Бисексуалы из высшего общества или проблемы благородных господ

Дипломат — это человек, который дважды подумает, прежде чем ничего не сказать.

© Уинстон Черчилль

Россійская имперія. Петроградъ.

Исаакіевская площадь, 6. Маріинскій дворецъ.

10 (23) ноября 1916 года

12:20

***

— Мы все убеждены, что Тёмные силы ведут Россию к гибели и под властью этих Тёмных сил находится весь двор, но императрица Александра главный проводник этих сил, а царь ничего не решает, — решил открыть все карты посол Великобритании сэр Джордж Бьюкенен в разговоре с премьер-министром. — Вы хотите сказать, что родственники императора против него? — с удивлением спрашивает глава Совета министров Борис Штюрмер. — Борис Владимирович, они его ненавидят может быть за исключением двух родных сестёр Великих княгинь Ксении и Ольги Александровны и племянницы, принцессы Ирины Романовой, которые до сих пор испытывают к брату и дяде тёплые родственные чувства и возможно ещё брат Михаил и дядя Павел, но вам нужно спасти Россию от Тёмной силы, — заключил седовласый господин посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен. — Какова же реальная цель британской военной миссии? Вы разведчики, то есть не вы лично, а если не ошибаюсь Сэмюэль Хор, Освальд Теодор Рейнер с супругой Элизабет, капитан Стивен Элли, чей отец работал в московском поместье князей Юсуповых и майор Джон Скейл? — с любопытством интересуется фактически бывший премьер-министр Борис Владимирович Штюрмер, а представитель Великобритании тяжело вздохнул. Он рассыпался в благодарностях союзникам без которых Россия, несомненно, оказалась бы в сложном положении останься она один на один с Австро-Венгрией и Германской империей. Очевидно, что без соратников по Антанте ситуация на Восточном фронте была бы не «сложной» для России, а катастрофической, то есть фонтанируя комплиментами в адрес Великобритании и Франции одновременно резко умалил их роль в разгроме врага. — Мы знаем, что Кайзер присылает императору секретные предложения о сепаратном мире, но выход России из войны без согласия остальных членов для Великобритании неприемлемо, поскольку 400 тысяч deutsche soldaten будут переброшены Восточного фронта на Западный и это может вызвать поражение Антанты и говорят, что сибирский монах Григорий Распутин имеет огромное влияние на императорскую чету через вторую супругу, фрейлину и графиню Наталию Фредерикс и эта сладкая парочка настаивает на прекращение войны, мол, зачем погибать русскому мужику за интересы Лондона и Парижа либо за русских интендантов, которые разворовывают от патронов до стелек для сапог. В тот момент пока гибнут военные у артиллерии нет снарядов, а Путиловский завод работает на полную мощность, но боеприпасы не доходят до пункта назначения, а расхищаются в момент перегрузки. Это нам известно от светской львицы Элизабет, которая одна из акционеров Путиловского завода, чтобы узнать о хищениях и злоупотреблениях британская шпионка внедрилась в акционерное общество, соблазнив промышленника Алексея Путилова, но до самого интересного дело так и не дошло и теперь она получает законную долю от прибыли завода, но некоторые могут сказать через кровь русского народа, а в оборонном деле все заказы перешли к Путилову и к Юсуповым, причём цена патрона в два раза выше, чем на государственных заводах вот какова действительность. С сначала войны в военно-промышленный комплекс получает огромные финансовые вливания со стороны государства, но в тылу и в армии расцветает коррупция, а членов Союза и городов под предводительством князя Георгия Львова горожане презрительно называют земгусарами и героями тыла, поскольку они имеют право носить военную форму, но не воевать! — лаконично объясняет посол Великобритании в Российской империи сэр Джордж Уильям Бьюкенен, восседая в кресле. В столице достаточно много ошивалось людей иноземного происхождения: немцев (самых различных), англичан, голландцев, французов. Они владели не только магазинами, мастерскими и салонами, но и промышленными предприятиями, но с началом войны доля и количество немцев в этом деле быстро пошла вниз, стремясь к нулю. Особенно после урапатриотических погромов, когда магазины и фабрики немцы вынуждены были закрывать или продавать за гроши русским владельцам. Надо сказать, что царская власть обвинила немцев в работе на вражескую разведку и сочувствию к Германской империи и это стало не только результатом элементарной коррупции, но так проще было объяснить провалы первых месяцев войны и вообще течение для русской армии оказалось весьма плачевным. Немцы, включая балтийских, выходцы из австро-германских земель поляки и евреи, говорящие на смеси идиша и немецкого вот отличная почва для того, чтобы искать виноватых в своих неудачах. Это не генерал Жилинский ответственен за провал наступления в Восточной Пруссии и не русские промышленники не смогли обеспечить армию снаряда и и вооружением — это всё немцы мастеровые саботируют государственные заказы, а про то что во всём виноваты евреи (ну и англичане, но об этом тогда было говорить не патриотично) в России не слышал разве что глухой. В годы Великой войны для снабжения армии созданы две общественные организации: Земгор, которых горожане презрительно называют земгусарами или героями тыла и эти занимались поставками продовольствия и всякой необходимой на войне и в быту мелочёвки, а также Военно-промышленные комитеты под управлением лидера октябристов Александра Гучкова, а Центральный из них курировался непосредственно руководством Государственной Думы. Вторые занимались поставками боеприпасов, бронемашин, вооружения, но вот только цены были в пять-десять раз больше, чем аналогичная продукция государственных заводов и не думаю, что производственные затраты на частных фабриках были выше казённых, но именно на этом делались состояния во время войны и значительная доля сверхприбыли оседала в бездонных карманах промышленников. — Нам известно, что вы внедрились в наше правительство, где у вас полно агентов не говоря о том что высшем обществе много англофилов из числа богатейшего князя Феликса Юсупова, женатого на племяннице императора, принцессе Ирине Романовой, — с хитрой ухмылкой заявляет почти бывший премьер и министр иностранных дел Борис Владимирович Штюрмер, понимая, что англичане либо их русские друзья из представителей блестящего, несмотря на тяжёлые военные годы императорского двора хотят убить Распутина скорее всего руками князя Феликса Юсупова. — Мне нравится откровенный тон, но моё посольство и правительство Его Величества короля Джорджа не желает вреда Российской империи и её династии, а один русский генерал Алексей Едрихин говорил про нас так: «Плохо иметь англосакса врагом, но не дай Бог иметь его другом». За стенами вашего кабинета в Мариинском дворце огромная страна, которая не верит в своего императора Николая, тем более как уже говорил ранее все его родственники за исключением некоторых лиц из числа Ирины и Виктории Александровны, Великих княгинь Ксении и Ольги Александровны, Михаила Александровича и Павла Александровича и ещё парочки из числа Константиновичей, которые в политику особо не лезут против него, а русский народ уже не верит, что Его Императорское Величество может или хочет что-то изменить в государстве, ибо сгнило всё с головы, но будем откровенны Россией правит не Государь Николай Александрович, а старец Григорий Распутин, его вторая жена Наталья, императрица-консорт Александра Фёдоровна, Великие князья, интенданты, промышленники, присосавшиеся к государственному бюджету различного рода проходимцы, — подытожил 61-летний британский дипломат и посол в Российской империи сэр Джордж Уильям Бьюкенен. — Джордж, вы знали, что отец так называемой королевы Польши Вильгельмины император Германской империи и король Пруссии Вильгельм II? — снисходительным тоном спрашивает премьер-министр и министр иностранных дел Российской империи Борис Владимирович Штюрмер и нехотя отошёл от окна и повернулся к британскому послу, сидящему в кресле. Джордж Уильям бесил Бориса Штюрмера неприкрытым снобизмом и высокомерием, которое всё же пытался спрятать за маской учтивости. В конце концов, он собирался изображать голубя мира с лавровым венком, а не рычащего льва, поскольку любые самые неприятные вопросы в дипломатическом общении обсуждаются пусть иногда в жёстком, но неизменно спокойном и выдержанном тоне без открытых угроз и оскорблений. Бьюкенен постарался донести до ушей Штюрмера некоторое недоумение своих правительств, мол, если мы с вами союзники, а Германия — это общий враг, то зачем вы якобы ведёте с ними переговоры? — Да, но официальный отец так называемой королевы Польши Вильгельмины это первый секретарь посольства Великобритании Освальд Теодор Рейнер, герцог Стаффордширский он же третий супруг Элизабет Александры, но правительство Великобритании по понятным причинам не может признать сие государственное образование, чтобы не провоцировать скандал с Российской империей, а ведь нам её поддержка, безусловно, важна! — язвительно заметил посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен, вспоминая свой прошлый разговор, который записал его коллега Палеолог. Премьер-министр уверял, что марионеточная прогерманская Польша будет поддерживать Британию и на неё можно положиться, посмотрев новостные сводки король понял, что совсем скоро государства как Польша на политической карте не будет. 28 октября (10 ноября) 1916 года: «Провозгласив автономию Польши под правлением новой династии тевтонские императоры болезненно затронули чувство русского национализма, которое по-прежнему весьма ощутимо. Особенно сильно это проявилось в Москве и в Киеве, поэтому правительство решило заявить протест против манифеста от 5 ноября. Штюрмер зачитал мне подготовленный проект текста протеста я нашёл его бесцветным и вялым. — Недостаточно просто высказать протест против подобного документа. Необходимо аннулировать его, объявить недействительным. — Да, возможно, это было бы лучше. — Это просто необходимо. Верный своей обычной тактике всегда стремиться избегать тягостного для него нажима, он обещал мне выразить текст своего протеста более сильными выражениями. В этот момент вошёл Бьюкенен он зачитал нам телеграмму английского МИДа, информировавшую его о том, что британское правительство настроено опубликовать текст соглашения о Константинополе как только русское правительстве посчитает подобную публикацию желательной и своевременной. Он добавил, что ему предложено согласовать со мной этот вопрос тогда и в том случае, когда и если я получу необходимые инструкции, так как я ещё не получил этих инструкций, то я мог принять участие в последовавшей затем беседе между всеми её тремя собеседниками исключительно в личном и не официальном плане. Это дало мне возможность более свободно расспрашивать Штюрмера и излагать собственную точку зрения. Прежде всего, я откровенно заявил, что ослабление национального духа в России и интриги германофильских кругов вызывают у меня большое опасение. При этом я привёл некоторые факты Штюрмер не стал их оспаривать, ограничившись тем, что приуменьшал их значение. Бьюкенен меня поддерживал. Вывод, который я сделал заключался в том, что если правительство не предпримет немедленных шагов, направленных на ослабление всеобщей депрессии и эпидемии апатии, пессимизма и вялости, то дела пойдут, чем дальше, тем хуже. — Вы вновь окажетесь лицом к лицу с ситуацией ужасных дней 1905 года вы прямиком пойдёте навстречу революции! Штюрмер принялся как-то невнятно оправдываться и было очевидно, что он испытывает неловкость от того, что беседа приняла острый характер. Он попеременно бросал на нас с Бьюкененом свой уклончивый и беспомощный взгляд, который иногда придавал его лукавому лицу карикатурное выражение подлости, малодушия и коварства — Самой вдохновляющей вещью для нашего народа стала бы уверенность в том, что после войны мы получим Константинополь. Буквально на днях Его Величество сказал мне об этом. Бьюкенен заметил, что телеграмма, которую он только что зачитал нам полностью соответствует мысли императора. Бьюкенен надеется, что французское правительство также согласится опубликовать текст соглашения о Константинополе. — Предполагаю, что оно согласится и надеюсь на это для большей уверенности в этом я направлю на этот счёт телеграмму, но не могу не предвидеть определённых возражений. Не застанет ли публикация текста нашего соглашения врасплох общественное мнение во Франции и даже приведёт его в замешательство? Не станет ли оно настаивать на дополнительном разъяснении? Не захочет ли оно узнать какова будет доля Франции при дележе этих восточных трофеев, из которых Россия получит весьма жирный кусок? Я должен подождать, чтобы узнать, что думает по этому поводу господин Бриан, но поскольку мы ведем неофициальный разговор, то разрешите мне сказать, что именно в связи с этим думаю я. Не считаете ли вы, что будете действовать гораздо больше в духе сути нашего альянса, если объявляя о жизненно важных результатах, которых вы хотите добиться от войны будете иметь в виду не только Турцию, но также и Германию? С моей точки зрения ваше заявление будет неполным и может оказаться непонятым вашими союзниками, если вы упомянёте Константинополь и ничего не скажете о Польше. Я не понимаю как вы можете со всей решимостью повторять свои притязания на Константинополь без того, чтобы одновременно не объявлять о том, что Польша будет восстановлена в своей территориальной целостности под скипетром Романовых в соответствии с манифестом от 14 августа 1914 года. Уголки рта Штюрмера всегда осмотрительного и сейчас заметно обеспокоенного опустились явный признак его неодобрения услышанным. После некоторого уклончивого бормотания он заявил в том смысле, что публикации текста соглашения о Константинополе должно, во всех случаях, предшествовать объявление о польской автономии в его глазах сверкнула искорка искреннего патриотизма, когда он торжественным тоном сказал: — Я горю бóльшим желанием удовлетворять чаяния русского народа, чем народа Польши. Я возразил ему, сказав что грубое подчинение Польши тевтонским державам требует немедленного ответа — Было бы прекрасно объявить всему миру, что император Николай полон решимости возложить на себя корону Византии, но одновременно он должен вернуть себе корону Польши. — Я должен подумать. Сегодня вечером я узнал, что Штюрмер дневным поездом в два тридцать отправился в Царское Село для продолжительной аудиенции с императрицей, хотя это не было для него обычным днём для доклада». В тот же день Штюрмер получил письмо из Лондона с возражениями на счёт присоединения к России Константинополя и всей Польши, а премьер Герберт Генри Асквит настаивал, чтобы все территориальные разногласия были утрясены до Версальской конференции, утверждающей послевоенное мироустройство, а правительство ломало голову как произвести дипломатических манёвр с другими победителями тоже жаждущими кусок германского пирога, но если с французами договариваться бесполезно они и так отгрызают спорные провинции как ни возражай, то совокупный голос Италии и Румынии достаточно силён. В Вашингтон отправилась делегация по подготовке контрактов на индустриализацию Российской империи, налог с прибыли компаний, решившихся подписать эти контракты в некоторой степени окупит расходы бюджета на войну в Европе. — Сэр, как вы знаете я сегодня ухожу в долгожданную отставку и надеюсь, что новый премьер-министр и министр иностранных дел не забудет обязательства правительства перед вашей Антантой, если я не оправдал ваши ожидания, но можете считать, что это мой подарок на ваш день рождение, который будет через два дня 25 ноября. Мы смертельно опасны для Британии и с нами что-то надо делать, но вот что именно? И какую цену вы вынуждены будете заплатить за то, чтобы мы снова погрузились в морские пучины? — холодно заметил уже бывший глава Совета министров и министр иностранных дел Борис Штюрмер, но формальные заявления, то есть пустые слова это понимали Борис Штюрмер и британский посол. Всё то, что должно быть сказано и факт смены правительства союзника свершился, а дальше каждый говорил именно то, что должен по сценарию и заранее видел ответы оппонента, то этой игре с открытыми картами Бориса интересовали не ответы, а реакция сэра Джорджа Бьюкенена, который должен чувствовать себя на коне ведь Тёмные силы потерпели поражение. Из письма императрицы Александры Фёдоровны от 10 ноября 1916 года: «Принимала старика Штюрмера он сообщил мне о твоём решении дай Бог, чтобы всё было к добру, хотя меня больно поразило, что ты его уволил из Совета министров. У меня стало очень тяжко на душе такой преданный, честный, верный человек твоя благосклонность и доверие, а также почётное назначение очень тронули его. Мне его жаль, потому он любит нашего Друга и был совершенно прав в этом Трепов мне лично не нравится и я никогда не буду питать к нему таких чувств как к старикам Горемыкину и Штюрмеру. То были люди доброго старого закала этот же надеюсь, будет твёрдым, но с ним гораздо трудне будет говорить. Те двое любили меня и с каждым волновавшим их вопросом приходили ко мне, чтобы не беспокоить тебя, а этот, увы, меня недолюбливает, если он не будет доверять мне или нашему Другу, то думается возникнут большие затруднения. Я велела Штюрмеру сказать ему как он должен себя вести по отношению к Григорию, а также, что он постоянно должен Его охранять. О, хоть бы этот выбор был удачным и ты в его лице нашёл бы честного человека, могущего быть тебе полезным! Ты, милый, скажи ему, чтобы он иногда приходил ко мне я едва знаю его и хотела бы его понять. Вчера видела Гр. и Он послал тебе телеграмму, когда я сообщила Ему о смерти старого императора. Он думает, что это, несомненно, во всех отношениях благоприятно для нас (я того же мнения) и Он надеется, что теперь скорее наступит конец войне, так как могут возникнуть трения между Германией и Австрией», поэтому император ответил в письме супруге: «Мне жаль Протопопова хороший честный человек, но он перескакивает с одной мысли на другую и не может решиться держаться определённого мнения. Говорят, что несколько лет тому назад он был не вполне нормален после известной болезни, когда он обращался к Бадмаеву. Рискованно оставлять в руках такого человека министерстве внутренних дел в такие времена старого Бобринского также надо сменить, если мы найдём на его место умного и энергичного человека тогда надеюсь продовольственный вопрос наладится и без изменений в существующей системе. Пока будут происходить эти перемены Думу закроют дней на восемь иначе они стали бы говорить, что это делается под их давлением. Трепов, во всяком случае, постарается сделать, что может. Он вернётся по всей вероятности в воскресенье и привезёт список лиц, которых мы намечали с ним и с Штюрмером. Только, прошу тебя, не вмешивай Нашего Друга. Ответственность несу я, поэтому я желаю быть свободным в своем выборе. Бедный старик был спокоен и трогателен». — Я понимаю, что ваше могущество огромно, но Британия никогда не согласится на то, чтобы отобрали у нас жемчужину Индию и готовы пожертвовать многим, но не допустить, чтобы выставили оттуда, словно нашкодившего котёнка, но в данный момент не желаем России и династии вреда. Фридрих Вильгельм Виктор Альберт Пру́сский явно не отдаст вам Польшу, поскольку это своеобразная плата матери маленькой королевы Вильгельмины за молчание касаемо их любовной связи, — тяжело вздохнул британский дипломат и посол в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен, приглаживая всклокоченные волосы. Из воспоминаний французского дипломата Мориса Палеолога от 29 октября (11 ноября) 1916 года: «Сегодня утром, когда Штюрмер принял меня его лицо излучало доброжелательность и выражение полного доверия ко мне, продолжая держать мою руку он заявил — Вчера вы оставили меня в состоянии полного замешательства. Я много раздумывал над вашими словами я потратил на это всю ночь. — Очень сожалею, что потревожил ваш сон! — Бог так добр ко мне, что никогда на даёт мне почувствовать всю тяжесть моих обязанностей. — И каков был результат ваших ночных размышлений? — Я полностью склонился к вашей точке зрения как и вы я считаю что мы должны соединить вместе вопросы Польши и Константинополя остаётся только заручиться одобрением императора. Я задал ему вопрос о Думе, которая должна была возобновить работу через три дня: — Многие депутаты уже вернулись, что вам известно об их настроениях? — Депутаты из блока прогрессистов вернулись с очень плохим настроением. Они хотят использовать временные и чрезмерно преувеличенные затруднения со снабжением городов продовольствием в качестве оружия против правительства, но мы не позволим, чтобы нас запугивали и мы знаем как заставить Думу осуществлять те функции, которые Его Величество соблаговолил пожаловать ей. Мы обговорили ещё некоторые текущие дела после чего я удалился, когда он открывал для меня дверь своего кабинета я увидел в приёмной министра внутренних дел Протопопова. Для себя он придумал форму гражданского генерала: военно-полевой мундир, портупея из кожи рыжеватого цвета, высокие сапоги со шпорами и орденская лента вокруг шеи. Мы обменялись банальными приветствиями и Протопопов на голову выше Штюрмера по интеллекту и по сметливости он умеет вести разговор с определённым шармом и это делает его ещё более опасным. Во всяком случае его нелепый костюм и постоянный блеск его глаз были бы достаточными для того, чтобы выдать его манию величия, предвестник общего паралича, который вскоре захватит его в свои тиски. Когда я покидал этих двух господ я вспомнил о том, что сказал Ройе-Коллар о последних министрах Карла X о Полиньяке и Пейронне: «С той минуты, когда они пришли к власти на их лицах можно было прочитать королевский указ о их назначении». После полудня я встретился с Милюковым. Он подтвердил мне, что депутаты блока прогрессистов, а он включал все партии левых за исключением социалистов всего 250 депутатов из 402. В Думе было пятнадцать депутатов от социалистов вернулись в столицу сильно раздражённым правительством: они обвиняют его в том, что оно провоцирует экономический кризис, чтобы сделать невозможным продолжение войны. Партия кадетов тайно обсуждала возможность организации мощной демонстрации против Штюрмера и Протопопова маловероятно, что было бы что-либо, выходящее за рамки пустых слов. Я спросил Милюкова: — Итак, по вашему мнению, возвращение Думы не предвещает нам ничего серьёзного? — Нет, ничего серьёзного, но с трибуны Думы следует сказать нечто определённое. В противном случае мы потеряем всё наше влияние на избирателей, которые тогда перейдут на сторону экстремистов». — Пусть Вильгельм не решает свои амурные проблемы за российский счёт, поскольку ни я, ни мой император эту очаровательную британскую шпионку под него не подкладывали! Разве нам нужна Индия? Зачем нам лезть в страну, в которой народы разговаривают на разных языках, молятся шестируким Богам типа Вишну и жены его Лакшми и разделены внутри себя принадлежностью к разным кастам? Джордж, мне доложили, что вы и ваши сотрудники включая вашу молодую любовницу Эли́забет, с которой вы в обнимку, смеясь заходили в роскошные апартаменты Астории и что-то мне подсказывает, что вы там далеко не рабочие вопросы решали поддерживаете контакты с либеральными кругами и это неосторожно для союзника. Антанта — это союз, прежде всего антигерманский, вступив в союз с Британией поступились свободой, по мнению Британии, а в российских газетах пишут о долге перед союзниками и Россия должна выполнить обязательства, а в лондонских газетах пишут, что Британия должна отстаивать свои интересы, а о долге перед Россией не пишут, а Россия должна радоваться, если белый господин посылает её в огонь за каштанами. Ещё говорят, что вы с Великой княгиней Викторией Фёдоровной, супругой собственного двоюродного брата Великого князя Кирилла Владимировича близки? — возмутился глава Совета министров Борис Штюрмер, вспомнив доклад агента Охранки как недавно Великая княгиня Виктория Фёдоровна, смеясь садилась в автомобиль британского посла, который поддерживал её за талию. Бьюкенен никак не мог забыть слова премьера о том, что Британию ждет ужасная судьба, если она посмеет поднять трезубец Нептуна на Россию, что Штюрмер не блефовал, а говорил серьёзно посол понял и Британская империя теперь вынуждена считаться с интересами России. — Не буду отрицать, что я по долгу службы должен быть в курсе, чем дышат самые разные страты и сословия вашего общества, так что не стоит искать чёрную кошку там, где её нет, что касается моей дружбы с Викторией Фёдоровной, то я познакомился с ней на дипломатическом приёме, когда она была Великой герцогиней Гессенской Викторией Мелитой Саксен-Кобург-Готской, а я был посланником в Дармштадте, то в ходе её скандального бракоразводного процесса с Великим герцогом Эрнстом Людвигом, который также её двоюродный брат оказывал ей свою душевную поддержку и не более того, но я не хочу распространяться о личной жизни Великого герцога, но говорили, что он уж очень не равнодушен к своим слугам мужского пола, — с честностью отвечает 61-летний британский дипломат и посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям, размешивая сахар в чашке чая. К осени 1916 года ведущие позиции в дипломатическом сообществе Петрограда военного времени занимали посольства союзнических государств: Великобритании, Франции и Италии, а также нейтрального Вашингтона, а крупные дипломатические миссии Германии и Австро-Венгрии покинули страну летом 1914 года. Тон жизни и деятельности иностранной общины задавали британская диаспора около двух тысяч граждан, британское посольство и его основной источник слухов и сплетен англиканская церковь на Английской набережной, которую в народе называли английской церковью, вспоминая годы жизни в Петрограде священник этой церкви преподобный Босфилд Сван Ломбард, который с 1908 года служил капелланом британского посольства рассказывал, что британская община была гостеприимной сверх всяких ожиданий, но её взгляды ннаходил ультраконсервативными и в этой связи испытывал чувство тревоги. Жизнь в этом социально замкнутом анклаве, словно в романах цикла «Барчестерские хроники» была по выражению арт-дилера, дипломата и светского льва Альберта Стопфорда, друга Великой княгини Марии Павловны и князя Феликса Юсупова ограничена. Он помог ювелирному дому Картье расширить клиентуру в Санкт-Петербурге благодаря его связям при императорском дворе. Судя по всему одновременно передавал подслушанные сплетни и разведданные в британское посольство небольшими группками интимных друзей и многие из британцев упорно цеплялись за свой привычный образ жизни отказывались учить русский язык или говорить на нем и отправляли своих детей учиться в Англию. Большинство настаивали на английских или шотландских гувернантках и репетиторах или же в случае отсутствия такой возможности на французских. Англичане, как правило, предпочитали свои собственные мероприятия, концерты и спектакли, хотя всем им нравился русский балет. Они удивляли русских своей страстью к спорту, предпочитая национальные виды: крикет, футбол, теннис, совершали прогулки на яхтах и организовывали клубы любителей гребного спорта. Представители кланового сообщества британской диаспоры посещали Английский клуб и немногим британским дипломатам позволено стать почетными членами Императорского Яхт-клуба, расположенного напротив бывали аристократы и чиновники, поэтому основная задача Английского клуба, который являлся привилегированным заведением британской диаспоры, который часто навещали практически все британцы в городе достойные быть членом этого клуба заключалась в том, чтобы продвигать интересы британского бизнеса под руководством британского посла и лишь избранным американцам позволено быть членами. Негли Фарсон это американский предприниматель, который в течение некоторого времени находился в Петрограде, борясь с продажным бюрократическим аппаратом в попытках обеспечить поставки мотоциклов для армии испытывал отвращение к мирку и презирал и английские экспатрианты купались в роскоши, пользуясь абонементом в Мариинском театре, извозчиками, Английским клубом, гольф-клубом, Английским магазином, который являлся единственным местом, где можно достать приличную обувь или изделия из кожи и целой оравой слуг. — Я очень хорошо к вам отношусь, но вынужден напомнить печальную историю одного вашего предшественника Чарльза Уитворта, любовника Ольги Александровны Жеребцовой, которого выдворили за пределы Российской империи за связи с павловской оппозицией, конечно, не убили его, подделав под несчастный случай, но такое резюме для дипломата и джентльмена позорно. Следствие однозначно установило наличие не только интересов, но и дружеские контакты с врагами России, непосредственное влияние британского посланника и тогда даже вся мощь Владычицы морей не сможет вас спасти, — дерзким тоном отвечает глава Совета министров Борис Штюрмер, а Джордж миролюбиво развёл руками, демонстрируя поражение. В Петрограде в годы войны, конечно же, не было человека более соответствовавшего понятию милорд, чем британский посол сэр Джордж Бьюкенен, руководивший дипломатической миссией и британской канцелярией главное здание которых с видом на Неву располагалось по адресу Дворцовая набережная, 4 в нескольких минутах ходьбы от Зимнего дворца. Посольство занимало часть большого особняка, арендуемую у семьи Салтыковых, которая сохранила за собой комнаты в тыльной части дома с видом на Марсово поле крупный военный плац, расположенный недалеко от Зимнего дворца, приехав в Санкт-Петербург в конце 1910 года после завершения службы в Софии (Болгария) и сэр Джордж Уильям Бьюкенен и его жена Джорджина унаследовали здесь обстановку, которая воспроизводила мебель времён Людовика XVI, также требуемые этикетом хрустальные люстры и парчовую драпировку, привычные для любого посольства. Наряду с этим они также привезли с собой собственную коллекцию мебели, книг и картин, собранную во время длительной дипломатической жизни в Европе. Как вспоминала их дочь Мэриэл: «Эти личные вещи придавали комнатам более домашний, уютный вид, так что порой, задёрнув гардины можно было без труда вообразить себя на какой-то старой лондонской площади». Сэр Джордж Бьюкенен время рассматривал возможность перенести посольство в более удобное здание, однако начавшаяся в 1914 году война поставила крест на этих амбициозных планах и посольство, возможно, казалось весьма фешенебельным и просторным у него, тем не менее, был ряд изъянов и система канализации устарела и нуждалась в существенной реконструкции и постоянном ремонте. Кроме того, требовался многочисленный персонал для поддержания в порядке его залов для приёмов и церемоний в стиле барокко, помещёний канцелярии, расположенных на первом этаже, а также двумя витками винтовой лестницы выше танцевального зала и большой столовой, которые использовались для официальных мероприятий. Сам сэр Джордж Бьюкенен, который являлся не центральной фигурой в посольстве, но и дуайеном дипломатического корпуса в Петрограде высоко оценивали русские и иностранцы и те, кто работал вместе с ним испытывали чувство преданности, если не поклонение. Он является дипломатом, джентльменом: выпускник Итонского колледжа, сын Эндрю Бьюкенена, дипломата, служившего в Копенгагене, человек чести в изначальном смысле этого слова. Его безмятежность и педантизм могли быть истолкованы как чрезмерная строгость и некоторых сотрудников сбивали обескураживающее простодушие и декадентская рассеянность, но не было никаких сомнений относительно скромности Бьюкенена, когда для проявления этого качества пришло время его смелости, а также относительно непоколебимой преданности коллегам по дипломатической службе. Всем, кто работал с ним в эти последние дни было совершенно ясно, что сэр Джордж Бьюкенен к этому времени был болен и слабое здоровье, подорванное безграничной преданностью долгу и возросшей нагрузкой больше ухудшилось в связи с обеспокоенностью шатким положением императора и растущей угрозой революции. Джордж по выражению Генерального консула Великобритании в Москве Роберта Брюса Локкарта производил впечатление болезненного человека с усталым выражением на лице. Однако он стал узнаваемой и уважаемой фигурой на улицах столицы, когда он совершал визит в министерство иностранных дел Российской империи высокой, фигурой, поникшей от груза забот каждый англичанин осознавал, что территория его посольства, ни много ни мало является частью территории Великобритании. — Ваше высокопревосходительство, позвольте заверить Вас, что у меня нет инструкций из Лондона, которые могли бы быть направлены на причинение вреда Российской империи или её династии, которая связана родственными узами с моим королём Джорджем. Все контакты с общественными деятелями направлены исключительно на информирование Форин-офис об изменениях и тенденциях в Российской империи. Подобным образом действуют большинство дипломатов, которые не занимаются шпионажем, а организуют разведывательную сеть, встречаются с общественными деятелями, — честно ответил британский дипломат и посол в Российской империи сэр Джордж Уильям Бьюкенен высокомерно задрал голову вверх. Если порой, казалось, сникал его энергичная жена Джорджина Мэриэл придавала ему новые силы, которая сама была из числа людей «королевских кровей». Язвительно заметил в этой связи Негли Фарсон: «Как знает каждый британец существуют только три семьи: святое семейство, королевская семья и Батерсты». Джорджина являлась женщиной, чьё сердце было пропорционально её массе, а её рвущаяся наружу энергия была сопоставима с мнением, которое являлось бесспорным и высказывалось громогласно и с 1914 года леди Бьюкенен принялась за исполнение дел, связанных с начавшейся войной Джорджина реквизировала танцевальный зал посольства и заставила его длинными столами, загружёнными ватой, пухом и тканями и здесь леди дважды в неделю устраивала курсы кройки и шитья. Приходившие сюда светские дамы делали марлевые бинты, шили жилетки для больных воспалением лёгких, готовили всевозможные перевязочные материалы для оказания помощи, шили больничные пижамы, медицинские куртки и халаты некоторые для отправки раненым на фронт остальные для использования в госпитале британской колонии в Петрограде для раненых русских солдат. Расположенный в крыле большой Покровской больницы на Васильевском острове госпиталь стал вотчиной леди Бьюкенен, организовавшей, а их дочь Мэриэл работала в качестве сестры милосердия. — Отношения между нашими странами в настоящее время не являются благоприятными, хотя я понимаю, что вы, возможно, хотели бы повторить события Крымской войны, которые были неблагоприятными для нас и мы не намерены начинать войну с Британской империей, хотя некоторые круги в Сити могут стремиться к этому. Напротив, любой демарш со стороны Великобритании может быть использован нами в своих интересах как повод для укрепления государства и избавления от правил, навязанных нам, которые могут быть реализованы дельцами из Сити без согласия короля и намерений правительства Его Величества. Я верю вам и сожалею о том, что отношения не сложились, но сегодня я ухожу в отставку и надеюсь, что вы сможете найти общий язык с новым премьер-министром Александром Треповым. Мне сообщили, что в Лондоне интересуются послевоенным устройством мира? — спокойным тоном говорит уже бывший глава правительства и министр иностранных дел. — Борис Владимирович, меня очень сильно интересует и я прибыл в Россию не только, чтобы подтвердить готовность не нарушить Сердечное согласие, но исполнить всё до последней буквы и заключить новые соглашения. Победа уже очевидна и Британия выполняет свой долг, вносит вклад в общее дело, флот принимает участие в союзных операциях в Балтийском море. У нас в стране звучат некоторые вопросы, поскольку подданным короля Джорджа интересно знать за что мы воюем? Это вы можете сыграть на милосердии русского народа по отношению к братьям-славянам, — устало вздохнул господин посол сэр Джордж Уильям Бьюкенен, почесав переносицу. — Ну, знаете с такими братьями-славянами и врагов не надо, где Россия, а где Сербия из-за чего формально началось в Сараево 28 июня 1914 года? Если не ошибаюсь, то всё чётко прописано, то есть Британская империя воюет за колонии. Слишком часто наши с позволения сказать союзники стали рассматривать Россию как скатерть-самобранку и безотказный кошелёк, — верно подметил уже бывший глава правительства России Борис Владимирович Штюрмер и будущий обер-камергер Высочайшего двора. Из дневника посла Великобритании во Франции лорда Фрэнсиса Берти, барона Берти из Тейма от 23 ноября 1916 года: «Какое счастье, что погибших на Британнике оказалось так мало! Если мы не предпримем серьёзных действий против нападений германских подлодок, торговые суда под флагами нейтральных стран скоро вообще перестанут заходить в порты стран Антанты. Новости из Румынии не лучше. Немного утешает, что ещё до вступления Румынии в войну Германия вывезла из этой страны всю нефть, зерно и т.д., какие Румыния могла поставлять, если Германия завоюет Румынию, хотя бы её часть она получит те же припасы в меньшем количестве. Кроме того, Германия получит врагов, то есть румын и русских вместо нейтральной и вызывавшей подозрения Румынии, за которой Германия должна была лучше следить не слишком утешительный довод. Итак, наконец-то посланникам Германии, Австрии, Турции и Болгарии придётся покинуть Афины! Выдворение новшество в сфере традиционного и международного права, но с начала войны Германия ввела много новшеств и нарушений международного права в ущерб нам. Почему бы и нам в свою очередь не имитировать в миниатюре немецкие обычаи». — Борис Владимирович, доля в репарациях, права победителей на рынках Вашингтона и доля в конфискованных активах. Мы понимаем слабости и Великобритания оплачивает условия мира с Россией и Германией, но у нас тоже есть, что вам предложить сверх того, что вы получили по праву победителя. Рано или поздно ваши интересы выйдут за рамки союза и тогда вашему преемнику потребуются новые соглашения и совсем другие правила, — дополнил посол Великобритании в Российской империи сэр Джордж Уильям Бьюкенен. — Ваше правительство отвечает сдержанно, что надеется на усиление вклада в общую борьбу против Центральных держав, но чего не отнять у британцев так это понимания, когда надо остановиться. Они успели меня хорошо узнать и понимают, что в отличие от императора я действовал решительно и не пошёл на поводу у толпы. Смотрю я теперь на Австро-Венгрию и понимаю, что долго это государство не проживёт, есть ли тогда смысл терять солдат в наступлениях ради освобождений славянских стран, которые потом и спасибо за это даже не скажут, так что текущий фронт меня полностью устраивал и пусть французские элиты объясняют гражданам почему пока что прекратили оттягивать силы немцев на себя. Гордые обитатели Елисейских полей называют меня злым канцлером и немецким камергером и это в то время войны, когда французские солдаты по колено в крови в своих и чужих окопах? Нас устраивает баланс сил в Европе и союзная или нейтральная Германская империя обеспечивает границы на западе, защищает наши интересы на Балканах,— ухмыльнулся уже бывший премьер-министр и министр иностранных дел Борис Штюрмер. — Вильгельм лжёт, если он будет предлагать императору сотрудничество, то исключительно в интересах самой Германии, а не для того, чтобы защитить Россию от злобных англосаксов, но все эти вопросы придётся принимать с учётом позиции Франции и Японии. Magna Europa est patria nostra, — усмехнулся британский дипломат Джордж Уильям и не отказал себе в удовольствии сделать театральную паузу. — Ну, вы за Японию и Францию не говорите вот пусть их представители это и скажут, но в целом я согласен, что Россия вышла из границ европейского континента, поэтому мы видим наши интересы в Азии и на Ближнем Востоке. Финальные соглашения — это намёк и предложение определиться и застолбить участки кулуарно без союзников и полагаю, что ваше правительство исполнит все свои союзные обязательства и соглашения, заключённые кабинетом Асквита, — согласился практически уже бывший глава правительства и министр иностранных дел Российской империи Борис Владимирович Штюрмер. — Герберт Генри Асквит сам висит на волоске от отставки его правительства, так что он сам возможно совсем скоро уйдёт в отставку вслед за вами, — верно подметил представительный джентльмен, а Штюрмер заметно испугался этого ведь может быть так, что новый кабинет министров скажет, мол, вы заключали все договорённости со старым правительством, а соответственно мы вам ничем не обязаны. — Джордж, я надеюсь не превратить мирный договор в Версале или в Лондоне в предпосылки к следующей войне, поскольку считаю, что смена кабинета министров личное дело короля Джорджа и политических элит Британской империи, так как в отличие от вас не вмешиваемся в ваши внутренние дела, — с гордостью говорит Штюрмер и поставил высший балл своему оппоненту, так как этот джентльмен умело гнёт свою линию, но в этот раз Джордж Бьюкенен выглядит дружелюбно, по крайней мере, гонора в его голосе заметно поубавилось. Версальский мир был несправедлив: Великобритания, Франция и США оттяпали себе почти весь пирог, а остальным типа Италии достались лишь жалкие крохи и при этом России много раз давали понять, что без решительных побед никаких подарков пусть не ждут. — Так мы и не вмешиваемся, а мои контакты с общественностью это просто издержки моей профессии и русский посол в Лондоне граф Александр Константинович фон Бенкендорф тоже захаживает на пятичасовой чай к членам нашего парламента, но мы же не устраиваем из-за этого международный скандал, но только пока король реально правит, то есть как правит он же не самодержавный король, но тоже имеет рычаги влияния, а не служит марионеткой в руках парламента и пока Британия это сильнейшая промышленная и финансовая держава, то Россия и Англия могут вести речь о признании зон наших интересов, но о расширении владений пока что нет, то есть всё только по итогам войны на Версальской конференции ведущих победителей. От лица Его Величества я хочу поздравить с успехами и наша общая победа над врагом всё ближе, в том числе благодаря вашему вкладу, но отношения между нашими странами всегда были далеко не дружескими порой открыто враждебными, но мы готовы протянуть вам руку помощи. Мне были переданы широкие полномочия по заключению соглашения о невмешательстве во внутренние дела и нового договора о разграничении сфер влияния. В течение месяца я предлагаю нашим дипломатом составить перечень запретов и подписать заключительный договор, — ласковым голосом произносит чрезвычайный и полномоченный посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен. — Ваше превосходительство, я присоединяюсь к вашему предложению о создании общей группы по недопущению общих проблем в будущем и Российская империя всегда за сотрудничество, а не конфронтацию между двумя великими державами! — радостным голосом воскликнул экс-премьер Борис Владимирович Штюрмер. — Стоит уже признать, что Османская империя находится на последнем издыхании и пора бы поговорить о её разделе. Мы учли все ваши пожелания и внесли изменения в карту мира, но пока это предварительно, но соглашение Сайкса — Пико по разделу ближневосточных территорий уже между нами заключено 16 мая 1916 года, — с этими словами сэр Джордж Уильям достал из тубуса подробную карту Ближнего Востока. В соответствии с соглашением Великобритания контролировала территорию современного Израиля и Палестины, Иорданию и южный Ирак, а также небольшую территорию, включающую порты Хайфа и Акко для обеспечения выхода к Средиземному морю. Франция должна была контролировать юго-восточную Турцию, Курдистан, Сирию и Ливан. В результате соглашения Сазонова-Палеолога Россия должна была получить Западную Армению в дополнение к Константинополю и Черноморским проливам уже обещанным по англо-франко-русскому соглашению 1915 года. Италия присоединилась к договору в 1917 году по соглашению в Сен-Жан-де-Морьене и получила южную Анатолию, а Палестинский регион, имевший меньшую площадь, чем позднее подмандатная Палестина должен был перейти под международное управление. — Новая карта меня устраивает, но так как я ухожу в отставку уже сегодня, то всё это вы будете обсуждать с моим преемником Александром Треповым, поскольку министра иностранных дел ещё не назначили, то временно исполняющий его обязанности это ваш с Палеологом и Сазоновым друг и товарищ министра Анатолий Анатольевич Нератов! Остаётся только ждать следующего хода нашего общего врага, а в том, что он будет максимально болезненным для нас и наших государств я ничуть не сомневался, — улыбнулся бывший премьер-министр и министр иностранных дел Российской империи Борис Владимирович Штюрмер. Больше всего англичане воевали за Ирак и за территории будущей Саудовской Аравии и место, где нефть столь легкодоступна априори будет в зоне интересов британской короны. После ухода Бьюкенена экс-премьер Борис Штюрмер достал в последний раз из сейфа документы и раскрыл доклад военного атташе в Лондоне и ключевые посты в Лондоне под контролем консерваторов и сторонников колониальной политики, но англичан в России привечают на высоком уровне. Конечно, что союзники обеспокоены тихим переворотом в России, а французы активизировались и правдами и неправдами пытаются разнюхать обстановку. С одной стороны на первые позиции выдвинулись в Германской империи явные сторонники мира с Россией, но ястребы войны сохранили свои позиции. В ходе Ютландского сражения флота вцепились друг в друга и не собирались отступать, а тяжёлые снаряды рвали сталь, горящие как факел люди падали в пучину морскую без шанса на спасение, но британцы победили в Ютландском сражении, но победа оказалась хуже поражения.

***

Россійская имперія. Петроградъ.

Могилёвъ. Ставка Верховного главнокомандующего.

15:00

***

      Спокойствие, которое Николай испытывал всегда в Могилёве и поездках в войска к исходу октября стало нарушаться. Однажды на пути из Киева, где он навещал Mama и младшую сестру Великую княгиню Ольгу Александровну, которая вытребовала у него разрешение на развод с принцем Петром Ольденбургским и 4 ноября 1916 года в Киеве скромно вышла замуж за полковника Николая Александровича Куликовского и ему ярко вспомнилось кругосветное путешествие на броненосце в юности. Поезд мчался под проливным дождём на север в Могилёв. За окном мелькал, словно на исцарапанной ленте синема, осенний черно-серый пейзаж Белой Руси, а перед глазами почему-то встал синий Индийский океан, но приятные воспоминания быстро блёкнуть, а на передний план выходили нескончаемые упрёки, его Mama во время его пребывания в Киеве в адрес императрицы Александры Фёдоровны и крестьянина Григория Распутина и попытки навязать пожелания близкого друга, ставшего оппортунистом Великого князя Александра Михайловича, тёти Михень, Родзянко, княгини Зинаиды Юсуповой и других враждебных людей дать министерство правды доверия: «Перед кем ответственное? Перед революционерами и заговорщиками в Думе?! Одни болтуны и демагоги вроде Родзянко и Милюкова, которые засядут в Мариинском дворце будут ответственны перед другими болтунами и демагогами, сидящими в Таврическом! В том, что они наделают ошибок и приведут Россию к поражению нет никаких сомнений, а отвечать перед Богом и историей должен буду я? Как ужасно, что это отвратительное высшее общество и родственники оказывают на добрую Mama такое истеричное влияние, что она не способна ничего понять и не желает знать истинного положения вещёй», а между делом узнал о смерти императора Австро-Венгрии Франца Иосифа. Как вспоминал посол Франции в Российской империи Морис Палеолог 22 ноября 1916 года: «Франц Иосиф I, император Австрийский, апостолический король Венгерский, король Богемский, Далматский, Хорватский, Славянский, Иллирийский и Галицийский, король Иерусалимский и проч., умер на восемьдесят седьмом году от роду. Об этом едва говорят как о факте незначительном настолько настоящая действительность превосходит все последствия, которые предвидели когда-то, когда пророчили кончину старого императора. Мне некогда писать ему надгробное слово, но для оценки его царствования мне достаточно вспомнить ужасный отзыв его предшественника Фердинанда I, которого заставили отречься от престола в 1848 году после чего он жил на покое в Праге до 1875 года. Вскоре после битвы при Садовой, припомнив поражения 1859 года и потерю Ломбардии, видя затем Австрию окончательно исключённой из союза немецких государств и вынужденной уступить Венецианскую область свергнутый старик-монарх воскликнул: «Но за что же меня прогнали в 1848 году? Я способен был бы не менее моего племянника проигрывать сражения и терять провинции». Император Николай Александрович вслух произнёс: «Корона Австрийской империи была получена императором Францем Иосифом во многом благодаря поддержке России в ходе Венгерской революции 1848 года, но он оказался человеком, который следует только своей выгоде».       На столе монарха лежал только что полученный доклад начальника департамента полиции Васильева с изложением агентурных данных и слухов о готовящихся вариантах дворцового переворота, о возможных покушениях на графиню Натали Фредерикс, Анну Вырубову и крестьянина Григория Распутина. В виду информационной помощи и поддержки оппозиционерам и заговорщикам со стороны посольств Англии и Франции лично послов этих стран Васильев испрашивал разрешение установить наружное наблюдение за британским и французским дипломатическим персоналом, включая послов и здания посольств. Шеф Департамента полиции отмечал, что сэр Джордж Уильям Бьюкенен более активно действовал в поддержку врагов императора, чем его французский коллега Палеолог, если по представлению французского посла президент Франции Пуанкаре дал Родзянко только орден Почётного легиона, то сэр Джордж лично вручил главе оппозиции в Москве председателю городской думы Челнокову командорский крест Святого Михаила и Святого Георгия, а взамен британский дипломат стал почётным гражданином Москвы, а в дополнение к этому 27 октября на банкете англо-русского общества произнёс явно антиправительственную речь. Сначала британский посол сэр Джордж Уильям Бьюкенен весьма прозрачными намёками говорил о каком-то заговоре якобы существующем в пользу заключения сепаратного мира, а в конце весьма дерзко и подстрекательски заявил, что недостаточно одержать победу на поле брани, но нужно победить ещё и внутренних врагов. Из текста приложенной речи Николай, владевший английским языком как родным понял, что сэр Джордж Уильям под внутренними врагами имеет в виду его самого и его правительство! Писать на докладе Васильева резолюцию официально одобряющую установление наружного наблюдения за дипломатическими представительствами Его Императорское Величество не стал, но поставил на первой странице небольшую косую черту между двух точек этот символ назывался в канцеляриях «параф» и означал он, что доклад прочитан, возражений или замечаний у Государя нет. Васильев неофициально установил наружку за британским и французским посольствами, размышляя о поощрении оппозиционеров послами Англии и Франции Его Величество подумал ещё о том, что правильно, наверное, сделал 16 февраля 1916 года, когда принимал из рук британского генерала Пэджета жезл фельдмаршала британской армии, пожалованный королём Георгом не стал устраивать из этого какого-то праздника или представления. Он прекрасно осознал этот жест от правительства своего двоюродного брата как обычное лицемерие: «Ещё Papa говорил, что у Великобритании нет друзей, а есть только интересы, а интерес Англии был в том, чтобы Россия выстояла и прикрыла грудью своих солдат на Востоке королевскую армию на Западном фронте, а после войны не сделалась бы так сильна, чтобы могла диктовать свою волю союзникам, но я тогда не поддался на настойчивые требования Антанты послать на Западный фронт полмиллиона солдат под командование французских и британских офицеров, а французам и видите ли очень нужно было русское пушечное мясо, чтобы заменить им выбитых негров-сенегальцев, ходивших в атаки на пулемёты. Видимо поэтому так активничала британская дипломатия, потому к этому делу подключилась артиллерия главного калибра в лице моего царственного брата Джорджи. Правда, это не избавит нас от дипломатических разбирательств с Лондоном». Письмо короля Великобритании Георга V императору Николаю II от 27 декабря (9 января) 1916 года: «По случаю Нового года, когда обе наши армии сражаются против общего врага я желаю в знак моей привязанности к Вам назначить Вас фельдмаршалом моей армии. Если Вы примете это назначение это доставит мне большое удовольствие и сделает честь британской армии».       Николай прибыл в Ставку, где надеялся отдохнуть душой от тягостных разговоров с Mama и Ксенией, поддерживавшей в оппортунизме против Аликс своего Сандро и его брата Николая Михайловича, но с изумлением в тот же вечер увидел своего дядюшку-историка за обеденным столом в Могилёве. Оказалось, что Великий князь Николай Михайлович прибыл для важного разговора и пришлось выделить ему время: «Ну вот опять будет выпрашивать себе пост председателя комиссии по подготовке к послевоенной мирной конференции кляузничать на министров, на Николашу, излагать свои предложения по вопросам, которые уже сейчас не дожидаясь победы хочет обнародовать, о дальнейшей судьбе Польши, Персии, как именно поступить с Болгарией и Грецией, как помочь территориальному восстановлению Сербии и Черногории! Рано ещё этим заниматься и нужно подготовить успех летнего наступления 1916 года, разгромить германские войска, вывести Австрию из войны и тогда можно громко заявлять о своих претензиях, а голос России будет весомо звучать на мирном конгрессе!». Однако главная тема разговора с Великими князем оказалась очень неприятной и Великий князь Николай Михайлович сказал, что отправил императору письмо с оценкой положения и доказательствами необходимости дать ответственное правительство. Николай порылся в своей не читанной ещё из-за поездки в Киев почте и нашёл конверт с монограммой Великого князя Николая Михайловича. Однако читать письмо в присутствии автора было глупо и он велел дяде изложить на словах. Великий князь излагал двоюродному племяннику аргументы Родзянки и Гучкова в пользу правительства общественного доверия, которые навязли императору уже в зубах, услышал скрытую угрозу того, что вместо него может вступить на трон Николай II, то есть другой дядя Великий князь Николай Николаевич о чём Великий князь Николай Михайлович уже однажды ему писал, кляня Великих княгинь Милицу и Анастасию, но как только Великий князь Николай Михайлович стал говорить о том, что ему необходимо избавиться от Аликс, удалить в Крым и не давать поводов общественности говорить о том, что императором управляет мужик Григорий Распутин, но император Николай II равнодушно отвернулся от него уставился в окно и перестал поддерживать разговор.       Николай прочитал высказывание Аликс про речь Милюкова в Думе и удивился как мягко она отозвалась: «Видимо, ей ещё не дали текста этого мерзкого бреда сумасшедшего!». Только сегодня ему привезли из Петрограда отчёт об открытии пятой сессии парламента он прочитал его и стал жалеть, что не послушался в своё время Аликс и не закрыл до конца войны богомерзкую говорильню: «Этот мерзкий адвокат Александр Керенский по сведению Департамента полиции, получавший до войны от немецких фирм огромные деньги и вёдший антиправительственную пропаганду осмеливается заявлять с кафедры Государственной думы: «Связав великий народ по рукам и ногам, заткнув ему рот и завязав ему глаза они бросили его под ноги сильного врага, а сами закрывшись аппаратом военных положений, цензур, ссылок и других преследований, они предпочитают в то же время исподтишка как наёмные убийцы наносить удары». Где они, эти люди Керенский показывает адвокатским жестом на правительственную ложу в правительстве, подозреваемые, братоубийцы и трусы. Все жертвы и все попытки спасти страну бесплодным пока власть находится в руках безответственных лиц, ставящих свои личные интересы, ставящих свои традиционные симпатии выше интересов и прав нации!». Гнев поднялся в душе от лживых и возмутительных слов, но он подавил его в себе и принялся за чтение донесения анонимного агента Департамента полиции. Информатор, прежде всего, отметил, что появление председателя Совета министров и членов Совета в правительственной ложе вызвало в зале оглушительные и явно сдирижированные вопли: «Вон Штюрмера! Стыдно присутствовать!» и лицо императора вновь стало краснеть от гнева и он прочитал изложение речи Керенского. За этим следовало сообщение автора отчёта о том, что заявленное Родзянко выступление магистра русской истории и бывшего приват-доцента Московского университета Павла в Милюкова долго готовилось тщательно обсуждалось на бюро Прогрессивного блока, по сути, предназначалось стать штурмовым сигналом к свержению правительства. Далее информатор довольно подробно и с комментариями излагал речь Милюкова и писал о том, что лидера кадетов вдохновила на выступление речь британского посла в англо-русском обществе, где дипломат намекал на существование каких-то Тёмных сил в правительстве России. В своей речи Милюков писал автор из департамента полиции удары главным образом направил против Бориса Штюрмера. Он говорил о подозрительных личностях окружающих злого канцлера обильно цитировал германские и австрийские газеты, отзывавшиеся о том, что панславянскую политику проводит Борис Штюрмер. Вместе Павел Милюков причислял премьера к дворцовой партии сепаратного мира и формулировал мысли получалось, будто бы сторонники сепаратного мира группируются вокруг императрицы Александры Фёдоровны и поддерживает изменников. Все построения Милюков завершал риторическим вопросом: «Что это? Глупость или измена?» и распалённые ненавистью к Государю и императрице левая часть и центр думских скамей глоток ревели: «Измена!». Информатор сообщил также, что после того как Милюков сошёл с кафедры рядом оказался военный министр Дмитрий Савельевич Шуваев, который после подлой речи публично пожал приват-доценту руку.       Затем очеркнул на полях следующий пассаж автора и грандиозным скандале на открытии сессии о том, что несколько правых депутатов типа ярых жидоборцев Пуришкевича и Николая Маркова-второго, разъярённые выступлением Милюкова направились к нему с намерением нанести оскорбление действием, то есть попросту поколотить клеветника и лжеца и всё бы закончилось дефенестрацией, но сэр Джордж Уильям Бьюкенен и его коллега, глава военной миссии Сэмюэль Хор и советник по культуре при посольстве Великобритании Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская, находясь на четвёртом месяце беременности громко аплодидировали речи Милюкова с рефреном «Что это? Глупость или измена?» подхватили за обе руки Милюкова и утащили через коридор министерского павильона в автомобиль, пригласив нескольких депутатов, в том числе и Родзянко ужинать к себе в посольство. Сам император думал: «Может быть прав был Михаил Алексеев и пора вводить военную диктатуру? Только без самого Михаила Васильевича, который замазан с Гучковым и настолько болен, что отправился в отпуск. Штюрмера правильно, что сменил, поскольку он слишком слаб к тому же его репутация германофила оставляет желать лучшего. Пора бы уже гнать из правительства военного министра Дмитрия Шуваева и этим своим рукопожатием Милюкову после его скандальной речи 1 ноября 1916 года он открыл наконец-то свои истинные симпатии, а насчёт скандального поведения сэра Джорджа Бьюкенена и его коллег я телефонировал милому кузену Джорджи, если того уже не переманили на их сторону, мол, я против тебя ничего плохого не имею, но поведение твоих дипломатов и фаворитки Элизабет, которая в тот же день уехала в Лондон мне категорически не нравится, но король пообещал мне разобраться. Боже, как я по-доброму завидую английскому королю ведь у Джорджи имеется аж пятеро здоровых сыновей-красавцев за исключением самого младшего Джонни, который болен эпилепсией, но ему престол всё равно не светит и адекватные министры в отличие от моего правительства, а самое главное крепкая и любящая семья, а за моей спиной лишь одни интриги, скандалы и склоки: тётя Михень с сыновьями и невестками Ducky и Екатериной, черногорки, Mama, Сандро, Николаша, Бимбо, одна только Ирина с Викторией и моими сёстрами Ксенией и Ольгой меня поддерживают, но правда в последнее время Великая княгиня Ксения под влиянием нашей матери и своего мужа Сандро перешла в оппозицию».       Чтобы успокоиться Николай вышел в соседнюю комнату, где на походной кровати спал цесаревич Алексей. Его Императорское Величество хотел общением с единственным сыном утешить возбуждённые нервы, но оказалось, что у цесаревича Алексея опухла нога. Разговоры, а потом беседа с профессором Фёдоровым, пришедшим поменять повязку с мазью на ноге и сообщившим Государю, что опухоль начинает рассасываться отвлекли Николая. Наверное, утомление и дурное настроение послужили причиной того, что во время совещания с Алексеевым, отправлявшимся на два месяца лечиться в Севастополь в Романовский институт и Гурко, которому временно передали исправлять должность начальника Штаба Верховного Главнокомандующего Николай упустил смысл реформы пехоты и кавалерии, предлагаемой Гурко и санкционировал проведение. В тот день голова занята отставкой Штюрмера и поиском деятеля, который мог взять бразды правления министрами в свои руки, перебрав массу имён, но не обсудив с императрицей император выбрал толстенького человечка с грубым голосом министра путей сообщения Александра Фёдоровича Трепова, который в отсутствие Штюрмера заменял председателя Совета министров. Из воспоминаний директора Императорских театров Владимира Теляковского от 2 (15) ноября 1916 года: «Сегодня услышал я рассказы про вчерашнее заседание Государственной Думы, конечно, о тех речах, которые не были допущены в газетах. Творилось что-то невероятное особенно в речах Милюкова по адресу председателя Совета министров Штюрмера и министров вообще. Какое грустное впечатление всё это должно произвести на иностранцев Милюков явился на заседание с документами в руках, конечно, поднята была вся история с Мануйловым и Милюков цитировал о взятках, деньгах, данных Пурталесом, желавшим подкупить «Новое время». Говорили о Распутине, Питириме, называя министра Сазонова последним честным министром». С завтрашнего дня бывший злой канцлер и немецкий камергер Борис Штюрмер решил подать в суд на Милюкова за клевету просился к императора в Ставку, чтобы объясниться и послал три доклада в Могилёв о происшедшем, но Её Императорское Величество Александра Фёдоровна, пригласив его в Царское Село предложила ему отдохнуть и подлечиться в отпуске пока не уляжется весь этот шум. Императрица Александра Фёдоровна, урождённая немецкая принцесса Виктория Алиса Елена Луиза Беатриса Гессен-Дармштадтская храбрилась, но очень опасалась, что если начнётся судебный процесс над Милюковым, то придётся вытащить на свет Божий весь всё грязное бельё Августейшей фамилии, а это станет для клеветников газетчиков новым источником выдумок и фантазий.       10 ноября Борис Владимирович Штюрмер получил отставку и это сразу же было понято Прогрессивным блоком как победа. Оставалось теперь свалить Протопопова и можно было готовиться к формированию правительства доверия. Как и планировал Александр Гучков о министре внутренних дел был немедленно пущен слух, подхваченный общественными деятелями и газетными листками: у Протопопова на почве сифилиса разжижение мозга и он психически ненормален. Слух этот всячески старались укоренить в Ставке. Чины штаба и даже свитские стали судачить о министре иностранных дел Протопопове, а один из видных сторонников Гучкова протопресвитер Шавельский с наигранным смирением в голосе во время обеда спросил Его Величество не знает ли и он о слабоумии министра внутренних дел? Весь ноябрь и начало декабря император Николай II ощущал приближение опасности, но намерений своих перед миром не ссориться с общественностью не менял. С позиции не могли сдвинуть ни пропагандистская кампания, усилившаяся против Александра Протопопова, Григория Распутина, графини Натальи Фредерикс, Анны Вырубовой. Почти все письма Аликс, во всяком случае, самое существенное в них западали в прекрасную память Николая и ему не требовалось листать сиреневые листочки, чтобы вызвать её мысли перед глазами. Эти слова любимой Аликс жгли его сердце и он понимал, что гнилая атмосфера столичных интриг и сплетен нервировала его жену значительно больше, чем беспокоили его тихие отзвуки в Ставке того, что происходит в столицах, но он всё надеялся умиротворить Думу малыми уступками и своим непоколебимым спокойствием. По его мнению, которое Аликс пыталась изменить, наносить удар по внутреннему врагу было рано следовало подождать начала весенне-летнего наступления, которое перечеркнуло все разговоры общественности и сделало абсолютным господином положения. Надо только продержаться тогда можно было избежать репрессий, которые всегда претили его душе богобоязненного человека. Ему всё-таки казалось, что перемирия с русским парламентом можно было достичь, что штурмовой сигнал Милюкова 1 ноября — это мелкий шантаж пока 17 декабря из Петрограда не пришла телеграмма: «Сегодня ночью зверски и подло убит Григорий Распутин», услышав о предполагающемся святотатстве, а покушение на Государя, есть не что иное как страшнейший грех для подданного по крайней мере с позиции самого Государя, а второй темой для мозголомства и терзаний были действия Великокняжеской и аристократической оппозиции. Особенно на фоне частых утверждений их матери незабвенной Михень о необходимости добровольного отречения Николая в пользу одного из Великих князей в частности её старшего сына Кирилла, тем более, что пока у Ники рождались только девочки и один единственный сын и именно Великий князь Кирилл Владимирович был вторым наследничком после его двоюродного племянника, цесаревича Алексея. С этой проблемой надо было что-то решать, но не убивать же своих родственников особенно на фоне регулярных обвинений господ Михайловичей в смертных грехах явно с подачи той же Михень.

***

Россійская имперія. Петроградъ.

Большая Морская улица, 16. Ресторанъ «Кюба».

21:13

***

— Где ты был всё это время? Я думала, что тебя убили во глубине сибирских руд, — истерично заверещала поэтесса Софья Беккер, сидя на диване в отдельном кабинете столичного ресторана в чёрном платье с квадратным декольте и блёстками, на её тонкой шее сверкает бриллиантовое колье, а на лице готический макияж. — Как тебе уже известно, в декабре 1913 года боевая ячейка эсеров готовила покушение на вашего императора в театре. Однако всё пошло не по плану из-за жандарма Лядова, который под прикрытием проник в наши ряды и всё испортил. Остальные члены ячейки подумали, что именно я в последний момент отказался от участия в деле, то на мосту жестоко избили меня и я попал в больницу с сотрясением мозга. Затем выяснилось, что влиятельный статский советник Феофилов неоднократно насиловал мою младшую сестру Марию, чем довёл её до сумасшедшего дома и вскоре она покончила жизнь самоубийством после того как я принёс ей пирожные из кондитерской твоего отца, которыми кормил её насильник, но летом 1914 года я сумел его выследить, убив этого урода в одном из великосветских притонов и меня забрали в жандармское управление, где я узнал того жандарма Лядова и меня конвоировали в ссылку, а затем я сбежал оттуда, воспользовавшись тем, что в Александринском театре проходила премьера спектакля, где собралось высшее общество совершил теракт. Удивительно, но все эти нарядные леди и джентльмены, которые присутствовали на спектакле, наверное, сейчас даже не думали о войне за тысячи километров. Они развлекались и не помышляли, что в настоящее время гибнут их соотечественники, которые из-за амбиций оказались в окопах. Эти господа вовсе не думали о боли, грязи и крови, впрочем, в Александринском театре собралась российская аристократия. Иногда я думал, что стоит только отправить на войну детей богатых отпрысков как любая война тут же неминуемо закончилась и в результате вернули обратно. После я перешёл на сторону большевиков: в сентябре 1915 года, когда отбывал ссылку в Туруханском крае в деревне Курейка я познакомился с тремя людьми это грузинский революционер Иосиф Джугашвили он же Сталин или Коба, Яков Свердло́в и Сурен Спандарян. Именно они познакомили меня с другими членами революционной партии РСДРП(б), которая в настоящее время базируется в нейтральной Швейцарии. Среди есть женщина это Евгения Левинсон, а лидером партии является Владимир Ильич Ульянов-Ленин — теоретик марксизма. Я приехал в столицу несколько дней назад под видом сотрудника шведской фирмы Густава Равена и привёз с собой деньги для печати революционных газет, а ещё вечером 1 ноября возле одного из ресторанов убил жандарма Бориса Лядова, — начал рассказывать революционер Матвей Осипов, выпив залпом стакан водки. — Ах, мне очень жаль сестру Марию и я тоже потеряла отца, которого просто зарубили топором в булочной 2 сентября 1915 года в ходе немецких погромов, — прошептала поэтесса Софья Беккер, облачённая в чёрное платье с блёстками с квадратным декольте, бриллиантовое колье, а на лице готический макияж, шмыгая носом после употребления кокаина. — Софья, капитализм роет себе могилу, загоняя пролетариат в невыносимые условия существования, подчиняя себя получению прибыли. Они ещё могли бы отсрочить свою гибель, если бы немедленно позаботились о рабочих, но жажда наживы перевешивает здравый смысл. Ужасные события 4 апреля 1912 года на Лене, когда жандармы расстреляли сотни отчаявшихся от совершенно невыносимых условий рабочих показали, что царизму жить осталось недолго! Волна народного гнева поднялась после обнародования отчёта думской комиссии, в котором были описаны условия труда рабочих, а британская компания «Lena Goldfields», в концессию которой отданы золотые прииски эксплуатировала работников, так что они могли завидовать неграм на американских плантациях! Сперва человеку предлагалась достойная зарплата и он подписывал контракт, а дальше начиналось самое интересное: пересылка в Сибирь под конвоем не оканчивала нарушений, зарплату в нарушение законодательства выдавали не деньгами, а чеками в лавку компании, а цены, в которой впятеро выше, чем в соседней. Рабочие селились в заплесневелых бараках, температура в которых редко поднималась выше десяти градусов и это после двенадцатичасового рабочего дня по колено в ледяной воде, а через два года вся российская пресса с восхищением писала о том какие ювелирные подарки от лучших домов Европы подарили царской племяннице Ирине Романовой на свадьбу с богатейшим князем Феликсом Юсуповым и выставляла фотографии сияющей невесты в этих самых кровавых драгоценностях! — с возмущением процедил революционер Матвей Осипов и залпом выпил стакан водки в отдельном кабинете столичного ресторана. К представителям высшего общества у Матвея Осипова не было, ни почтения, ни сочувствия, ни особой жалости. В конце концов, никто из них не обеднеет, если придя домой не обнаружит в кармашке позолоченных часов на цепочке или хрустящего купюрами портмоне. Зато какой-нибудь замерзающий на улице калека, считавшийся совсем недавно героем русско-японской войны смог бы теперь обогреться в добротной ночлежке или бедная вдовушка-швея, едва сводящая концы с концами накормит ребятню. Неужели это не прекрасно? Ведь речь же идёт не о рядовом грабеже, а о весьма законной экспроприации излишних богатств. Большинство продуктов питания, таких как молоко и картофель с начала войны выросло в цене в четыре раза, а другие немаловажные продукты как хлеб, сыр, сливочное масло, мясо и рыба стали в пять раз дороже. Элла Вудхаус это дочь британского консула вспоминала: «Нам приходилось держать прислугу, чья единственная работа заключалась в том, чтобы стоять в очередях за молоком, хлебом или за тем, что там ещё должно было быть». С наступлением зимы очереди стали только длиннее и рассерженнее в них всё чаще обсуждались недееспособность правительства и коррупция в верхах и потери в результате неэффективного управления при организации поставок продовольствия и топлива достать можно было только дерево, но не уголь были громадны, коррупция среди российских чиновников была обычным делом. Петроград походил на город в осаде: о развлечениях все позабыли. Совершая свои ежедневные прогулки по набережной сэр Джордж Бьюкенен ужасался очередями за продовольствием: «Когда придёт суровая зима эти очереди станут горючим материалом». В американском посольстве у Фреда Диринга было ощущение он писал в своём дневнике: «В воздухе сгущается предчувствие катастрофы». У промышленных магнатов, владельцев текстильных фабрик, медеплавильных заводов и предприятий прибыль продолжала расти, в то время как у рабочих призрак голода становился всё более зримым. Вспоминал Виллем Аудендейк: «К этому времени в столице царила глубокая подавленность было ясно, что война легла на экономическую жизнь страны слишком тяжёлым бременем. Извозчики практически исчезли и на улицах грохотали переполненные трамваи». Русские, с которыми он разговаривал возлагали вину на бюрократическую систему: «Разговаривали в основном шёпотом как будто боялись быть услышанными, хотя рядом никого не было высказывали убеждение в том, что так не должно было быть, что приближается буря, хотя, похоже, никто точно не знал, откуда она придет или к чему она может привести». Отмечал Денис Гарстин из британского отдела по пропаганде в Петрограде: «Все от Великих князей до извозчиков решительно выступали против режима» и везде и в роскошных особняках и в дрожащих от холода очередях за хлебом была тема для разговора: отношения императрицы с Григорием Распутиным, несмотря на возражения близких Николай и Александра упорно не желали отдалять его от себя и совершали одну ошибку за другой, назначая более реакционных министров, учитывая тот факт, что Николай находился в Ставке, а императрице Александра Фёдоровна оставалась одна, чужая для императорского двора и большинства своих родственников она более полагалась на их друга и своей глухой изоляции воспринимала лишь советы Распутина. В этой атмосфере напряжённой неопределённости говорили о том, что необходимо совершить дворцовый переворот, а императрицу запереть в монастыре. Бесконечные инсинуации о Тёмных силах, которые олицетворяла она с Распутиным служили единственной темой для разговоров в элитных клубах, где Великие князья играли в квиз и говорили о спасении Российской империи. Убийство Распутина казалось единственным решением проблем, которая позволит бы предотвратить кризис, а в ночь с 16 на 17 декабря 1916 года Распутин был убит и в тот вечер французский посол Морис Палеолог наслаждался в Мариинском театре бенефисом балерины Смирновой в Спящей красавице. Он вспоминал, что её прыжки, пируэты и арабески не смогли превзойти по своей фантастичности те истории, что передавались из уст в уста о заговорах с целью отстранения императрицы и её друга от власти. — Матвей, это абсурд ведь на место одной элиты придёт другая из числа твоего абрека Иосифа Джугашвили, — осуждающе заявила немецкая мещанка и поэтесса Софья Ивановна Беккер в кокаиновом экстазе. К концу года на российскую столицу опустилась атмосфера обреченности. Чувство обречённости усугублялось затемнением улиц в ночное время из-за опасений перед дирижаблями темнота нарушалась лишь прожекторами, которые рассекали небо в их поисках. Россия не могла более выдерживать напор германских войск на Восточном фронте. С 1914 года было мобилизовано четырнадцать миллионов человек, потери к этому времени составляли более семи миллионов убитыми, ранеными или захваченными в плен, тем не менее, массовый призыв в армию продолжался. Везде в столице на Марсовом поле, на Дворцовой площади, на набережных Невы можно было постоянно видеть бесконечные колонны шагавших солдат или полевой артиллерии. Для Лейтона Роджерса погода в Петрограде была настоящим всемирным шлаком, прибыв в российскую столицу в октябре он почти не видел солнца, а если оно и показывалось, то где-то к трём часам дня, когда наступил сезон снежных метелей и сильных холодов стали задаваться вопросом как долго продлится взрывоопасная нынешняя ситуация сколько ещё осталось времени до того как очереди из дрожащих от холода женщин с онемевшими от стужи ногами, сжимавших оцепеневшими пальцами шали на головах выплеснут свой гнев и начнут громить продовольственные магазины, оставаясь глухим к жалобам на улицах высшее общество по мере приближения Рождества пустилось во все тяжкие, словно из последних сил предаваясь удовольствиям в театрах, кабаре и ночных клубах города: «Через вращающиеся двери гостиницы «Астория» текла нескончаемая вереница женщин в мехах и драгоценностях и мужчин в сверкающих мундирах. По мостам взад-вперёд разъезжали лимузины, тройки и создавали мелодию улиц, состоявшую из звуков бубенцов и скрипа стальных полозьев по снегу. Как и раньше улицы были запружены толпами народа и трамваями, а рестораны процветали и везде все беспрестанно говорили как говорят только в России на земле нескончаемых разговоров». На другом берегу Невы убогие, казарменного типа блочные многоквартирные дома в промышленной зоне Выборгской стороны 17 октября стали свидетелями крупной забастовки двадцать тысяч рабочих металлургических и военных заводов. Измученные войной, болезнями, антисанитарными условиями жизни, низким уровнем заработной платы и голодом они более решительно, чем когда-либо ранее требовали улучшить оплату своего труда и условия работы. Для многих в дипломатическом корпусе крах России казался неизбежным и британским подданным уже рекомендовано возвращаться на Родину, хотя сэр Джордж Бьюкенен предсказывал революцию, а его американский коллега Фрэнсис Дэвид Роуленд придерживался того мнения, что она не произойдет до окончания войны или же что, скорее всего, она случится сразу же после окончания военных действий. Сэр Джордж Бьюкенен тем временем предпочёл заняться более серьезными делами, решив предпринять одну, последнюю попытку предостеречь императора об опасности неизбежной революции он отправился в Александровский дворец, находившийся в пятнадцати милях к югу от столицы в Царском Селе, когда он мог Бьюкенен появился во дворце 30 декабря, а император принял его стоя, тем не менее Бьюкенен сделал все от него зависящее, чтобы попытаться убедить его в серьёзности ситуации в столице и призвал его пока ещё не поздно приложить максимум усилий для восстановления доверия к трону путём социальных и политических уступок. Однако Николай не внял его доводам и заявил, что его опасения преувеличены и полчаса спустя мрачный Бьюкенен ушёл. Он высказал мнение и теперь мог выбросить это из головы, но как ожидал он пытался давать свои советы тому, кто не желал ничего слышать. Николай не так давно больше настроил против себя общественное мнение, назначив министром внутренних дел Александра Протопопова человека, отличавшегося крайне реакционными взглядами, стремившегося любой ценой сохранить самодержавие и известного дружескими отношениями с Распутиным этот шаг побудил других министров в знак протеста уйти в отставку. С учётом наступающего 1917 года Филу Джордану в посольстве США удалось добыть для праздника российского шампанского. Закатали ковры и до самого утра устраивали танцы, а французский посол Морис Палеолог провожал старый год на вечеринке в доме Великого князя Гавриила Константиновича, где все обсуждали различные заговоры против престола в присутствии слуг и гулящих женщин, слышавших разговоры в присутствии цыган стоял устойчивый аромат шампанского «Moët & Chandon», которое лилось для всей компании рекой. В гостинице «Астория» оркестр за ужином играл «Долог путь до Типперери» в это же время английская медсестра, став свидетелем страданий польских беженцев на пункте бесплатного питания раздумывала о том как бы покинуть российскую столицу: «Мы в гостинице «Астория» и между нами и непогодой на улице лишь хрупкое стекло между нами и польскими крестьянами отделяет нас от бедности и держит нас в ужасной атмосфере этого места с его порочными женщинами и его визгливым оркестром!». — Боже, в кого ты превратилась? В какую-то напомаженную куртизанку, вышедшую на охоту в ресторан за богатым покровителем. Мы смеёмся над королевскими домами, когда в брачный союз вступают близкие родственники, тёти и племянники или кузены. Мы осуждаем нравы разложившейся аристократии, которая в тиши дворцов, где нет никого кроме своих устраивает оргии. Мы презираем образ их жизни, оттого вседозволенность, когда человек попробовал всё и единственное оставшееся развлечение это клубника с перчинкой. Постоянные пьянки, гулянки, обеды, балы, приёмы, ужины высококалорийным продуктами, постоянное окружение из красивой обслуги и приближённых обоих полов, кучи комнат и штор дворца и мода на женские платья с юбками до пола, под которыми легко может уместиться сразу два кавалера всё это весьма способствует разврату и неразберихе в стиле «кто от кого родился» вон внебрачная дочь германского императора Вильгельма стала королевой Польши под регентством совета из шляхтичей, — презрительно фыркнул пламенный большевик и бывший эсер Матвей Осипов, оглядев подругу и будущую жену. — Недавно я повстречала своего бывшего возлюбленного, графа Сергея Кирсанова-Двинского, который приехал в столицу в отпуск с Юго-Западного фронта, к сожалению, наши отношения закончились. Перед самой войной его мать, богатая графиня Анна Сергеевна Кирсанова-Двинская выступила против нашего брака из-за моего как она считала низкого происхождения ведь я же дочь немецкого булочника и мещанина и не имела достаточно высокого статуса для брака с её любимым сыном. С тех пор я благодаря своей подруге, хозяйке литературного салона Афине и князю Феликсу Юсупову погрузилась в богемную жизнь: вечеринки, алкоголь и наркотики, — с возмущением произнесла немецкая мещанка, декадентка и поэтесса Серебряного века Софья Ивановна Беккер. — В ресторанах шампанское и вина льются рекой и это в разгар сухого закона, а столичные театры переполнены, поэтому в Мариинский театр на балет невозможно получить места хоть на галёрке, если цены на продукты питания в лавках выросли в два-три раза, то в Мариинском театре стоимость места в первом или втором ряду партера увеличилась в пятнадцать раз, а в ложах первого яруса одно место стоит теперь до полутысячи рублей, а до войны выше двадцати рублей шли только бенефисы, а для солдат запасных батальонов единственное развлечение — это синематограф, катание на трамвае и запрет ходить по тротуарам. Кому понадобилось собирать в столице двести тысяч оторванных от сохи или ремесла новобранцев и ратников второго разряда? Они видят разгульную картину тыла, бесчисленные соблазны, бурлящую ночную жизнь куртизанок, аристократок в блеске бриллиантов и их влиятельных покровителей из числа буржуазии и интендантов, которые делают многомиллионные состояния в мгновение ока на военных поставках. Я вижу как среди Земгор ведёт агитацию против правительства и венценосной семьи, а на улицах земгусары раздают оппозиционные газеты. Большая часть ресурсов под иностранцами: нефтяная промышленность под шведскими Нобелями, золото, уголь, кокс, сталь, промышленность в Юзовке под Британией. 70% железных дорог частные и все по уши во французских кредитах и только французам мы должны около 8.5 миллиардов рублей к середине 1914 года при годовом бюджете в шесть миллиардов и долги выросли до небес: снаряды, оружие, броневики, самолёты всё закупается во Франции и Британии втридорога! — злобно сквозь зубы процедил революционер Матвей Осипов. В столице много говорят о салоне Великой княгини Виктории Фёдоровны, супруги Великого князя Кирилла Владимировича, также обсуждали события в салонах у графини Натальи Фредерикс и Екатерины Ламздорф и других светских кругах. На обедах и приёмах в посольствах у Палеолога и Бьюкенена, а затем и в более доступных местах таких как трактиры и кофейни, где собиралась простая публика и велись оживлённые разговоры. Из дневника посла Франции в России Мориса Палеолога от 23 октября (5 ноября) 1916 года: «Сегодня я смотрю в Мариинском театре серию очаровательных балетов: «Египетские ночи», «Исламей», «Эрос». Вся публика зачарована этими восхитительными феериями, этими фантастическими и сладострастными приключениями, этими таинственными и волшебными декорациями. В один из антрактов я отправляюсь выкурить папиросу в вестибюль ложи министра двора. Я застаю здесь генерала В., которого его обязанности заставляют быть в ежедневном контакте с петроградским гарнизоном, так как я недавно имел случай оказать ему услугу и знаю, что он полон самыми патриотическими чувствами я спрашиваю его». Из дневника директора Императорских театров Владимира Теляковского от 9 (22) ноября 1916 года: «Никогда ещё сборы не достигали такого роста как в этом году и что замечательно — это что дорогие цены не оказывают никакого влияния, чем дороже, тем больше идут на это. Патриотическое общество, устраивавшее в прежнее время само спектакли и концерты теперь перешло на нас и не только отбирают у нас полный сбор, но прямо просят нас устроить спектакль с таким расчётом, чтобы собрать наибольший сбор». Матвей Осипов с недовольством смотрел на проезжающие мимо экипажи, из которых выглядывали смеющиеся барышни в сопровождении весёлых и жизнерадостных кавалеров.

***

Россійская имперія. Петроградъ.

Большая Конюшенная улица, 27. Ресторанъ «Медвѣдь».

23:40

***

— Александр Иванович, вы скучаете? В таком случае я могу вам составить свою компанию на ночь, — искушённо шептала сексуальная пышногрудая красавица Элизабет, герцогиня Стаффордширская, подсаживаясь за столик в элитном ресторане к лидеру октябристов, сверкая накрашенными губами и глазами с розовыми тенями в блеске бриллиантов и рубинов, а в этот момент в ресторане танцевала и выпивала благородная публика обоих полов под аккомпанемент румынского оркестра, а к окнам первоклассного ресторана прилипли несколько солдат, вернувшиеся с фронта и те презрительно наблюдают за пиром во время чумы: элегантными красавицами в мехах и бриллиантах и солидными господами, пропивая шальные деньги, сделанные в мгновение ока на военных поставках. — Нет не особо. Я ждал компаньона, но деловая встреча в виду некоторых обстоятельств отменилась, пожалуй, не откажусь от вашего предложения, — снисходительным тоном говорил 54-летний предприниматель и лидер октябристов Александр Иванович Гучков, восседая на диване за ресторанным столиком, рассматривая с плотским интересом со всех сторон обворожительную беременную даму в малиновом платье, а затем красавица-шатенка взяла представительного мужчину в пенсне за подбородок и впилась в его губы поцелуем, а тот положил правую руку на спину очаровательной куртизанки и аристократки. — Александр Иванович, простите, что так бесцеремонно отрываю от вашего тела даму лёгкого поведения, но надо с этой красавицей поговорить tête-à-tête, — высокопарным тоном отрапортовал Борис Владимирович Штюрмер, взяв небрежно герцогиню за локоть и утащил от столика в элитном ресторане, за которым сексуальная красотка целовалась с миллионером и лидером октябристом, который был одет во фрак. Рассчитывать на внимание герцогини могли только самые богатые, красивые мужчины. Ей было двадцать семь лет и любвеобильная герцогиня Стаффордширская привыкла быть хозяйкой своей судьбы и сегодня за покерным столом в ресторане собралась светская компания и очаровательная Элиза Рейнер в ярко-розовом платье решила присоединиться к гостям за покерным столом. Её внимание привлёк немолодой, но ещё привлекательный мужчина лет пятидесяти, рассказывающий за покерным столом о своих путешествиях, положив на стол банкролл. Этим игроком оказался миллионер, промышленник и и лидер октябристов Александр Иванович Гучков и свой вечер он окончил в спальне герцогини, где развлекал красотку не только ласками, но и своими историями о дуэлях и путешествиях. Оказалось, что дипломатия — это не так и сложно, а Елизавета Романовна Воронцова была просто рождена для того, чтобы вести переговоры с мужчинами и позже аристократка и светская львица рассказывала, что позволяет сохранить красоту: поездки к морю, прогулки, послеобеденный сон: «Хуже дипломатии может быть только дипломатия подушек». Она могла отменить визит на бал, где собиралось высшее общество, чтобы вдоволь выспаться и ей приходилось слышать, что главный успех в умении расположить к себе прессу и посмеивалась ведь без прессы вряд ли бы что получилось, но ведь создать себе правильный образ тоже талант. Лондон, 1910-е годы очередной великосветский раут и элегантная дама с лебединой шеей грациозно скользит между гостями, одаривая каждого особенной улыбкой, а её голубые глаза с лукавым прищуром мгновенно подмечают все детали: кто с кем беседует, кто избегает друг друга, у кого дрожат руки при упоминании определенных имён. — Вы что делаете? — огрызнулась напомаженная роковая красавица.

***

— Что вам нужно? — раздражённо спросила беременная сотрудница службы внешней разведки Великобритании МИ-6 Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская. Она вальяжно сидела на диване в отдельном кабинете элитного ресторана, одетая в малиновое вечернее платье с квадратным декольте, которое подчёркивало её большую грудь. На лице у сексуальной красавицы был вечерний макияж, а губы накрашены кроваво-красной помадой. — Елизавета Романовна, история с моей отставкой это дело рук ваших друзей из Лондона? Я же предупреждал вашего любовника, британского посла воздержаться даже от мыслей о том, чтобы расправиться со мной, так как эти мысли могут быть слишком опасны для тех, кто их вынашивает, — угрожающе прошипел бывший премьер-министр и министр иностранных дел Борис Владимирович Штюрмер, который только что заметил, что сексуальная дама была беременной на четвёртом месяце. 10 ноября 1916 года злой канцлер был отправлен в отставку, а Великий князь Георгий Михайлович писал императору 11 (24) ноября 1916 года: «Прямо говорят, что если внутри России дела будут идти так как теперь, то нам никогда не удастся окончить войну победоносно, а если это действительно не удастся, то тогда конец всему. Ненависть к Штюрмеру чрезвычайная тогда я старался выяснить, а какие же меры могли бы излечить это состояние? На это могу ответить, что общий голос — это удаление Штюрмера». Связанные с либералами Великий князь Николай Михайлович и Великий князь Михаил Александрович выдвигают скромную программу: отстранить от власти ненавистных лиц, а с радикальной программой парламентаризации выступают Великий князь Николай Николаевич и Великий князь Георгий Михайлович, связанные с генералитетом. Император Николай II поддался давлению, которое оказывали на него со всех сторон, тем более что он находился в Ставке, а императрица Александра Фёдоровна в Царском Селе, а премьер-министр Борис Штюрмер получил отставку, хотя императрица просила за него, а главой правительства стал министр путей сообщения Александр Трепов, известный антираспутинскими настроениями. 10 ноября 1916 года монарх сообщил жене, что решил уволить и Протопопова, мол, перескакивает с одной мысли на другую и вообще говорят, что был не вполне нормален после известной болезни как бы намекает на сифилис. Таких отповедей императрица не получала, таким образом, поняла, что её венценосный муж выходит из-под влияния и засобиралась в Ставку. Штюрмера Её Величество уже не защищает, поскольку был медлителен, ненаходчив и недостаточно крепко держал всех в руках. К тому же месяцами не виделся с Распутиным и потерял почву под ногами, поэтому для неё теперь главное отстоять Протопопова, потому что он чтит Нашего Друга. На следующий день императрица Александра Федоровна выехала в Ставку и пробыла там до 24 ноября 1916 года, то Александр Протопопов не только сохранил портфель, но был утвержден в должности министра до этого он официально считался управляющим император министерства внутренних дел. Из всех возможных решений Николай II выбрал наихудшее половинчатое: уволил Бориса Штюрмера, но оставил Протопопова, а новый председатель Совета министров Александр Фёдорович Трепов выдвинул монарху условие в правительстве не должно быть Протопопова иначе диалог с Государственной Думой невозможен, но император Николай II на это не пошёл в итоге отношения с Думой больше обострились, а 19 ноября 1916 года Трепов должен согласиться политическую программу нового правительства, но вышло наоборот: очень спокойный с прямым и надменным взглядом Трепов начинает своё чтение, поэтому три раза крики левой фракции вынуждают его покинуть трибуну с четвёртой попытки глава правительства сумел зачитать декларацию, а на вечернем заседании Владимир Пуришкевич произнёс антираспутинскую речь о том, что тёмный мужик не должен управлять Россией и после этого князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон предложил ему принять участие в убийстве Распутина, таким образом, в оппозицию перешёл не только Прогрессивный блок, но и правые депутаты.       3 декабря 1916 года Великие князья, видя что ситуация ухудшается реализовали замысел обращения к монарху, а Великий князь Павел Александрович выполнил обещание, данное Великому князю Александру Михайловичу в Киеве и собрал семейный совет, а княгиня Ольга Палей вспоминает: «Там было решено, что Великий князь Павел как старейший в роде и любимец Их Величеств должен взять на себя обязанность говорить от имени всех. Великий князь был крайне озабочен. Он совершенно ясно отдавал себе отчёт о том, насколько трудна и неблагодарна возложенная на него задача и как мало у него шансов на успех». Великий князь Павел Александрович предложил 6 декабря в день именин Николая даровать стране конституцию, что подразумевалось под словом «конституция» остаётся загадкой, но 1 марта 1917 года Его Императорское Высочество Великий князь Павел Александрович выступит с проектом конституции, который заключался в том, что правительство должен формировать председатель Государственной Думы. 4 декабря 1916 года речь шла об ответственном министерстве, но Его Величество конституцию отверг и ответил: «В день своей коронации я присягал самодержавию и я должен передать эту клятву нерушимой своему сыну» типа у нас тут не Англия, а Великий князь Павел Александрович сказал: «Хорошо, если ты не можешь дать конституцию, то дай на худой конец министерство доверия, так как я тебе это опять говорю Протопопов и Штюрмер ненавистны всем». Его правдивость вызывает некоторые сомнения, поскольку Великий князь Павел Александрович никак не мог 3 декабря просить отставки Штюрмера, который был уволен ещё 10 ноября. В политике княгиня Ольга Палей не понимает ничего и утверждает, что Гучков говорил: «Чёрт с ней с победой лишь бы скинуть царя», что Гучков, Родзянко и князь Георгий Львов, поддавшись на уговоры английского посла Бьюкенена решили отказаться от мирных путей борьбы и встать на путь революции (sic). В принципе княгиня имеет право думать, что угодно, тем более что перечисленные лица играли в те месяцы крайне двусмысленную роль, но получается, что собственный супруг требовал от монарха передать власть людям, которые встали на путь революции. Проблема в том, что все Великие князья может быть за исключением Великого князя Николая Михайловича разбирались в политике ничуть не лучше княгини Ольги Палей. Они видели, что недовольство растёт, но понятия не имели, что нужно делать, поэтому цеплялись за слова «министерство доверия» и «ответственное министерство» даже не понимая их смысла. Как записал директор Императорских театров Владимир Теляковский 11 (24) ноября 1916 года: «Сегодня появилось в газетах сведение, что Штюрмер уходит и назначен на его место А.Ф. Трепов». — Борис Владимирович, но причём тут Лондон? Вас сегодня отправил в отставку никто иной как император и самодержец Всероссийский Николай Александрович или он тоже британский агент? — с невозмутимым лицом говорит 27-летняя британская шпионка, советник по культуре при посольстве Великобритании и разведчица Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Ста́ффордширская и графиня Уэссекская, урождённая балтийская дворянка из Эстляндской губернии Елизавета Луиза Каролина София Корнелия Шарлотта Вилма фон дер Уолдорф она же в православии Елизавета Романовна Воронцова, положив руку на живот, обтянутый ярко-розовым бархатом элегантного платья. Обстоятельства падения глава Совета министров не исчерпываются его попытками заключить сепаратный мир и кроме роспуска Государственной Думы планировалось нанести удар по наживавшимся на войне интендантам и казнокрадам. Штюрмер провёл ряд закрытых заседаний Совета министров, на которых вплотную занялись Земгором под управлением князя Георгия Львова и Военно-промышленным комитетом, который возглавил октябрист Александр Иванович Гучков. ВПК рулит военными заказами, направляя их мимо государственных заводов к частным, которые завышают цены, но по другой версии премьер-министр и министр иностранных дел сам покровительствовал взяткам по сведениям директора Императорских театров 26 октября (8 ноября) 1916 года: «Настроение минорное в городе говорят, что А.А. Половцову назначение товарищем министра иностранных дел стоило 100 тысяч. Штюрмер его одобряет и симпатии основаны на общих вкусах всё это очень грустно». С земгусарами обстояло хуже: достоверно выяснилось, что из потраченных на снабжение фронта 562 миллионов рублей и девять миллионов из были собраны в виде народных пожертвований, а более чем полмиллиарда получены из государственного бюджета причём большая часть громадных денег была потрачена не на снабжение фронта, а ухнула неизвестно куда. Пора было возбуждать уголовные дела и премьер-министр и министр иностранных дел поставил вопрос о расформировании Земгора и Военно-промышленного комитета и передаче функций государственным органам, поскольку благодаря стечению обстоятельств лидеры думской оппозиции по совместительству занимали посты в Земгоре и Военно-промышленного комитете, то ничего удивительного в том, что Государственная Дума начала наезд на премьер-министра Бориса Штюрмера. Его обвинили с трибуны в измене и шпионаже, в том, что он выдаёт государственные тайны немцам, покровительствует шпионам, изменникам и взяточникам и накат был таким, что премьер слетел с двух постов одновременно и возникает вопрос: не возьмись Штюрмер прижимать казнокрадов может быть ему удалось провести заключение сепаратного мира? Дошло до того, что министр внутренних дел Александр Дмитриевич Протопопов лично отправился к британскому послу Джорджу Бьюкенену и просил повлиять на его и сделать так, чтобы Государственная Дума отказалась от конфронтации с правительством! Ясно теперь под чью дудку плясала оппозиция? Из мемуаров сэра Джорджа Бьюкенена: «Слабый всегда уступает сильному и император полностью подпал под ее влияние, но хотя императрица прискорбнейшим образом заблуждалась, она действовала из самых лучших побуждений: ею руководила любовь к мужу и любовь к своей новой Родине. Однако этого не скажешь о клике бессовестных и своекорыстных авантюристов, которые в свою очередь оказывали влияние на Её Величество, используя её как бессознательное орудие для исполнения своих собственных политических замыслов. В особенности она руководствовалась указаниями Распутина, когда давала советы императору, а так как её здоровье было подорвано в результате напряжения, вызванного войной, беспокойством за сына и непосильной для неё работой в госпитале она впала в невротическое состояние; императрица всё больше подчинялась губительному влиянию Распутина. Преемником Штюрмера на посту председателя Совета министров стал министр путей сообщения Трепов, который, хотя считался реакционером был сторонником разумных реформ в то время как министром иностранных дел был назначен Покровский. Последний, будучи человеком широкого ума, честным и толковый придерживался умеренных взглядов и считался признанным авторитетом в вопросах экономики и финансов он показал себя превосходным министром, но каким бы удачным не было это и ещё несколько других незначительных назначений, ни одно правительство, в состав которого входил бы Протопопов не могло работать в согласии с Думой. Принадлежа к умеренно либеральной партии октябристов Протопопов был заместителем председателя Думы и возглавлял совместную делегацию этой палаты и Государственного совета, посетившую в начале того года Францию и Англию. На обратном пути он имел в Стокгольме беседу с немецким финансистом Варбургом серьёзно его скомпрометировавшую. Объяснения Протопопова не удовлетворили Думу, обнаружив, что он утратил свои позиции в этой палате решил связать свою судьбу с партией двора. Протопопов подружился с Питиримом и Распутиным, поскольку на аудиенции в ходе которой он докладывал о визите делегации в Лондон и Париж, его заискивающие манеры произвели приятное впечатление на императора и императрицу. Протопопов благодаря влиянию своих новых друзей был назначен министром внутренних дел. Он и раньше страдал душевными расстройствами, а теперь его неуравновешенный рассудок помутился от неожиданного взлёта к самым вершинам власти и Протопопов пошел по пути ультрареакционной политики, которая в сочетании с тем, что он был политическим ренегатом сделала его bête noire (предмет особой ненависти) для Думы. Трепов, который это понимал пытался, когда его назначили председателем Совета министров убедить императора отправить Протопопова в отставку и ему бы это удалось, если бы не вмешалась императрица. Тогда он подал прошение об отставке, но Его Величество отказался её удовлетворить. 19 ноября (2 декабря) накануне заседания Думы, на котором Трепов должен был выступить со своей политической декларацией Протопопов зашёл ко мне. Он начал с выражений сожаления о том, что его бывшие друзья и особенно Родзянко отвернулись от него даже не объяснив, чем вызвано такое отношение с их стороны. Император выразил желание, чтобы он остался и его долг повиноваться приказу Его Величества. Он знает, что в Думе будут на него нападать, но он не боится. Он ответит своим обвинителям, но тем не менее ему очень жаль, что в такое время как сейчас члены Государственной Думы ссорятся между собой. Не мог бы я спросил он воспользоваться своим влиянием на Родзянко, чтобы убедить его воздержаться от нападок в его адрес? Я ответил, поскольку Дума собирается на следующий день у меня не будет возможности увидеться с Родзянко однако я могу ему сказать, что в последнее время в своих разговорах как с членами правительства так и с депутатами Думы я подчёркивал необходимость отставить в сторону все личные и партийные разногласия и всем вместе работать на благо общества. Открытие заседания Думы прошло очень бурно и Трепов, встреченный криками и свистом вынужден был трижды оставлять трибуну, прежде чем получил возможность говорить. Я был потрясён его терпением и выдержкой и почувствовал, что Дума совершает большую ошибку и ведёт себя неправильно. Его политическая декларация была весьма удовлетворительна и он подчеркнул необходимость доведения войны до победного конца, а также борьбы с Германией как на поле сражений, так и внутри страны. Палата, однако, была настроена враждебно и даже заявление от имени союзных правительств относительно дальнейшей судьбы Константинополя было встречено совершенно равнодушно. Дума и общество были настолько захвачены внутренним кризисом, что не могли думать ни о чём другом. Более того имя Трепова было настолько связано с событиями 1905 года, что левые рассматривали его назначение просто как смену лиц, а не системы и ничего не хотели брать из его рук. У Протопопова, которого подвергли ожесточённым нападкам так и не хватило мужества ответить за свои поступки. Вместо этого он уехал в Ставку, а по возвращении лёг в постель и заявил, что серьёзно болен. Однако он написал письмо в «Новое время» с утверждением, что стокгольмская беседа состоялась по специальной просьбе русского посланника это оказалось чистым вымыслом с его стороны. Даже реакционный Государственный совет заговорил почти тем же языком, что и Дума, протестуя против закулисных влияний в высших сферах. Те же ноты прозвучали на съезде Дворянского собрания одного из самых консервативных российских учреждений и вместе с тем повсюду уже были слышны голоса, осуждающие стоящие за троном Тёмные силы, которые по своей воле назначают и увольняют министров, если не принимать во внимание экстремистов Россия была снова едина, но если в начале войны она сплотилась вокруг императора, то теперь между ним и его народом возник непреодолимый барьер». — Ваша Светлость, правительство Герберта Генри Асквита, расположенное на Даунинг-стрит, 10 было крайне заинтересовано в этом, что же движет Англией? В первую очередь стремление сделать жизнь лучше для себя. Во вторую очередь, чтобы Англия процветала и в-третьих: Англия желает для себя всего наилучшего! — с возмущением постановил Борис Владимирович Штюрмер. Из дневника французского посла в России Мориса Палеолога от 23 ноября 1916 года: «Сегодня вечером в десять часов в то время как я работал один в своей квартире один из моих осведомителей очень надёжный прислал мне следующую записку: «Я не хочу ждать до завтра, чтобы сообщить Вашему превосходительству крупную новость: Штюрмер ушел в отставку и заменён на посту председателя Совета министров г-ном Треповым». Новость приводит меня в восхищение, но не захватывает меня врасплох, расставшись со Штюрмером император лишний раз доказал, что он способен на превосходные решения, когда освобождается из-под влияния императрицы». 24 ноября: «Отставка Штюрмера официально объявлена сегодня утром. Трепов заменяет его на посту председателя Совета министров, новый министр иностранных дел ещё не назначен. С точки зрения военной, которая должна преобладать над всякими другими соображениям назначение Трепова доставляет мне большое облегчение. Во-первых: заслуга Трепова в том, что он не терпит Германии его пребывание во главе правительства гарантирует нам, что союз будет лояльно соблюдаться и что германские интриги не будут больше так свободно развиваться. Кроме того он человек энергичный, умный и методичный, его влияние на различные ведомства может быть только превосходный. Другая новость: генерал Алексеев получил отпуск временно исполнять его обязанности будет генерал Василий Иосифович Гурко, сын фельдмаршала, бывшего героя Балкан. Отставка генерала Алексеева мотивирована состоянием его здоровья правда, генерал страдает внутренней болезнью, которая заставит его в ближайшем будущем подвергнуться операции, но есть кроме того и политический мотив: император решил, что его начальник Главного штаба слишком открыто выступал против Штюрмера и Протопопова. Вернётся ли генерал Алексеев в Ставку? Не знаю, если его уход является окончательным я охотно примирюсь с этим. Правда, он всем внушает уважение своим патриотизмом, энергией, щепетильной честностью, редкой работоспособностью. К несчастью ему недоставало других не менее необходимых качеств я имею в виду широту взгляда более высокое понимание значения союза, полное и синтетическое представление обо всех театрах военных операций. Он замкнулся исключительно в функции начальника Генерального штаба Верховного главнокомандования русских войск. По правде сказать, что миссию, высокую важность которой недостаточно понял генерал Алексеев должен был бы взять на себя император, но император понимал это ещё меньше в особенности с того дня как единственным истолкователем союза при нём сделался Штюрмер. Генерал Гурко, заменивший генерала Алексеева, деятельный, блестящий, гибкий ум, но он говорят легкомыслен и лишён авторитета. Сегодня я обедаю в «Café de Paris» с несколькими друзьями опала Штюрмера радостно комментируется всеми присутствующими на Трепова возлагают большие надежды, учитывают наперёд могучее и близкое пробуждение национального сознания. — Впредь ничто не остановит победного шествия наших войск на Рождество мы вступим в Константинополь! Не пройдёт трёх месяцев как мы будем в Берлине! Особенно приводит меня в восхищение Константинополь, потому что между нами все мы несколько забыли завещание Петра Великого, Святую Софию и всё прочее. После обеда я увожу Безака в своем автомобиле к одному из наших знакомых, который живёт на Адмиралтейском канале и спрашиваю его: — Теперь скажите мне серьёзно. Ваше мнение об отставке Штюрмера. Он минуту подумал потом очень серьёзно сказал: — Господин Штюрмер — это великий гражданин, старавшийся удержать свою Родину на роковой наклонной плоскости, до которой её безумно довели и в конце которой её ожидают поражение, позор, гибель и революция. — Вы, в самом деле, такой пессимист? — Мы погибли, господин посол». — Борис Владимирович, если вы сейчас же меня не отпустите, то я всем в высшем обществе расскажу, что вы пытались надругаться над беременной женщиной! — с надменным лицом прошипела 27-летняя британская разведчица, аристократка, куртизанка, светская львица и дипломат Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская, развалившись в кресле, положив ногу на ногу, раскрыв накрашенный красной помадой рот. Из дневника посла Франции в России Мориса Палеолога от 25 ноября 1916 года: «Императрице заранее не было известно о решении отправить Штюрмера в отставку она узнала об этом тогда же, когда и ему сообщили об отставке. Она была вне себя от ярости и немедленно отправилась в Могилёв, захватив с собой дочерей. Она поехала туда с целью любой ценой спасти Протопопова, который сопровождал её в этой поездке. Сохранение Протопопова на посту министра внутренних дел вызвало бы в Думе конфликтную ситуацию особенно опасную, ибо новый председатель Совета министров Трепов не из тех, кто готов принимать компромиссные решения». 26 ноября 1916 года: «В течение последних нескольких дней тайные совещания членов партии кадетов проходят в обстановке немалого возбуждения. Лидеры партии Некрасов, Милюков, Шингарёв, Коновалов и другие говорят, что, возможно, пробил час не только сменить направление деятельности имперского режима, но организовав несколько впечатляющих демонстраций, тем самым напугать царя и вынудить его, наконец, отказаться от самодержавных прерогатив и создать свободное правительство. Это тот же самый настрой, который воодушевлял членов монархической оппозиции во Франции к концу 1847 года». — Элизабет Александра, кто поверит бывшей шлюхе из элитного борделя и служанке! Я знаю чем вы занимались до того как познакомились на рабочем месте с юным князем Феликсом Юсуповым. К слову вы в честь кого назвали младшую дочь Вильгельмину? Это же британское правительство подложило вас под германского Кайзера? Да-да, злые британцы принудили вас к этому и вы лишь пешка и всё в таком духе, но только вас это нисколько не оправдывает и сложившаяся ситуация это следствие ваших поступков и решений, — напомнил 68-летний бывший председатель Совета министров и министр иностранных дел Российской империи Борис Владимирович Штюрмер, подойдя ближе к дивану в кабинете, на котором сидела накрашенная красавица в соблазнительном ярко-розовом платье с декольте, поэтому Штюрмер нарвался на громкую пощёчину от коварной красотки. Завершение войны, которое предлагает Германия невыгодно правительству Великобритании. По подозрению премьер-министра они хотят убить Распутина, поэтому уже бывший премьер Штюрмер должен проверить эти опасения и провести вечер в элитном ресторане с иностранными гостями. — Вы тоже? — удивилась бывшая проститутка и служанка, а ныне британский дипломат. — Нет, лично с вами я не контактировал и вообще я счастливо женат на любимой женщине Елизавете Владимировне, но мой друг меня пригласил на вечеринку в ваш обитель разврата «Олимп» и то, что я там увидел повергло меня в шок, а то, что конкретно происходило на французской гильотине с вашим участием даже страшно вспоминать, — с презрением отвечает экс-премьер и министр иностранных дел Борис Владимирович Штюрмер. От слов экс-премьера Штюрмера представительница военно-дипломатической миссии Антанты Элизабет Александра Рейнер невольно сморщилась и вспомнила слова своей бывшей бордель-мадам Агнессы Веллер в адрес 15-летней сотруднице в сентябре 1904 года: «Леди Элиза Черри, ты просто монстр и сколько у тебя сегодня клиентов было? Неужели ты не выдохлась ещё после тринадцати при норме в пять-десять? Или думаешь, чем больше будешь стараться, тем быстрее ты отсюда сбежишь?», выслушав нравоучения от начальницы балтийская дворянка поправила слегка съехавший чёрный чулок и направилась в комнату на втором этаже, где её ждал очередной богатенький клиент, желающий использовать женское тело в понятно каких целях, но аристократический бордель «Олимп», в котором она работала был необычным, а для состоятельных господ со своими причудами и капризами, а элитные куртизанки должны их выполнять в атмосфере кричащей роскоши. За полтора года пребывания в обители разврата с 8 апреля 1903 года по 4 ноября 1904 года года куда 13-летнюю балтийскую дворянку отправил работать её первый любовник, князь Пётр Александрович Вяземский, родственник и тёзка русского поэта в чьём особняке она работала служанкой фройляйн Елизавета Луиза Каролина София Корнелия Шарлотта Вилма фон дер Уолдорф стала искусной любовницей. Спастись можно было двумя вариантами либо заработком определённую сумму, чтобы выкупить себя либо покупает старикашка для своих утех и неизвестно, что хуже оставаться здесь или стать вечной рабыней для утех богатого мужчины. Нет ничего отвратительнее, чем пропускать сквозь себя старые денежные мешки, которые могут сделать с тобой что угодно, поэтому по их прихоти ты можешь быть сверху, на коленях как угодно, но платили они леди Элизе Черри щедро и элитной проститутке повезло и её выкупил из борделя 17-летний князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон, сделав балтийскую красавицу своей любовницей. — Это всё? — дерзким тоном говорит сексуальная красотка с большим бюстом. — Елизавета Романовна, ваш седовласый любовник, а по совместительству британский посол сэр Джордж Уильям Бьюкенен рассказал мне сегодня утром о вас много интересного, но довольно с хорошей для России стороны, так вот что знаете о финансировании Германией русских революционеров, живущих в Европе? — твёрдо спрашивает Борис Владимирович Штюрмер роковую красотку в малиновом платье. — Положение имперских войск на фронте ухудшается, а Германия ведёт тайные переговоры с Россией, чтобы добиться её капитуляции и вместе с этим германское правительство старается поддержать революционные беспорядки в России в расчёте на возможный распад империи, например, Польша уже отделилась от России, став марионеточным королевством, а королевой пусть на бумаге стала моя 2-летняя внебрачная дочь, принцесса Вильгельмина Фредерика Виктория Каролина фон дер Уолдорф-Гогенцоллерн и Германия решает финансировать революционные партии и использует в качестве посредника коммерсанта и социал-демократа Александра Львовича Парвуса он же Гельфанд, еврейского происхождения, — объясняет британская разведчица, аристократка, куртизанка, светская львица и дипломат Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская, будучи на четвёртом месяце беременности. — Елизавета, если британская спецслужба осведомлена об этом, то почему вы не ликвидируете этого Парвуса? Ведь это на пользу Британии, чтобы Российская империя осталась в войне, — в недоумении спрашивает бывший глава Совета министров в отдельном кабинете элитного ресторана, а дверьми слышится женский смех и звон бокалов с шампанским. — Борис Владимирович, маховик революции уже запущен и одним трупом Александра Парвуса его уже не остановить, поскольку германский Генштаб быстро найдёт себе других агентов, например, того же сообщника Парвуса большевика Владимира Ленина, живущего с женой в Швейцарии, за которым тщательно присматривает наш сотрудник, известный писатель Уильям Сомерсет Моэм. Русский солдат в основной массе крестьянин не был настроен воевать, а недовольство народных масс постепенно растёт, оттого увеличивается число забастовок и политических акций, а Англия и Франция прекрасно понимают, что под давлением внутренних проблем и революционных настроений в войсках Россия может выйти из войны, а мой вынужденный 47-летний любовник Григорий Распутин оказывает влияние на царскую чету и является активным сторонником мира, который олицетворяет так называемые Тёмные силы, о которых вам, наверное, сэр Джордж рассказывал, но сам по себе он не немецкий шпион как и товарищ Ульянов-Ленин, но Распутина всё равно убьют рано или поздно, но это неважно, а важно, то что Россия катится в пропасть и армия постепенно распадается, а в Ставке существует заговор с целью арестовать Государя, а то и убить его при попытке сопротивления, — с невозмутимым лицом пролепетала роковая дама в малиновом платье, раскрывая кроваво-красный рот, а Борис Владимирович Штюрмер мысленно произнёс: «Елизавета пытается намекнуть, что у Великобритании большие возможности? Но куда смотрит контрразведка? Или считают, что союзники не будут вредить и выведывать секреты? Ну, в Российской империи разведывательное отделение в составе Главного управления Генерального штаба было создано лишь 21 июня 1905 года. Нет больших наработок в этой области, так как опыт приходит с годами. Сейчас основная роль отводится работе на фронте, то есть со штабами и военными секретами. Каких-либо громких успехов ждать нет смысла, но за союзниками, действующими при посольствах, конечно, приглядывают, но не уделяют им должного внимания, а в Германии похожая структура получило начало своей деятельности в 1889 году». — Кто во главе заговора? — допрашивает любовницу британского посла уже экс-премьер. — Это Маниковский, Рузский, Брусилов, Алексеев, Эверт, впрочем, это не моя сфера деятельности, но вы можете нам, британцам не верить, но это действительно так, — подтвердила беременная агентесса британской спецслужбы SIS Элизабет Александра Рейнер. — Кто ещё? — с негодованием выпалил Штюрмер, находясь в отдельном кабинете элитного ресторана в самый разгар светской вечеринки. — Великий князь Николай Николаевич, Лавр Корнилов, бежавший из австрийского плена и Александр Крымов, который придумал самый хитроумный план, что буквально снимаю шляпу перед ним, а именно тот хотел под благовидным предлогом заманить на военный корабль чей экипаж заранее с промытыми мозгами императорскую чету желательно со всеми детьми и увезти не абы куда, а в Лондон, который сам ни сном ни духом касаемо этого морского заговора, — с уверенностью отвечает британская разведчица, аристократка, куртизанка, светская львица и дипломат Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская. — Как здесь всё прогнило до основания, — шепчет обескураженный Штюрмер, прижимаясь к стене. — Борис Владимирович, я здесь в Петрограде нахожусь с официальной миссией от Secret Intelligence Service и министерства иностранных дел, — дерзким тоном отвечает 27-летняя беременная британская разведчица, аристократка, куртизанка, светская львица и дипломат Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская с надменным выражением накрашенного лица. — Елизавета Романовна, я прекрасно знаю с какой миссией вы здесь находитесь, знаю кто именно вас послал в Россию и знаю даже какие инструкции вам дали ваши британские друзья, — с явным недовольством шепчет глава правительства Борис Штюрмер. — Борис Владимирович, чего вы хотите? Я сотрудница службы внешней разведки МИ-6, но я также верноподданная Российской империи, где я и родилась в Ревеле в Эстляндской губернии и не желаю вреда своему государству, — безапелляционным тоном отчеканила сексуальная и пышногрудая красавица-шатенка Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская. — Великобритании, России и Франции надо продолжать войну не только с Центральными державами, но и с теми, кто войну развязал, кто сидит в кабинетах и считает барыши пока миллионы людей убивают друг друга. Ваши британские друзья из Лондона хотят, чтобы Российская империя истекала своей кровью до последнего солдата, чтобы вышли из войны без промышленности, без денег и без будущего, а они придут и скупят всё за бесценок. Я хочу, чтобы война закончилась, но не победой Германии, а победой жизни над бесконечной мясорубкой ведь главное для людей, чтобы было мирное небо над головой и хлеб, а ваши британские и французские друзья предоставляют только пули и финансовые долги для борьбы с Центральными державами, — объясняет свою позицию почти что бывший премьер-министр и министр иностранных дел Российской империи Борис Владимирович Штюрмер. — Армия отступает, снаряды и винтовки задерживаются на заводах, прославленные генералы предают своего императора, офицеры и солдаты бегут, а в тылу голод, хлебные очереди и злоба, но в ресторанах и аристократических дворцах безумный маскарад шальных денег в разноцветных огнях. Мраморные дворцы, вино и шампанское течёт рекой, голые балерины на вечеринке в загородном дворце у Великого князя Бориса Владимировича, женатого на графине Екатерине Ламздорф, а его кузина, принцесса Ирина пила шампанское прямо из горла и это я недавно видела своими глазами, но я тоже участвовала в вакханалии и вечно пирующие буржуи, сделавшие состояние в мгновение ока на военных поставках и всё это кончится плохо! — предупреждает роковая красавица Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская, облачённая в ярко-розовое платье о скорой революции.

***

Россійская имперія. Петроградъ.

Дворцовая набережная, 34. Англійскій дворецъ.

11 (24) ноября 1916 года

01:30

***

— Что он от тебя хотел? — в недоумении спрашивает депутат Государственной Думы Александр Иванович Гучков, возлежа в кровати герцогини с голым торсом и пытаясь перевести дух после любовных утех. — Нет, ничего серьёзного, но хотела бы спросить вы действительно приговорили императора к смерти? — отмахнулась коварная агентесса британской спецслужбы под псевдонимом «Faberge» Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская. — Ну, не к смерти, хотя как получится, но по плану мои люди должны устроить императору железнодорожную ловушку между Ставкой в Могилёве и Царским Селом 1-2 марта 1917 года и принудить его к отречению в пользу сына, цесаревича Алексея под регентством Великого князя Михаила Александровича, — с невозмутимым лицом рассказывает британской шпионке хитрый план депутат Александр Иванович Гучков. Он храбрым человеком и авантюристом, любителем острых ощущений в своё время он успел побывать добровольцем на англо-бурской войне и попался в плен англичанам. С тех пор он продвигал интересы Туманного Альбиона в стенах Государственной Думы и в околополитических столичных салонах, принял участие в подавлении восстания ихэтуаней, заведовал лазаретом на русско-японской войне, принимал участие иленденском восстании болгар против турецкого владычества, а также отметился на Балканской войне. Как политик придерживался либеральной ориентации на конституционную монархию и стал одним из основателей партии «Союз 17 октября». Он поддерживал премьер-министра Петра Столыпина во всех его начинаниях, считая, что только такой сильный лидер способен проводить реформы и обеспечить порядок в Российской империи. Помимо всего прочего выступал за борьбу с революцией даже с помощью военно-полевых судов, проявляя не столько стремление к порядку сколько кровожадное желание поставить на место разное быдло. Он имел должность председателя комиссии по государственной обороне и на этом посту установил тесные связи со многими представителями генералитета. В 1908 году он выступил с критикой деятельности в армии представителей дома Романовых, призывая их уйти в отставку и для обсуждения секретных дел, которые он не доверял другим членам комиссии по обороне, создал в Петербурге Военную ложу, являвшуюся частью масонской организации Великий Восток народов России, а уже та находилась под эгидой Великого Востока Франции. Всё изменилось после убийства Столыпина 1 сентября 1911 года, когда Гучков, будучи депутатом ушёл в оппозицию к правительству, а против императора Николая II развязал личную вендетту. Так, он позволил предать огласке в думских кулуарах подробности частного разговора с Николаем, выдав своим собеседникам не только факты, о которых шла речь, но и некоторые мнения, высказанные его Августейшим собеседником. В конце концов, история с разговором попала в прессу и после чего Его Величество стал относиться к персонажу враждебно, восприняв публикацию разговора как оскорбление и предательство в одной мишенью для критики и оскорблений в адрес Августейшего семейства стали отношения с Григорием Распутиным и само явление распутинщины. Под занавес своей парламентской деятельности Гучков выступил с антираспутинской речью: «Хочется говорить, хочется кричать, что церковь в опасности и в опасности государство. Вы все знаете, какую тяжёлую драму переживает Россия. В центре этой драмы загадочная трагикомическая фигура, точно выходец с того света или пережиток темноты веков, странная фигура в освещёнии XX столетия. Какими путями достиг этот человек центральной позиции, захватив такое влияние, перед которым склоняются внешние носители государственной и церковной власти. Григорий Распутин не одинок. Разве за его спиной не стоит целая банда? Антрепренёры старца! Это целое коммерческое предприятие! Никакая революционная и антицерковная пропаганда за многие годы не могла бы сделать того, что Распутин достигает за несколько дней. Не случайно социал-демократ Гегечкори говорит о нём: «Распутин полезен». Для друзей Гегечкори, чем распутнее, тем полезнее. Где власть государства? Где власть церкви?». Императрица Александра Фёдоровна люто и бессильно ненавидела этого человека, но ничего не могла с ним поделать. В конце концов, идея низвержения если не монархии вообще, то хотя бы нынешнего императора стала для Гучкова целью всей жизни. Главным лицом оказался истекающий злобой к правящему семейству Александр Иванович Гучков и сразу его коллегой стал женатый на принцессе Виктории Мелите Великобританской контр-адмирал Великий князь Кирилл Владимирович это старший представитель следующей ветви дома Романовых, что давало ему повод считать претендентом на российский престол. Он был вполне согласен на переустройство Российской империи по британскому образцу, когда император сидит на троне и раздаёт ордена, а все дела в государстве вершит ответственное правительство, составленное из числа депутатов. Только его главный конкурент за любовь и влияние в Москве Александр Иванович Гучков хорошо представлял себе те цели, которые поставил себе Коновалов, идя в Думу. Он, так же как и Гучков стремился к власти в Петербурге и во всей империи, но не так громогласно и скандально как делал Гучков, а тихо подкапываясь под самодержавие, чтобы преобразовать его в конституционную монархию британского типа, если Гучкову было безразлично, кто сядет на трон вместо Николая, которого он люто ненавидел и был готов на любые шаги ради его свержения, то Коновалов под свою работу подводил прогрессивную идею о том, что России нужна парламентская монархия и что Российская империя должна повторять собой архитектуру Британской империи. — Алекс, но ведь никто с Великим князем Михаилом Александровичем ни о чём не договаривался и Его Императорское Высочество вполне справедливо может послать вас куда подальше ведь не зря же он заключил морганатический брак с разведённой дочерью присяжного поверенного Натальей Шереметьевской, чтобы не дай Бог на трон не усадили даже в качестве регента при малолетнем племяннике! — усмехнулась сексуальная и пышногрудая красавица-шатенка Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская, сидя на кровати. Вот перед нами возникает одна из непроясненных загадок уходящего 1916 года из самых разных источников известно, что как раз в то время в дни, когда оказалось похороненным соглашение о сепаратном мире, рождается план переворота. Мозговой центр: Распутин, Протопопов, генерал Хабалов (начальник петроградского военного округа), генерал Никитин (комендант Петропавловской крепости), генерал Глобачёв (начальник петроградского Охранного отделения), генерал Курлов. Среди фигур называют Манасевича-Мануйлова и директора департамента полиции Белецкого. Предполагалось сначала организовать хлебные бунты народные выступления, а потом их подавить эффектно зрелищно с пальбой и кавалерией, а потом под лозунгом «Отечество в опасности» император Николай II распускает Государственную думу и она на рождественском отдыхе, так что пройдёт вводит чрезвычайное положение и заключает сепаратный мир с Германией и Австро-Венгрией, если бы об этом перевороте писал Симанович можно было бы решить, что это его очередная фантазия, но в том-то и дело, что о подобном плане упоминает Керенский, знаток всяческих подковёрных интриг. На допросе в Чрезвычайной следственной комиссии о том же самом говорил Иван Фёдорович Манасевич-Мануйлов, а человек, безусловно, серьезный. С чьей-то лёгкой руки его принято считать мошенником и авантюристом, но на самом деле был толковый и дельный агент русской разведки именно провёл в Европе несколько удачных операций против японской агентуры. Классический переворот в Швеции во второй половине XVIII веке организованный королём Швеции Густавом III: вся власть была в руках парламента, но королю не хотелось быть декоративной фигурой, а потом он с помощью собственных денег и своих агентов организовал в провинции крестьянский мятеж и с согласия парламента возглавил войска якобы для усмирения бунтовщиков, но повёл гвардейцев не на крестьян, а на парламент, который быстренько сдался и отдал власть. Для чего понадобился народный бунт? Да, как раз для того, чтобы продемонстрировать англичанам и французам нестабильность в России, которая перед лицом таких потрясений более не способна воевать и как это ни горько вынуждена со скрежетом зубовным заключить мир и председатель Государственной Думы Михаил Родзянко писал в мемуарах, что указ о роспуске Госдумы всё же существовал и заложил думцам ни кто иной как премьер-министр Трепов, который по трусости побоялся во всем этом участвовать, сдал думцам заговор и быстренько ушёл в отставку. По этому плану предполагалось изолировать от дел и Николая, назначив регентшей императрицу Александру Фёдоровну! Это чрезвычайно похоже на правду учитывая вялость и бесхарактерность императора и волю и энергию императрицы. Тот же Манасевич-Мануйлов на следствии говорил, что Распутин отзывался о деловых качествах императора с крайним пренебрежением и в последний год прямо называл его. Конечно, нет стопроцентной уверенности, что всё именно так и обстояло и всё это чрезвычайно похоже на правду. Как бы там ни было, что в декабре 1916 года страсти накалились настолько, что Великая княгиня Мария Павловна-старшая предложила Родзянко убить императрицу, отчего даже этот прожжённый политикан пришёл в ужас и поспешил откланяться. Что-то определённо происходило внутри императорской фамилии, но детали так и останутся тайной, но Его Императорское Величество находился в состоянии нервного кризиса, а министр финансов Пётр Барк говорит Лейб-медику Боткину, что царь на грани душевной болезни, если уже ей не поражён. Французский посол Морис Палеолог находит императора совершенно неузнаваемым и по мнению офицеров, видевших самодержца на фронте в то же время превратился в некий бесчувственный ничего не видящий автомат. Поражения на фронтах и политический кризис в стране? Самое интересное, что потом уже после отречения под арестом бывший царь словно мгновенно выздоравливает, а иногда откровенно весел, ни следа угнетённости, апатии или душевного расстройства. — Елизавета, но кто тебе сказал, что конкретно маленький император Алексей II и его дядя Великий князь Михаил Александрович до совершеннолетия императора в шестнадцать лет будут единолично править в государстве? Всё-таки не для этого мы затеяли весь этот план и это чисто марионеточные фигуры! — с восторгом озвучил депутат Александр Иванович Гучков, возлежа в постели обворожительной британской шпионки, целуясь с балтийской красавицей. — А ты типа граф Пётр Алексеевич Пален, который предок моего второго супруга? — с восхищением отозвалась британская разведчица, аристократка, куртизанка, светская львица и дипломат Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская. — Ну, почти, — задумался Гучков, глядя на ажурную лепнину на потолке роскошного дворца в английском стиле. — Его Императорское Высочество Великий князь Михаил Александрович духом слаб, но им вполне можно управлять! Это вам не Александр Дюма со своими алмазными подвесками королевы Франции Анны Австрийской и тут настоящие шекспировские страсти: император, который может в любую минуту умереть от апоплексического удара табакеркой в висок как и его предок, императрица-мать Мария Фёдоровна с чарующей улыбкой, плетущая византийские интриги, коварный английский посол-шпион! — с преувеличенным пафосом шептала беременная агентесса британской спецслужбы Элизабет Александра Рейнер. — Великих князей можно понять: они живут в своё удовольствие, могут ездить и гулять где хотят, веселиться и выпивать в своё удовольствие. Охота, гулянки всё это доступно им в полной мере и вот им пришлось столкнуться с необходимостью вставать по расписанию, участвовать в государственных заседаниях, произносить речи перед народом, читать и подписывать документы. Они не часто могут видеться с любовницами, не могли позволить выпить с друзьями и такая жизнь была непривычна для них ведь они выросли в совершенно других условиях и привыкли к ним, а примеры того как заканчивались правления предыдущих монархов заставляли их насторожиться, — саркастично высказался Александр Иванович Гучков. — Что ты будешь делать? — с любопытством поинтересовалась британская разведчица, аристократка, куртизанка, светская львица и дипломат Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская. — Елизавета, в империи царит страх, подозрительность и экономический хаос, поэтому нам необходимо плавное и законное изменение курса, а цесаревичу Алексею Николаевичу всего двенадцать лет, но на его венценосных родителей обрушились подозрения в измене, но если бы император Николай, устав от бремени власти решил передать престол сыну, назначив Регентский совет — это было бы законной сменой курса без революции, но есть одна проблема: цесаревич Алексей Николаевич смертельно болен гемофилией, — эти мысли озвучил лидер октябристов Александр Иванович Гучков, находясь в постели своей беременной любовницы, которая была британской шпионкой. Идея витала в воздухе и она одновременно была соблазнительной и пугающей, поскольку свергнуть императора силой было почти что невозможно: у него была армия, преданная гвардия и земская стража, но уговорить его отойти в сторону ради блага сына и Российской империи — это было в духе придворной игры. — А императрица? — спросила герцогиня Стаффордширская. — Елизавета Романовна, нам нужно наладить осторожные контакты, поскольку в Царском Селе есть люди, недовольные засильем императрицы Александры и нужно подготовить общественное мнение, чтобы когда час «X» настал это выглядело не как дворцовый заговор, а как ожидаемое всеми решение уставшего монарха, — с хитрой улыбкой произносит миллионер и депутат Александр Иванович Гучков, находясь в постели британской шпионки Его Величества. Придворный заговор рождался не как мятеж, а как придворная интрига и их главным оружием была не бомба, а идея преемственности и законности и надежда на то, что в душе уставшего царя ещё осталось что-то от того Ники, который может поддаться уговорам и ради своего сына отступить в тень. Они играют на самом тонком и болезненно, то есть на его отцовских чувствах, а сплетни о усталости Государя и необходимости облегчить его ношу поползли по светским салонам Петрограда уже на следующий день, но их источник было не отследить. Они были как яд замедленного действия, отравляющий атмосферу вокруг престола, а новая угроза для Николая была не в силе, а в его собственной усталости и в любви к сыну, которую могли обратить против него. — Алекс, о том, что в планах генералов-заговорщиков — это изолировать императорский поезд и заставить Его Императорское Величество под дулами пулемётов отречься от престола я в курсе, но главную скрипку играют не они, а депутаты из Прогрессивного блока и как ни странно трудовик Александр Фёдорович Керенский. Кто за императора это генерал Алексей Вандам, который негативно смотрит на пожелания союзников из Антанты, которые храбро защищают свою землю, но предпочитают, чтобы за них гибло побольше русских солдат, но чем ещё Российской империи платить за членство в Антанте явно не высокими технологиями вот и платит живой силой, — тяжело вздыхает 27-летняя британская разведчица, аристократка, куртизанка, светская львица и дипломат Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская, обхватывая двумя руками свой живот. Великая война безжалостно пожирала экономику, так как Петроград задыхался от очередей за хлебом в то время как во дворцах царил пир во время чумы, блеск и упадок, мишура и кокаин, четыре премьер-министра за два года, шесть глав министерства внутренних дел, так как министры менялись быстрее, чем успевали разобраться в делах. Государственная Дума умоляла о создании ответственного правительства, но император Николай II лишь отмахивался, а на троне, казалось, восседал крестьянин Григорий Распутин, который через императрицу Александру Фёдоровну назначал министров и даже решал судьбоносные вопросы, но естественно, что элита шипела от негодования, а монархисты плевались, таким образом, власть превратилась в посмешище задолго до того как появился интернет, а ведь самое страшное было в другом: заводы пахали только на войну, железная дорога еле справлялась, хлеба не было, а цены лезли вверх, поэтому народ, наблюдая этот балаган молча превращался в зверей.