёрзнуть. — Тише, остынь, — успокаивающе произнёс худощавый парень. — Мы же не витрины пойдём бить. — А что тогда? — Из этого района люди часто уезжают. Навсегда уезжают, совсем. Ребята дали мне адрес одной такой квартиры, пойдём тебе что-нибудь подберём, если получится. — Если получится? — переспросил Рихард. — Это так опасно? — Да нет же, если не тащить крупногабаритные вещи, а только те, что можно надеть на себя, то никто не обратит на нас внимания. Я имею в виду, мало ли, вдруг в этой квартире жили какие-нибудь бабушки? Вряд ли мы сможем тебе подобрать что-то подходящее среди ночных рубашек и чепчиков. — Он улыбнулся и улёгся на матрас, заложив руки за голову. — Пойдём около двух ночи, пока можешь отдохнуть. Рихард в ответ напряжённо рассмеялся, а затем уже спокойнее произнёс: — Бабушки редко сбегают из города. На самом деле ему действительно нужна была тёплая одежда, особенно учитывая, что несколько часов в день он тягал ящики и коробки на улице. В конце концов, они просто возьмут какую-нибудь старую куртку и уйдут. В ночной тишине звук отмычки кажется таким громким, словно может перебудить всех соседей. Рихард напряжённо вглядывается в темноту лестничной клетки, готовый подать знак другу, чтобы бежать. Но Пауль достаточно быстро открывает дверь, пропуская их обоих внутрь. — А у тебя прямо талант, — Круспе тянется к выключателю, но чужая рука ложится на его ладонь. Хирше касается его пальцев, на секунду переплетая со своими, а затем резко одёргивает себя. Что он делает? — Блять, с ума сошёл? — шепчет он. — Давай включим свет, музыку и начнём танцевать. Точно тогда уедем в участок, а там никого не разжалобит наша история, зуб даю. Даже твои трогательные голубые глаза и синий паспорт не помогут. Рихард понимающе кивает и осторожно открывает шкаф в коридоре, а Пауль идёт осматриваться, переходя из одной комнаты в другую. Из окна проникает свет фонарей, но глаза всё равно очень медленно привыкают к темноте. В квартире пахнет чем-то знакомым и привычным. Запах кухни, где много лет готовили на газовой плите, запах старой мебели, едва уловимый аромат духов, который остался на одежде — все вместе это напоминало о доме. Он тяжело вздохнул и опустился в кресло, погружаясь в воспоминания. От раздумий его оторвал голос Рихарда, который зашёл на кухню, уже успев накинуть на плечи тёплое пальто, скроенное по типу шинели. Насколько можно было судить в полумраке, найденная в шкафу верхняя одежда пришлась практически впору. — Чего это ты расселся тут, словно усталый отец семейства, что пришёл с работы? Пауль улыбнулся, поправил воображаемые очки на переносице и, взяв со стола пыльную газету, сделал вид, что читает ее.  — Так и есть. Моя дорогая фрау, не приготовишь ли мне чаю, пока я ознакомлюсь с последними новостями? Круспе открыл дверцу кухонного шкафа, а затем чиркнул спичкой, разглядывая надписи на коробках, что были внутри. — Ничего себе! Тут есть кофе и сухое молоко, сейчас сварю нам по чашке. — Рихард, я пошутил, — уже серьёзно говорит Хирше. — Нельзя шуметь. — Да ладно тебе, это же всего лишь кофе. Я быстро. Он зажигает огонь на плите и в голубоватом свете газа находит небольшую медную джезву, сахар и даже пачку галетного печенья, которое может храниться чуть ли не годами. Разлив напиток по чашкам Рихард даёт одну в руки другу, а свою некоторое время просто держит в ладонях, согреваясь её теплом. — Слишком крепкий, — отмечает Пауль, делая глоток. — Дай ещё молока. — А у тебя повысились запросы, — Круспе протягивает ему упаковку с концентратом. — У нас тебя вполне устраивал пустой чай. Хирше в ответ лишь сосредоточенно перемешивает содержимое чашки маленькой ложкой. Ее, кстати, можно положить в карман, пригодится. Ребята молчат, только время от времени прихлёбывают горячий кофе. — Мы не можем здесь остаться до утра? Тут так уютно. Пауль бросает взгляд на фосфорные стрелки часов, а затем нехотя поднимается. — Нет, мы и так задержались. Нашёл себе что-то кроме пальто?  — Ещё ботинки. Они немного великоваты, но это ничего. Спустя несколько минут в квартире вновь становится абсолютно тихо. Только крошки печенья на столе и небрежно брошенная газета напоминают о том, что недавно на кухне кто-то был.