Furious Angels

Ноги скользят-проваливаются; сырая земля пытается остановить их, но желание сбежать намного сильнее. Пальцы не размыкают; держатся друг за друга, находя в этом символические спасение. Они не квиты; ставки с каждом разом повышаются сильнее, но последний шаг переходит все границы дозволенного: кажется, что свершилось страшное, но оба не уверены в своих идеях. Молча проглатывают увиденное, перекатывая его в каждом утопающем шаге, пытаясь найти причину такого поступка. Альфред не умеет читать мысли – жаль, - но ему не нравится видеть Клэр такой поникшей; будто то, что произошло, касается её непосредственно. Шприц – ключ; вирус в нём – сыворотка смерти, но ему давно плевать на собственную жизнь. У неё, очевидно, крутятся шестерёнками множество вопросом, но Эшфорд сам не знает, какой дать ответ: точности здесь нет – лишь абсолютные предположения, расширяющиеся в деконструкцию. Мог бы он сам знать тогда, что поступит именно так? Им двигало нечто иное, отделённое от его тела: всё случилось так быстро и машинально, что их побег – единственное, что он может назвать «правильным решением». Выжить – сейчас только оно в приоритете. Дорога уходит вниз; окружающая сетка Рабица скручена лентой, вырвана, и металлические нити, как пальцы старухи, вывернуты неестественно, пытаются оцарапать пустоту; воздух становится прогорклым, намного теплее, а там, вдали, поднимаются огненные столпы, закручиваясь в вихре дыма, тянущегося к затянутому тучами небу. До аэропорта недалеко; крыша ангара уже виднеется с холма, и Альфред, осторожно потянув за собой Клэр, спускается, надеясь, что его вес удержат камни, а комья грязи не разъедутся под ногами, отправляя его вместе с подругой в скользкий долгий полёт. Равновесие пока не подводит; внизу слышится перестрелка. Эшфорд чуть набирает скорость; звуков становится больше, некоторые удаётся распознать, и общая симфония пугает своей будущей неизвестностью: рёв двигателей самолёта перебивает множественные хаотичные выстрелы, сквозь которые пробиваются человеческие крики и рык существ, восставших из преисподней. Остров Рокфорт – ныне Ад; и сгинуть в геенне огненной не хочется никому из выживших. Тропа выворачивается змеёй, уходя в другое направление; они продолжают бежать, постепенно приближаясь к цели. Аэропорт не является таковым: лишь пара ангаров и взлётная полоса, повреждённая от существенных битв. Альфред замечает других – тех, кто оставался на острове: небольшая группа людей, возможно, что военных, сражающаяся с наступающей ордой зомби, которая превышала в численном количестве; на пару человек – десяток монстров. Устроили себе баррикады из мешков, металлических бочек и какого-то иного строительного мусора; оно помогает от медленных чудовищ, но те не хотят погибать от пуль, застрявших в их телах. Голодные, бледные, полусгнившие, тянут свои руки к живым, желая отведать от них сладостный кусочек. Альфред сглатывает; последняя преграда перед долгожданной свободой. Это стоит всего. Они останавливаются у прямой дороги, припадают на коленях, прячась за дорожным бетонным барьером; проследить за действиями, осмотреть территорию, понять, с какой стороны подойти более безопасно; и не ожидают, когда к ним заявляется шквальный ветер. Деревья, шелестя листвой, кронами тут же склоняются к самой земле, а Альфред обнимает Клэр, зажмурившись и отворачиваясь, стискивая зубы; они не понимают, к чему происходят такие перемены погоды, но ответ находят спустя пару – кажется – секунд, когда оба поднимают голову и видят, как один из самолётов покидает секретный объект, хранящий в себе жуткие экспериментальные тайны, только недавно сплывшие на поверхность. Дерьмо не тонет; может, именно поэтому Альфред пока жив? - Идём, - он хватает девушку за запястье, тянет в сторону, и Клэр совершенно не сопротивляется. Эшфорд предполагает, что она просто устала бороться; прошлые события оставили сильный отпечаток в сознании, и она пока не может смириться. Альфред надеется, что эти навязчивые чувства притупятся со временем, и она поймёт, ради чего и кого всё было совершено. Скорее: только ради кого. Они продолжают бежать вперёд, шлёпают по многочисленных лужам, поднимая брызги, окатывая себя грязью, игнорируя сторонние препятствия. Однако им не нужно идти к главному ходу; там воют за свою территорию зомби, и Альфред, пытаясь воспроизвести в голове давно закрытые под замок воспоминания, раздумывает над стратегией. Обойти ангар, зайти сзади, и там попытаться… что? План рушится практически сразу: они не смогут украсть самолёт – навряд ли у кого-то из них найдутся навыки пилотирования. Проникнуть незваным грузом на борт? Последнее больше похоже на правду. Согласится ли Редфилд на подобный экстрим? Выбора иного у них нет. Они осторожно продвигаются по периметру: ближе к ангарам, дальше от основного входа. И прислушиваются к окружению, что рисует звуками картинку ярче, нежели воображение; чем больше пройдено, тем яснее становится происходящее. На дороге появляются отметины борьбы; среди трупов зомби с застывшими гримасами они находят и парочку солдат; но те погибли далеко не от рук восставших мертвецов. На груди, на расползшемся кровавом пятне, отчётливо выделяются пулевые ранения. Стреляют в своих? Нет. - Он был здесь, - заключает Клэр; хочет подойти к трупу ближе, но Эшфорд тянет назад, вцепившись в её запястье. – Стив недалеко. Раны свежие – в словах девушки есть зерно истины; Альфред кивает, отпуская Редфилд. Она не сбегает, но бегло осматривается, раздумывая, куда им двигаться дальше. Эшфорд выходит вперёд, даже не пытаясь составить примерный план их побега; они лишь чуть приседают на колени, когда слышат оглушающий моторный рёв – второй самолёт отправляется за барьеры острова Рокфорт прямиком к свободе. Им нужно поторопиться. И, больше не задерживаясь, снова бегут в сторону нужного направления, изредка взглядом запоминая какие-то незначительные детали, которые словно показывают им их истинную дорогу. Мужчины в форме выделяются среди остальных мертвецов – с перекошенными лицами в грязных лохмотьях, - обращают внимание в сторону ангаров. Путь ныне кажется недосягаемым, вечностью. Но они продолжают сбивать стопы в кровь. Выжить – обязательство, которое они исполняют друг для друга. И без того редкие деревья сменяются пустырём; ноги больше не скользят по грязи, и от твёрдости асфальта, потрескавшемуся от времени паутинкой, хочется вздохнуть с облегчением. Открытый аэропорт не ограничен высоким забором; они видят только металлические конструкции и несколько военных самолётов, оставленных на открытом воздухе без присмотра. Фальшивый выигрышный лотерейный билет: забирайся внутрь и взлетай… Но не всё так просто. Альфред держит руку Клэр, осторожно ведёт за сооружения, постепенно замедляя шаг. Вытягивается тогда, стоит ему услышать громкий выстрел; короткий, обрезной, сразу же рубящий тишиной; Эшфорд пытается распознать источник, но тот мажется мужским басом; сквозь свист и пулемётную артиллерию, гомон турбин и тихого порыкивания невозможно разобрать слов. Оно как заевшая кассетная плёнка – искажает действительность. Альфред сглатывает; собравшись с мыслями, он находит в себе силы ступать по мокрому асфальту дальше. Арочные авиаангары никак не охраняются; стоят-пустуют с иной стороны, и Редфилд с Эшфордом удаётся подобраться ближе. Они стараются идти ближе к стене из гофрированного металла; выстрелы становятся громче, чётче, и Альфред неожиданно останавливается, когда пальцы Клэр сильнее сжимают его. Он оборачивается, смотрит на неё, перенося её настроение на себя. Она не боится; скорее понимает, как сильно они рискуют. Эшфорд хочет её успокоить, сказать что-то ободряющее, носящее нотки весёлого позитива, но тут же отбрасывает подобную мысль и пригибается вместе с девушкой; тихое жужжание постепенно нарастает в громкости, и в голове набатом отдаётся, как кодировка Морзе, важное сообщение: самолёт готовится к взлёту. - Смотри! – заглядывая за угол, Клэр указывает ему в сторону другого эллинга, расположенного в сотне метров от того, где они находятся. Альфред выступает вперёд: ангар – тентовый – с давно сорванной крышей, прячет в себе огромный военный самолёт. Эшфорд не разбирается в моделях и не смог догадаться бы, какой конкретно перед ними разворачивается гигант, но надпись, чуть стёртая, выдаёт вид летательного аппарата: «Lockheed C-130 Hercules» – на острове занимались грузоперевозками. Чего именно? Эшфорд предполагает, что на Рокфорт отправляют гражданских или – вероятнее – заключённых, необходимых для дальнейших жестоких пыток. Намного хуже, чем те, которые приходились на душу самого Альфреда. Этот остров – воплощение лагеря смерти Аушвиц… В его первозданном виде. Иногда возникает ощущение, что петля времени затягивает на шее удавку, медленно сдавливая, и продолжает это делать по настоящее время. Всматривается, прищуриваясь, понимая, что вызывает у Клэр подобную неоднозначную реакцию: там, к ангару, бежит фигура в жилетке и штанах в расцветке милитари; Редфилд порывается преследовать его, стартует с места, но не успевает сделать и шага, как Эшфорд, схватившись за её плечо, пригвождает её на месте. Девушка оборачивается, вопросительно смотрит на него, пытается высвободиться, но тут же передумывает, когда в проёме, расположившемуся между двумя зданиями эллинга, проходит пулемётная очередь. Молодые люди пригибаются, закрывшись руками, пока пули разрывают землю хлопьями грязи, взрывая, словно гейзеры. Выстрелы их не задевают, но когда всё стихает, они наблюдают вдалеке несколько зомби, упавших замертво, раскидавших оторванные части тела. Одна из них – рука – перекатывается ближе к ним, и на запястье узнаются очертания татуировки – полоски штрих-кода, точно такие же, как у Бернсайда. - Стив! – Клэр, придя в себя, вскакивает на ноги и снова пытается догнать старого друга, но Альфред не отпускает её. – Нам нужно!.. Она действует поспешно, необдуманно; пусть выжила в Раккун-Сити, пусть знает каково это – быть живым очевидцем настоящего кошмара, и тот не исчезнет, если прикрыть глаза. Эшфорд сам в себе разобраться не может: поступает правильно или нет, но подвергать девушку опасности не имеет права. Альфред поднимается на ноги, подталкивая девушку идти за ним; Стив, очевидно, придерживается похожего плана – сбежать с острова с чужой помощью. Но если они побегут вперёд, то натолкнутся на тех, кто расправится с ними быстрее, даже не дав им вести переговоры. Они безоружны – их самая большая оплошность; и в меньшинстве, а вокруг – мутированные чудовища, охрана острова, возможно, кто-то ещё… Они молча решают двигаться вдоль стены, стараясь оставаться в тени; по-другому никак не обойти возникшие барьеры. Ветер усиливается; самолёт практически готов выехать на полосу, но оставшиеся продолжают отбиваться от зомби. Задерживают время, пока другие погружают коробки; за металлическими бочками, стоящими треугольником, Альфред и Клэр прячутся, пытаясь найти тот самый брешь, который позволит им, наконец, выдохнуть. Солдаты в военной форме, явно пришедшей со времён Второй Мировой, отбиваются из последних сил; пустое оружие бросают на землю, быстро заменяют другим, но орде зомби будто нет конца. Эшфорд и Редфилд выжидают, наблюдая: мужчина, не успев добежать до группы своих, оказывается схвачен одним из оживших мертвецов; голодные, трупы сдавливают его в кольцо, резво нападая, откусывая по кусочку. Он истошно вопит, но его тут же затыкают множественными выстрелами; единственный выход из подобной ситуации – умереть. Кровь брызжет в стороны, как капли гранатового сока, и Альфред сглатывает; думал, что его ничем уже удивить – он ошибался. - Откуда же их столько? – Клэр сидит на корточках рядом, озадаченная увиденным. – Даже в Раккун-Сити никогда столько не было… - Не знаю, - зачем-то отвечает Эшфорд, но, услышав громкий шорох, тут же хватает Редфилд и прикрывает ей лицо ладонью; мимо их укрытия пробегает сотрудник острова Рокфорт, отстреливающий винтовкой волну оживших трупов. - Их слишком много! Надо заканчивать! - Блядь, это невозможно! - Гарнер, сука, заканчивай! Дэниел! - А? – прекращая стрелять, обращается к напарнику мужчина. – Нахуй их! Валим! Однако их планам не суждено сбыться; они не успевают отступить, как из соседнего ангара, взревев моторами, на взлётную полосу выезжает тот самый военный самолёт, задавливая под колёсами шасси несколько особо медлительных зомби. Один ушёл; неужто у них больше нет шансов сбежать? Однако ответ будто находится сам собой, когда один из солдат вслух высказывается по этому поводу: - «Геркулес-четыре» уже ушёл, - выговаривает солдат, перезаряжая винтовку. – Нахуй их! - Гарнер! – орёт второй. – У нас всё готово? Можем лететь? И стреляет по вышедшему из толпы зомби, снося ему голову. - Да похер! Валим! Это их шанс – думает Альфред, и, кажется, Клэр также солидарна с ним. Они дожидаются, когда солдаты отбегут на приличное расстояние, попеременно смотря то на уже пустующий ангар, то на оживших мертвецов, стекающих со всех сторон, словно муравьи на лакомый кусочек сахара. Время идёт, но они сидят, в голове просчитывая нужные минуты; порываются уже встать, бежать со всех ног за остальными, как неожиданно снова припадают к бочкам, когда мимо спешит солдат, держащийся за руку. Рана сильно кровоточит, и не похоже, что он получил её механически; самое страшное для человека случается уже сейчас. - Парни! Подождите! – тормозит, запыхавшись. - Коул! Блядь, да ты ранен! – они останавливаются, оборачиваясь на него - участника этой иллюстрации ожившей Божественной комедии. - Пустяки! – отмахивается. – Нужно идти! Скорее! Их там пиздец как много! Они более не переговариваются; продолжают свой путь сквозь склад ангара, и Альфред и Клэр, наконец, прикинув, что можно выступить, отправляются следом, стараясь не попадаться на глаза. В местном эллинге они не сразу замечает транспортного гиганта с открытым грузовым отсеком. Судьба явно подкидывает им игральные кости ребром с шестью точками: они задерживаются лишь для того, чтобы их не заметили – прячутся за ящиками и бочками, за коробками и грузоподъёмниками, оставленными тут на произвол судьбы. Бортовой трап – как нечто самое желанное, но Эшфорд чувствует, как асфальт под ногами заходится вибрацией, а слух постепенно закладывает; кажется, двери чуть дёргает, и он понимает – если не сейчас, то они более никак не выберутся с острова. Он дожидается, когда люди, на форме которых блестит синтетическими нитями красно-белая нашивка «Umbrella Corporation», поднимутся по трапу, а сам тянет Редфилд в иное место; никто не станет проверять, есть ли на борту лишний груз. Девушка выбегает вперёд и, достигнув транспортного отсека, поднимается наверх, держась за поручень и подавая руку Альфреду. Эшфорд, окидывая взглядом ангар последний раз, забирается следом. Внутри огромного «Lockheed C-130 Hercules» безумно просторно; кажется, что самолёт размером с особняк, но множественные контейнеры искажают иллюзией клаустрофобии реальность. После всего случившегося можно, наконец, отдышаться. Альфред, опираясь рукой о металлический ящик, глотает воздух, а у самого на щеках играют ямочки: адреналин в крови нереально зашкаливает – ещё немного и впадёт в истерику. Им чуть не пришёл конец. Даже костей – уверен – не нашли бы. Клэр сбрасывает с одного из ящиков тент, застилает им пол и садится, пытаясь также немного прийти в себя. В кабине достаточно холодно; внутри всё дребезжит, и оба понимают, что самолёт скоро пойдёт на взлёт. Позади слышится металлический скрежет с вакуумным выдохом-щелчком; отсек начинает медленно подниматься, и Альфред идёт к Редфилд, садится рядом с ней, не обращая ни на что внимания. Даже не верится, что всё закончится именно так: они выберутся с острова Рокфорт, а потом что? Что будет с ним дальше? А с ней? Эшфорд почему-то уверен, что девушка продолжит поиски своего брата, но уже без него самого. Он ведь груз, который она взвалила на свои плечи из-за своей доброты. Она удивительная, но вместе с тем – рисковая. Смог бы он так? Альфред пожимает плечами, будто отвечая на собственный вопрос: не знает точно. Но если бы он встретил такую, как Клэр, при других обстоятельствах, в другом времени и месте, то, возможно, сказал бы однозначное «да». - Как думаешь, - внезапно спрашивает Клэр, - он спасся? - Не знаю, - Альфред хочет верить в положительный исход, хотя мысли витают сплошь мушками, на крыльях носящие негатив. – Хотелось бы в это верить… - Я верю, - отрезает она. – Он успел. - Хорошо. Пусть будет так. Грузоотсек с выхлопом закрывается, и внутреннюю просторную кабину вновь начинает мелко трясти; бортовой трап блокирует им путь. Они заперты в душном помещении самолёта, единственные люди среди бесконечных металлических боксов, не догадываясь за отсутствием иллюминаторов, что творится вне стен транспортного средства. Не знают, куда в итоге полетят, что будут делать после, но лучше не задумываться о будущем: оно не станет легче, но и выдумывать благоприятный исход тоже не выход. Просто нужно ждать и смириться – так проще. - Зачем ты это сделал? Внезапный вопрос сквозь тишину равносилен пощёчине. - Что именно? - Сделал ему инъекцию. Зачем? Говорить правду он ей не станет. - Потому что я не хочу быть таким, как они. Не хочу быть… чудовищем, - признаётся. – Было бы лучше, если бы на нас начали потом охоту из-за вируса моего отца? То есть… Александра. Доусон – труп, и ему ничего не поможет. Рокфорт скоро взлетит на воздух, и ты сама это прекрасно понимаешь. - Я… Я не знаю, - девушка выдыхает, смотря в сторону, - правильно ли это?.. - А ты бы как поступила? - В том-то и дело: понятия не имею. - Иначе я бы просто не смог. - Жаль, что такая улика пропала. - Забудь об этом. - Наверно ты прав: нужно обо всём забыть. Дребезжание становится громче, уши закладывает, а тросы, удерживающие груз, неприятно скрипят – очевидно, что «Геркулес-пять» выезжает на взлётную полосу. - Клэр, - обращается к ней Альфред, когда окружающие звуки стихают до свистящей тишины, - что с нами будет? - Что-то хорошее? – выдавливает девушка из себя улыбку. – Мы вместе. Мы выбрались. Мы живы. Разве это не главное? - Наверно, - сам старается не впадать в депрессию. – А там? Там классно? - Вне стен твоего дома? Конечно, - Редфилд вытягивает ноги, выпрямляется, опираясь на ладони. – Ты не представляешь даже насколько. Вот, например, - она подвигается ближе: садится в позе лотоса, с озорным любопытством в глазах наклоняется к нему ближе. - Ты хоть раз пробовал жирные пончики с арахисовой пастой, а сверху ещё джемом намазанные? - Никогда, - мотает он головой. - А пицца? - Нет. - Тебя хоть чем-то вкусным кормили? – девушка задевает его плечом. - Только таблетками и безвкусной пищей, - признаётся Альфред. – Алексии всегда доставались шоколадки и прочее. А мне… ничего этого было нельзя, - вздыхает. - Эй, - она берёт его за руку, сжимая пальцы, - как мы выберемся отсюда, я обещаю тебе: накормлю так, что наконец-то пропадёт твоя худоба. Пожарим с тобой маршмеллоу на огне, попробуешь хот-доги. А знаешь, какие вкусные стейки жарит Крис? - Нет, не знаю, - ему легче от её улыбки; Редфилд – как лучик солнца в самую мерзкую погоду. - Вот и попробуешь, - её голова ложится на его плечо. - А твой брат? – неожиданно спрашивает Альфред. - Я буду продолжать его искать, - понижает голос Клэр практически до шёпота. - А я?.. - И тебя я не оставлю. Я ведь обещала, помнишь? И Алексию мы тоже найдём, не переживай. Альфред хмыкает; он не уверен, что его сестра жива, но он не хочет принимать иные страшные мысли, скачущие яркими видениями. Нужно просто дождаться, найти ещё улики и секреты, чтобы составить полную картину. Редфилд замолкает, прикрыв глаза; потрёпанные и уставшие, им необходим столь долгожданный отдых. Эшфорд смотрит в стену, сосредоточиваясь на всех воспоминаниях, которые продолжают его преследовать. Впрочем, постепенно, они стираются. Самолёт, наверно, уже летит; толчка от земли они не почувствовали. «There was a friendly but naive king who wed a very nasty queen. The king was loved but the queen was feared. She had a secret kept from the king to rule the kingdom as her own. The king knew not, his bride seemed good as gold. Till one day strolling in his court, an arrow pierced the kind king's heart. He lost his life and his lady love». - Красиво, - Клэр чуть приподнимает голову. - Эту песню мне пела Алекс… - нет, не правда. Альфред вздыхает; принятие даётся ему ещё тяжело. – Я сам её придумал. Редфилд устраивается поудобнее на его плече, всё ещё не размыкая век; Эшфорд смотрит на неё, не отрываясь, ему хочется сказать ей многое, но слова будто перевязывают горло до удушения. Благодарность – и всё изменится. Он сжимает кулаки, осторожно касаясь виском её макушки; она не спит – пытается справиться с этим, но организм не может успокоиться. - Знаешь, - предложения сами вылетают из него, - я хочу тебе кое-что сказать. - Что же?.. Это нереально сложно. Желает признаться: Я люблю тебя. Но произносит: - Я рад, что мы встретились. Девушка накрывает его руку своей ладонью. - Я тоже рада. Альфред хмыкает; знала бы она, насколько важна для него, знала бы, что значила… Но сказать такое – сложнее, чем выстрелить кому-то в голову. Эшфорд осторожно поднимает другую руку с кольцом, смотря на запястье: бинты ниспадают, обнажая участок кожи, где полосами краснеют шрамы. Лоскуты сходят тонкими лепестками, под которыми прячется нечто, что чуждо нормальному человеку – пластины серо-зелёных чешуек слабо отливают голографиком. Обратной дороги нет. Альфред сжимает кулак, убирая руку; возможно, что он поспешил со своим решением, но, глядя на лицо Клэр, он понимает – не зря; он защитит её, даже если ради этого придётся превратиться в одно из тех чудовищ, которые остались на острове Рокфорт мазком истории. В самолёте холодно. Эшфорд прикрывает глаза. Ему плевать, что будет с ним; он обещал себе, что она выживет. И доведёт дело до конца.

***

Крис всё ещё не доверяет «USSTRATCOM», но спасибо им за предоставленный самолёт и пару пушек, на случай, если всё пойдёт намного хуже, чем сейчас. А ведь общую ситуацию Редфилд расценивает как «высшее дерьмо». И, как назло, нельзя закурить на борту, поэтому приходится перекатывать во рту скрученный косяк – просто бумажка, не более; Джилл сидит за второго пилота, хотя и не управляет штурвалом – автоматическая система справляется пока достаточно удовлетворительно. На приборной панели лежит телефон с пересланным сообщением; неизвестный остров Рокфорт явно не ожидает их с распростёртыми объятиями. Связаться с диспетчерами не выходит уже долгое время, и Крису подобное не нравится. Он снова пытается подключиться к внешней линии, хватает рацию, но вместо искажённого голоса – лишь помехи; он вставляет резко бортовой прибор обратно в подставку, всматриваясь в окружение за стеклом: он не перегибает со скоростью, но на виду – только облака, похожие на сахарную перистую вату, да внизу простирается океан. - Крис, - внезапно зовёт его Джилл, - смотри. Мужчина отвлекается на секунду, чтобы мельком взглянуть на бортовой компьютер, как система предупреждения столкновения самолётов начинает пищать, а на синем экране мелькают две точки, и Редфилд снова возвращается к полёту, пытаясь уйти от преследователя. Валентайн внимательно наблюдает за сторонним объектом, который тут же меняет свой курс, будто не просто пытается уйти от вражеского летательного аппарата, а сбежать по иному направлению. Она не понимает, что происходит; прибор почти готов замолчать, как снова заходится тоненьким писком, нарастающим с каждой секундой. TCAS I не может быть неисправен. - Что это было? – задаёт она вопрос, который тут же перебивается ответом напарника. - Понятия не имею, - Крис надеется, что сквозь облака ему удастся, наконец, разглядеть очертания злополучного острова. Но точки на компьютере мелькают всё быстрее, вырастая в размере, и Валентайн вскакивает с места, вглядываясь вдаль. Редфилд думает, что зря она переживает, но мысленно забирает свои слова обратно: облака расступается как занавеси, являя миру настоящий кошмар. Крис не находит что сказать: столбы дыма – особо крупные – тянутся к небу в некоторых точках острова. Вопросы сыплются на голову пеплом: что здесь происходит? Мужчина сглатывает, выплёвывая самокрутку. - Крис? - снова обращается к нему Джилл. - Я вижу. Мимо них, параллельно, вылетает военный самолёт. Кажется, что модель «Геркулес», но Крис не может точно его разглядеть; впрочем – неважно. Выжившие сбегали с острова, и это особенно пугало. Что за грёбанная чертовщина? Он снова хватается за рацию: - Пилот «Bombardier Global Express» запрашивает разрешение на посадку, пожалуйста. Никто не отвечает. Слышатся помехи. Крис повторяет: - Пилот «Bombardier Global Express» запрашивает разрешение на посадку, пожалуйста. Это неверная фразеология радиобмена, но Редфилду плевать. И снова остаётся без ответа. - Дьявол! – мужчина отвлекается лишь на мгновение, чтобы надеть наушники. – Джилл, пристегнись! Мы снижаемся! - Есть, кэп! – шуточно отдаёт ему честь и пристёгивается. Взлётно-посадочная полоса уже виднеется; ему нужно сделать круг, чтобы точно приземлиться. Крис готов потратить немного времени, но надеется, что ради этой безопасности он ничего не потеряет в своих поисках. Без Клэр он не вернётся домой.