Furious Angels

Посадка не выдаётся мягкой, но Крису всё равно, ибо и не в таких условиях по военной службе ему приходилось сажать транспортные средства. Самолёт, выпустив шасси, чуть не стирает их о взлётно-посадочную полосу, но в итоге проезжает мягко, хотя и сбивается с курса, чуть разворачиваясь боком; плевать – подобное сейчас мелочь. Мужчина хватает всё самое необходимое, вооружившись практически до зубов, и выбегает вперёд, спускаясь по лестничному трапу в новое неизвестное место. Джилл с ним, также заинтересованная в поисках. Вот и всё: они здесь, а что дальше? С чего им начать? Редфилд пытается сохранить самообладание, но судорожно осматривается, а руки сковывает тремор, и пистолет в ладони вибрирует, накаляется от температуры человеческого тела, но она выше нормы, и Крис списывает подобное не на волнение, а на окружение; Рокфорт – не блядские тропики, и напарники прибыли сюда отнюдь не отдыхать. Хуже всего, что Клэр – она как мелкое стёклышко в ебучей куче песка, и подобные мысленные сравнения никак не успокаивают мужчину. Выкурить бы сигарету-другую, но он просто сглатывает, шагая вперёд; Валентайн молча следует за ним. Асфальтная дорога разбита, белая разметка – стёрта; в целом аэродром кажется заброшенным для места, откуда только недавно вылетел самолёт. Редфилд понимает, что оставшиеся в живых просто спасаются, пытаются сбежать, пока остров не рванул к чёртовой матери; Рокфорт доживает – очевидно – свои последние мгновения, омываемый океаном и – одновременно – огнём. Чем дальше они идут, тем сильнее правда выкорчёвывается из-под земли, обнажая неприятную реальность; мужчина хмыкает, не удивляясь, когда видит вихри дымовых столбов, тянущихся завитками к небу. Крис срывается на бег: напряжение нарастает и ныне невозможно дальше игнорировать волнение. Тяжёлые ботинки хлюпают по лужам, поднимая брызги, обмундирование на нём неприятно звенит, словно на нём не бронежилет и подсумки с патронами и оружием, а связанные консервные банки и другой мусор. Звук отвлекает, встаёт поперёк горла, и Редфилд то и дело тянется за пистолетом, пытаясь прицелиться в пустоту; он останавливается лишь на секунду, когда в стороне звучит взрыв, и поворачивается на источник звука, наблюдая падение Помпеи в меньшем масштабе. Рокфорт обречён, но Редфилду не жаль: его гложет только один идефикс – найти и спасти Клэр. Джилл встаёт рядом, может, хочет что-то спросить, но Крис не задерживает свой взгляд на пламенном явлении, сотворённом другим человеком, снова намеревается бежать вперёд, понимая, что любое промедление – есть смерть, и неважно, кого именно: гражданского или другой какой дряни, которыми, Крис был уверен, кишит этот остров. Искать этому доказательство не нужно: оторванные конечности, кровавые пятна, трупы солдат, погибшие, наконец, мертвецы – оксюморон преследует мужчину практически всю жизнь. Неприятных мелочей становится только больше, когда дорога аэродрома выводит их к ангарной базе, окруженной сеткой Рабица. И вот тут наступает самое интересное: тела, множество их, сложены друг на друга чуть ли не пирамидкой, и узнать в них кого-то действительно сложно. Сами же эллинги пустуют – в открытых дверях не находят спасательное транспортное средство. Опоздали? Всего на какой-то жалкий отрезок времени? Крис в это не верит и поправляет бронежилет, нахмурившись; если идти, то только туда, навстречу опасности и неизвестности. Задворки сознания шепчут неутешительный финал: никого не осталось, Клэр здесь нет… Но одновременно мозг поёт, что она жива и в безопасности. Если сестрёнка прошла грёбанный Раккун-Сити, то что ей какой-то там остров в архипелаге Огненная Земля? Так – орешки пощёлкать при просмотре фильма ужасов. Мужчина вздыхает: лучше бы так и было. Он не сразу замечает, как к нему подходит Джилл и выходит чуть вперёд, держа оружие наизготовку; любое неосторожное движение или посторонний звук извне – пули полетят в пустоту. Боеприпасов им хватит с головой, проблема стоит иная – сражаться не с кем. Они видят на оставленном аэродроме лишь редкие трупы да обломки недавних битв, под ногами катаются остывшие гильзы, а некоторые потонули в редких ямах, в лужах. Человеческие жертвы и те, кто взращен экспериментальным путём, смотрят на них устрашающе, корчат гримасы в немом крике, и Крис, догоняя Валентайн, обходит их по периметру; привычка, оставшаяся с предыдущего похожего инцидента; мёртв-жив, и нет никакой вероятности, что убитые не смогут восстать, пробуждённые низшими инстинктами. Но кровавые лужи, испорченные бордовым униформы говорят об обратном: в этот раз живой спецэффект не воплотится в жизнь. Редфилд держит в руках пистолет, сжимает рукоять, присматриваясь к мёртвым телам: на их редких рубашках и бронежилетах заляпана алым красно-белая нашивка – раскрытый зонтик заставляет его нервно сглотнуть. Везде «Umbrella», во всём повязана именно эта корпорация, и мужчина думает, что тут недалеко и до галлюцинаций, сводящих с ума. Ему точно нужна сигарета. - Крис? – он поднимает голову, подбегая ближе к напарнице, которую заинтересовывает одно из тел; оно отличается лишь одеждой, но и этого хватает, чтобы сделать определённые выводы. – Посмотри. Мужчина вопросительно переглядывается с напарницей, а затем, присев на корточки, переворачивает мертвеца, лежащего животом, лицом к себе; что же, это не зомби – гражданский, которому не повезло словить пулю в голову, как и быть укушенным монстром; его предплечье прогрызено до чёрного мяса, и от увиденного возникает рвотный рефлекс, который приходится заглушить кашлем в кулак. Но привлекает внимание иная, другая нашивка, которая не относится, скорее всего, к зловещему фармакологическому гиганту «Umbrella Corporation». Чёрная заплатка с вышивкой, напоминающей наложенные друг на друга пластыри, указывает на другую сторону, конфликтующей в своих интересах в выстроенной истории. Аббревиатура «H.C.F.» для напарников является чем-то новым, и с подобной организацией они прежде не сталкивались. Первая мысль: подчинённые при «Umbrella Corporation», - но Крис не придерживается этой идеи. И осторожно осматривает тело молодого мужчины, одетого в военную форму, на ремне которого с помощью карабина крепятся очки ночного видения; подобное начинает настораживать до неприятных мурашек. Редфилд приседает на одно колено, пистолет убирает в подсумок, начинает обыскивать труп, но находит у него в карманах только военный жетон с гравировкой той же организации, коробку с патронами и пластиковую карту с данными бывшего военного. Кроме имени, фотографии, звания на нём ничего нет, и Крис, перевернув в пальцах бейдж несколько раз, встаёт на ноги, обречённо выдыхая. Ничего; одна крохотная зацепка и та оставляет их ни с чем. Джилл перенимает настроение напарника, поджимая губы; им нужно поспешить, иначе может произойти ещё что-нибудь. Взрыв, который они застали, совсем немногое, что может произойти с островом в ближайшее время. Пластиковая карта выкидывается рядом с мёртвым. - Живые! О, Боги, живые! Живые! Валентайн и Редфилд оборачиваются, синхронно беря оружие и прицеливаясь в сторону источника звука; они, задумавшиеся над случившимся в Рокфорте, не замечают других – тех, кто ещё способен сохранять сознание и идти на прямых ногах: чтобы спастись, а не чтобы сожрать. К ним стремится мужчина: неуклюжий, невысокого роста, с висящим животом, бежит, припадая на одну ногу, наспех перевязанную бинтом: грязным и впитавшим в себя кровь. Крис замечает, что Джилл убирает оружие, не находя опасности в гражданском, но сам Редфилд в этом не так уверен: он прицеливается, следит дулом за внезапно появившимся на поле бое ожившим призраком; внешне пленник острова ему не нравится, но ярлык вешать на человека из-за первого взгляда пока не собирается. Необходимо воспользоваться ситуацией и разузнать как можно больше. Навряд ли, конечно, но Крис очень надеется, что мужчина знает хоть что-то о его сестре. Надежда пока не угасает. Толстячок подбегает к ним, останавливается и, согнувшись, держась за колени, пытается перевести дух; Редфилд оглядывается: вокруг нет никакой опасности; они пока одни, в пустыре аэродрома, в море трупов зомби и простых смертных, никак не могут добраться до близстоящего ангара и исследовать его внутренности. Крис замечает, что на рубашке неизвестного блестит синтетическими нитями нашивка раскрытого зонта красно-белого цвета. От людей, связанных с «Umbrella», не стоит ждать чего-то хорошего, пусть и Джилл ранее утверждала обратное; да, ей помогли в Раккун-Сити, но Крис не жаждет встречать каждого, кто ходил под опекой злобной корпорации, с распростёртыми объятиями. Сейчас расклад таков, что он готов выстрелить в любой момент, если услышит хоть что-то, что ему не понравится. Напряжение достигает своего максимума. - Вас прислали, да? Спасти нас? Ух! – выдыхает другой, выпрямляясь. – На острове происходит какой-то пиздец! - Да, мы видим, - Редфилд убирает пистолет, улыбаясь; что же, нужно сыграть по-крупному. Если человек доверяет первому встречному, то почему бы не выудить из него побольше нужной информации, пока есть такая возможность? – Но нас не ввели в курс дела. Что случилось? Кто ответственен за весь этот ужас? - Не знаю, - пожимает плечами мужчина, - я всего лишь надзиратель местной тюрьмы! – разводит руки в стороны, отходя на шаг назад. – Я слышал взрыв со стороны местной лаборатории и решил бежать. Вот и всё! А потом увидел, что тут вокруг эти… ну, зомби! Я спрятался и понял, что хочу жить, а не быть сожранным заживо, понимаете? - Понимаем, - кивает Джилл; она также решает принять участие в их выдуманной игре, - поэтому хотим точно узнать, что конкретно случилось. Мы ведь должны после вашей эвакуации подготовить отчёт, чтобы как можно меньше людей узнало, что творилось на острове. Согласны? - Да-да-да, - нервно заикается мужчина. Он чуть ли не подпрыгивает на месте, надеясь поскорее добраться до самолёта и улететь отсюда как можно скорее. – Я, блядь, уверен, что всё это произошло из-за грёбанной девки! - Девки? – переспрашивает Крис, а пальцы уже оглаживают холодную сталь пистолета. Одно неосторожное слово – также неосторожно вылетит пуля в лоб. - Ага, - продолжает мужчина. – Привезли её сюда, ну, вы знаете, для опытов. А эта сучка умудрилась сбежать! Пизда такая! Я ей предлагал договориться, хотел с ней чуток повеселиться, а она предпочла быть сильной и независимой! Сука такая! – и плюёт на асфальт. Джилл осторожно подходит ближе, кладёт руку на плечо Криса, но это ни черта не успокаивает; мужчина чувствует себя ядерной бомбой, готовой вот-вот взорваться и мысленно умоляет человека перед ним сказать не то, что он хочет слышать, а иное, чтобы выдохнуть с облегчением. Рука лежит на рукояти пистолета, готовая прицелиться и выстрелить в любой момент. Редфилд стискивает зубы; давай же, скажи правду, и, может быть, тебя пощадят. - Как звали эту девушку? – задаёт вопрос Валентайн, необходимый им обоим. Надзиратель даже не оттягивает время. - Да я понятия не имею! – Криса это не успокаивает. – Важно, что ли? Пусть эта шлюха сдохла где-нибудь! Мне какое дело?! - Она, возможно, террорист, - спокойно льёт ложь ему в уши Джилл. – Возможно, что она ответственна и за этот биологический теракт. Вы поймали преступницу и не смогли удержать её на месте. Начальство будет недовольно. - Да блядь! – ругается мужчина, складывая руки у себя на животе. – Нам нужно спешить, а вы… - Мы должны знать, кого мы берём на борт, - поддерживает напарницу Редфилд. – Пока не ответите на наши вопросы, мы никуда не полетим. Он не ломается, к удивлению молодых людей, и, жестикулируя, как в плохом театре, вываливает на них ведро дерьмовой правды, которая окунает голову в фекалии прошлого, но приходится сглатывать через силу. Надзиратель касается своей истории больше, чем рассказывает про некую девушку, которую вспоминает только лишь в отрицательном ключе; ничего интересного они не находят: всё, что он говорит – это о том, какой он несчастный, что его чуть не убили несколько раз, что он раненный и, несмотря на это, пытается спастись с горящего острова. Напарникам плевать; ценность сейчас в информации, а не в человеческой жизни. Крис хмурится, вслушиваясь в его слова; словно сдаёт экзамен, но лектор треплется о ненужном, ожидая пересказ студента. Однако Джилл не выдерживает первой; она резко прерывает надзирателя вставленным словом: - Ясно, - констатирует, - а что девчонка? - Да похуй на неё, - отмахивается рукой. - Нам нужны хотя бы приметы внешности, - не отступает Валентайн. - Ладно, - тянет, выдыхая, продолжая обрисовывать жестами ту, которая якобы виновна в том, что Рокфорт оказался заражён. – Такая: высокая, жопастая… За «жопастую» Крису хочется скорее спустить в него все патроны. - …Волосы тёмные, даже сказал бы, что рыжие, в хвост завязаны, - показывает он на себе озвученную причёску, - в жилетке и джинсах была. - В красной жилетке? – совпадений просто не могло быть; Крис делает шаг в сторону надзирателя. - Ага, в красной, - согласно кивает мужчина. – Отсосать ей предлагал за свободу, а она разыгрывала из себя блядскую девственницу. Сука, говорю же! Мужчина не понимает, что прямо сейчас подписал себе приговор; Редфилд, стиснув зубы, перехватывает с кобуры пистолет и целится в него, зажимая указательный палец на спусковом крючке; Джилл отступает, понимая, что не стоит ей вмешиваться. Крис, может, и не выстрелит, но если этот урод ляпнет что-то не то –пошлёт субординацию далеко и надолго. - Эй, мужик, ты чего? – округлив глаза, толстяк поднимает руки, пятясь назад. – Что я такого сказал?! - Где она сейчас? Говори! Живо! – рычит Редфилд. - Да сбежала она с другим заключённым! – переходит на крик надзиратель. – Я не знаю, куда они пошли! Может, сдохли где! - Я тебе не верю, - вскидывает, припугивая, оружие Редфилд. – Она должна быть жива! Просто обязана! - Крис, тише, - пытается вырулить ситуацию Джилл, но попытки тщетны. - А чего ты так за неё волнуешься, мужик?! – не понимает другой. – Сам говорил, что она преступница. На какой хуй она тебе сдалась?! - С того, что тебя развели как лоха, идиот! Они все поворачиваются одновременно в сторону, наблюдая, как к ним с другой стороны присоединяется в этом цирке уродов новое лицо; не клоун – эта роль отведена надзирателю. Мужчина хромает, держится за собственный живот, и форма на нём пропитывается чёрным от крови; его внешний вид жалок, и Редфилд понимает, что человек перед ними одной ногой в могиле. Крис опускает пистолет, чтобы рассмотреть его лучше: растрёпанные волосы, тёмные глаза, неприятный вид, средний возраст… Критерии, обязательные для составления фоторобота, но подобное никому не понадобится. Кто-то из них шевельнётся или сделает то, что не понравится Редфилду – все будут трупами; хватит с него играть в «хорошего копа» - пора быть плохим. Джилл держит надзирателя на прицеле, а вот Крис направляет пистолет на другого незваного гостя, который не пугается огнестрела; он совсем плох – дрожит, колени подгибает и если сделает ещё пару шагов, то свалится на дорогу без сил. И так странно улыбается, будто знает, кто перед ним; Редфилд хмыкает, сосредоточенно смотря ему в глаза. Хочет поиграть? Крис не станет уступать. Тем более сейчас, когда нет никакой конкретики по поводу его сестры. Блядь, если с ней что-то случилось, то он за себя не в ответе. - Улетела она отсюда, - спокойно говорит он. - Директор Эшфорд? - толстяк поднимается на цыпочки, заглядывая через плечо Валентайн. – Вы живы? - Замолчи, уёбок! – цедит он сквозь зубы. – Ничего не говори! - Что происходит? – Джилл не опускает руки, но задаёт волнующий всех присутствующих вопрос. Скрывать правду нет смысла; они все это понимают, и Крис позволяет себе убрать пистолет, но он продолжает стрелять взглядом, надеясь приструнить раненного мужчину; ему нужна помощь, каждая минута на счету, но они всё равно не успеют. Редфилд думает, что хорошо было бы связаться с Ребеккой и отдать директиву под это место «USSTRATCOM», но пока выжидает финальных слов. - Обманывать бесполезно, Село, - обращается неизвестный к надзирателю. – Можете его отпустить. Франсуа понятия не имеет, что здесь происходит. Он тут вообще никто. - Но директор Эшфорд… - Я тебе не директор Эшфорд! – снова переходит на крик, но успокаивается, смотря на Редфилда. – Я никогда им не был, Франсуа. Ни Альфредом Эшфордом, ни – тем более – Александром. Это всё липовая история, чтобы заполучить как можно больше денег от конкурирующей организации, которая заказала нам новейшее биологическое оружие. Надзиратель, обиженный правдой, всхлипывает, похожий на ребёнка, у которого взрослый отнял конфету. Впрочем, Редфилду плевать; он отправился на этот остров за ответами и их получит, чего бы ему это не стоило. Но и названный «Эшфордом» не спешит лукавить; он шагает к ним, останавливается всего в метре, а затем протягивает руку, разжимая ладонь и демонстрируя… шприц? Крис нервно сглатывает, перебирая всевозможные варианты ответов в голове на эту загадку. Головоломки в особняке Спенсера в горах Арклей не так ломали мозг, как обычный пустой медицинский инструмент. - Что это? – спрашивает Редфилд. Прикрывающийся другой личностью сжимает в кулаке шприц, улыбаясь собеседнику: - Доказательство того, что план сбылся, - хитро щурится, будто пытается убедиться, что от сказанных слов Крис напугается. Мужчина стойко выдерживает любые предложения, которые, как валуны, катятся на него – на шаткий из нервов забор; ещё немного и сломается. – Он заражён. - Кто он? – спрашивает Джилл. - Настоящий Альфред Эшфорд, - признание колет ядом, - не я. - Настоящий Альфред Эшфорд?! – удивлённо восклицает Село, но стоит помахать перед ним пушкой, снова затихает, дрожа поднятыми вверх руками. - Он воткнул мне иглу в шею, пустую, - продолжает раненный мужчина, - пытаясь скрыть свои истинные намерения. Вирус в нём, и кто знает, как ответит на вторжение искусственных клеток организм. Ту, которую вы ищете, зовут Клэр? Редфилда бросает в дрожь; он смаргивает, разминает шею, удобнее перехватывает пистолет, но продолжает смотреть прямиком на человека, держащего в руке шприц; худшее сбывается, и Крис не сможет себе простить, если не успеет вытащить сестру. Он находится на грани, стоит на лезвии ножа: одно неудачное слово, и указательный палец щёлкнет по спусковому крючку, выпуская пулю, что вгрызётся в жалкое человеческое тело, уже находящееся между жизнью и смертью. В каком же он отчаянии, раз решается рассказать обо всём этом? Редфилд не медик, но понимает, что если не поспешить, то через пару часов на одного из действующих лиц в развернувшемся спектакле станет меньше. И всё же Крис отвечает на поставленный вопрос, стараясь скрыть своё волнение: - Да, её зовут Клэр. Мужчина перед ним улыбается: - Этой суке конец. - Крис! Джилл даже не успевает среагировать, когда Редфилд стреляет; он намеренно промахивается, пуля едва задевает чужое плечо, но с вылетевшим снарядом выпускает пар, скопившийся облаком в груди. Он судорожно дышит, смотря прямо в глаза человеку, который не боится смерти от огнестрельного оружия. Впрочем, они все здесь покойники: остров подписывает им приговор – вдали звучит очередной взрыв. Земля ревёт штормом; огненная стихия желает править этим местом в одиночку. - Вы не спасательная служба, - догадывается он, продолжая улыбаться. – Кто вас прислал? - Кто-то, - рычит Редфилд, продолжая держать собеседника под прицелом, - где она? Где Клэр? - Если не мертва, то уже далеко отсюда, - продолжает говорить он. - Куда направились самолёты? – перехватывает инициативу с расспросами Валентайн. - Антарктическая база. Последний оплот семьи Эшфорд-Крюгер. Возможно, что самолёты уже сбили с полпути. За ними направились солдаты из «H.C.F.». - Кто это? – продолжает Джилл, хотя сосредоточена на надзирателе Село. - Те, кому мы задолжали товар, - также спокойно отвечает незнакомец. – Они прилетели заполучить его, но тот сбежал вместе с этой крысой Клэр. Теперь это вопрос времени, когда эта сука сдохнет: в авиакатастрофе или её мутированный дружок поиздевается над ней напоследок. - Не поиздевается, - Крис убирает оружие. - Да? Кто знает, сколько времени потребуется вирусу, чтобы окончательно превратить нашего общего друга в монстра? Или же как скоро доберётся до них Альберт Вескер… Упоминание знакомого имени заставляет покрыться мурашками; Редфилд вздрагивает, хоть и смотрит на человека перед ним, желая казнить при очевидцах самым страшным способом. Альберт Вескер… Человек, ответственный за события в особняке Спенсера, который, как предполагалось, погиб в схватке с моделью Тирана, но, похоже, идеи безумного Озвелла продолжают жить. Кто бы смог оправиться от такой раны, когда насквозь протыкают обычное тело мощные когти чудовища? Только сверхчеловек; Крис не хочет верить в то, что высказанные слова – истина, но, похоже, у них просто нет выбора. Ему надо бы покричать, сбить кулаки в кровь, попытаться расслабиться, но чем больше он узнаёт, тем сильнее испытывает стресс. Да такой, что если бы у него в карманах оказались несколько пачек сигарет – скурил бы все сразу. - Крис? – в настоящее его возвращает голос Джилл. - Свяжись с Ребеккой, - приказывает он. Другого выхода из текущей ситуации он просто не видит. – Сообщи ей, что нам требуется помощь. - А что делать с ними? - Они покойники, - Редфилд отходит ближе к Валентайн. – Нам нужно лететь. Как можно скорее. - Пожалуйста! – падает на колени надзиратель, сложив руки, умоляя забрать его с собой. – Не оставляйте нас! Мы ничего плохого не сделали! Мы… мы будем полезными! - Не позорься, урод, - бросает другой, держась за рану. - Простите, но мест уже нет, - спокойно сообщает им Крис. Девушка кивает и, продолжая держать двоих под прицелом, вскоре стреляет по земле, припугивая – пули дырявят дорогу, гильзы отскакивают гальками; это даёт нужный эффект: толстяк Франсуа Село тут же прячется за спиной более стойкого товарища по несчастью, а тот лишь хмыкает. Хотел получить больше? Пусть распишется на собственной эпитафии. Редфилда сейчас не волнует ничего: ни этот проклятый остров, ни мёртвые, среди которых находятся как трупы простых людей, так и заражённых, ни оставшиеся в живых, ни Альберт Вескер, восставший из самой Преисподней… Пусть с этим дерьмом разгребается «USSTRATCOM», а у них есть задачи приоритетнее. Крис и Джилл бегут в сторону своего самолёта; это эгоистично, не совсем по правилам, но игра меняется, и ныне ценность представляет собой другая чаша весов: нужно кем-то жертвовать, чтобы выйти победителем или остаться ни с чем. Редфилд просто пытается найти сестру, ему большего и не надо; даже «Umbrella Corporation» его сейчас так не волнует, как местонахождение Клэр. И если она жива и добралась до Антарктической базы, то пусть продержится ещё немного. Помощь уже в пути.

***

Не спится; самолёт трясёт, в грузовом отсеке холодно, и они льнут друг к другу, чтобы согреться, вот только сам Альфред не чувствует температуру; это ненормально – проносится в задворках мозга, - но продолжает притворяться, чтобы Клэр ничего не узнала. Его маленький секрет он пронесёт с собой только в могилу; остальное уже неважно. Девушка выдыхает облачко пара, обнимает себя за плечи; она – уставшая, голодная, сутки охраняет его, и Альфред не знает, как в сложившейся ситуации отплатить ей той же монетой. Чтобы скрасить время, разговаривают на отвлечённые темы, надеясь, что скоро приземлятся и сойдут на твёрдую землю; сколько летят – неясно: по ощущениям – будто пару часов, если не больше. - …А твои родители? – разговоры возвращаются к больному. Альфред думал, что смог смириться, но понимает, что скорее обманывает себя, чем убеждает в правде. – Они ведь волнуются о тебе, не так ли? - Нет, - Клэр смотрит в сторону, - у меня нет родителей. Я сирота. - Но… они явно лучше моих… Несуществующих… - Не знаю, - Редфилд хмыкает, будто ей тоже неприятна эта тема. – Я мало что помню из детства. И те воспоминания – не особо приятные. - Расскажешь? - А тебе будет так легче? Альфред кивает; возможно, что он перегибает палку, но Клэр знает о нём больше, чем он сам о себе, а Эшфорд о ней – совсем немного. Даже если вся её жизнь – сплошной секрет, он никому ничего не расскажет. Некому и незачем. - Хорошо, - девушка собирается с мыслями. – Я помню только обрывками, как Крис защищал меня. Мои родители никогда не были примером крепкой семьи. Особенно в последние годы перед их… смертью. - Прости, - Альфред отворачивается, - я не хотел. - Я помню, как Крис запирал меня в комнате, мы прятались в нашем сооружённом вигваме. Ну, знаешь: брали два стула, перекидывали на него покрывало, а пол застилали подушками. Он всегда старался отвлечь меня, маленькую, чтобы я не слышала, как мама и папа ругались. В последние дни они особенно часто это делали. Крис потом рассказывал, что они всё хотели развестись, но не успели. И их ссоры чаще всего касались каких-то нелепых вещей: работы, бытовых проблем, раздела имущества… Мы. Они считали себя достойными родителями, но нами распоряжались, как вещью. Это смешно: делить детей и не отдавать его другому только потому, что люди терпеть друг друга не могли на протяжении всей жизни. Крис не хотел, чтобы родители ругались и иногда вмешивался в конфликты, когда я засыпала. Потом рассказывал мне, как отец, устав от скандалов матери, напивался и иногда прикладывал руку, потому что Крис ему мешал… по любому поводу. Альфред поджимает губы; у него нет родителей – как оказалось, - и он не знает, что испытывала Клэр в детстве; каково это – любить и ненавидеть одновременно. Они похожи: дети – разменная монета, всего лишь жалкая вещь, которой взрослые торговались. Конечно, её не обманывали, не пичкали наркотиками всю жизнь, не использовали как лабораторную крысу, но всё же… Ему тяжело принимать от девушки такую правду. Представлять себя на её месте или на месте брата отдаёт колющей болью в груди. Эшфорд выдыхает и придвигается ближе, берет её за руку и пытается согреть ладонь. Редфилд не сопротивляется. - …Знаешь, я помню только телефонный звонок тёти и как трубку поднял Крис, когда нам сообщили, что родители погибли. Представляешь, я ничего не испытывала в этот момент: ни страха, ни жалости, ни грусти… Пусто. Я просто увидела плачущего Криса и обняла его, даже не осознавая, что мама и папа больше не приедут. Брат винил себя в их смерти ещё долгое время, отсюда и начал курить с раннего возраста. - Как они погибли? - Мокрая дорога, ночь, не увидели, как вырулили на встречную полосу. Столкновение с фурой, и от машины ничего не осталось. - А вы? Что с вами стало? - Мы не попали в детдом. Наша тётя Грейс – сестра по папе – забрала нас. Она официально оформила над нами опеку, хотя изначально речь шла о патронаже. Наверно, только за это я буду благодарна ей. Мы жили у неё, скорее, как питомцы: за нами ухаживали, нас кормили, одевали, но больше ничего. Мы с Крисом были предоставлены сами себе, но, наверно, так к лучшему. Да что там… она даже ни разу не поздравила меня с днём рождения. - Я не знаю, что это такое: праздник дня рождения. - Понимаю, - она сжимает его руку, - я сначала была зла на неё из-за этого, но потом смирилась. Думаю, если бы я связалась с плохой компанией, стала употреблять наркотики и не появляться дома сутками – ей было бы всё равно. Если бы не Крис, которому пришлось рано повзрослеть, неизвестно, какой бы я стала. - Замечательной, - Альфред смотрит на неё, слегка улыбаясь. – Ты – есть ты; мне кажется, что тебя ничего не испортит. Ты замечательная, Клэр. - Спасибо, - она кладёт голову ему на плечо, - просто спасибо. Девушка снова пытается прикрыть глаза, и Эшфорд надеется, что они вскоре прилетят, что текущие события перестанут мучить их ожиданием. Он сам готов провалиться в сон от усталости, но неожиданно чувствует странный толчок, и самолёт начинает как-то странно скрипеть. Альфред хочет списать это на галлюцинации, на очередной побочный эффект, будто отравился мощными барбитуратами, но Клэр, резко выпрямившаяся, тоже, очевидно, заметила это. Может, они попали в зону турбулентности? Однако ящики, стоящие в кабине, незакреплённые тросами, пугающе дребезжат. Альфред успевает заметить, как одна из коробок начинает скользить по полу, подтягивая за собой другие, и резко встаёт, поднимая с собой Клэр и пригвождая её к стене, к углу, закрывая собой; ящики, как на льду, ездят по всему грузовому отсеку, и Эшфорд надеется, что их не заденет. Страшное подтверждается: самолёт начинает резко кидать из стороны в сторону, удерживать равновесие, желая спастись и защитить другого человека, слишком сложно. Они даже не сразу замечают, как включается аварийная сирена и громкоговоритель, обнаживший истинную причину такого трясущегося аттракциона: - Коул! Сука! Коул! - Стреляй, Гарнер! Это пиздец! Звучат выстрелы, оглушающие искажением во встроенных колонках. Они перемешиваются с криками и хрипами, и оба догадываются, что произошло: на борт прокрался заражённый. - Гарнер! Гарнер! Блядь, нет! Боже! Боже мой! Чужой голос перебивается животным рычанием. - Не подходи! Не подходи ко мне, Коул! Не подходи! Снова выстрелы. В ту же секунду – будто засасывает в воронку землетрясения, но они в воздухе, и чувствуют, как собственный вес их уже не удерживает; Альфред жмётся к Клэр теснее, они обнимаются, мысленно то ли прощаясь друг с другом, то ли надеясь, что всё обойдётся. Всё не должно было так закончиться, не должно! Ящики скачут по всей кабине, катятся то в бок, то к ним, пытаясь впечатать в стену. Лучше такая смерть, чем… чем неизвестность. Эшфорд просит прощения у девушки: он не хотел, чтобы всё так случилось. Но от судьбы не уйти: как и от внезапной боли, оглушающей настолько, что оба теряют сознание. Они не соображают, когда темнота проглатывает их целиком. И ничего не чувствуют.