Часть 19
20 апреля 2020 г., 08:15
«Не плачь, прошу. Я тоже не вывожу» © Папин Олимпос
— Да где же вы? — пробубнил Светло. Он катастрофически опаздывал на зачёт и никак не мог отыскать связку ключей от квартиры. Везде перерыл, но всё без толку, — Ай, чёрт с ними… — хватая сумку и на ходу натягивая дубленку, выругался Ванечка, — мам, я ушёл! Сегодня поздно буду, у меня семинар! — Хорошо, сынок, — Елизавета Григорьевна выбежала из кухни, — тебе Алёнка вчера звонила, сказала, что зайдёт. Ванечка на секунду остановился, словно вспоминая кто это вообще, почесал в затылке, а потом, взглянув на часы, принялся поспешно надевать ботинки. — Мне некогда с ней видеться. У меня учёба. Мама хотела что-то возразить, но Ванечка быстро чмокнул её в щеку и, не дав возможности парировать, выскочил за дверь. Спускаясь по лестнице, Светло резко остановился на первом этаже. На его почтовом ящике была прикреплена какая-то карточка. Ванечка подошёл ближе, присмотрелся и расплылся в улыбке. Это была фотография, на которой были его ключи, лежащие в раскрытой ладони с надписью «сценарий». Фаллен сорвал снимок и обнаружил на обратной стороне знакомый адрес и подпись: «сегодня в 16:00, сценарий не врёт».***
— Руд, какие планы на Новый год? — спросила Даша и, глубоко затянувшись, передала самокрутку Мэйви. — Не знаю, — отозвался тот, поправив значок на джинсах, и принял от Дани косяк. — Может, в Крым махнём? — просипел Рома. Он потянулся к самокрутке, но Рудбой откинул его руку в сторону и передал косячок Локи. — Ну, блять, — пробурчал Мертвец и сделал большой глоток из бутылки. Поморщился. — Никакого кайфа. Ни в каком виде. — Бля, Руд! — Нахуй пошёл, — спокойно ответил Рудбой и продолжил залипать на висящий на стене ярко-красный ковер со странным узором, складывающемся из всяких ромбиков и завитушек. — Бля-я… какой, сука, ахуенный ковёр… бля, это просто лучший ковёр в моей жизни… — пробормотал он, ещё раз затянувшись и передав косяк дальше, — на этом ковре можно на будущее гадать… Ребята лежали на старенькой софе, закинув ноги на стену. На фоне играли Pink Floyd, и казалось, что лучше уже быть не могло. Рудбой вскинул руку, взглянув на часы. Пятнадцать пятьдесят. — Ты куда-то торопишься? — спросил Рома и, сделав ещё один глоток настойки, поставил бутылку на пол. — Нет. Жду. — Чего ждёшь? В коридоре раздался приглушённый стук в дверь. — Вот этого жду, — ответил Рудбой и, с трудом поднявшись, вышел из комнаты. В коридоре, как всегда, толпилась стайка местных наркош. Протиснувшись сквозь шумную компанию, Рудбой открыл дверь. — Заходи, — пригласил он, улыбнувшись стоящему на пороге Ванечке. — Давай ключи, и я пойду, — с ходу бросил Фаллен. — Куда пойдёшь? Руд не очень твёрдо стоял на ногах, тело расслабилось под воздействием травки. В своей голове он уже нафантазировал, как он ляжет на пол, обняв Ванечку, и будет наслаждаться жизнью, и другие варианты развития событий его мозг принимать отказывался. — Вань, — шепотом сказал Светло, — мне правда нужно домой. — Нет. — Ром, можем с тобой поговорить? — спросила Малая. Мертвец перевёл на нее полупьяный взгляд. — Можем. — Выйдем? Рома кивнул и скинул ноги на пол. Поднялся, поправив серый кардиган, что он отжал у какого-то цивила, и взял пачку сигарет с тумбочки. — В смысле «нет»? Ванечка решил не заходить внутрь квартиры, опасаясь, что Рудбой захлопнет дверь, и тогда он точно отсюда в ближайшее время не выйдет. Поэтому терпеливо продолжал стоять на пороге, ожидая свои ключи. — Привет, Фаллен! — махнула ему рукой вышедшая из комнаты Даша. За ней следом показался Рома, кивнул в знак приветствия, и они скрылись где-то в конце коридора. Малая зашла в ванную и облокотилась на край пожелтевшей раковины. Она пыталась скрыть волнение перед предстоящим разговором, но как-то не особо получалось. Вошедший Рома почувствовал нервозность Даши и успокаивающе положил ладонь на её подергивающуюся ногу. — Что случилось? Он задвинул щеколду, чтобы их никто не беспокоил, выудил из пачки пару сигарет и протянув одну Малой, прикурил. Было видно, что он тоже не особо рад возникшему в воздухе напряжению. Рома предполагал о чем пойдёт речь, но всячески делал вид, что ничего не понимал. Он вообще думал, что все эти выяснения отношений не имели смысла и вообще сейчас ни к чему. Малая же явно так не считала. Особенно после всего случившегося. Чиркнув спичкой по коробку, она сделала пару тяг, наблюдая за тем, как Рома абсолютно непринуждённо поправляет волосы, глядя в заляпанное зеркало, и усмехнулась. Сащеко бросил быстрый взгляд в её сторону, облокотился на дверной косяк и, наконец, первый нарушил молчание: — Ну, так что? Даша выпрямилась, включила воду и, затушив бычок, уставилась на Мертвеца. У Ромы в голове даже всплыл образ его матери, она точно также смотрела на него. Мол, сын, ты долбоёб? Или как? Сащеко, стряхнув пепел в раковину, тяжело вздохнул, понимая, что разговора уже не избежать: — Если ты ждёшь от меня объяснений, то… — начал было он, но Даша ждала не оправданий. Она молча приблизилась к нему вплотную и, привстав на носочки, поцеловала, запустив пальцы в жёсткие темные волосы. Рома бросил сигарету, подхватил её под ягодицы и усадил на старую стиральную машинку. Его рука скользнула девушке под футболку, сжав грудь. Даша выгнулась, тяжело выдохнув и ухватив его за ремень джинс, притянула ближе к себе, пытаясь справиться с застежкой, но Рома вдруг резко отстранился. — Нет. — Почему? В чём проблема? Я недостаточно хороша? — Нет-нет, ты что? Дело не в этом. — А в чём? В чём дело, Рома? Мертвец смотрел в наполняющиеся слезами глаза, не зная, как объяснить Даше, почему он не может быть с ней. Она и так знала слишком много, видела то, чего видеть была не должна. Всю эту грязь: его истерики на кумарах, когда он не мог себя контролировать и просто разносил квартиру в поисках заначки; агрессию, когда она пыталась отнять у него шприц. Ему так было перед Дашей стыдно. Он был виноват перед ней, даже просто за факт своего существования в её жизни, ведь всё вышеперечисленное было лишь каплей в море из всего, что она пережила. — Почему ты отталкиваешь меня? Ты же знаешь, что я чувствую к тебе… — Не всё так просто, понимаешь? — начал оправдываться Рома, но Малая уже завелась и остановить её было сложно. — А что для тебя просто? Трахать шлюх, пока за стенкой я нахожусь? Скажи, Ром! Что для тебя просто?! — закричала Даша. — Что там происходит? — нахмурился Рудбой, — погоди, не уходи, пожалуйста, — обратился он к Ванечке, а сам направился в сторону ванной комнаты. — Ты не понимаешь… — Конечно, я не понимаю! — лицо Малой покраснело, на висках пульсировали венки, — Я устала, устала каждый раз плакать, видя, как ты уводишь очередную герлу с флэта, понимаешь? — Ребят, у вас всё нормально? — тихонько постучав в дверь, спросил Рудбой. — Да, — крикнул Рома. Даша попыталась слезть с машинки, чтобы уйти, но Мертвец с силой усадил её обратно и прижал к стене, обхватив ладонью шею. — Рома, не вздумай её тронуть! — крикнул Рудбой, дёрнув ручку двери. — Не могу я спать с тобой. Не потому, что ты какая-то не такая. А потому что… — он замолчал на секунду, переводя дух, да ещё и стук в дверь его дико раздражал, сбивал с мысли, — я не хочу говорить тебе… Не хочу обрекать тебя на муки, что испытываю сам. Блять, я не понимаю, зачем тебе это? Я наркоман. Понимаешь? Я безнадёжный наркоман. Я мразь. Таким и сдохну. Что ты от меня хочешь?! — Открой дверь, мать твою! — закричал Руд, продолжая настойчиво дёргать ручку. Рома зарычал и выкрикнул, обращаясь к Рудбою: — Да иди ты нахуй, мэн! Дай нам поговорить, ебаный ты в рот! За дверью всё стихло. Рома выдохнул и, снова взглянув на Дашу, прижал её плачущую к груди. — Я когда-нибудь всё тебе расскажу. Когда-нибудь… а сейчас, прекрати. Прекрати ходить за мной по пятам. Не вреди себе, малыш… Рудбой ещё какое-то время постоял возле ванной, а затем обернулся на Ванечку, что беспокойно переминался с ноги на ногу и растерянно смотрел на толпящийся в коридоре народ. Даша переплела свои пальцы с чужими, сжимая Ромкины костяшки с такой силой, что кисти немели. А Сащеко гладил ее свободной рукой по голове, нашёптывая, что всё будет хорошо. — Прекрати рыдать. Чё ты вот плачешь? — внутри всё на части разрывалось, но Рома мастерски оправдывал своё прозвище, не выдавая ни одной эмоции. — От того, что ты не любишь меня, Ром. — Я такого не говорил… — Но и то, что любишь, ты тоже не говорил! Скажи мне… умоляю, скажи, что тебе не всё равно… скажи, что я себе это всё не придумала, и ты меня любишь так же, как и я тебя… — Прости. Я не могу. Слыша Дашины всхлипы, Руд вдруг задумался о том, насколько сильными бывают чувства. Он никогда особо ни к кому не привязывался, вот так, до истерик, обходил всё это стороной, считая, что так проще. Никогда не пытался кому-то нравиться, оно само как-то получалось. Случайные связи в угаре на одну ночь, а на утро он даже не помнил имён. Да и к чёрту это. Возможно, Даша хотела бы сейчас не знать Рому, хотела бы всё повернуть вспять, чтобы не страдать так, но она ведь контакты с ним не рвёт, значит боль хочет, чтобы её чувствовали. Рудбой смотрел на Светло, который уже шапку снял, потому что жарко, и даже успел перекинуться парой фраз с какой-то приставшей к нему девчонкой, скорее всего, выпрашивающей пару монет на клей, и не знал, хотел ли он продолжать, хотел ли упасть в эту пропасть, на краю которой сейчас балансировал. Хотел ли впервые в жизни «привязаться»? Ванечка поймал его взгляд. Руки вскинул, мол, Ваня, я очень тороплюсь! Рудбой улыбнулся и двинулся навстречу. Каким бы безумством всё это не обернулось, он шёл к Ванечке и понимал, что это уже не остановить, наверное, всё было решено ещё тогда на кухне. Рудбой подошёл к Светло вплотную и, вытащив из кармана связку ключей, переложил их ему в карман куртки. — Я пойду? — Если нужно, иди. Ванечка пару секунд всматривался в него. Да ещё так пристально, цепко. Рудбой опустил взгляд, затем снова глянул на Фаллена. Это было так странно, неловко, будто каждый из них чего-то ждал, но сам не решался на первый шаг. Ванечка откашлялся, дёрнул ручку двери и уже почти вышел, но в последний момент остановился на мгновение, обернулся и, чмокнув Рудбоя в щёку, выбежал в парадную. Руд расплылся в улыбке и со спокойной душой закрыл дверь на замок. Теперь он знал все ответы на свои вопросы.
