В семье не без вампира

итак, я вернулся и все же завершил этот фф. и да, я переименовал его, ибо прошлое название песдес как меня раздражало. и да, я вполне понимаю, что большее раздражение вызывает тот факт, что я даже не умер, поэтому я просто перескажу, что было в предыдущих главах, которые, честно, было лень перечитывать даже мне, не то что вам... ээ... тебе... хоть кому-нибудь... итак, все началось с того, что Майкос позвал Джи, двинутого на вампиризме, в какой-то странный клуб, в который самого Майкоса пригласила Алисия, впоследствии оказавшаяся оборотнем. все это открылось на глазах у пьяненького Джи, которого в этот момент на крылечке у клуба отчаянно клеил Фрэнки. владелица клуба у нас оказалась Линзи, и не просто Линзи, а супер-ведьма, она отправила нехорошую Алисию прочь, а Джи и Майкосу решила стереть память о произошедшем. благодаря счастливой случайности, Джи остался в трезвой памяти, но вот Майкоса еще и немножко потрепало и он попал в больничку, где заправлял всем наш любимый Брайар. туда же попал и Джи, которого Фрэнки попросил прикрыть от гнева Линзи, которая-таки узнала, что Уэй-то все помнит. но Линзи туда примчалась и все там разнесла, еще и сожгла, наш Джи, убегая, познакомился с копом Торо (что все пытался посадить Линзи, но доказательств не находил) и затем выбежал в окно. по очередной счастливой случайности, его поймал Фрэнк, и они помчались к очередному другу Айеро, Дьюису, который мало что колдун-чернокнижник, так еще и программист, и снабдил Айеро инфой о том, как справиться с Линз в первое время. по дороге, кстати, Фрэнк немножко поцеловал Джи, Джи немножко обалдел. дальше раскрылась страшная тайна о том, что Фрэнки вампир, только Джи этого не понял сразу, он понял это лишь тогда, когда приперся на кладбище на могилу Фрэнка, который погиб, пытаясь защитить его от Линз, нашедшей его дом, и, собственно, встретил там Айеро. Джи снова был пьян и снова ничего не понял, кроме того, что он хочет Фрэнка в любом виде, но тот решил ему порассказывать о долгих летах своей жизни и тут внезапно выяснилось, что Джи был тем самым вампиром, что нашего Айеро и обратил пару веков назад, причем по большой любви. и Линзи зачем-то нужно его убить именно потому, что он мог бы этот факт своей биографии вспомнить. и хотя бы здесь Уэй все понимает в тот же момент и, разумеется, эту свою прошлую жизнь хочет вспомнить... ну а дальше - в следующих главах:) Глава десятая Легкий ветер заставил листья зашептать что-то невнятное, однако я отчетливо расслышал «решайся». Была ли это игра воображения или непонятные манипуляции Айеро, я уже не знал. Другое дело, на что я должен был решиться. Наверное, обдумать все это, обдумать сам факт наличия моей же могилы под моими ногами, обдумать появление Фрэнка в моей жизни, причем появление в квадрате. Но я не хотел. Хотелось думать, что я просто свихнулся, но не то, что весь мой, по идее, детский бред неожиданно оказался реальностью. – Итак, я был вампиром. А сейчас я простой человек, но с душой вампира. И я вроде как твой шанс на искупление, потому что ты меня все еще любишь, так? – задумчиво проговорил я, внимательно разглядывая стершиеся буквы своего имени на покрывшемся мхом камне. Фрэнк не отрываясь смотрел на меня. Затем он ответил: – Да. И я в этом уверен. Мало того, что у тебя то же имя, но и даже привычки те же. Я едва не сошел с ума, когда понял, что это ты. Просто изменил свою форму, естественно, что ты ничего не помнишь. Сущность, если говорить высокопарно, никуда не делась… Будь здесь Дьюис, он привел бы тебе пример с каким-нибудь компьютером, когда копируешь файлы на флэшку и покупаешь новый компьютер… Там ведь ничего нет, это новая форма, а все важные файлы, как бы сущность, на этой флэшке… Я перевел взгляд на него, и он смутился, проговорив тише, – ну ты уже понял ведь, что флэшка это как бы душа и есть… – Я не понял, как это возможно... – почему-то тоже тише проговорил я. Он снова прямо взглянул мне в глаза. – Ты правда совсем ничего не помнишь? Я медленно покачал головой, не сводя взгляда с его лица. Фрэнк глубоко вздохнул, посмотрев куда-то в сторону. Он пытался справиться с собой, я это видел. Неожиданно я увидел его не великовозрастным жестоким вампиром, а лишь теряющим надежду мальчишкой. И это я теперь был жестоким. И вдруг почувствовал себя взрослее, будто как только я встал на свою могилу, то все вдруг стало на свои места. – Фрэнк... – негромко позвал я его, борясь с каким-то неожиданным приливом нежности, когда хотелось просто провести пальцами по его щеке. Он смотрел мне в глаза, но уже не так безнадежно, как прежде. Он смотрел мне в глаза, и что-то в его взгляде менялось, пока он не отвернулся, шумно выдохнув. – Как ты можешь говорить, что ничего не помнишь, если ты смотришь на меня так же, как смотрел тогда? – глухо проговорил он, обхватив себя руками. – Как ты можешь ничего не помнить? Ничего не чувствовать? И тогда я неожиданно понял, что я на самом деле помнил, помнил все это время. Я не помнил имен, дат и событий, но я помнил чувства и эмоции, которые я уже точно знал, что испытывал, но ни с чем в своей нынешней жизни не мог связать. А оказывается, и не нужно было пытаться... – Я вытащил тебя из лап Линз, когда старая ведьма уже осознала свою ошибку. Она была слишком уверена, что ты не сможешь вернуться. Я сам не знаю, как ты сумел это. Но ты вернулся. Ты вернулся даже с тем же именем. Будто захотел поиздеваться над кем-то, будто знал... – Будто знал, зачем я вернусь. Я сам испугался своего тона. Айеро потрясенно обернулся. – Д-джи? – Фрэнк, подойди ко мне, – неожиданно устало проговорил я. Ясность всего происходящего ослепила меня так внезапно, что теперь я снова хотел зажмуриться. Он подошел, робко посмотрев на меня. Я прикоснулся пальцами к его подбородку. Он внимательно наблюдал за мной, готовый однако в любой момент закрыть глаза и больше ни о чем не спрашивать, готовый снова мне верить. Он долго этого ждал. Но я ждал не меньше. Однако, я вернулся вовсе не за этим. Его губы ловко отогнали от меня эти мысли. Мы наконец-то целовались по-настоящему, целовались так, как и должны были после действительно долгой разлуки. Он прижимался ко мне все сильнее и в какой-то момент я вспомнил ослепительный летний полдень, когда он также прижимался ко мне под дождем и с улыбкой слизывал капли с моих губ. Я резко вернулся в холод ночи на кладбище, когда Фрэнк дернул меня за ремень на себя, опускаясь на надгробный камень. Мой чертов надгробный камень. Все мысли об этом заставил исчезнуть его едва слышный стон в мой рот, его заскользившие вверх по моей спине пальцы. Теперь я нависал над ним, опираясь на камень руками по обе стороны от него, а он запутывался пальцами в моих волосах (которые я догадался помыть, прежде чем сваливать из дома). Я чувствовал его твердый член сквозь ткань джинс, чувствовал, как он терся им об мой не менее твердый; это все в принципе было для меня в новинку, но я не чувствовал ни смущения, ни тем более отвращения. Все происходило так, как и должно было быть, все это действительно происходило, и Фрэнк действительно просунул свою руку между нами, чтобы расстегнуть мою ширинку и провести своей рукой по всей моей длине. Пусть я переживал это все эмоционально как минимум пару раз, физически к такой волне неожиданных и новых ощущений я готов не был. Он двигал рукой все быстрее, у меня подкосились ноги, и я выскользнул из его руки, практически упав перед ним на колени. Он взглянул на меня сверху вниз из-под опущенных ресниц, в подернутых поволокой глазах мелькнуло удивление. Я боялся опозориться, поэтому сделал вид, что все так и было задумано, и решительно расстегнул его ширинку, хотя в моей голове и бушевали панические мысли типа «что, черт возьми, я делаю, я же нихера не умею, это конец, кстати, охуенный такой конец». Я также храбро облизал головку его члена, надеясь, что вспомню, что делать дальше. Фрэнк простонал, запрокинув голову назад, и тут я снова испугался, что кончу в первые десять минут и немедля спалю свое девство, чего точно нельзя было допустить. Однако впереди меня ждала трудная задача, и я помаленьку стал вбирать в себя его член. Я не собирался вбирать его до основания потому, что не собирался облеваться в свой первый раз, однако Фрэнк решил все за меня, еще крепче вцепившись в мои волосы и начиная трахать меня в мой же рот. Собственно, в таком положении мне даже делать ничего не нужно было, но только я попытался вернуть инициативу своим губам и языку, как Фрэнк дернул меня за волосы, заставив поднять голову и, часто дыша, севшим голосом с трудом проговорил: – Войди... в меня... – Что? – нет, я не мог найти логичнее вопроса. Айеро попытался было закатить глаза, но вместо этого рванул меня на себя, притянув за воротник, и в самые губы выдохнул: – Возьми меня, трахни меня, войди в меня... Теперь мне все стало понятней, я едва успел спустить свои джинсы, когда он практически сорвал свои, но чтобы не снимать их, заставил меня перешагнуть через них и обхватил меня ногами за бедра. Он крепко обнял меня за шею и прошипел куда-то в грудь: – Давай же... Я просто потерял голову, но я умудрился прерывистым голосом задать еще один логичный вопрос: – А... смазка? – Ёбтвоюмать, Уэй, я ебучий сука вампир, моя регенерация и в жопе работает... Я не стал слушать его дальше и просто попробовал в него войти, как он и предлагал. Он продолжал невнятно материться, когда я скользнул головкой между его ягодиц, он простонал, но скорее от раздражения, когда я не смог попасть и во второй раз, и только когда я уже дрожащей рукой подвел свой член туда, куда и надо было и, толкнувшись, подумал, что бог троицу любит, Фрэнк вскрикнул, расцарапав мне шею, и я окончательно забыл, как думать. Я двигался в нем, все дальше и глубже, я не знал, был ли он узким, мне не с чем было сравнивать, я только знал, что мне очень хорошо и я хочу быть в его обжигающем теле, просто быть в нем, быть еще быстрее и быть еще, и еще, и еще... Я слышал чьи-то отдаленные стоны, я не осознавал, что они были моими; я трахал, я трахал впервые, и я трахал парня по имени Фрэнк, и это было самое охуенное чувство в моей жизни. Но вместе с ним в мою голову пробиралось что-то еще, что-то постороннее... Он лежит на кровати, он улыбается. Я дразню его, спускаясь языком ниже по груди, до его пупка, я проникаю в него внутрь и он тяжело вздыхает, не отрываясь наблюдая за мной; я возвращаюсь к его лицу, я целую его настолько нежно, насколько могу себе это позволить, чтобы не умереть от этой захлестывающей нежности; он красив, он слишком красив, и он кажется таким хрупким, когда я медленно вхожу в него. Я пытаюсь казаться уверенным, но вместе мне страшно причинить ему боль, которой он не достоин, мне страшно разбить его, страшно потерять его. Он прогибается в спине мне навстречу, он тихо-тихо стонет, на его губах больше нет улыбки. Глаза прикрыты, он часто и шумно дышит, пальцы одной руки впиваются в мою шею, а пальцами другой он сминает простыню... И я боюсь его потерять, я боюсь его потерять, я боюсь его потерять, «я действительно боюсь тебя потерять» стучит вместе с кровью в моих висках. Я задыхался, воздух вокруг стал словно бы разрежен. Фрэнк тихо стонал мне в плечо, содрогаясь от каждого моего движения. Это вызывало во мне только новый приступ дрожи по спине и еще большее желание оставаться в нем как можно дольше. Но я чувствовал, что скоро уже не смогу. – Обрати меня! Он кричал, глядя мне в глаза, он раскидывал вещи в моей спальне, я видел блестевшие на полу осколки от зеркала. Я не хотел, я не мог, я снова боялся потерять его, но он, он хотел этого, он требовал этого, и я должен был, я должен был... Он всегда был сильнее меня. Он был сильнее меня. Я судорожно сжал пальцами холодный гранит, словно надеялся удержаться за камень, когда меня едва не сбила с ног эта волна, это самое настоящее цунами. Я закрыл глаза, я шептал его имя, срываясь на хриплый крик, я был совершенно обессилен, изливаясь в него. Фрэнк задрожал крупной дрожью, выкрикивая в ночное небо, что любит меня. Я сполз на остатки травы возле надгробия и бессмысленно уставился на бежавшие по глухому небу облака. Перед глазами все еще плыло, а в ушах все еще стоял мой крик – но уже совсем другой... – Фрэнк, Фрэнк, Фрэнк... Я держал его на руках, как ребенка, он был бледен и совершенно неподвижен. На его шее несильно выделялись два пятнышка, два пятнышка, которые сломали и уничтожили его. Я чувствовал, как слезы бежали по моему лицу, а она гладила меня по голове, она обещала, что не расскажет никому о том, что я нарушил правила из-за своего эгоизма, что из-за моей беспечности погиб тот, кого я любил, что я убил его из-за своей самоуверенности. Она привела меня к вершине и она же швырнула с нее того, ради которого все это имело смысл. Она утешала меня, она оставила меня, она оставила серебристый револьвер рядом со мной. Все вновь стало ясно. Фрэнк застегивал джинсы, стоя рядом со мной. Его волосы были растрепаны, дыхание еще окончательно не восстановилось. Я смотрел на него, и он поймал мой взгляд, улыбнувшись так, словно и не было всех этих перерождений и потерь памяти, и мы просто сходили ночью на кладбище и потрахались. Почему бы и да. Я почувствовал что-то мокрое на своем животе и, вытянув шею, увидел, что Айеро обкончал мне всю футболку и хорошо наверное, что хотя бы пальто было расстегнуто. Я обреченно вздохнул и, довольно жмурясь, тоже лениво начал натягивать свои брюки. Когда я снова взглянул на Айеро, его улыбка понравилась мне уже намного меньше. – Что? – не выдержал я. – Почему ты не сказал, что был девственником? – Его улыбка, казалось, стала еще шире. – Ч-что? С чего ты взял? – Сердцебиение снова участилось, но вовсе не так, как я теперь хотел бы. Айеро фыркнул, опускаясь на землю рядом со мной. – Во-первых, это был самый ужасный минет в моей жизни, а она была, поверь, долгой. Я уставился на открывшиеся между облаками звезды. Фрэнк аккуратно перебирал мои волосы. – Во-вторых, ты никогда так быстро не... – Все, хватит, – перебил я его. – Я тут кое-что вспомнил, когда мы... Фрэнк замер, всматриваясь в мое лицо. Еще немного, и его улыбка стала бы больше его лица. – Я никогда не видел, как ты так мило краснеешь. И он провел своими пальцами по моей щеке. На мгновение я забыл, что я хотел сказать, но затем схватил его за руку и, сжимая его пальцы, прижал их к своим губам. – Фрэнки, ты не убивал меня, – приглушенным голосом пробормотал я. – Что? – До него, кажется, еще не очень доходило все, что я говорил. – Ты не убивал меня. Я сам убил себя. – Здесь Айеро тоже соображал секунд десять, пока не спросил: – А... зачем? Не все же мне задавать гениальные вопросы. Я снова растаял от того, что мы передаем долбоебизм друг другу как на эстафете, это было так мило, черт возьми. – Зачем, зачем... Я думал, что ты умер после обращения. И Линз любезно одолжила мне пистолет с серебряными пулями. Я ведь был очень крутым, она постоянно говорила, что такие как я ничего не видят с высоты своего полета... или как-то так. Выражение лица Фрэнка испугало меня. Он отнял руку от моего лица, облокотился на локти, и напряженно нахмурившись, принялся вглядываться в темноту. Я снова откинул голову назад и неожиданно рассмеялся. – Она убила нас обоих... Фрэнк продолжал молчать. – Она сказала мне, что ты погиб из-за меня, она сказала тебе, что я погиб из-за тебя... – Ты поэтому вернулся? – Он взглянул на меня, сжав губы так, что они побелели. – Вернулся, чтобы отомстить? Я беспечно пожал плечами. – Черт его знает, Фрэнки, когда я копировал файлы на свою флэшку, я скопировал гигабайты порнухи с нашим участием, а текстовый файлик «я вернулся затем, чтобы...» забыл. Фрэнк улыбнулся, но казалось, он сейчас понял больше, чем я. Ко мне вернулась прежняя самоуверенность, но вернулось ли то, на чем она основывалась? И теперь я хотел узнать, зачем Линз сделала все это. Я знал, что когда-то догадывался, но теперь я хотел услышать это от нее самой. Услышать этот рассказ как последние слова, произнесенные ею в жизни.