Во имя добра

Изуку хорошо запомнил тот день, когда Джун получил свой шрам. Он просидел возле дома Джуна целую вечность, ожидая, когда же Джун выйдет. Но когда новый друг показался снова, на руках его держал взрослый мужчина со строгим лицом, а рядом суетилась низенькая женщина с чёрными глазами, одетая в домашнюю одежду. Изуку догадался, что это были мама и папа Джуна. Они торопились и даже не обратили внимания на маленького мальчика, который сидел напротив их дома и всё время ждал. Изуку соскочил с места, но не бросился бежать за ними. Мама и папа Джуна сильно суетились и совсем не выглядели счастливыми, а Изуку помнил, что если его папа хмурится или опечален, то к нему нельзя подходить. Поэтому Изуку остался на месте. Он решил подождать, пока Джун и его мама и папа не вернутся, но чем больше ждал, тем холоднее становилось. Сумерки сгущались, и воображение Изуку заставляло его видеть в темноте новые пугающие силуэты. Уха касались страшные потусторонние звуки. Бешено стучащее сердце призывало идти назад, домой, хотя там было тесно и неуютно, — по крайней мере, дома стояли четыре стены, которые защитят. Правда, призраки умеют ходить сквозь стены, а чудовища умеют их ломать. Изуку долго не двигался. Ему казалось, что лишнее движение привлечет чьё-то нежелательное внимание, а дверь дома как будто находилась в сотнях километрах, и, наверное, возле неё уже кто-то стоял. Перед глазами мальчика вырисовывалась фигура поджидающего человека, тихого, как глухая ночь и очень, очень опасного. Изуку быстро огляделся: а вдруг его уже окружили? Кто бы это мог быть? По лбу хлопнуло осознание: ну конечно, а вдруг тот мальчик, Шигараки, догнал его? Они бежали, а он бежал за ними, и когда Джун и Изуку добрались до дома, Шигараки затаился и стал ждать. Изуку сощурился и пригляделся. Кто же ждёт его возле двери? Капли пота сделали холодную кожу ладошек скользкой, и Изуку почувствовал, как живот свело. Он уставился в проулок, в котором скрылся рыдающий Джун, но там по-прежнему никого не было. Может, они зашли с чёрного входа. Или незаметными тенями просочились сквозь стены, чтобы никто их не заметил. Все любопытные глаза обратились только на Изуку. Любопытные и жестокие глаза следили за ним, пока Джун и его родители, превратившись в тени, бежали в безопасное место. Он же остался на виду. Руки и ноги коченели от холода, и Изуку осторожно попрыгал с одной ноги на другую, озираясь по сторонам. Глаза прятались, когда он смотрел на них, но Изуку всё равно мог слышать их смех. Над самым ухом. Невидимые руки обнимали так сильно, что можно было задохнуться. Мама и папа Джуна в тот день так и не появились из того проулка, в который он заглядывал с беспомощной надеждой. Мальчика нашла его собственная мама, надела на него свою куртку и спросила, что он делает на улице так поздно. Страшные тени и любопытные глаза отступили до следующего раза. Человек, поджидающий возле двери, сложив невидимое оружие, растворился в темноте, на прощание помахав рукой, издеваясь. Не в силах больше сдерживать пережитый ужас, Изуку расплакался и наконец прижался к маме, ощущая её тепло. Её руки покрылись мурашками от ветра, но всё ещё оставались горячими, медленно остывая. Она повела его в дом и ласково спросила, что случилось. Изуку обещал себе, что ничего не скажет маме, и тогда она не узнает и не расстроится, но мама спасла его, Изуку просто не мог обмануть её. Как на духу, он выдал всё, что сегодня с ним произошло. Мама прижала его к себе, и Изуку заплакал, так сильно, что больше не смог ничего сказать. Ему было так стыдно, но он не выдавил и слова. Когда Изуку успокоился, всё ещё икая и трясясь всем телом, мама мягко отстранила его от себя и посмотрела на него внимательно.  — Изуку, — сказала она. — Не уходи далеко от меня и никогда не общайся со старшими. Изуку закивал головой, обещая самому себе всегда слушаться маму, что бы она ни сказала, и не нарушать слова. Он не будет никуда уходить далеко от дома, а если увидит Шигараки или его друзей, то будет прятаться, чтобы они не сделали с ним то, что сделали с Джуном. В тот момент, когда Изуку клялся себе в этом, то на секунду подумал, что это совсем не по-геройски, но страх и благодарность за спасение говорили в нём сильнее.  — Обещаю, мам, никогда-никогда. Мама ласково улыбнулась и обняла его. Следующие несколько недель Изуку действительно не отходил от мамы: она брала его с собой на работу в бакалейную лавку. Мама взяла с него ещё одно обещание, что он будет послушным, будет вести себя так, как должны вести себя хорошие мальчики, и не будет трогать ничего в лавке без её разрешения. Изуку честно держал данное обещание, хоть это было нелегко. Почти всё свободное время он проводил, ища вещи с яркой упаковкой, на которой был бы нарисован Всемогущий. Особенно его привлекали маленькие шоколадные батончики, упакованные в яркий пакетик с ним во весь рост. Мама продавала посетителям вещи, которые они просили, а когда людей в лавке было мало, она раскладывала товары и таскала тяжёлые ящики со склада. Изуку понял, что они невероятно тяжёлые, когда пробрался на склад и попытался поднять один, чтобы помочь маме работать. Там он встретил одного из самых неприятных людей в жизни: господин Огава стоял над ним с раздутыми ноздрями, его напряжённая толстая шея покраснела, и Изуку заметил дорожки вздувшихся вен. Его резкий голос резал сам воздух, и Изуку часто задышал, боясь заплакать, когда Огава схватил его за плечо, смяв нежную кожу мозолистыми пальцами. Хрупкие капилляры, не выдержав, лопнули под хваткой, и позже, вечером, Изуку обнаружил на том месте синяки. Больше всего Изуку расстроился из-за того, что не сумел сдержать данное маме обещание: оказывается, она договорилась с господином Огавой, что Изуку сможет остаться с ней на работе при условии, что он не будет ничего трогать. С тех пор ему снова приходилось оставаться одному дома. Дело было даже не в том, что он пытался утащить большой тяжёлый ящик со склада, который никак не поддавался, несмотря на все усилия. Господин Огава поймал его на горячем: из кармана шорт торчал плохо спрятанный фантик от батончика. Изуку осознал ужас своего поступка, когда увидел, как грозно Огава навис над его мамой, и тогда она даже ничего не сказала ему о том, что её мальчик нарушил данное слово. Позже он пришёл к не менее поражающему выводу: так поступают только злодеи. Он никогда не смог бы простить себя, и жизнь его заслуженно наказала. Мама сказала, что ему нужно потерпеть всего неделю, а затем он сможет отправиться в школу, но для Изуку неделя ожидания тогда показалась пыткой. Всё это время он почти не находился дома, там пахло странно, стены как будто тянулись друг к другу, чтобы раздавить Изуку. Кровать, на которой они с мамой спали, скрипела от каждого слабого движения, и он повсюду видел насекомых. В отличие от первых дней, когда они переехали сюда, теперь мальчик не находил в себе отваги исследовать территорию и, как и обещал, ни за что не отходил далеко от дома, ожидая наступления темноты. Других детей он не видел, но когда оставался на улице совершенно один, общался с воображаемым другом, которого назвал Джуном. Он выглядел точно так же, как настоящий Джун, только его щека не была залита кровью, как в тот последний раз, когда он его видел. С придуманным Джуном они сочиняли целые истории: одна из их игр была про героя Суперсильного и его друга Бронеголового, которые боролись против организации злодеев, предводителем которых являлся загадочный персонаж по прозвищу Паук. Ему помогала во всём верная помощница Ядовитая Змея, а героям строил козни наемник Обожжённое Лицо. Изуку придумал всем героям костюмы и проговаривал диалоги, стараясь совпадать с характером персонажей, а Джун ему в этом помогал. Иногда ему надоедало придумывать эти истории. Тогда Изуку просто сидел, подпирая ладонями подбородок, в то время как острые локотки оставляли красные следы на коленках, и смотрел в одну точку, продолжая воображать у себя в голове. В его мыслях проскакивали сцены, которые он не смог бы отыграть, как отыгрывал историю про Суперсильного. Сюжеты выстраивались разные и сменяли один другой: вот мама возвращается с работы счастливая вместе с отцом, и они собираются и уезжают обратно в дом, где они жили. Или Джун приходит к нему взаправду, улыбается и предлагает играть, а Изуку рассказывает про придуманную игру о Суперсильном. К нему подходит девочка, которую он встретил вместе с Шигараки, и оказывается, что она не такая уж плохая. Он встречает Всемогущего, и тот предлагает Изуку поделиться с ним своей суперсилой. Над историями в своей голове Изуку мог сидеть часами, совсем не замечая, как проходит время. Рабочий день у мамы, их ссоры с папой, ожидания очереди или когда кончится поездка; когда несколько часов абсолютного бездействия наконец могут смениться чем-то живым и интересным — ему часто хотелось, чтобы всё поскорее закончилось, и он научился гнать время вперед, уходить туда, где бы ему на самом деле хотелось находиться. К концу отведённой недели, когда солнце ещё стояло в зените, Изуку сидел на качелях, подперев щёку, и наблюдал за крохотными чёрными муравьями, ползущими у него под ногами. Он старался не задеть ботинком ни одного из них, поэтому время от времени шаркал по песку кроссовкой то вперед, то назад, уже начиная пропадать в своих мечтаниях. — Привет, Изуку! — услышал он, сразу поняв, что это не его воображение. Мальчик тут же поднял голову, и сердце зашлось в радостном быстром ритме — перед ним стоял Джун. Он слабо улыбался, ему мешали швы на щеке, но глаза бегали по всему лицу Изуку, излучая заинтересованность. — Хочешь поиграть? Изуку улыбнулся в ответ и, запинаясь, стал рассказывать о придуманной им игре о Суперсильном.