Во имя добра

Изуку сидел на уроке и грыз кончик карандаша, пытаясь придумать по крайней мере три способа для решения математического примера, когда его живот громко заворчал. Изуку задержал дыхание и напрягся, как мог, чтобы живот перестал испытывать муки голода, и щёки, лоб и шея покрылись смешными розовыми пятнами. Как можно незаметнее он посмотрел вправо и влево, чтобы убедиться, что на него никто не смотрит. С поступлением в среднюю школу Изуку заметил, что он стал отставать от сверстников по физическому развитию. И дело было даже не в том, что его успеваемость по физкультуре оказалась хуже некуда — ростом Изуку мог не догнать даже некоторых девочек. Он читал, что всплеск роста у мальчиков может происходить позднее, тем не менее, первый год средней школы запомнился ему как неудачная история о том, как Джек взобрался на бобовый стебель в страну великанов. Они с Джуном вместе поступали в одну школу и, по иронии, снова оказались в разных классах, зато сейчас вместе с Изуку учились Коро и Черноглазка. Правда, им больше нравилось проводить время в компании друг друга, нежели с Изуку, но они хотя бы звали его на обед и даже иногда делились едой, которую сами готовили. Изуку говорил, что ему нравится, как они готовят, но втайне отдавал предпочтение Черноглазке. Коро часто забывала про соль или пережаривала, а ещё Изуку на язык попадались крошки яичной скорлупы, но он всё равно был ей благодарен. Джун попал в один класс с Прыгуном и жаловался, что Прыгун слишком заносчивый и самоуверенный. Новая школа оказалась намного больше предыдущей, поэтому Джуну и Изуку редко удавалось увидеться вместе даже за обедом. Ещё им приходилось много учиться — намного больше обычного, поэтому Изуку зачастую даже не выходил из класса, чтобы успеть закончить домашнюю работу. К слову, в сравнении с младшими классами в средней школе Изуку ждал настоящий успех: он вдруг понял, что невероятно умён. По крайней мере, учёба давалась намного легче, чем всем остальным его одноклассникам и даже Джуну! После школы они часто занимались вместе, но именно Изуку чаще всего объяснял тему. К тому же, табель успеваемости показывал, что оценки Джуна несколько хуже. Более того, поступление в средние классы приравнивалось к первой ступени вхождения во взрослую жизнь. Учителя, кажется, теперь относились к ученикам как к равным и рекомендовали уже с первого года задуматься о поступлении в старшие классы. Одна только мысль о будущем вызывала в Изуку сладкую истому, которую он старался игнорировать. Он честно пытался рассмотреть варианты. Просил брошюрки различных школ с различным уклоном и самых обычных, но в глубине души знал, чего на самом деле хочет. Даже не так — естественно, его выбор был очевиден! Изуку ощутил знакомое дрожание где-то в животе — сейчас заурчит! Он снова напрягся всем телом, покрываясь пятнами, и, кажется, всё получилось: живот успокоился, и наступило затишье. И потом он заворчал ещё громче. «Тихо ты!» — закричал Изуку у себя в голове и несильно стукнул себя по животу. До ушей донеслись первые негромкие смешки. Затем Изуку испытал странное облегчение, когда услышал слабое урчание позади себя. Не нужно было оборачиваться, чтобы с уверенностью заявить, что это были Коро или Черноглазка, потому что голодовка — это у них общая черта. С тех пор как Изуку стал немного старше, мама перестала готовить ему обеды и стала выделять деньги на карманные расходы, часть из которых он мог тратить на еду в школьной столовой. Вот только проблема заключалась в том, что ни одна йена не превратилась в крошку хлеба, потому что любые деньги, которые он, или Джун, или Коро, или Черноглазка, или Прыгун получали, отходили кровожадному дракону по имени Шигараки Томура. Шигараки с самого начала установил невыполнимую планку дани, которую они всеми правдами и неправдами старались достигнуть. В конце концов, ни ему, ни Химико, ни Даби перечить не хотелось. Изуку не хотел умирать. Он мечтал вырасти, стать героем и посадить всех троих в тюрьму, чтобы никому больше не пришлось пережить то, что пережил он, столкнувшись с ними. С другой стороны, тюрьма казалась Изуку слишком одиноким местом для человека. Осложнялось дело ещё и тем, что в самом начале деньги для Шигараки дополнительно собирали Ястреб и Хамелеон, однако с наступлением весны их больше никто не видел. Джун мрачно предположил, что их убил Шигараки. Изуку не хотелось в это верить. Так продолжалось уже не первый год, и, кажется, не закончилось бы никогда. Изуку старался унять дрожь в ноге и испытующе глянул на часы, висящие над классной доской. Стрелка ползла немыслимо медленно к часу обеденного перерыва. Коро и Черноглазка обещали обед. Джун обещал присоединиться. На вчерашнем классном часу им выдали первые профориентационные бланки, и Изуку не терпелось посмотреть, что там у Джуна, хотя он уже догадывался. Бланк содержал несколько наводящих вопросов, связанных с будущей профессией, а также предложение написать примерный список старших школ, в которые ученик желал бы поступить. Классный руководитель сказал, что этот пункт следует заполнять с родителями. Мамы снова с вечера не было дома, так что пришлось ненадолго отложить этот вопрос. Со звонком Изуку вылетел из класса и запнулся на половине шага в коридоре, подумал, что неплохо бы подождать Коро и Черноглазку, раз они собираются его угостить. Они добрались до столовой первыми и заняли лучший, по мнению Изуку, стол: он находился возле окна, из которого лился согревающий солнечный свет, отсюда можно было увидеть ухоженные школьные грядки. Секундой позже в столовую ввалились остальные ученики, поднимая такой шум, что Изуку едва мог расслышать собственные слова. Он, как сурикат, приподнялся на стуле и вытянул шею, пытаясь увидеть в бесконечном потоке Джуна. Джун зашёл, пропустив перед собой нескольких девочек. Изуку отметил, что Джун почти на полголовы выше их, однако он, как и Изуку, выделялся худощавым телосложением. К большому неудовольствию Изуку, следом за Джуном в столовую зашёл Прыгун. Желудок неприятно заныл, растеряв весь аппетит, и Изуку пришлось сделать глубокий вдох, чтобы создать себе иллюзию спокойствия. Стулья напротив со скрипом отодвинулись, но этот скрип утонул во всеобщем галдеже. Коро и Черноглазка открыли свои контейнеры. Джун и Прыгун сделали то же самое, а Изуку почувствовал, как лицо краснеет в очередной раз, но уже от стыда. Он посмотрел на Джуна, и Джун вернул ему взгляд. Он напряжённо улыбался, и Изуку представлял, почему. Ему тоже не терпелось показать свой бланк: под контейнером с обедом лежал аккуратно сложенный лист бумаги. Прыгун взял в руки палочки и покосился на развалившиеся мясные шарики, сморщив нос. — Ты тоже вчера заполнял бланк? — начал Джун, когда разговоры в столовой немного стихли. — Хотел вчера посоветоваться с мамой, но они с папой ушли куда-то, так что мне пришлось оставить это на сегодня. Я, конечно, вчера голову ломал, куда стоит идти дальше, но, честно, на ум идёт только один вариант. — Академия UA, — озвучил мысли друга Изуку. — Академия UA, — кивнул Джун, и ощущение сладкой истомы в груди снова вернулось. Лицо Прыгуна на секунду скривилось, и этот краткий миг Изуку уловил, но решил не провоцировать его на разговоры, сделав вид, что этого жеста вообще никогда не было. — Я немного взволнован, — признался Изуку, посмотрев на порцию рисовых шариков, которыми с ним поделилась Коро. На вкус они были пресными, но голод позволял с аппетитом съесть всё, что угодно. — Мечтал поступить туда с тех пор, как узнал, что Всемогущий тоже оканчивал эту академию, но конкурс год от года только растёт. — Это будет реально сложно, — воскликнул Джун, набивая рот остатками карри. — Говорят, у них чумовой экзамен при поступлении. Не знаю подробностей, но вроде как челюсть может отвиснуть от увиденного. — Думаю, нам нужно будет начать подготовку уже сейчас, если хотим иметь хотя бы шанс на поступление… — пробормотал Изуку и почесал уголок губ. Перспектива отнюдь не выглядела многообещающей, но, глядя на Джуна, мальчик старался не падать духом. — Извините, я достаточно слушал ваш бред, — вклинился Прыгун, а Изуку подумал, что лучше бы ему и дальше продолжать просто слушать. — Но мне кажется, что вы должны знать, что просто сотрясаете воздух глупыми фантазиями. — Повтори, — насупился Джун, сжимая кулаки. Изуку, кажется, проглотил язык. Солнце, припекающее спину, иголками врезалось в шею, и стало невыносимо сидеть в таком парнике. — Вы, наверное, не в курсе, что в UA не просто большой конкурс — он огромный. В среднем триста человек на место — это означает, что поступать приедут талантливые школьники со всей страны, а я уже молчу, что вы оба ничем особенно не выделяетесь. Особенно Мидория. — Прыгун окинул взглядом Джуна, прицениваясь. Собственно, с ним одним он и разговаривал. — Возможно, у Мори ещё и был бы кое-какой шанс — мизерный, если учесть, что он даже не знает, как работает его причуда. Тем не менее, даже этого призрачного шанса никогда не хватит. Причём никому из вас. Изуку смотрел на Прыгуна немигающим взглядом. Его тошнило. Он даже упустил замечание о шансах Джуна, хотя со злополучного момента драки с Шигараки так ничего и не узнал о причуде Джуна. Сначала Джун и сам не понимал, как она работает. Они тратили по паре часов в день, пытаясь заставить причуду проявиться ещё раз, но ничего не происходило, и они даже на какое-то время забыли об этом. После этого Изуку стеснялся спрашивать Джуна о причуде, потому что после череды неудач Джун выглядел подавленным от одного упоминания любых причуд и героев. Однажды, посчитав, что буря наконец затихла, Изуку осторожно поинтересовался у Джуна о его причуде, и ответ друга прозвучал странно. Джун пообещал, что позже обо всем расскажет. Вот только о чём? Прыгун выдержал драматическую паузу, насыщаясь своим превосходством. Нет ничего приятнее играть роль взрослого: остальным детишкам остается только локти кусать, признавая авторитет здравомыслия. Упившись немым наивным вопросом «Почему?», продолжил: — Вы хоть знаете, сколько стоит обучение в UA? Никому из ваших родителей вовек не покрыть стоимость обучения там. Стоимость одного вступительного экзамена проделает дыру в вашем кармане. — Врёшь! — вырвалось у Изуку, прежде чем он успел подумать над ответом. — Наивный дурачок, — ухмыльнулся Прыгун, как будто только сейчас вспомнил о существовании Изуку. — Ты от всего, что связано с деньгами, наверное, на почтительном расстоянии держишься. Ничего, бывает. Вроде хорошо учишься, а факты складывать у тебя плохо выходит. Раз тебе так нравится UA, то ты знаешь, что у неё в ведении находятся громадные территории размером с несколько кварталов, чтобы можно было имитировать самые сложные экстренные ситуации. Попробуй представить, какие деньги требуются, чтобы поддерживать таких масштабов школу. Увы, герой — элитная профессия. В ней нет места беспричудным беднякам. — Но можно взять кредит на обучение, который придется выплачивать только после окончания академии и получения геройской лицензии! — не унимался Изуку, пропустив мимо ушей замечание про беспричудность. — Кредит всё ещё не покрывает стоимости вступительного экзамена, — Прыгун скользнул взглядом по Изуку сверху вниз, и мальчик почувствовал себя голым перед ним. — Твоя семья вряд ли сможет такое оплатить. — С чего ты считаешь, что мы можем оплатить, а что не можем? — разозлился Изуку, когда в груди всё больно закипало, а уши рдели от яркого солнечного света из окна и досады. Он просто обязан выиграть этот спор. — Помилуй, это видно, стоит только посмотреть, — фыркнул Прыгун. — Ты носишь один ранец ещё с начальной школы, у тебя никогда нет с собой обеда, к тому же, я видел, где ты живешь. — Ты ничего не понимаешь, — в отчаянии выпалил Изуку, и пусть он умел признавать неправоту, сейчас ему хотелось сказать что-то, что заставит Прыгуна стыдливо прикусить язык. — Я жил в очень большом доме, у нас под окнами цвёл большущий сад, просто сейчас мы переехали. — Значит, твои родители обанкротились, — сказал Прыгун. — Может, у них когда-то были деньги, но сейчас их нет. И, наверное, уже не будет. Даже если твоим родителям удастся взять долг или накопить на вступительный экзамен, это окажется напрасным. Ты всё равно не пройдешь, потому что как герой ты бесполезен. Тебя будут звать бесполезный Деку, потому что у тебя нет причуды, ты слабый и хилый, а ещё не очень умный. Деку, короче. Изуку не знал, что ответить. Джун и девочки, тихо наблюдавшие за тирадой Прыгуна, тоже. Обидное прозвище било по ушам, и, что самое ужасное, звучало как правда. Сердце, болезненно стучавшее, пока Прыгун говорил, сейчас замерло, давая место оглушающему звону в голове. Изуку понимал, — правда понимал, что у UA огромные территории с невероятным количеством примочек для обучения, и до сегодняшнего дня это вызывало лишь восхищение. Он столько раз представлял себе, каким образом строится учебный план в академии. Почему за всё время Изуку ни разу не задумался о деньгах? Сейчас это казалось таким очевидным. Мальчик не строил иллюзий об их с мамой финансовом состоянии. Последние деньги, которые у них были, и вовсе приходилось отдавать Шигараки. Тем не менее, до этого момента Изуку относился к деньгам как к данности, не пересчитывая их и даже не думая, что однажды они могут пригодиться ему в будущем. Заканчивался обед в полном молчании. Оставшиеся уроки Изуку не мог сконцентрировать внимание. Он смотрел на доску, слушал слова учителя — всё шло через плотную оглушающую вату. В голове в который раз прокручивались слова Прыгуна. Кажется, Изуку только что впрыснули смертельную дозу яда внутривенно. Домой они с Джуном шли в такой же тишине, в которой закончился их обед. В животе ощущалась пустота, но Изуку не обращал на неё внимания. Расстались они с Джуном, бросив друг другу удручённое «до завтра». Дверь мальчику открыла мама, из глубины квартиры доносился приятный запах ужина, который, однако, совсем не радовал. Изуку проглотил свою порцию, даже толком не разобрав, что ему положили. Несмотря на долгий и трудный день, натянутая струна где-то внутри Изуку не давала ему даже подумать о сне. — Мама, насчет старшей школы… — помявшись, сказал Изуку, доставая бланк из портфеля. Инко, вытерев руки о кухонное полотенце, уставилась на бумажку каким-то странным взглядом… неприятным. — Изуку, — произнесла она, и он понял, что ничем хорошим этот разговор не кончится. — Ты только поступил в среднюю школу, у тебя впереди ещё три года. — Она прикусила губу. — Прости, сынок, но я не уверена, что мы сможем позволить себе оплатить твою старшую школу. Изуку посмотрел на свои потёртые носки, глотая обиду, и услышал тихий всхлип. Под конец дня на душе стало совсем паршиво. С некоторых пор Изуку изъявил желание спать отдельно, поэтому этой ночью он ворочался на тесном диване, а в бок ему впивались скрипучие пружины, но даже лежа на пуховой перине, Изуку не смог бы уснуть. Привыкать спать в одиночестве оказалось невероятно трудной задачей. Иногда ему так хотелось снова уснуть под тёплым маминым боком. С кровати доносилось шуршание простыней и шмыганье. Изуку тоже хотелось тихо расплакаться в подушку, но он почему-то не мог. Вместо этого он ощущал, как неприятно клокочет в горле, и, чтобы хоть как-то отвлечься от тошноты, Изуку закрыл глаза и стал думать. Что он может сделать, если не пойдет в старшую школу? Пробуждение не доставило Изуку никакого удовольствия. Прислушавшись к тишине, он понял, что в квартире уже никого нет. Инко оставила ему завтрак и контейнер с обедом, что в любой другой день заставило бы Изуку улыбнуться, но сейчас Изуку просто бросил контейнер в рюкзак и, не притронувшись к завтраку (его немного мутило с утра), вышел за дверь. Изуку удалось уснуть только к четырем часам, однако проснулся легко и даже почувствовал в себе странную энергию. Спустя много времени Изуку решил, что, возможно, это энергия человека, близкого к смерти. За ночь Изуку перебрал по меньшей мере тридцать или сорок вариантов, что он собирается делать, если так и не поступит в U.A. или вообще в любую другую старшую школу, и большая часть придуманных им исходов ему не понравилась. Лучшая идея — стать нелегальным героем, а затем как-нибудь получить лицензию, минуя обучение в геройских академиях. Во всяком случае, это могло бы стать запасным вариантом. Однако с утра Изуку пришел к куда более интересному ответу, и это захватило все его мысли. Он повторил идею про себя, чтобы быть уверенным, что это может сработать, а потом еще раз, и еще. В конце концов… почему бы нет? Только осуществлять этот план необходимо было уже сейчас, и желательно при помощи Джуна. Улица встретила его не слишком-то солнечно: местами проплывали массивные облака, бросающие тени на километры асфальта. Из дома напротив вышел Джун, уткнувшись в телефон. Походка его была, как будто, пружинистой?.. Заметив Изуку, Джун положил телефон в карман и смело двинулся к нему. Изуку опешил и встал на месте, не зная, о чем и думать. Когда Джун оказался совсем рядом, на свету Изуку смог заметить, что глаза его слегка покраснели и опухли, но выглядел он каким-то уверенным, что ли. Словно вчера им не открыли глаза на правду, которую они оба отрицали несколько лет. Джун даже не стал тратить время на приветствия, но то, что он сказал, звучало лучше тысяч приветствий на всем свете: — Изуку, чёрт возьми, если у нас нет денег, чтобы оплатить учебу, то мы их просто должны заработать! Да он же только что думал о том же самом!