SO36

      В начале декабря снег все-таки пошёл. Мелкий, практически невесомый, словно это опадал на город туман, окутывающий его последнюю неделю и наконец застывший. Ветер успокоился, тишину заброшенного квартала нарушали только гитарные аккорды, доносившиеся со стороны одного из домов с освещенными окнами. Рихард запрокинул голову, вглядываясь в низкое темное небо и позволяя снежинкам опускаться на лицо, где они тут же таяли. Постояв так с минуту, он усмехнулся, а затем достал из кармана небольшую фляжку и отпил из неё что-то крепкое и сладкое. Во рту остаётся горьковатый привкус, напиток не слишком подходил для употребления в чистом виде, но выбор невелик. Чем богаты, как говорит Пауль. Кстати, нужно ему оставить, он любит такую дрянь, настоянную на травах.  Сегодня Рихард был на репетиции у знакомых ребят и засиделся там допоздна. Они играли что-то похожее на панк с элементами электроники, а сами называли свой стиль «берлинским нью-вейвом». Парень делает еще один глоток и завинчивает крышку. Он отряхивает пальто, поворачивая в сторону дома. Почему-то сейчас ему хотелось называть место, в котором он случайно оказался несколько недель назад, именно так.   В комнате темно, только отблески огня из-за закрытой заслонки печки слегка освещают предметы рядом. В первые несколько секунд Рихард думает, что его друг тоже где-то задержался, но затем замечает силуэт у окна. Пауль стоит, скрестив руки на груди и вглядывается в ночь. Сейчас его плечи кажутся особенно хрупкими, что придаёт фигуре настолько озябший и беззащитный вид, что Круспе бессознательно обнимает друга сзади. Он чувствует, как Хирше сначала вздрагивает, а затем медленно расслабляется, подавшись в его сторону. — Где сегодня пропадал? — Был у тех ребят, что играют эту новую странную музыку, помнишь? У них скоро будет выступление в каком-то клубе, думаю, можно сходить послушать. Пауль кивает в ответ, ощущая, как согревается от тепла чужого тела. В их дружеской близости есть что-то не совсем правильное, но он не может понять, что именно. Рихард же ведет себя абсолютно непринуждённо, поэтому задавать вопросы кажется странным и неуместным.

***

      Ночью Круспе просыпается от того, что ему холодно. Совсем не хочется вставать, чтобы вновь растапливать печку, но вчера это делал Пауль, а сегодня его очередь. Некоторое время он смотрит в потолок, настраивая себя на то, что нужно выбраться из-под одеяла, а затем замечает, что его друг мелко подрагивает во сне. Он осторожно прижимается к нему сзади, и тихо шепчет, словно спящий Хирше может его услышать: — Сейчас ты немного согреешься, а потом я разведу огонь. Вдвоём лежать становится теплее и Рихард начинает проваливаться в дремоту. Он слышит запах волос друга — сигаретный дым и что-то еще, ощущает его дыхание, все это смешивается в сознании, выталкивая его из неглубокого сна возбуждением. Он инстинктивно прижимается пахом к бёдрам Пауля, борясь с желанием совершить хотя бы несколько ритмичных движений, а затем осторожно проводит ладонью вдоль его позвоночника. Увлечённый своим занятием он не замечает, как дыхание друга перестаёт быть размеренным. — Рих, — голос кажется взволнованным, — ты что делаешь? Круспе вдруг понимает, что не хочет оправдываться и объясняться. Ведь вполне очевидно, что именно сейчас происходит. И, если Пауль резко не оттолкнул его и не вскочил, то возможно не нужно ничего усложнять. — А на что это похоже? Пауль поворачивается лицом к другу и смотрит прямо в глаза. Взгляд немного растерянный. Но приоткрытый рот, сбивчивое дыхание и легкий румянец на его щеках выдают его заинтересованность. Юноша поднимает руку, легко касается пальцами чужой щеки и двигается чуть ближе к Рихарду, плотнее прижимаясь к нему. — Сам знаешь. И ты этого хочешь? Задав вопрос он шумно выдыхает и начинает нервно смеяться, хотя ситуация не кажется ему смешной, особенно, учитывая тот факт, что за время, прошедшее после пробуждения, он сам успел возбудиться. И Круспе это очевидно почувствовал. — Может, мы уже перестанем хуйней страдать и наконец-то потрахаемся?   Рихард касается губами кожи друга над воротом свитера, а руками задирает его снизу, обнажая живот. Он ласково очерчивает ладонями рельефные из-за худобы мышцы и накрывает чужой рот своим. Пауль вначале неловко отвечает, а затем толкается языком вперёд, впиваясь в нижнюю губу. Рихард наваливается сверху, продолжая целовать, жадно и ненасытно, сжимает ладонями плечи друга, вдавливая его в кровать. В конце концов Хирше высвобождается, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Я не знаю, что ты там себе решил на счёт меня, но я никогда не спал с парнями. Я понятия не имею, что мы должны делать. Круспе не хочет прерываться на разговоры, он снова быстро касается губами Пауля и произносит: — Думаю, мы как-нибудь в процессе разберёмся. Он высвобождает из одежды член Хирше и с нажимом проводит по твёрдой головке, затем смачивает пальцы слюной и продолжает свои движения, поглаживая уздечку. Пауль выгибается всем телом и тихо стонет, подаваясь бёдрами вперёд, пытаясь вжаться сильнее в ласкающую его ладонь. Свободной рукой Рихард пытается избавиться от своих брюк, быстро и нервно дергая за молнию до тех пор, пока чужие тонкие пальцы не помогают ему справиться с одеждой, а затем обхватывают его твёрдый член. Пауль дрочит ему неловко, словно неумело, пытаясь одновременно контролировать свои ощущения, но дыхание становится все более сбивчивым, а движение все менее ритмичными. — Блять, сожми сильнее, я больше не могу, — стонет он на выдохе, а затем его тело начинает сотрясаться. Пауль прикусывает губы, чтобы не вскрикнуть — нельзя, чтобы кто-то узнал, чем они тут занимаются, и толчками изливается в сжатую ладонь друга. Он пытается отдышаться несколько секунд и тянется к губам парня рядом, чтобы целоваться до тех пор, пока ему снова начинает не хватать воздуха. Кожа мокрая от пота, они так разгорячены, что уже не важна окружающая температура. Одеяло сбилось, скомканная одежда валяется на полу, силуэты переплетенных тел едва выделяются в темноте комнаты. Хирше скользит губами вниз, проводя языком по груди и животу друга, прикусывает кожу внутренней стороны бёдер и наконец прижимается лицом его паху. Он слышит запах возбуждения и смазки, от которого совсем перестаёт думать и касается языком члена Рихарда. Он не уверен, что именно нужно делать, поэтому какое-то время просто облизывает головку, не замечая, как тело парня под ним дрожит от напряжения. В какой-то момент Круспе со стоном хватает его руками за голову, практически проталкиваясь в рот, но не выдерживая даже пары секунд начинает кончать. Пауль инстинктивно отстраняется, но все равно успевает почувствовать вкус чужой спермы, и это кажется одновременно немного противным и приятным.   После всего они просто лежат рядом на матрасе, осмысливая произошедшее. — Мы что, какие-то извращенцы? — Рихард нарушает молчание. — Ну, как те мужики, что трахаются только друг с другом, одеваются в кожу и ходят в клубы для «своих»? — Я трахался с девчонками, ты тоже. А на прошлой неделе, кажется, даже с двумя сразу. — Ага, — смеётся парень, — горячие были штучки. — Так что, — продолжает Пауль, — наверное, мы с тобой просто любим эксперименты. И, кстати, твоя очередь растапливать печку, не думай, что я забыл. — Он спихивает друга с матраса и натягивает на себя одеяло. — До завтра, Рих.  

***

      В следующие несколько дней Пауль почти все время проводил на работе. Марта куда-то уехала, попросив его помочь в магазине — близилось Рождество, покупателей было как никогда много. Когда они пересекались в сквоте с Рихардом, то общались так же непринуждённо, как и раньше. Словно и не было той ночи, когда их отношения несколько вышли за рамки дружеских. С другой стороны, никто из них не думал, что произошедшему нужно придавать какое-то особое значение. Хирше решил, что в их возрасте и при отсутствии постоянного партнера нахождение другого человека в постели, а тем более приятного и близкого, может и не к такому привести. Хотя, откровенно говоря, Круспе ему нравился. С ним было легко и просто, пускались они в музыкальные дискуссии, обсуждали ли насущные бытовые вопросы или просто молчали, погружённые каждый в своё. Рихард делился с ним своими планами и мечтами — он в самом деле хотел стать настоящим музыкантом, поэтому упорно учился игре на гитаре и пропадал на репетициях пока ещё малоизвестных, но подающих надежды берлинских групп. Иногда Хирше ловил себя на мысли, что он любуется парнем, но не находил в этом ничего предосудительного — Рихард действительно был красив, не зря же он так нравился девушкам. Последние интересовали обоих, правда они вместе решили, что в их комнату гостей водить не будут, развлекаясь с девчонками в других местах. Круспе договору следовал, Пауль — нет. Вернее, он просто перестал встречаться с подружками, объясняя это себе тем, что слишком устаёт на работе.   В панк-клуб, где выступали знакомые ребят, в вечер концерта пришло не то, чтобы слишком много людей, но было тесно. Помещение оказалось маленьким и душным, поэтому слушатели толпились у сцены, постоянно задевая друг друга. Рихард пропустил друга перед собой, так как небольшой рост Пауля явно мешал бы наблюдать за происходящим.   Группа играла если не хорошо, то энергично и с душой, незнание текстов не мешало пришедшим подпевать, танцевать и прыгать, так что в зале становилось все жарче и жарче. В какой-то момент Рихард обхватил друга за талию, прижимая к себе — бессознательный жест, в который вылились переполняющие парня эмоции. Пауль прогнулся назад, пытаясь что-то сказать ему, перекрикивая музыку, и в этот момент их губы встретились. Можно было не обратить внимания на эту случайность, отстраниться, но Хирше скользнул языком вглубь рта парня, а тот тут же ответил, словно он только этого и ждал весь вечер. Они целовались долго, как будто концерт перестал интересовать их обоих, пока их не оборвал насмешливый грубый оклик рядом: — Эй, пидары, идите зажимайтесь на толчке, сюда нормальные люди пришли музыку послушать. Когда ребята вышли покурить на улицу, то Пауль понял, что чувствует себя неуютно. Никогда раньше он не задумывался, есть ли кому-то дело до его личной жизни, но теперь он точно знал, что не хочет ничего выставлять напоказ. — Рих, наверное, нам не нужно больше вот так при всех… — При всех что? Мы не делали ничего, что запрещено законом. — Вообще-то делали, если учитывать, что тебе нет восемнадцати.  Рихард тряхнул головой в ответ, а затем подкурил ещё одну сигарету. — Ты, блять, стесняешься меня, что ли? Мы вроде не влюблённая парочка, а просто любим эксперименты, как ты сам сказал. — Нет, — Пауль осторожно коснулся друга. — Не говори ерунды. Просто сейчас какая-то новая тема, гомосексуалисты мрут, как мухи, все вокруг настороженные и не слишком понимают, как можно заразиться. Поэтому давай не провоцировать людей, если не хотим получить в глаз или проблемы с полицией.  

***

      На Берлин медленно опускался вечер, окутывая и без того серые улицы вязкой сумрачной мглой. Солнце в начале декабря садилось рано, и из-за низких свинцовых туч, застилавших небо в последние дни, казалось, что уже почти ночь. Укрывшись тонким покрывалом Пауль устроился на матрасе и вслушивался в тишину комнаты. Большинство постояльцев в такое время либо работали, либо мотались по городу в поисках развлечений. Рихард тоже должен пробыть на работе ещё как минимум час. Было бы здорово, если Круспе нигде не задержится, как это часто бывает, и принесет мандаринов. Турки, у которых он работает, продают вкусные мандарины с чуть зеленоватой кожурой, немного кислые, но очень ароматные.  Пауль довольно зажмурился и сглотнул заполняющую рот слюну. Интересно, такую реакцию вызвали мысли о сочных фруктах или о пухлых губах его друга. Очевидно, и то, и другое.  Юноша закурил, придвинув ближе жестяную банку, служившую пепельницей. Обычно он не позволял себе курить прямо здесь, в его импровизированной постели. Таким частенько грешил Рихард, и тогда он раздраженно забирал банку-пепельницу и относил к окну, заставляя друга недовольно ворчать. Но сегодня Пауль разрешил себе многое. Например, прогулять работу и купить дорогую бутылку Егермейстера, горького с первым глотком, но с приятным сладким послевкусием. Ему нравились такие сочетания. Сегодня можно, ведь день был особенным. Тишину вдруг нарушил скрип открывшейся двери и звук чьих-то приближающихся шагов. — Привет. — Круспе сбросил рюкзак и верхнюю одежду на край матраса. — Ты сегодня раньше освободился? — А я никуда не ходил, — Пауль поднял взгляд на друга и затушил сигарету. Рихард не стал спрашивать почему, а лишь пожал плечами и нагнулся к своему рюкзаку. — Я мандарины тебе принёс. Премия за работу сверх нормы, между прочим, — он лукаво улыбнулся и запустил пакетом в светловолосого парня, от чего тот завалился на спину. — Так что с тебя причитается.  — Спасибо, Рих, — Пауль рассмеялся. — Будет отличная закусь к вон той бутылке Егеря, — он указал жестом в сторону подоконника. — Принеси, выпьем с тобой. — Ого, — удивлённо протянул Круспе. — Неожиданное предложение в среду вечером.  Парень устало опустился на матрас и положил голову на чужой живот.  — Если честно, я чертовски устал и думал сразу завалиться спать, — продолжил он, закрывая лицо ладонями. — Сегодня реально столько ящиков перетащил, что со счета сбился.  Пауль хмыкнул и легонько провёл пальцами по волосам парня.  — И что, даже не выпьешь за моё совершеннолетие? Рихард сперва промолчал, словно не уловил суть сказанного. А потом резко приподнялся на руках и удивленно уставился на друга. — В смысле? — В прямом, Рих. У меня сегодня день рождения. Ты приглашён. — Блять, Пауль, а почему ты молчал? Я бы хоть подарок тебе подготовил.  В голосе Рихарда прозвучали нотки удивления и обиды. Немного зная Хирше, его любовь к шумным компаниям и внеплановым попойкам, он никогда не мог бы подумать, что тот промолчит о таком событии.  — И вообще, какого хера ты тут сидишь в одиночестве? Давай тогда сходим куда-то или пригласим здешних ребят. — Рихард подскочил, словно собрался сию же минуту идти собирать гостей.  — Ну, во-первых, не в одиночестве, а с тобой, — Пауль поднялся на ноги и перехватил чужую ладонь. — А потом, не хочу я никуда идти и никого звать. Мне и здесь хорошо.  Рихард почувствовал, как тонкие пальцы крепко сжимают его руку, словно призывая расслабиться и никуда не бежать. Он взглянул в улыбающееся лицо Пауля, поймал на себе его живой взгляд, и вдруг понял, что за всеми этими ненужными вопросами он забыл сказать действительно важные сейчас слова.  — С днём рождения, Пауль. — свободной рукой он ухватил хрупкое плечо именинника, слегка притянув того к себе. — Я не умею красиво говорить. Так что просто будь счастлив. А в том, что все у тебя в жизни получится как нельзя лучше, я и так не сомневаюсь.  Парни соединились в крепких объятиях, и Рихард, поддавшись чувствам, поцеловал Пауля в висок, согревая дыханием холодную щеку.  — Спасибо, Рих! — Хирше уткнулся носом в шею друга, не торопясь отрываться от тёплых прикосновений. — Неси уже сюда выпивку. Будем праздновать!  

***

      Спустя несколько часов парни заметно захмелели и не заметили, как пролетело время. Они сидели на матрасе, прислонившись к стене, и неспешно допивали остатки настойки из маленьких рюмок. В комнате стало жарко от огня в печке, которую Рихард приловчился качественно растапливать. Все ещё посмеиваясь с очередной веселой истории из жизни Хирше, Круспе снял футболку, обнажив красивое молодое тело.  — Пауль, за твоё совершеннолетие! — Рихард сделал характерный жест и залпом выпил содержимое рюмки. — Кстати, ты ведь говорил, что тебе уже 18, когда мы познакомились. — Ну накинул месяц, — парень подмигнул. — Ты только не распространяйся об этом. Тут все думают, что я на год старше.  Рихард тихо рассмеялся и взъерошил светлые волосы друга. — Ага. Только вот выглядишь ты младше меня. — Да пошёл ты. — Юноша увернулся от чужой руки и потянулся за долькой мандарина, лежавшей среди кожуры. — Последняя! — констатировал он, игриво улыбаясь. — Поделись. Рихард протянул ладонь к сочной дольке, но Пауль успел бросить кусочек фрукта себе в рот, перехватив чужие руки. Кончик дольки ещё оставался снаружи, зажатый между влажными губами. В полумраке комнаты его глаза особенно блестели, отражая блики от потрескивающего в печке огня, щеки раскраснелись от тепла, Пауль смеялся и дразнил друга взглядом, словно предлагая отобрать лакомый кусочек. И Рихард попытался. Поддавшись странному желанию, он резко двинулся вперёд и вцепился зубами в оранжевую дольку, выхватывая ее из чужого рта. Губы мальчиков соприкоснулись. Помогая себе языком, Круспе нечаянно лизнул нежную кожу, от чего Пауль сперва вздрогнул, но отстраняться не стал, а чуть приоткрыл рот для сладкого поцелуя с цитрусовым вкусом.  Парни целовались жадно и долго, постанывая и глотая воздух. Прервавшись через время, Пауль наконец отпустил руки Рихарда и провёл пальцами по его мокрым от слюны губам и щекам. Медленно опускаясь ниже, он исследовал и ощупывал каждый сантиметр мягкой кожи, поглаживал шею и ключицы и, наконец, добрался до красивых плечей и груди. В этих местах Хирше уже не ограничивался только пальцами, а приправлял каждое прикосновение невесомыми поцелуями, проводил губами по начерченному рукой пути, от чего Круспе вздрагивал, и с его губ срывались тихие стоны удовольствия. Рихард внимательно наблюдал за действиями друга, отслеживал каждое касание и движение тонких пальцев по собственной коже. Его руки уже давно зарылись под теплый свитер Пауля, ощупывая стройное тело. Внезапно он сильнее сжал талию парня и резко притянул его ближе, вжимая в себя. Пауль поднял на него взгляд, проницательный и дерзкий. Рихард потянул край свитера вверх — пора уже избавиться от такой ненужной одежды. Пауль понимающе ухмыльнулся и поднял руки, облегчая задачу. Бросив свитер на матрас, Рихард встал и, схватив светловолосого парня за подбородок, притянул его к себе. Подталкивая друга в сторону окна, он произнёс: — Иди сюда, — Круспе тяжело дышал, вплотную приближаясь к чужому лицу. — Там, у печки, слишком жарко. Пауль засмеялся и обхватил руками шею Рихарда, впиваясь в его губы, покусывая и оттягивая их. После чего тот легко подхватил парня под колени и усадил на подоконник, ощущая крепкий стояк в штанах. — Блять, ты такой легкий, оказывается, — Рихард оторвался от чужих губ и улыбнулся. — Тебя это не устраивает? — Меня все устраивает. Ты классный. Парни какое-то время смотрели друг другу в глаза и молчали, соприкасаясь лбами. Пауль оперся на окно, холодное стекло приятно освежало кожу, добавляя остроты ощущениям. Рихард начал быстро и жадно целовать его шею, игриво кусал ухо, а его руки уже расстегивали ремень джинсов. Губы Рихарда скользили по хрупкому торсу, опускаясь все ниже, не встречая сопротивления. Пауль сидел, запрокинув голову и часто дышал, щеки раскраснелись еще больше, а чувственный рот был слегка приоткрыт. Влажные прикосновения к животу заставили мышцы слегка напрячься, и возбуждение чувствовалось еще ярче, разливаясь приятным теплом по всему телу. Рихард настойчивым движением стянул его брюки и обхватил рукой твердый член, немного сдавил и отпустил, начиная знакомые движения. Пауль почувствовал чужое дыхание возле своего паха, а затем несмелое касание губ к головке. Осознание того, что сейчас может произойти лишило его других мыслей или стеснения. Он просто закрыл глаза и ждал продолжения до дрожи в теле. Прикосновения стали более настойчивыми. Рихард попытался охватить головку губами, провел языком по оголенной чувствительной коже, а затем очертил влажную дорожку до основания и обратно. Набравшись храбрости, он все-таки открыл рот пошире и полностью накрыл им член. Пытаясь не задеть орган зубами, Рихард энергично двигал головой, по возможности помогая себе языком в процессе. Пауль выдал протяжный стон и нашел в себе силы посмотреть на друга. Один вид полуголого юноши с его собственным членом во рту доводил его практически до исступления. Он мог бы кончить прямо сейчас, но так хотелось продлить происходящее хотя бы немного. — Не так быстро, Риш. Наращивай темп постепенно, пожалуйста. Рихард лишь улыбнулся, на сколько это было возможно с занятым ртом, и слегка замедлился, обхватив член рукой у основания. Пауль одобряюще запустил тонкие пальцы в русые волосы своего партнера. Движения парня были неумелые и робкие, но доставляли столько невообразимого удовольствия, что Хирше не находил в себе сил сдерживать громкие стоны. Возможно, кто-то мог услышать их, но мысли об этом быстро ускользали куда-то на задворки сознания. Сдавленный крик и резкие спазмы по всему телу в преддверии оргазма заставили Рихарда отстраниться. Он сильнее сжал руку и ощутил теплую сперму на своих пальцах. Пауль обхватил его плечи и обмяк, тяжело дыша. — Рих, спасибо, — голос его срывался. — Это был лучший подарок на день рождения в моей жизни. Круспе поднялся и чмокнул белокурую макушку парня. — Жаль, что мой день рождения еще не скоро. Пауль отдышался и спрыгнул с подоконника. Обхватив друга за талию, свободной рукой он провел по его паху, чувствуя чужое возбуждение, и принялся расстегивать молнию брюк. — Думаю, я могу поздравить тебя авансом.