SO36

      — Вот, — Пауль втащил в комнату небольшую срезанную сосну, купленную на уличном рынке, — будем украшать к Рождеству. В тепле дерево быстро отошло от легкого мороза на улице, заполняя помещение хвойным ароматом. Рихард вначале с улыбкой наблюдал за попытками друга приладить сосну в ведро с песком у стены, а затем принялся помогать. — И чем же, интересно, мы будем её наряжать? Не замечал у тебя тут коробки с ёлочными игрушками. Хирше в ответ достал из кармана моток бечевки и свёрток с шоколадными конфетами. — Жалко, нигде не нашёл с малиной и абрикосом, я в детстве их очень любил. А ещё мандаринов повесим и этих твоих подвесок с цепочками — будет странно, но красиво. — Ага, — рассмеялся Круспе, — так красиво, что нужно будет следить за елкой, чтоб не спиздили. Хоть где-то мое творчество пригодится.  Он принялся привязывать отрезки бечевки к конфетам и фруктам, подавая другу, который развешивал их на пушистых ветках. Пауль действовал аккуратно, словно у него был одному ему известный план по наиболее впечатляющему расположению украшений на дереве. Периодически он отходил на несколько шагов, чтобы охватить взглядом общую картину, удовлетворённо кивал, а затем снова возвращался к своему занятию. Он вдыхал смесь запахов хвои и цитрусов, думая о том, как где-то, совсем рядом, родители и сестра делают то же самое, только у них в руках настоящие, покрытые амальгамой, стеклянные шары, в которых отражаются огоньки гирлянды. — Последний раз я делал это, когда ещё в младшей школе учился, — вдруг тихим и каким-то бесцветным голосом произнёс Рихард. Светловолосый парень сначала хотел спросить, отчего так, а затем поймал взгляд друга, в котором читались боль и обида. Пауль осторожно отложил в сторону связку конфет и опустился на пол рядом с парнем, заключая его лицо в ладони. — Ну, — попытался высвободится Круспе, — я не собираюсь тут рыдать о несчастливом детстве. — А я и не говорю, что собираешься, — Хирше коснулся губами его лба, а затем легко поцеловал, на секунду скользнув языком между зубов друга. — Может, на меня подействовало праздничное настроение и я просто хочу немного пообниматься? Рихард запрокинул голову, подставляя открытую шею нежным прикосновениям. Присутствие друга рядом успокаивало и согревало. — От твоих объятий опять в душ придётся идти, давай сначала тут закончим, а потом уже поделишься со мной ощущением праздника.  

***

      На Рождество многие обитатели сквота уехали кто куда, возможно к родственникам, возможно к друзьям, у которых был настоящий дом, поэтому на вечеринке было много малознакомого народа. Не все из них были такими же маргиналами, как жители Кройцберга, некоторые просто любили проводить время в бунтарском квартале, а затем возвращались к настоящим кроватям и центральному отоплению. Рихард и Пауль с утра помогали с украшением самого большого помещения — еловые ветки, несколько гирлянд с цветными лампочками, и с приготовлением огромной кастрюли пунша, литров на 20, которым по задумке должны были угощаться гости весь вечер, а в реальности он вероятно закончится в первые полчаса. Сейчас же парни были у себя в комнате, занятые каждый своим делом: Хирше перебирал струны гитары, а его друг увлечённо красил ногти лаком, который он выпросил у Витте. — Гляди, — Круспе поднёс ладонь с широко расставленными пальцами к лицу Пауля. — Как я ахуенно придумал — все чёрные, а один красный. Светловолосый парень скривился от запаха ацетона, а затем чихнул, жестом прося убрать от него руки с ещё не высохшим лаком подальше. — Это, несомненно, шедевр, Рих, — произнёс Хирше, как отдышался. — Закончатся праздники, и обязательно напишем письмо в какой-нибудь модный журнал. — Дурак, — голос парня был немного обиженным. — Не обязательно все время ёрничать, мог бы просто сказать, что красиво. Пауль отложил в сторону гитару и поцеловал друга в макушку. — Не злись, тебе все идёт. Перламутровый лак был тоже ничего. Идём вниз, пока бухло ещё осталось, а то мы так старались намешать его, чтоб сильнее вставляло.   

***

      На вечеринке, как всегда, было шумно, громкая музыка и смех заглушали разговоры. Пауль подошёл к проигрывателю, с сомнением оглядывая пластинки: Joy Division и Depeche Mode, а затем пожал плечами. Ну хотят тут все слушать песни, словно на поминках собрались, что ж теперь? Он бы с удовольствием поставил какой-нибудь разнузданный панк, но знал, что Юрген не любил подобного самоуправства.  Кастрюля с пуншем была уже на треть пустой, поэтому он выбрал себе большую кружку и щедро наполнил ее, практически до краев. Отхлебнув горячего напитка, он окинул взглядом зал: Рихард успел найти знакомых музыкантов и о чем-то беседовал, активно жестикулируя, видимо, чтобы компенсировать плохую слышимость. Пауль улыбнулся. Он был рад, что друг наконец-то чувствовал себя раскованным в компаниях и больше не нуждался в его постоянной поддержке. — Ты один в праздничный день? — маленькая женская рука взяла его под локоть. — Не одиноко? Хирше обернулся к девушке с яркими розовыми волосами в неожиданном для подобного места облегающем платье и покачал головой. — Я здесь живу, поэтому вокруг много моих друзей. Так что об одиночестве речь не идет, — он положил ладонь на руку девушки, пытаясь аккуратно высвободиться. — Ого, — девушка облизала губы, — значит живёшь здесь. У тебя, наверное, очень холодная постель. — Свободной рукой она обвила талию парня. — Мне кажется, ты должен быть очень гибким. Девушка вплотную придвинулась к Паулю, продолжая что-то говорить тихим мелодичным голосом и пытаясь забраться ладонями ему под одежду, как вдруг вскрикнула от того, что горячий пунш попал ей на платье. — Извини, детка, — Рихард снова дернул друга за руку, мельком глянув на девушку, пытающуюся промокнуть пятно на одежде. — У нас тут очень важный разговор, там на столе есть салфетки, иди вытрись.  Поджатые губы, быстрый стук каблуков — все это мало интересовало Круспе. Проводив недавнюю спутницу друга взглядом, он снова развернулся к Хирше, встретившись с ошарашенным выражением его лица. — Это, блять, что было, Рих? — Пауль облизал тыльную сторону ладони, на которую тоже расплескался напиток из кружки. — Ты мне лучше скажи, — парень заворожено следил за движениями языка друга. — Тебя на минуту нельзя оставить, чтобы на тебя девки не начали вешаться? — О, господи. Словно это я к ней первый полез, не бесись. Но если хочешь уберечь меня от женского внимания, то будь сам рядом и никаких проблем. Пауль сначала разозлился от выходки друга, а затем понял, что его почти детская ревность абсолютно обезоруживала. Черт побери, если Рихард хочет провести сегодняшний вечер вместе, то кто такой Пауль Хирше, чтобы быть против?  

***

      Ребята вернулись в комнату под утро, захмелевшие и уставшие они растянулись на матрасе, споря о том, кто сегодня будет заниматься печкой. Рихард коснулся языком мочки друга и тихо прошептал прямо в ухо. — Давай я растоплю огонь, а ты, — он недвусмысленно потерся пахом о бедро друга, — меня. — Считаешь, что можешь этим заниматься только за отсос? — рассмеялся Пауль. — Нет, не за отсос, — рука Круспе сжала член Хирше через джинсы. — Хочу, чтобы ты меня наконец-то трахнул. Парень развернулся к нему, пытаясь понять по выражению лица серьёзность его настроя. — Слушай, мы же так и не решили, нужно ли заходить настолько далеко. Тем более, что мы сейчас бухие, особенно ты. — Вот именно, Пауль, — Рихард прикусил нижнюю губу. — Я тут разузнал у ребят, в первый раз это особенно больно, так что алкоголь поможет мне слишком громко не кричать. Он вскочил на ноги и заворошил угли в печке, подкидывая куски картона, спрятанные за матрасом. В комнате на несколько минут повисло молчание, а затем он услышал, как звякнула пряжка ремня. — Иди сюда, — голос Хирше был слегка хриплым от выкуренных за ночь сигарет. — Хватит уже там возиться.   Пауль заворожено смотрит за тем, как Рихард раздевается. Никогда раньше он не придавал особого значения этому процессу, они избавлялись от одежды по ходу дела, не задумываясь о том, как это выглядит. Сейчас же Хирше не мог отвести взгляд от молочно-белой кожи, давно не знавшей солнца, крепких рук, твёрдого живота и, конечно же, уже вставшего члена с влажной от выступившей смазки головкой. Он сглотнул и протянул ладонь вперёд, касаясь бёдер любовника и притягивая его к себе. Круспе остался стоять, только подался пахом вперёд, касаясь плотью губ Пауля. Тот в ответ привычным движением обхватил ртом член и несколько раз провёл у его основания руками, а затем переместил их назад, сжимая округлую задницу. Рихард застонал, зарывшись пальцами в волосы друга и сильнее прижимая его голову к себе. Ладони Пауля скользят глубже, раздвигая ягодицы и касаясь входа. Черт, он никогда раньше не делал этого даже с девчонками, ужасно смешно будет, если ничего не получится. — Рих, мне кажется, что нам нужно что-то влажное и вязкое, масло для тела или типа того. Парень в ответ смотрит на него затуманенным взглядом, а потом кивает в сторону гитары в чехле. — У меня там есть крем для рук, постоянно сейчас обветриваются на холоде. Пауль тянется за тюбиком и выдавливает на ладонь небольшую порцию, а затем, подумав, добавляет ещё немного. Он наносит часть крема себе на головку, а оставшийся размазывает между ягодиц любовника, не слишком понимая, так это нужно делать или иначе. — Ляг на спину, — он подтолкнул Рихарда к матрасу и запрокинул его ноги вверх, сгибая их в коленях. — Вот так должно быть удобно. Блять, если будет совсем больно — скажи сразу, не нужно ждать, пока ты заорёшь и сюда сбежится половина сквота. — Да не ссы ты, волнуешься так, словно это тебя сейчас ебать будут, а не меня, — Круспе притянул друга к себе, впечатывая в губы ободряющий поцелуй. — Все будет хорошо. Пауль рассмеялся в ответ, а затем коснулся членом узкого входа. Крем приятно скользил, создавая впечатление, что войти в друга будет так же легко, как в текущую от желания подружку. Он прижался сильнее, пытаясь продвинуться вперёд, а затем резко толкнулся, чувствуя, как головку обхватило колечко мышц. Рихард охнул, кусая губы. Пауль остановился, вопросительно глядя на любовника, но тот лишь растянул губы в улыбке и кивнул. Давай же, продолжай. Хирше сжал зубы, стараясь переключиться на любые другие ощущения в теле — внутри парня ему было так горячо и тесно, что он боялся, что кончит сразу, как только снова начнёт двигаться. Медленно, стараясь одновременно растягивать любовника, он входил все глубже и, наконец, замер, ощутив, что вогнал член почти до конца. Все это время он был сосредоточен настолько, что не обращал внимания на сдавленные звуки, издаваемые Рихардом, а когда он все-таки на него посмотрел, то увидел, что парень весь взмок и раскраснелся, к тому же, искусал себе все губы. — Блять, Пауль, я думал, что ты меня изнутри разрываешь, — он положил руки на плечи друга, слегка надавливая на них и охая от того, как от этого движения член вошёл в него ещё глубже. — А сейчас попробуй подвигаться туда-обратно. Хирше вначале осторожно, а затем постепенно входя во вкус, начинает ритмичные фрикции, борясь с накрывающими его ощущениями. Все это было слишком для него, словно весь предыдущий его опыт был жалкой пародией на секс. Он ложится на парня, удерживая свой вес на локтях, и накрывает его рот одним за другим поцелуем. Он продолжает двигаться, не в силах сдерживать стоны и замечает, что Рихард начал подмахивать ему бёдрами и тянется к своему члену, обхватывая его у основания. Пауль перехватывает его руки и начинает сам дрочить ему, сильно сжимая ладонь до тех пор, пока Круспе не выгибается под ним, издавая протяжный звук, не то крик, не то стон. Не сдерживаясь больше Хирше резко выходит, кончая на живот любовнику, который уже мокрый от его собственной спермы. Обессиленный он падает рядом с Рихардом и касается носом его щеки. — Живой? — ласково шепчет он, убирая от его лица прилипшую прядь волос. — Как никогда, Пауль. Дай-ка я отдышусь, и мы продолжим.  

***

      Тусклый утренний свет понемногу заполнял просторную комнату, освещая силуэты двух переплетенных тел. Растопленный впопыхах огонь в печке почти перегорел, так что было достаточно зябко. Обнаженная светлая кожа Рихарда покрылась мурашками, он явно замерзал во сне. Светловолосый юноша пытался прижаться ближе, охватить изящной ладонью как можно больше участков шершавой от холода кожи, но его собственного хрупкого тела явно не хватило бы, чтобы согреть другого. Пора бы дотянуться до одеяла, скомканного где-то в ногах, такого ненужного ещё пару часов назад. Пауль заворочался, пытаясь высвободить затёкшую руку из-под головы друга, от чего тот приоткрыл глаза, обрамлённые пушистыми ресницами.  Рихард поднял сонный взгляд на парня, крепко сжимающего его в ласковых объятиях, и слегка улыбнулся. Сейчас, в сером свете утра, он выглядел особенно трогательно и открыто. В его взгляде и улыбке не было ничего от обычной напускной угрюмости. Пауль молча вглядывался в его лицо и готов был поклясться, что ничего красивее он в жизни не видел. — Кто-то обещал продолжить, но уснул, — прошептал он, проводя пальцем по подбородку друга. — Наверное пунш меня победил, — рассмеялся Круспе. — Нужно было меня растормошить. — А может не пунш, а то, что было после. — Долго я спал?  — Не знаю, наверное часа три, — Пауль наконец высвободил руку и развернулся набок. — Я тоже в какой-то момент отключился, — он поместил ладонь на обнаженный торс друга и игриво заулыбался. — Огонь почти погас. Мы рискуем замёрзнуть. — Так почему ты это не исправил? Проснулся же раньше меня. — В ответ на нежные прикосновения Рихард невольно содрогнулся и облизнул пересохшие губы. — Ну это же по твоей вине, кто наспех набросал какого-то картона? — Пауль немного отстранился, вжимая ладонь в широкую грудь. — Тебе и исправлять. — К чёрту огонь, — юноша резко убрал отталкивающую его руку и, развернув Пауля на спину, взобрался сверху. — Есть и другие способы согреться.    Ещё секунду назад прохладный воздух в комнате словно обволакивал кожу, заставляя ощущать легкий озноб. Но сейчас взаимные прикосновения обжигают, принося необходимое тепло. Рихард нагнулся к чужому рту, даря долгий поцелуй. Его влажные, горячие губы скользят дальше, оставляя свой след на подбородке, шее и ямочке между выдающимися ключицами.  — Так на чём мы остановились, Пауль? — парень говорит тихо, почти шепчет, продолжая исследовать прохладную кожу. — Кажется, я тебя трахнул, Рих, — легкая усмешка прервалась глубоким вдохом, как раз в тот момент, когда настырные губы с силой сомкнулись на шее. — Кажется, да, — довольная улыбка не оставляла сомнений в том, что Рихарду понравилось. — А дальше что будем делать? Пауль пытался увернуться от настойчивых прикосновений, высвободиться, но крепкие бёдра сидевшего верхом юноши не оставляли на это шансов.   Не отрываясь от любимого тела, Рихард двигается дальше, ласкает пальцами плоский живот, нащупывает выступающие косточки ниже. Он проводит губами от пупка к груди, наслаждаясь слегка солоноватым вкусом кожи. В ответ на ласковые прикосновения Пауль выгибается и напрягает мышцы, словно подставляясь под чуткие пальцы и губы.  — Риш, может стоит выбираться из постели, — дыхание парня срывается и слова даются тяжело. — Утро уже. — Ну и что. Сегодня выходной, не нужно никуда идти. — Круспе переместил руки уже вниз живота, толкнулся бёдрами, ощущая тепло тела. — И ты явно хочешь остаться здесь, — он хитро улыбнулся, ощущая как быстро Пауль возбуждался от его движений.    Хирше довольно улыбается и закрывает глаза, позволяя ласковым рукам продолжить начатое. Почувствовав, как тело любовника обмякает и расслабляется, Рихард отодвигается назад и наклоняется для того, чтобы подарить юноше ещё больше наслаждения. Он касается губами затвердевшего члена, пару секунд играет с ним языком, а потом накрывает ртом полностью, делая настоящий глубокий минет. — Ты уже неплохо научился, — Пауль пытается совладать с чувствами и произносить слова внятно, но после очередного движения горячего языка голос срывается на тихий стон. — Очень хорошо, Рих, вот так. Круспе резко прерывает сладостную пытку, от чего Пауль громко выдыхает, вопросительно взглянув на друга. Но Рихард поднимается и подхватывает его под руки, усаживая себе на бёдра и крепко прижимая.  — Пауль, — парень говорит тихо, прислонившись губами к чужому виску, растягивает слова, — я тоже хочу тебя. Тебя всего. Разрешишь мне? — Не знаю, Риш. Почему-то немного страшно. — Тебе же нравится, как я отсасываю тебе? — губы перемещаются к уху, жарко целуют тонкую кожу за ним, заставляя Пауля дрожать от удовольствия. — Я могу так хоть каждый день делать, только разреши. Светловолосый юноша молча улыбается. И вряд ли сейчас нужны какие-то слова. Его тело само даёт утвердительный ответ, жадно подставляясь под умелые губы и руки, требуя ещё больше ласки, и Рихард это чувствует. Круспе на миг отстраняется и подталкивает друга на матрас, рукой нащупывая тюбик крема, что пригодился им ночью. — Повернись на живот.  — Зачем? — Пауль слушается и поворачивается, но он все ещё немного напряжен и хочет знать, что будет дальше. — Хочу лучше рассмотреть твою тощую задницу, — Рихард смеётся и кладёт ладони на ягодицы друга.  Он касается губами спины между лопаток и спускается ниже, проводя языком влажную дорожку по позвоночнику, оставляет несколько поцелуев на пояснице. Руки скользят по упругой коже, подбираясь к ложбинке меж ягодицами. Круспе приподнялся и с наслаждением осмотрел молодое подтянутое тело под ним. От осознания того, что в данный момент все оно в его власти перехватывало дыхание, а сердце начинало бешено стучать.  Рихард скользит пальцами глубже, касаясь самой чувствительной точки, и Пауль от этих движений вздрагивает, поворачивая голову.  — Все хорошо, Пауль, — Круспе нежно целует друга в плечо, опережая вопрос. — Я хочу кое-что попробовать. Мне кажется, будет легче, если сначала я немного подготовлю, растяну тебя.  — Ты уверен, что хочешь лезть туда пальцами? — Пауль смущенно улыбается. — Ну членом же хочу, — тихо смеётся Рихард. — Чем пальцы хуже? Доверься мне.  Хирше отворачивается и пытается расслабиться, привыкая к новым ощущениям. Смазанные кремом пальцы легко скользят и в какой-то момент движения становятся приятными, так что юноша уже сам двигает бёдрами навстречу, подыскивая более удобное положение.  Все эти действия, приглушённые стоны, и даже поза, в которой находился Пауль казались немного пошлыми и запретными, от чего дико возбуждали.  Рихард останавливается и тянет обмякшего любовника за руку, разворачивая на спину. — Пауль, я больше не могу терпеть. Кажется, я могу кончить только от того, что делал сейчас. — он подхватывает Хирше под колени и нагибается над ним, смыкая губы в страстном поцелуе. — Так не терпи, начинай уже, — Хирше улыбается и направляет взмокшую ладонь к своему твёрдому члену, зажатому между их телами, намекая на то, что и сам он уже почти на пределе возбуждения. Рихард приподнимается и, не убирая руки с паха друга, пристраивает головку к проходу.  Первые сложные толчки постепенно сменяются медленными ритмичными движениями, и с каждым из них тело Пауля все больше расслабляется, позволяя войти глубже. В какой-то момент Пауль понимает, что все его чувства обострились, движения Рихарда внутри него и снаружи отзывались приятными спазмами внизу живота, разливались теплом по всему телу, предвещая приближающуюся разрядку. Поддавшись взаимному порыву, парни соединились губами, заглушая громкие стоны самого яркого оргазма в их жизни, которые не было сил и желания сдерживать.  

***

      Дневной свет заполнил холодную комнату, освещая даже самые дальние уголки. Кажется, время от времени из-за туч пробивались несмелые солнечные лучи. Парни лежали на матрасе, держась за руки, и разглядывали блики на потолке.  — Пауль, это было потрясающе! — Круспе первым прервал нависшее молчание. — Ни с одной девчонкой я ничего подобного не испытывал. Хотя их было не прям уж сотни, но все же.  — Да, Риш, аналогично. Сперва было не приятно, конечно, но потом, — Хирше громко выдохнул и довольно улыбнулся. — Я не знаю, как ты это делал, но мне казалось, что я мог бы кончить, даже если бы ты мне не дрочил.  Рихард удовлетворительно хмыкнул и поднялся на локтях, посмотрев на друга.  — Думаю, надо в душ хоть сходить. Ты со мной? — Нет, иди первый, — Пауль потянулся и потёр слипающиеся глаза. — У меня пока сил нет встать. Тем более, совместные походы в душ могут вызвать вопросы. И так боюсь, что нас могли слышать, я лично себя не контролировал.    По очереди помывшись, парни вернулись в свою комнату и занялись обыденными делами. Но сейчас, когда они были вместе, любое действие почему-то приносило радость. Рихард принялся растапливать печку, потому что в комнате стало действительно холодно, а после ледяного душа хотелось даже натянуть на себя верхнюю одежду. Пауль сооружал бутерброды из оставшихся запасов еды.  — Раз уж ты все равно у печки возишься, завари нам чай, — покончив с приготовлениями, Хирше опять устроился на матрасе.  Он зарылся в одеяло и наблюдал за другом, его сосредоточенным лицом и плавными движениями. На мгновение вспомнив о случившемся пару часов назад, Пауль почувствовал тепло и лёгкий трепет внизу живота. Сейчас ему не хотелось никуда идти, не хотелось общаться с другими людьми или развлекаться привычными для него способами. Единственным его желанием было, чтобы этот день никогда не заканчивался, и он мог остаться навсегда здесь под тёплым одеялом. При условии, что Рихард будет рядом, заключая его в свои крепкие объятия. — Пойдем сегодня куда-то? — Круспе прервал его раздумья, усаживаясь рядом с двумя чашками горячего напитка. Пауль осторожно забрал чашки и поставил их на пол. Он обхватил ладонью подбородок друга и игриво заглянул в голубые глаза. — Нет, Риш. Предлагаю перетащить наш запас дров поближе и не вставать с этого лежбища все выходные. — Другой рукой он коснулся внутренней стороны бедра друга. — Думаю, мы найдём, чем заняться.