Бисексуалы из высшего общества или проблемы благородных господ

Короли и герцоги имеют опасную склонность лишаться разума, ибо редко у кого хватает смелости противостоять их безумию.

© Фрэнсис Хардинг. Хроники расколотого королевства

Россійская имперія. Петроградъ.

Царское Село. Александровскій дворецъ.

30 декабря (12 января 1917 года) 1916 года.

09:06

***

— Боже мой, эта мерзкая камарилья продолжает терзать тебя, а Нашего Друга уже нет на этом свете и это они его погубили! — истерично заверещала на английском языке императрица Александра Фёдоровна, урождённая немецкая принцесса Алиса Гессен-Дармштадтская, касаясь аметистового бриолетта. — Ты не права, ни один уважающий себя человек не может радоваться такому жестокому убийству простого крестьянина, тем более английский посол, который настоящий джентльмен до мозга костей. Ты же знаешь англичан и я уверен, что господин посол сэр Джордж Бьюкенен потрясён этим происшествием как и мы, — с нежностью и любовью ответил жене император Всероссийский Николай Александрович и погладил руку Аликс, казавшуюся холодной в его руке. Запись из дневника посла Франции в России Мориса Палеолога от 12 (25) декабря 1916 года: «Как мне сообщил Покровский ещё 16 декабря император обращается сегодня с манифестом к своим сухопутным и морским войскам, чтобы возвестить им, что Германия предлагает мир и чтобы ещё раз подтвердить свое решение продолжать войну до полной победы: «Час мира ещё не наступил. Неприятель ещё не изгнан из занятых им областей. Россия ещё не осуществила задач, поставленных этой войной, то есть овладения Константинополем и проливами, а также восстановления свободной Польши в составе её трёх частей». Заключение отличается характером патетическим и индивидуальным, очень резко выделяющимся из бесцветной банальности этого рода документов: «Мы остаемся непоколебимы в нашей уверенности в победе. Бог благословит оружие наше: он покроет его вечной славой и даст нам мир, достойный ваших славных подвигов, мои славные войска, такой мир, что будущие поколения благословят вашу святую память». Этот благородный и мужественный язык не преминет найти отклик в народном сознании. Он оставляет во мне, однако, тревожное впечатление император слишком рассудителен, чтобы не отдавать себе отчёта в том, что румынская катастрофа лишила его всяких шансов на приобретение Константинополя и что его народ давно отказался от мечты о Византии. В таком случае зачем это торжественное упоминание о проекте, неосуществимость которого он знает лучше кого бы то ни было? Хотел ли он, говоря, таким образом, реагировать против распространения нерасположения, усиливающегося по отношению к нему среди преданнейших слуг династии? Или же, чувствуя себя погибшим, покинутым Богом он хотел в последнем акте резюмировать своего рода политическое завещание, мотивы национального величия и национального достоинства, подвергшие русский народ испытанию этой войны. Я очень склонен к этой последней гипотезе. Румыны до сих пор не в состоянии были задержать австро-германского натиска, наступление на Серет продолжается». — Ники, ты не желаешь ли, чтобы я сообщила тебе с каким намерением к тебе явится сэр Джордж Бьюкенен? Они не остановятся на Григории и он потребует новой жертвы и это министр внутренних дел Александр Дмитриевич Протопопов. Они стремятся к тому, чтобы ты распустил своё правительство и сформировал новое из тех лиц, которые были заранее подготовлены. Ты же сам говорил мне, что либералы часто посещают английское посольство, но вот графини Екатерины Ламздорф, морганатической жены твоего кузена Бориса, которая всегда нас не любила там не наблюдается. С какой целью они туда отправляются? Григорий — это начало заговора против самодержавной власти и не удивлюсь, если станет известно, что сэр Джордж Бьюкенен является главой заговора, — с неприязнью произнесла императрица Александра Фёдоровна, урождённая немецкая принцесса Алиса Елена Луиза Беатриса Гессен-Дармштадтская. Как записал в дневник посол Великобритании во Франции Фрэнсис Левесон Берти, барон Берти из Тейма 1 января 1917 года: «Как хорошо, что Распутина уже нет! На тот свет его отправил князь Юсупов, который получил завершающее образование в Оксфорде и женился на племяннице императора, то есть на дочери Великого князя Александра и Великой княгини Ксении, сестры императора, так что произошедшее можно назвать семейным делом. Мой информант Севастопуло как всё было проделано он не сказал, возможно, не знает. В Москве прошли очень бурные встречи части министров с Думой, а парламентарии хотят, чтобы страна получила лучшее правительство и лучшее командование. Кроме того, нужны меры, которые покончат с германофильскими тенденциями при дворе и в Петербурге. Прошло несколько демонстраций против императора. Теперь, когда известно кто убил Распутина интересно узнать сделал ли он это ради национальных интересов. Хотел ли он избавить Россию от зловещего влияния посредством императрицы на императора? Здешние русские радуются, что Распутина больше нет. Какое действие его гибель окажет на царскую семью? Говорят, единственное чувство, которое управляет императором, страх, наверное, именно это чувство он испытывает в настоящий момент. По-моему Москва и армия уже далеко зашли по антигерманской дороге, чтобы поворачивать назад теперь императору придётся плыть по течению или тонуть. Севастопуло даже не пытался скрыть радости по поводу того, что Распутин отправился в лучший мир». 2 января 1917 года: «Судя по всему ещё один человек помимо Юсупова, который был заинтересован в том, чтобы убрать Распутина Великий князь Дмитрий. Тело Р. исчезло предполагают, что его убили во время оргии. Некоторое время назад сообщалось, что князь Орлов выражал императору своё недовольство по поводу близости Распутина с императрицей. Император его прогнал, сказав что больше никогда не будет с ним разговаривать. Вскоре после того князь Орлов и несколько его друзей, которые ужинали в отдельном кабинете ресторана, узнав что в том же ресторане находится Распутин пригласили его к себе. Он принял приглашение и в результате его отвезли в больницу со сломанными рёбрами. Сегодня ко мне приходил Салье, флорист. Он рассуждал о войне и о признанной рабочим классом необходимости идти до конца. По его словам теперь французы в полной мере понимают насколько велика помощь Англии и каких прекрасных результатов удалось достичь благодаря тому, что Англия предоставила людей, заводы и всевозможные боеприпасы. Сознание того, что Англия с Францией придаёт французам уверенность и убеждение, что Германия будет разбита: им известно насколько настойчива и упорна англосаксонская раса. Они понимают, если бы не поддержка Англии немцы взяли бы Париж и победили в войне, прежде чем Франции удалось бы перестроиться». 4 января 1917 года: «Лорд Нортклифф ужинал с Ллойд Джорджем и Милнером. Я посоветовал Ллойд Джорджу не слишком полагаться на сведения, полученные от Тардьё, поскольку тот испытывает личную неприязнь к Бриану и принимает желаемое за действительное. По словам Тардьё Пенлеве должен сместить и сменить Бриана подобные попытки предпринимались на закрытых заседаниях, но провалились. Л. Д. склонен сомневаться в том, что Бриану хватит движущей силы, чтобы победить в войне и здесь, возможно, он прав. Он замечательный парламентарий, но ему не хватает ни здоровья, ни сил, чтобы настоять на своём и убедить других проводить его замыслы в жизнь, но кто же способен занять его место? Рибо в большей степени государственному деятелю, чем его многочисленные коллеги по кабинету министров 74 года, а Клемансо в качестве альтернативной кандидатуры на пост премьер-министра сделался невозможен. По мнению многих именно опасения, что к власти может прийти Клемансо, помогли Бриану получить поддержку в парламенте». 5 января 1917 года: «Вчера редактор газеты за ужином сказал следующее по поводу мирных условий, о которых Кайо с его же слов, обращённых к итальянским друзьям может договориться в Германии: Франция получает Мец и часть Эльзаса, но взамен отдаёт Германии три порта на Атлантическом побережье Марокко. Танжер отходит Испании, Австрия получает порт в Триполи, а Италия получает долину Трентино в остальном возвращение довоенного статус-кво. Относительно России и Англии никаких условий не называлось». 10 января 1917 года: «Отставку Трепова приняли в Париже никто ничего не знает о его преемнике, соперничающие партии во дворце скоро начнут убивать друг друга. Распутина заманили в дом, где его убили, обещая встречу с demi-mon-daines. В Средиземном море подводная лодка потопила наш линкор «Корнуоллис» подробностей пока нет и неизвестно объявят ли об этом в прессе. Сегодня американскому послу был передан ответ на американскую ноту». 13 января: «По-моему скоро в российском императорском дворце произойдёт трагедия или революция, которую поддержит армия. В Афинах прошли демонстрации резервистов против Антанты». — Алис, нельзя во всех видеть своих врагов и тогда лучше не жить, во всяком случае, не считать себя самодержцем Российской империи! Ещё мне так жаль нашу двоюродную сестру Мисси, королеву Румынии Марию Эдинбургскую, которая была после оккупации Бухареста была вынуждена с семьёй бежать в Яссы, — горько усмехнулся император Всероссийский Николай II. Вступление в войну 27 августа 1916 года стороне Антанты не усилило, а, наоборот, ослабило её и румынская армия проявила себя как крайне слабая союзница, что вынудило Россию направить значительные силы ей на помощь. Для этого был переброшен 47-й армейский корпус под командованием генерала от инфантерии Зайончковского, а румынские войска при поддержке русских 20 августа (2 сентября) начали наступление в Трансильвании и позже в Добрудже, но успеха не добились. Австро-венгерским и германским войскам удалось уже к концу 1916 года оккупировать большую часть румынской территории и овладеть Бухарестом. По свидетельству французского посла от 14 (26) декабря: «Для того чтобы снять с русского Генерального штаба любую ответственность за военную катастрофу в Румынии генерал Гурко только что направил генералу Жоффру следующее сообщение: «Вступление Румынии в войну произошло при обстоятельствах, которые мы бы не посчитали наилучшими с точки зрения общего плана военной кампании. Румыны, игнорируя предложения, которые мы рассматривали как наиболее удобные для нас и наиболее выгодные для них, упорно настаивали на том, чтобы навязать нам разделение сил и программ военных операций, ревностно оставляя за собой районы, являющиеся целью их национальных притязаний. Отсюда неудачное разделение войск по театру военных действий, оказавшее пагубное влияние на последующий ход событий. С другой стороны уже после нескольких недель мы были вынуждены признать, что военная ценность нашего нового союзника не оправдала ни наших надежд, ни наших ожиданий. Отсутствие у румынской армии соответствующей подготовки и низкий уровень способности к сопротивлению опрокинули все расчёты. Как только стало возможным оценить сложившуюся ситуацию мы решили оказать помощь Румынии, направив ей большие воинские силы численность которых достаточно красноречиво говорит о значении, придаваемом нами румынскому театру военных действий, но не говоря уже о времени, необходимом для принятия мер предосторожности на фронте, с которого мы отозвали наши войска их транспортировка была задержана в беспрецедентной степени неполноценностью железных дорог в Румынии, неполноценностью, усугублённой разницей в ширине колеи. 27 ноября, когда ситуация в Западной Валахии стала угрожающей мы предложили румынскому Генеральному штабу направить в Бухарест часть воинских подразделений, которые мы сконцентрировали на левом фланге 9-й армии, отказавшись от запланированного наступления, но румынский Генеральный штаб, ссылаясь на невозможность предоставить подвижной состав отказался от этой непосредственной поддержки и попросил нас отдать приказ о наступлении 9-й армии через Карпаты в направлении Сик-Серета. С этой минуты внезапный крах румынской армии, когда противник переправился через Дунай уже не оставил нам времени. Русские войска не смогли предотвратить отступление наши генералы как бы они этого ни хотели вынуждены были отступить. Отступление должно было продолжаться до тех пор пока к ним не подошли высланные им на помощь другие русские войска. Можно быть уверенным в том, что будут приняты все меры для ускорения направления дальнейших подкреплений. Проводится также работа, чтобы привести в порядок железнодорожные линии для поступления снабжения, что позволит приступить к решительным военным действиям. Я вновь заверяю вас в том, что всё будет сделано для того, чтобы можно было исправить сложившуюся ситуацию в Румынии». — Ты знаешь, что сказала моя фрейлина, графиня Натали Фредерикс, которая в двадцать восемь лет осталась вдовой с четырьмя детьми и тем, который находится в её утробе? Она сказала, что стреляя в Григория они стреляли в меня. Министр внутренних дел Александр Дмитриевич Протопопов — это единственный, кто может защитить нас и я никогда не забуду как он стал вместе со мной на колени и молился за Григория, а Джордж Уильям Бьюкенен настроен против Протопопова, пожалуйста, напиши нашему кузену Джорджи, который всегда защищал наши интересы, чтобы тот отозвал из России этого мерзавца и прислал сюда лояльного нам, — капризно приказывает императрица Александра Фёдоровна, урождённая принцесса Алиса Гессен-Дармштадтская. Письмо короля Георга V императору Николаю II от 28 декабря (10 января 1917) года: «Мой дорогой Ники, пользуюсь случаем написать тебе с миссией, которую посылаю в Россию. Прежде всего, позволь мне с любовью передать тебе и Аликс мои добрые пожелания на Новый год. Молюсь, чтобы он принёс нам, союзникам, благодать победоносного мира. Я хорошо знаю, что ты сдержишь своё обещание сражаться до конца как и мы готовы поступать, какие бы трудности ни ожидали нас и на какие бы жертвы ни пришлось пойти. Когда придёт весна мы сможем одновременно атаковать врага в полную силу и я уверен, что он не сможет долго нам сопротивляться. С приветом от Мэй. Всегда, мой дорогой Ники, преданный тебе кузен и друг Джорджи». — Аликс, здесь я принимаю решения, а не господин Джордж Бьюкенен, но я тоже доверяю главе МВД Протопопову, поэтому я уже принял отставку премьер-министра Трепова, который не хотел с ним работать. Если сэр Джордж Уильям Бьюкенен позволит себе хоть одно лишнее слово я дам ему отпор, чтобы но Григорий Ефимович не такой уж святой человек, если будучи женатым и имея трёх детей женился на твоей фрейлине, которая годится ему в дочери и зачал семеро детей, но двое из них, названные в нашу честь скончались от кори, а другая твоя фрейлина, графиня Анастасия Шувалова родила ему сына и дочь, а двоежёнство с точки зрения православия и светского закона строго запрещено, — позволил себе высказывание против сибирского старца император Российской империи Николай Александрович. В высшем обществе Санкт-Петербурга только и было разговоров, что о необычном союзе графини Натальи Фредерикс и простого крестьянина по имени Григорий Распутин и фрейлина Натали известная своей красотой, утончённостью и неприступностью всегда привлекает внимание самых знатных женихов, но к всеобщему удивлению она предпочла им всем старца Григория, человека из народа, чья жизнь далека от роскоши и великолепия балов. Светские сплетни ползло, словно ядовитый плющ, оплетая тайну брака невероятными догадками, поэтому говорят о колдовстве, о приворотном зелье, но истина как часто бывает, оказалась прозаичнее и вместе с тем более пикантной. В узком кругу приближённых ходит шёпот о том, что графиня Наталья Владимировна Фредерикс, несмотря на аристократическое воспитание женщина чувственная и страстная, которой претят чопорные ухаживания аристократов, их напыщенные речи и ограниченные взгляды, а в царском друге она нашла ту силу и мужественность, которой так не хватало в ее окружении. Она, уставшая от условностей и лицемерия высшего света нашла в этом крестьянине то чего так долго искала это истинную, первобытную страсть и графиня Наталья Фредерикс, пренебрегая мнением света и зовом разума отдала своё сердце и тело сибирской крестьянину, позволив чувственности и влечению руководить поступками и пусть их брак стал скандалом для высшего общества, но долгое время держался в тайне, но для графини Натальи Фредерикс он был актом освобождения и обретения любви. Её жизнь была предопределена: брак по расчёту, роскошные балы и приёмы, но однако за маской неприступной аристократки скрывается жаждущая страсти натура, томимая однообразием светской жизни, но больше всего графиню Фредерикс поразил внушительный размер полового органа, а шёпот о богатырском достоинстве Григория давно ходил по Санкт-Петербургу и теперь Наталья убедилась в правдивости слухов. Вскоре между ними вспыхнул тайный роман и графиня Наталья Фредерикс, рискуя своей репутацией сбегает по ночам, чтобы встретиться в укромных уголках. Их встречи наполнены страстью и энергией, неведомой графине ранее Григорий Распутин открыл новый мир, где не было места условностям и лицемерия и Наталья осознала, что больше не может жить без старца Григория, но вместе с этим фрейлина Её Величества знает, что их союз невозможен с точки зрения общества, но её сердце уже сделало свой выбор. Его физическая сила и неотесанная мужественность поразили её воображение, но не только это привлекло внимание графини. Размеры мужского достоинства были столь впечатляющими, что превзошли мыслимые и немыслимые пределы. Встречи графини Натальи и Григория становились более частыми, тайными и страстными, уставшая от чопорности и лицемерия аристократического общества нашла в объятиях крестьянина искренность, животную силу и усладу, которой никогда не знала. Вскоре их связь стала настолько сильной, что графиня Наталья Фредерикс решилась на шаг тайно обвенчаться с Григорием, но судьба, как известно, любит плести самые неожиданные узоры и графиня Наталья Фредерикс вопреки всем ожиданиям, нашла свою истинную любовь в лице простого крестьянина. Наталья была очарована его простотой, честностью и той животной страстью, которую он пробуждал в ней. Григорий Распутин же был покорен её красотой, интеллектом и той жаждой жизни, которую он видит в её глазах, но их любовь обречена с самого начала и общество никогда не приняло бы союз графини и крестьянина. Натали, уставшая от чопорных ухаживаний аристократов нашла утешение в объятиях простого крестьянина. Его звали Григорий и он был силен, красив как лесной Бог и наделён мужским достоинством, превосходящим все самые смелые фантазии. Их связь была тайной и опасной, а ночи становились для Натальи глотком свежего воздуха, избавлением от удушающей атмосферы высшего общества, поэтому старец Григорий открыл ей мир чувственных наслаждений, о которых она даже не подозревала. Наталья тайно обвенчалась, решив связать свою судьбу с человеком, который видел в ней не графиню, а женщину, жаждущую любви и страсти. — Во фрейлину Натали святой дух вошёл, а что же будет с одним из убийц Нашего Друга Дмитрием? Боже, но мне так жаль беременную Вики, которой не повезло, ни с отцом Вилли, одноруким ничтожеством, ни с мужем, который убийца и содомит, но Вики с Ирэн молча закрывают на это глаза, но это противно, — эмоционально произнесла побледневшая императрица Александра, урождённая немецкая принцесса Алиса Гессен-Дармштадтская. Феликс и Дмитрий были неразлучны многие годы, когда приходило время расставаться князь Феликс Юсупов рыдал, а Ирине предстояло стать послушной и терпеливой женой и первое время княгиня Ирина Юсупова вполне смирилась ведь внешне это была идеальная семья. В свою очередь княгиня Ирина Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон взяла шефство над своей кузиной, принцессой Викторией Луизой Прусской, вышедшей 13 июня 1914 года замуж за Великого князя Дмитрия Павловича как только начала выражать недовольство княгиня доходчиво разъяснила Великий княгине, что лучше не лезть в любовные отношения их мужей, а радоваться личной свободой и наслаждаться жизнью, но при этом Ирина и Виктория сами любили своих мужей как и сам Феликс свою жену. Виктория и Ирина были утончёнными женщинами, но ничто в их воспитании не могло подготовить к такому, оттого он были достаточно сильными и несомненная любовь, чтобы смириться не сломив дух и обе княгини полны решимости держаться за своих мужей. По крайней мере, для публики Великий князь Дмитрий Павлович и князь Феликс Юсупов стал другим человеком и образ плейбоя сменился образом любящего мужа, отца и трудолюбивого члена императорской семьи. Обе семейные пары оказались весьма умными людьми настолько, чтобы сознательно извлекать из брака максимальную пользу для обоих и не ревновать друг друга просто потому, что так положено, хотя адюльтеры в высшем обществе вполне обычное дело. Насколько такие отношения можно назвать любовью вопрос спорный, но то, что они относятся к друг к другу с огромной симпатией — это факт. — Сегодня ночью Великий князь Дмитрий Павлович отправится на Персидский фронт в расположение армии Баратова, конечно, я бы не хотел отрывать кузена от беременной супруги, но так уж сложилось, — с невозмутимым лицом отвечает Его Императорское Величество. Несколько раз приходилось отмечать, что у носителей верховной власти не было и объективно не могло быть представления, что Россия будто бы находилась на грани военного разгрома, а генерал Людендорф признал в воспоминаниях, что для Германии прогнозы на новый год вопреки удачному заключению 1916 года были крайне беспокойны. Уинстон Леонард Спенсер Черчилль в воспоминаниях, напечатанных в Times засвидетельствовал, что Россия в военную кампанию 1917 года вступала не только не побеждённой, но и сильнейшей, чем когда либо. Лишь мемуаристу не всегда обосновывавшему свои выводы могло казаться, что накануне революции Россия окончательно побеждена. Так говорили до революции, что готовилась к новому наступлении и военный министр Дмитрий Шуваев, выступая с ответственностью за свои слова, не повторяя известной сухомлиновской бравады: «Мы готовы» мог говорить о подготовленности страны с успехом продолжать войну. Положения, которые развивал военный министр с трибуны свидетельствуют о росте военной мощи Российской империи — это было не то, что утверждал в беседе с Великим князем Андреем Владимировичем в начале войны пользовавшийся большим авторитетом генерал Палицын говорил, что немцы забыли одно можно армию скорее разбить, чем раздавить Россию. Добавим, что на французского генерала Кастельно, прибывшего на конференцию в Петербург по словам Палеолога русские войска произвели прекрасное впечатление. Правда в изображении французский эксперт нашел плохой организацию военного командования, недостаточность снаряжения, тактическую отсталость, по крайней мере, по сравнению с французской армией. Кастельно несколько пессимистически смотрел на возможность для России предпринять наступательные действия в размахе. Допустим, что прогнозы французского военного эксперта были объективны и что позднейшие расчёты военного историка Головина, опровергающего распространённое мнение, что в 1917 года российская армия была вполне снабжена материальной частью соответствуют действительности, но немцы считали, что наибольшая опасность при новом наступлении им грозила на восточном фронте, где уже в 1916 году пришлось сосредоточить 3/5 австрийских и 2/5 немецких войск, систематически увеличивая эту пропорцию. Едва ли в наше время приходится сомневаться в том, что в действительности и на Западе возлагали тогда большие надежды на предстоящее весной именно русское наступление и в связи с ним ждали конца войны в том же году. Не только в думских кулуарах, но и в кабинете главы военной миссии Сэмюэля Хора депутат Владимир Пуришкевич сообщал, что на днях собирается ликвидировать Распутина. Только вопросом и интересовались в январе прибывшие на конференцию делегаты они были недовольны осторожностью генерал Гурко, который рассчитывал, что Россия будет готова к наступлению в середине мая. Упорные ожидания не чужды были общественным кругам. Отбросим обывательские страхи, занесённые Палеологом для иллюстрации склонности русских к панике тридцать персон, собравшихся 15 ноября на изысканный обед во французском посольстве предвидят уже захват неприятелем Одессы и Киева гораздо знаменательнее будет то, что председатель. Государственной Думы в декабре темой своей речи на банкете английской колонии в Петербурге сделает грядущий мир и как мог бы говорить Родзянко об этом грядущем мире накануне 1917 года, если бы он действительно ощущал в то время как это представляется в его воспоминаниях чувство безнадёжности в отношении войны, которая была неизбежно проиграна при старом режиме и закончена позорным сепаратным миром, чем это произошло в Брест-Литовске 3 марта 1918 года? Не имеем ли мы права сделать заключение, что трагические ноты, раздававшиеся подчас в речах парламентариев и других представителей общественности следует отнести в гораздо большей степени к средствам политического воздействия, чем к сознанию подлинной возможности военной катастрофы на Восточном фронте? К средствам политического воздействия и надлежит отнести декабрьские резолюции распущенных правительством съездов земского и городского союзов в Москве. Резолюции с призывом «Отечество в опасности» были сильны и ярки по содержанию отвечали настроению страны, но изображали действительность, поскольку речь идёт о готовности к борьбе на внешних фронтах, а в несоответственных тонах. Император Николай и следовательно императрица Александра Фёдоровна чужд сознанию возможности катастрофы показала уже аудиенция 30 декабря с английским послом по поводу привлечения на Восточный фронт японских войск. Этот вопрос обсуждался на междусоюзнической конференции в Петербурге, а в отчёте министра иностранных дел указывалось, что Петроградская конференция затруднилась поддержать мысль о необходимости просить со стороны Японской империи отправления военной силы на театр военных действий: «Осуществление этой мысли представлялось многим членам конференции, то есть её русским представителям трудно достижимым при Сазонове сделана соответствующая попытка и не вполне быть может желательным, если бы Япония и согласилась на подобное предложение она потребовала бы, очевидно, столь существенных себе компенсаций в будущем, что последние не искупились бы, вероятно, той пользой, которую возможно ждать от сотрудничества японских войск».

***

— Ваше Величество, как вам не стыдно? — угрожающе прошипела Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Прусская, влетев в лиловый будуар императрицы Александры Фёдоровны. — Ваше Императорское Высочество, это как вам не стыдно врываться в покои императрицы без стука! — с недовольством на лице постановила 44-летняя императрица Всероссийская Александра Фёдоровна, встав в кресла при виде беременной двоюродной племянницы. — Ваше Величество, вы хотите оставить моего нерождённого ребёнка без отца, отправив моего супруга на Персидский фронт? Где нет элементарных бытовых удобств, а людей косят различные эпидемии, — злобно сквозь зубы процедила Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна Романова, облачённая в белое платье с серебряной вышивкой, держа руку на поясе. — Вики, я позволю тебе напомнить, что Великий князь Дмитрий Павлович это не только твой супруг, но он ещё боевой офицер-кавалерист, который присягал на верность императору, поэтому защищать свою Родину это его прямая обязанность и как говорится dulce et decorum est pro patria mori. Грядущее пополнение в вашей семье это не помешало ему всадить несколько пуль в тело Григория 16 декабря, — с надменным видом сообщает Её Величество Александра Фёдоровна, урождённая принцесса Алиса Гессен-Дармштадтская. — На руках у моего царственного супруга Дмитрия крови этого человека нет и быть не могло, поскольку друг нашей семьи Феликс стрелял ему в сердце, а депутат Владимир Пуришкевич в спину, но первого отправят в своё родовое имение в Курской губернии, а второго вообще никак не наказали и тот продолжает колесить по фронтам в санитарном поезде, — дерзким тоном говорит 24-летняя Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Адельгейда Матильда Шарлотта Прусская, но был третий контрольный выстрел в лоб, совершённый британским агентом, но Великая княгиня решила об этом тактично умолчать. Тень Распутина нависала над Зимним дворцом, поэтому говорили о его необъяснимой силе, его влиянии на императорскую семью особенно на императрицу Александру Фёдоровну, но мало кто знал о той тёмной стороне его натуры, о той бездне порока, что таилась за личиной святого пророка и целителя. Великая княгиня Виктория Александровна находилась в ожидании первенца и переживания за будущее ребёнка и всей Российской империи давило на её юные плечи, но именно в этот уязвимый период её жизни, когда она нуждалась в поддержке и утешении старец встретил на улице и после бессловесной баталии крестьянин взял за руку и утащил в свою квартиру, будто бы он предложил принцессе исцеление и благословение на лёгкие роды, но благие намерения обернулись кошмаром. Одурманенная благовониями и гипнотическим взглядом Распутина Виктория Луиза стала жертвой его похоти и изнасилование оставило неизгладимый след в её душе. — Не поднимай шума и твоё положение обязывает к сдержанности! — снисходительным тоном говорит императрица Всероссийская. — Вы отправили моего мужа, моего Дмитрия на этот Персидский фронт, зная, что я ношу его ребёнка! — в гневе шипела Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, а огромный живот явно стесняет её движения, а императрица Александра Федоровна окинула двоюродную племянницу ледяным взглядом. — Виктория, но Его Императорское Высочество Великий князь Дмитрий Павлович Романов совершил непростительный грех и должен понести заслуженное наказание! — отрапортовала императрица Александра Фёдоровна, урождённая немецкая принцесса Алиса Гессен-Дармштадтская. — Грех? Вы называете убийство мужика Распутина грехом? Да вся Россия ненавидела этого шарлатана он морочил вам голову и часто говорили, что он совратил вас и четырёх дочерей, моих троюродных сестёр, а Феликс и Дмитрий, движимые любовью к России избавились вас от проклятия императорского дома! — с возмущением процедила на английском языке Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, а императрица поднялась с кресла и её бледное лицо исказила гримаса гнева. — Вики, как ты смеешь говорить так о Григории? Он святой человек, а твой муж убийца и содомит как и его любовный друг Феликс и они за это заплатят вдвойне. Персия — это лишь начало этого! — злобно сквозь зубы процедила Её Императорское Величество Александра Фёдоровна, а Виктория Луиза Прусская с трудом сдержала слёзы. — Вы моего ребёнка лишите отца, неужели простая месть дороже вам справедливости и сострадания? — гневно вопрошала Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Прусская, а императрица Александра лишь молчала и в её глазах отражался холодный безжалостный блеск. В лиловом будуаре повисла тяжёлая тишина и потрескивали дрова в камине и слышались приглушённые рыдания Великой княгини. — Он присягал на верность. Его долг защищать Россию, — постановила Её Императорское Величество. — Ваше Величество, защищать? От кого от персов? Или от вашей злобы? Моего мужа, члена императорской фамилии, внука и двоюродного брата императора выставили из страны как провинившегося котёнка! Вы, прикрываясь интересами государства отправляете моего супруга на смерть пусть Великий князь не будет голыми руками рыть траншеи и лезть под пули, но тем не менее! — гневно закричала 24-летняя Великая княгиня Виктория Александровна и опустилась на стул, а слёзы текли по её щекам. Императрица Александра смиренно молчала лишь в её глазах мелькнула тень, то ли раскаяния, то ли сожаления, но от этого Великой княгине было не легче, поскольку принцесса знает, что мир рухнул и осколки мира будет собирать в одиночестве, а большой живот выдавал прибавление в семействе, но сейчас в глазах Виктории плескалась усталость и гнев. — Война требует жертв, в твой Августейший супруг выполняет свой долг перед Отечеством! Григорий был другом нашей семьи, но ваше состояние оно нестабильно, — пыталась успокоить дочь двоюродного брата императрица Александра Фёдоровна. — Аликс, моё состояние — это результат вашей злобы и лицемерия! Это долг? Или избавление от неугодного? Вы отправили его на верную смерть, тётушка, за то, что он положил конец этой мерзости, имя которой Григорий Распутин! — презрительно фыркнула по-английски Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая немецкая принцесса Виктория Луиза Адельгейда Матильда Шарлотта Прусская и схватилась за огромный живот, чувствуя боль, а беременность наложила отпечаток не только на фигуру, но и на характер. — Григорий был другом семьи и посланником Божьим, а его чудовищная гибель тяжёлая утрата для нас, но должна думать о будущем ребёнка, а не о мести прошлому и Персидский фронт это шанс для Дмитрия Павловича искупить вину перед Богом и Родиной, — зло сверкнула глазами императрица Всероссийская Александра. — Он одурманил вас и манипулировал вами и императором, а мой супруг Великий князь Дмитрий Павлович попытался спасти всех нас, но вы за это обрекли на гибель в персидской глуши? Вы погубили не только Россию, но и собственную романовскую семью, то что я никогда вам этого не прощу, а Феликс и Дмитрий сделали то, что должен был сделать каждый честный человек! — с ненавистью выпалила Великая княгиня Виктория Александровна, а большой живот стеснял её движения и каждое усилие отдавалось болью, а императрица Александра стоит у окна спиной к двоюродной племяннице и фигуру окружает ореол таинственности, граничащей с мрачностью, а беременная Великая княгиня Виктория Александровна, переводя дыхание опустилась в кресло, поддерживая огромный живот. — Шарлатан, который видел дальше вас всех вместе взятых, который молился за моего мужа и сына, а вы убили ангела-хранителя моей семьи! Честность? Вики, вы говорите о честности, когда за моей спиной плетутся византийские интриги? Когда каждый твой жест это вызов императорской власти? — язвительно прошипела императрица Александра Фёдоровна, урождённая немецкая принцесса Виктория Алиса Елена Луиза Беатриса Гессен-Дармштадтская, а как записал в свой дневник Великий князь Андрей Владимирович 19 декабря: «Кирилл, Гавриил и я заехали к Дмитрию заявить ему, что не вникая вовсе в вопрос виновен ли он или нет в убийстве Распутина мы все стоим за него и он может вполне на нас рассчитывать, что бы ни случилось мы будем за него. Дмитрий был очень растроган и благодарен за моральную поддержку, причём торжественно поклялся, что в эту знаменитую ночь он Распутина не видел и рук своих в его крови не марал, чтобы ясно доказать своё несоучастие в этом деле он рассказал следующее: 16 декабря он ужинал у Феликса Юсупова в его доме в квартире, имеющей выход в сад прилегающего дома Скоропечатни. Около 3-х утра он вышел из дома с двумя дамами и на дворе на него бросилась собака, которую он пристрелил из браунинга. Дам отвёз на Караванную, а затем вернулся домой это было до 4-х утра больше он об этом деле ничего не знает. Феликс Юсупов рассказал про своё знакомство с Распутиным, которое носило характер интереса с точки зрения изучения его психологии, но после одной беседы, которая происходила недавно он так непочтительно и грязно отозвался о Папá и Аликс, что он перестал у него бывать. После этого Дмитрий рассказал, как было с его арестом 18 декабря утром к нему звонит генерал-адъютант Максимович и говорит следующее: «Ваше Императорское Высочество, для вас будет большим ударом то, что я должен вам сообщить прошу пока не выезжать из дома и ждать меня». Затем он прибыл и передал Дмитрию, что получил по телефону от Аликс приказание арестовать его домашним арестом, хотя сознался Максимович без Высочайшего приказа он не имеет права это делать, но принимая во внимание его личную безопасность он просит его сидеть дома. Таким образом, фактически Дмитрий арестован по приказанию Аликс». Император Всероссийский написал письмо Великому князю Павлу Александровичу: «Дорогой дядя Павел я не могу, к сожалению, отменить домашний арест Дмитрия пока предварительное следствие не будет закончено. Приказал с этим торопиться, а также чтобы Дмитрия охраняли бережно. Всё это больно и тяжело, но ведь кто же виноват как не он сам, что по неосторожности попал в такую передрягу? Молю Господа Бога, чтобы Дмитрий вышел чистым и не запятнанным ни в чём». — Я просто хочу, чтобы мой муж был рядом со мной, когда в марте родится наш ребёнок! Неужели многого стоит, тётушка? — тихо сказала Вики, но голос Великой княгини обычно тихий и мелодичный сейчас дрожал от сдерживаемого гнева. — Его Императорское Высочество Великий князь Дмитрий Павлович должен служить своему государству примером для нижних чино, а ваш сын или дочь родится Великим князем или княжной с солидным прида́ным в 230 тысяч рублей ежегодно, а не сиротой, но Великий князь Дмитрий Павлович совершил тяжкий грех, а кровь Божьего человека, пролитая требует искупления. Он предал своего императора, запятнал кровью честь династии ведь Григорий Ефимович был посланником Божьим, а они его убили! — с невозмутимым лицом произнесла 44-летняя императрица Александра Фёдоровна. Как записал в дневник Великий князь Андрей Владимирович 23 декабря: «Я лежал в постели весь день и чувствовал себя очень плохо. Около 10 часов вечера, когда я уже засыпал ко мне по телефону звонит Гавриил и сообщает, что в два часа утра Дмитрия высылают в Персию. Он едет с экстренным поездом в сопровождении генерала Лайминга и флигель-адъютанта Кутайсова, который получил личную инструкцию от Государя везти Дмитрия и не давать ему возможности сообщаться с внешним миром ни телеграфом, ни письменно затем приехал ко мне Сандро. Он тоже находил, что в данную минуту ничего нельзя делать. Феликс тоже сослан под охраной в Курскую губернию в своё имение. Затем он передавал нам свой разговор с Ники, Треповым и Протопоповым. Разговор с Ники он вёл в духе как мы решили на совещании с дядей Павлом, что всё дело надо прекратить и никого не трогать в противном случае могут быть крайне нежелательные осложнения. По словам Сандро он ярко охарактеризовал современное положение и всю опасность, но ничего не вышло. Сандро просил Ники сразу кончить дело при нём же по телефону, но Ники отказался, ссылаясь, что он не знает, что ответить Аликс, ежели она спросит о чём они говорили. Сандро предложил сказать, что говорили о авиации, но Ники сказал, что она не поверит и решил обождать доклада Протопопова, обещав дело всё же прекратить. На этом Сандро должен был уехать, не добившись освобождения Феликса. Трепов ничего не мог тоже сделать и был по словам Сандро совершенно беспомощный. После этого мы решили ехать немедленно к Дмитрию, проститься с ним, что немедленно и выполнили Дмитрия мы застали спокойным, но бледным как полотно». — Распутин как уже говорила несколько минут назад не был святым человеком, поскольку он отравил наш императорский дом, так что практически все его представители отвернулись от вас, а Дмитрий действовал во благо России, а я и Ирина это одни из немногих, которые вас защищали практически до самого конца! — заголосила Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, прижав руку к огромному животу, где тихонько толкался её будущий ребёнок. Как записал в дневник Великий князь Андрей Владимирович 29 декабря 1916 года: «У Мамá собралось семейство подписать коллективное письмо к Ники с просьбой разрешить Дмитрию жить в Усове или Ильинском вместо Персии, где по климатическим условиям пребывание там для его здоровья может быть роковым. Пока шли толки и разговоры Ducky [Великая княгиня Виктория Фёдоровна] меня отозвала в сторону и просила передать Мамá, чтобы она была крайне осторожна с тётей Маврой, которая передает всё, что происходит в семействе Аликс и уже не раз этим жестоко подводила членов семьи. Между прочим по её вине Николаша был сослан на Кавказ. Потом Ducky передала часть своего разговора с Аликс именно, что касалось Николаши Аликс уверяла Ducky, что у неё были в руках документы, доказывающие, что Николаша хотел сам сесть на престол вот почему его надо было удалить». Коллективное письмо на Высочайшее имя от членов дома Романовых от 29 декабря (12 января 1917 года): «Ваше Императорское Величество, мы все, чьи подписи Вы прочтёте в конце этого письма, горячо и усиленно просим Вас смягчить Ваше суровое решение относительно судьбы Великого князя Дмитрия Павловича. Мы знаем, что он болен физически и глубоко потрясен, угнетен нравственно. Вы, бывший его Опекун и Верховный попечитель знаете какой горячей любовью было всегда полно его сердце к ВАМ ГОСУДАРЬ и к нашей Родине. Мы умоляем ВАШЕ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО ввиду молодости и действительно слабого здоровья Великого князя Дмитрия Павловича, разрешить ему пребывание в Усове или Ильинском. ВАШЕМУ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ должно быть известно в каких тяжких условиях находятся наши войска в Персии, ввиду отсутствия жилищ, эпидемий и других бичей человечества пребывание там для Великого князя Дмитрия Павловича будет равносильно его полной гибели и в сердце ВАШЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА верно проснётся жалость к юноше, которого ВЫ любили, который с детства имел счастье быть часто и много возле ВАС и для которого ВЫ были добры как отец. Да внушит Господь Бог ВАШЕМУ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ переменить своё решение и положить гнев на милость ВАШЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА горячо преданные и сердечно любящие». Резолюция императора Российской империи Николая II на коллективном письме: «Никому не дано право заниматься убийством знаю, что совесть многим не дает покоя, так как не один Дмитрий Павлович в этом замешан. Удивляюсь вашему обращению ко мне». — Вики, как смеешь судить человека Божьего? Григорий Ефимович был другом нашей семьи и он приносил нам утешение в трудные времена, а твой супруг Великий князь Дмитрий Павлович посягнул на жизнь человека, близкого к Богу, поэтому его поступок богохульство, но у него будет возможность доказать преданность на battlefield, — в голосе императрицы прорезалась сталь, а затем Виктория обвела взглядом роскошный лиловый будуар, пытаясь найти здесь справедливость, но видела отражение собственной боли в полированных поверхностях. Императрица Александра Фёдоровна была глуха к мольбам, ослеплена горем и убеждением в своей правоте, а война стала удобным способом избавиться от неугодных, а её венценосный супруг пешкой в чужой игре. Её бледное лицо оставалось непроницаемым, но Виктория видела в глубине глаз плескалась боль такая же глубокая и всепоглощающая как её собственна и всё смешалось в клубе ненависти и отчаяния, отравившем сердца двух красивых женщин, связанных родственными узами, но разделённых пропастью. Императрица Александра Фёдоровна, высокая и статная казалась высеченной из мрамора, а её глаза обычно полные меланхолии и смирения теперь горели холодом.

***

      Сэр Джордж Бьюкенен прибыл в Александровский дворец за десять минут до назначенного времени, ни раньше, ни позже, будучи опытным дипломатом он тщательно следил за соблюдением протокола во время приёма у монарха, когда прошло пять минут после назначенного времени приёма он начал размышлять о причинах задержки: случайность, умышленное пренебрежение или крайняя занятость монарха? В комнате ожидания, обшитой высокими дубовыми панелями кроме сэра Джорджа Бьюкенена никого не было и мужчина подошёл к высокому окну и отпрянул от него. Мимо окна проходил император, который совершал прогулку, который медленно, сцепив руки за спиной и подставив лицо морозному солнцу. Он знал, что Его Императорское Величество любит совершать прогулки, но почему в этот час, назначенный для приёма? Было случайностью, что царь прогуливался именно здесь, зная, что его ждут в приёмной? Все мысли пронеслись в голове пока Его Императорское Величество медленно шёл к левому входу во дворец и почти неделю по служебным каналам шла шифрованная телеграфная его переписка с Лондоном по поводу предстоявшей аудиенции у царя. Английское правительство к этому времени уже имело представление о положении в России, составленное по донесениям посла, разведки и военной миссии. Вывод в документе исключал всякую двусмысленность Россия накануне государственной политической катастрофы, а это повлечет за собой и катастрофу военную. Последнее было главным, если Россия выйдет из войны, Англии придётся резко увеличить участие на фронтах Европы и Азии. Особенно в связи с назревающим вмешательством в войну Америки и сейчас, когда развал Российской империи стал абсолютной реальностью, в Лондоне всполошились не на шутку, взвесив всё решили, что в настоящий момент в России единственной реальной силой, способной на необходимые для Англии действия всё же остается и император с его правами самодержца. Лондон разрешил Бьюкенену говорить с царём в открытую и не очень придерживаться дипломатического этикета. Войдя в кабинет сэр Джордж Уильям Бьюкенен увидел монарха стоящим посередине с бесстрастным лицом, с опущенными по швам руками, а вся фигура выражала холодную официальность и они обменялись положенными приветствиями и император Николай, возвращаясь к столу показал на кресло у стола и в это мгновение у Бьюкенена мелькнула мысль, не отказаться ли от задуманного им разговора, но он не успел принять решения. — Джордж, вы уже знаете, что вчера в Лондоне скончался посол России в Великобритании граф Александр Константинович фон Бенкендорф, — тихим голосом спросил император Всероссийский Николай Александрович, поджав губы. — Ваше Императорское Величество, да посол Российской империи в Великобритании Александр Константинович фон Бенкендорф, занимая должность посла в Лондоне с 1902 года сделал чёрное для укрепления двухсторонних дипломатических отношений и Англия, включая членов королевской семьи скорбит о его кончине, — с горечью констатировал посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен, стоя перед монархом. — Видите ли, что сложилась такая ситуация: Сергей Дмитриевич Сазонов покинул 7 июля 1916 года пост министра иностранных дел, а в Лондоне сэр Эдвард Грей ушёл с аналогичной должности, но при этом мы не выразили никаких протестов по этому поводу! — продолжал император, но глаза его смотрели на посла холодно и отчуждённо. Бьюкенен молчал, не зная, следует ли ему считать сказанное монархом как официальное назначение Сазонова в Лондон на место умершего посла, но не понять тут нечего и напоминание царя о его протесте ничего хорошего не сулило. Кроме всего прочего оно было и предостережением по поводу новых подобных попыток, с которыми он сюда как раз приехал. Как записал в воспоминаниях британский дипломат сэр Джордж Уильям Бьюкенен: «Смена правительства, которая незадолго до этого произошла в Англии произвела на императрицу неблагоприятное впечатление и одна из Великих княгинь сказала мне, что она весьма нелестно отзывалась о некоторых его членах. В своей речи, произнесённой в Английском клубе в канун Нового года я пытался исправить это впечатление, указав, что когда страна сражается не на жизнь, а на смерть она должна вверять свою судьбу тем, кто обладает необходимым умом и решимостью, чтобы довести её до победы однако я почти не надеялся, что правители России примут этот урок близко к сердцу. Из всех перемен в английском правительстве политические и официальные круги Петрограда более всего интересовал уход виконта Грея такое звание получил теперь сэр Эдвард. За тот долгий срок, что он возглавлял министерство иностранных дел сэр Эдвард очень много сделал для установления и поддержания тесного сотрудничества с Россией. Он так часто оказывал ей услуги в критические предвоенные годы и столько раз демонстрировал готовность идти навстречу её пожеланиям во время войны, что его уход означал для России потерю друга. Более того он добился такого выдающегося положения среди государственных мужей Европы его слово имело такой вес, его сильный и прямой характер равно как и деловые способности внушали такое доверие, что с его уходом Антанта потеряла в его лице одного из наиболее ценных своих деятелей и все это чувствовали, но для меня, проработавшего под его началом более десяти лет эта потеря была особенно ощутимой. Он был идеальным начальником: полностью доверял своим подчинённым, внимательно относился к их предложениям, принимал во внимание то с какими трудностями им приходилось сталкиваться и поощрял их в стремлении настойчиво добиваться цели, выражая своё одобрение их работе. В своём последнем послании ко мне от 24 декабря 1916 года он писал: «Пока я оставался на своём посту у меня не было времени для частных писем, но я не хотел бы уйти, не сказав Вам как высоко я ценю Вашу работу в России. Вы оказали нашему обществу огромную услугу. На мой взгляд, даже непосвящённая публика может прийти к такому выводу, принимая во внимание прошедшие в России демонстрации, но лишь те, кто все это время находился за кулисами событий как здесь, так и в Петрограде знают как много Вы сделали и с какими трудностями Вам пришлось столкнуться. Надеюсь, что, когда война будет успешно завершена мы получим возможность предать огласке часть подробностей, чтобы о Вашей роли стало известно всей стране». — Да, — кивнул британский дипломат. — Джордж, но события идут своим ходом и союзническая конференция, которая уже скоро состоится в нашей столице я уверен, будет последней посвящённой войне, а следующая будет уже о победоносном для нас мире! — восторженным голосом говорит император Николай, поглаживая лежавшую на столе руку и в эту минуту Джордж Бьюкенен решил, что откладывать то с чем он приехал не следует. Как записал в дневник французский посол Жорж Морис Палеолог 14 (27) декабря 1916 года: «Конференция союзников должна собраться в Петрограде к концу января. Представителями французского правительства будут Думерг, сенатор, бывший председатель Совета, бывший министр иностранных дел и генерал Кастельно. Имея в виду инструкции, которые будут даны делегатам я сообщаю Бриану несколько моих личных соображений, содтвердив ему, что император по-прежнему полон решимости продолжать войну я заявляю, что постоянство его намерений не составляет, однако, для нас достаточной гарантии. На практике император беспрерывно делает ошибки, то ли он из слабости уступает настояниям императрицы, то ли у него нет ума и воли достаточно сильных для того, чтобы справиться со своей бюрократией он поминутно совершает или позволяет совершать акты, противоречащие его политике. В области внутренних дел он предоставляет управление общественным мнением министра заведомо скомпрометировавшим себя расположением к Германии как господин Штюрмер и господин Протопопов, не считая очага германских интриг, которые он терпит в собственном дворце. В области экономической и промышленной он подписывает всё, что ему подсовывают, если иностранное правительство получит от него обещание, которое неприятно его администрации последней ничего не стоит добиться утверждения решения, косвенно игнорирующего это обещание. В военной области румынский случай типичен: вот уже больше шести месяцев все ему повторяют, что положение на Дунае имеет решающее значение, что Россия первая заинтересована в том, чтобы пробиться к Софии, так как от этого зависит завоевание Константинополя. Это бессилие или эта беззаботность по части воплощения своих идей в положительные факты причиняет нам огромный вред. В то время как Франция из всех сил налегает на хомут союза Россия делает лишь половину или треть усилий, на которые она способна. Это положение тем серьёзнее, что заключительная фаза войны, может быть, началась и в таком случае важно знать будет ли у России время наверстать всё, что она потеряла раньше, чем решится участь Востока. Итак, я желаю, чтобы на совещаниях предстоящей конференции делегаты правительства Республики постарались заставить императорское правительство принять программу очень точную и очень подробную, которая в некотором роде вооружила бы императора против слабости его характера, против предательского влияния его бюрократия. Относительно дипломатических гарантий, которыми мы, по-моему, должны были бы запастись по отношению к России вы знаете мое мнение, я не буду к нему возвращаться, что касается области стратегической, то нахождение генерала Гурко во главе штаба Верховного главнокомандующего позволяет нам надеяться, что можно будет составить план очень точный и очень обстоятельно. Точно так же председатель Совета министров господин Трепов облегчит нам заключение подробного соглашения по вопросам военного производства, транспорта и снабжения». — К сожалению, я не могу быть уверен, что эта конференция станет последней по данной теме и сомневаюсь в целесообразности рискованной поездки наших государственных деятелей в Петроград. Мы же не должны забывать о трагической гибели 5 июня 1916 года военного министра лорда Китченера, но если вы хотите, то конференция будет проведена именно в России, — холодно сказал британский дипломат и посол в Российской империи сэр Джордж Уильям Бьюкенен с грустью, ощущая холодок от собственной смелости. — Почему же такой пессимизм? — ободряюще спросил монарх, чуть приподняв брови. — Ваше Величество, меня и других моих коллег в Лондоне беспокоит, если не сказать огорчает политическая ситуация в России, так как ваше общество разобщено, а правительство не имеет ни авторитета, ни поддержки. В связи с этим на предстоящей конференции с таким партнёром правительства не могут быть уверены в том, что решения конференции будут реализованы, но речь идёт об этой войне, которая уже стоила нам больших потерь и которую необходимо победно завершить, — говорил чрезвычайный и полномоченный посол Великобритании в Российской империи сэр Джордж Бьюкенен. — Сэр Джордж, я и мой народ едины в стремлении одержать победу в войне, но союзным правительствам, по-видимому, этого недостаточно, но разве есть основания предъявлять нам претензии относительно исполнения наших союзнических обязательств? — спросил Его Императорское Величество Государь император Николай Александрович, сделав паузу и выражая недовольство. Джордж Уильям Бьюкенен прекрасно понимал, что отвечать на это очень опасно ведь сейчас должен подвергнуть сомнению сказанное императором, а значит оскорбить его, но Лондон сказал ясно: «Вы обязаны выяснить решимость императора при нынешних обстоятельствах продолжать активную войну. Решимость он высказал, но понимает ли он обстоятельства даже знает ли он их». — Ваше Императорское Величество, но суть проблемы заключается в том, что вы и народ по-разному оцениваете способность тех лиц, которым вы доверили ведение военных действий. В этом смысле между вами существует стена непонимания и народ судит об этих лицах с точки зрения логики, учитывая количество потерянных жизней на театре военных действий, наблюдается острый продовольственный кризис, но магазины мод, первоклассные рестораны, театры, кабаре и даже публичные дома процветают и сияют разноцветными огнями. Ещё слухи о причастности к несомненно жестокому убийству крестьянина Григория Распутина молодого англичанина беспочвенны! — медленно произнёс сэр Джордж Уильям Бьюкенен, упомянув о проблемах, которые обсуждаются в российских газетах, заметив, что Его Величество одобрительно кивнул Бьюкенен прекратил обсуждение этой темы, но напомнил о семейных скандалах. Как записал в дневник директор Императорских театров Владимир Теляковского 4 (17) октября 1916 года: «Была у меня сегодня графиня О. Олсуфьева хлопотать о том, чтобы её belle-mère [свекрови] дали бы свободную субботу для устройства благотворительного спектакля. Она много рассказывала про Кавказское управление Воронцовых, а также о деятельности Великой княгини Марии Павловны, которая получила девятнадцать миллионов на одежду для выздоравливающих раненых, причём получение этой суммы держится в великой тайне и сама Великая княгиня говорила графине Шуваловой своей гофмейстерине, чтобы она не рассказывала бы никому о получении ею этой громадной суммы. Между тем, она по Московской губернии знает, что никто из раненых этих вещей не получает. Назначение к Великой княгине Крупенского было встречено крайне неодобрительно». — Сэр Джордж, вы только что упомянули железнодорожную разруху, что по вашему мнению необходимо сделать, чтобы на Восточном театре военных действий фронте были успехи в магазинах появился хлеб и другие товары первой необходимости, уступив предметам роскоши из Лондона и Парижа, а на транспорте был порядок? — с лёгкой усмешкой спросил император Всероссийский Николай Александрович. — К сожалению рекомендации дать не могу, так как это не входит в сферу моей деятельности, если судить по прессе ваш народ хочет одного сильного правительства, которое могло победно завершить войну! Вы так часто последнее время меняете министров, что их трудно запомнить, но вашему государству необходимо созданное ответственное правительство. Это сразу вернуло бы вам доверие народа, которое вы имели в начале войны и тогда впереди у всех нас уверенная победа, — высокопарным тоном воскликнул посол Великобритании в России Джордж Уильям Бьюкенен, но сейчас британец тоже следует указанию Лондона в наиболее резких моментах ссылаться на русское общественное мнение. Бьюкенен увидел, что Его Величество снова раздражённо и нужно было доводить разговор до конца. — Я должен приобрести доверие народа? Может быть, он должен приобрести моё доверие? Как сказал король Франции Луи XIV: «L’État c’est moi», — задал резонный вопрос Его Императорское Величество с гордостью за свой титул императора. — Ваше Величество, позвольте мне внести ясность, что именно германская корона создаёт преграды между собой и народом. Это необходимо им как и разногласия между союзниками и в вашем окружении есть люди лояльные Германии, которые оказывают влияние на решения Её Величества и других лиц, связанных с назначением на государственные должности и не случайно в народе говорят, что Её Величество действует в интересах Германии, — с этими словами седовласый джентльмен замолчал, ожидая реакции русского монарха. Среди современных высказываний заслуживает внимания одно, принадлежащее английскому послу. Он загипнотизирован идеей существования в России могущественной антибританской организации, поскольку в его распоряжении имеются данные могущественной Secret Intelligence Service, а в воспоминаниях он признаёт обвинение в подкупленности Распутина немцами малоосновательным. Правда оговорки, сделанные Бьюкененом, повторявшие лишь ходившие сплетни сводят на нет его заключение: «Тем временем ситуация в стране постоянно ухудшалась и общее разочарование ходом военных действий находило себе выход в нападках на императора и императрицу. О последней всегда говорили как о немке, несмотря на то что она по её собственным словам порвала все связи с Германией и Распутина к тому же обвиняли в том, что он подкуплен Германией, что строго говоря было неправдой. Он не состоял в непосредственной связи с Берлином и не получал денег непосредственно от немцев, но его щедро финансировали некоторые еврейские банкиры, которые действительно были агентами Германии, поскольку он обычно повторял этим своим еврейским друзьям всё что слышал в Царском Селе, поскольку императрица советовалась с ним как по военным, так и по политическим вопросам таким косвенным путём немцы получали много полезных для себя сведений. Не будучи их непосредственным агентом он, тем не менее, оказывал им неоценимые услуги, дискредитируя императорский режим и прокладывая таким образом дорогу революции». Вероятно, многие усомнятся в том, что клика, изображенная могла олицетворять могущественный синдикат, который в осенние месяцы 1916 года в представлении английского и французского послов возглавлял антисоюзнические акции в России. На вопрос премьер-министра Бориса Штюрмера после речи Милюкова, сославшегося на свидетельство Бьюкенена кто же эти руководители антибританской кампании, желающие подготовить путь к сепаратному миру, то представить Великобритании ответил, что именно это он и старается узнать, но естественно Штюрмеру оставалось только попросить его осведомить, когда будут достоверные сведения. Пытался выяснить французский посол, кем направляется камарилья и записывает: «Я напрасно расспрашивал тех, кто, казалось, могли бы удовлетворить мое любопытство я получал лишь ответы расплывчатые и противоречивые, гипотезы, подозрения». Для Мориса Палеолога крестьянин Григорий Распутин, бывшая фрейлина Её Величества Анна Вырубова, премьер-министр Борис Штюрмер, грузинский князь Михаил Андроников и т.д. лишь немые статисты, а Протопопов — это кандидат в дом умалишённых, но не сама императрица руководит, конечно, камарильей. — Это гнусная инсинуация, — твердил император и глаза его сверкнули гневом. — Конечно, но тем же германским агентам нужно, чтобы эту инсинуацию люди повторяли и основания для правдоподобности инсинуации создали немецкие агенты, — заторопился господин посол сэр Джордж Уильям Бьюкенен. — Сэр Джордж, но кандидатов на государственные посты выбираю сам, — решительно заявляет Его Императорское Величество. — Как мог, например, Александр Дмитриевич Протопопов стать министром внутренних дел в период пребывания в этом министерстве будет только усиливаться конфликт между ним и народом, между ним и Государственной Думой. Как может русский народ доверять министру, который променял общественную деятельность на карьеру, предав партию, направившую его в парламент и тайно встречался с германским банкиром в Стокгольме? При этом совсем недавно посещал Лондон в составе парламентской делегации и стал почти что национальным героем. Вся деятельность Протопопова на посту министра вызывает подозрения в его содействии Германской империи, — с явным недовольством посол Великобритании в Российской империи сэр Джордж Уильям Бьюкенен. При этом сам сэр Джордж Бьюкенен понимал, что действия являются почти что нарушением правил поведения иностранного представителя, тем не менее в беседе с императором Николаем посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен угрожал Его Величества революцией, но скорее просто пытался предупредить монарха, чтобы спасти империю от революции. Разумеется, это подавалось в дипломатичной упаковке под видом заботы о будущем России, но намёки Бьюкенена были совершенно прозрачны и однозначны и император Николай II не согласился ни на какие уступки и тогда оппозиционеры попытались зайти с другой стороны. На страницах известной газеты «Times» была озвучена идея пригласить в Лондон либеральных писателей и корреспондентов России с тем, чтобы показать масштаб мощи Владычицы морей. Предполагалось, что русские, вернувшись ознакомят общественность с полученной информацией, а посол Великобритании Джордж Уильям Бьюкенен обратился к правительству нашей страны с просьбой разрешить визит, а Генеральный консул Великобритании в Москве Роберт Брюс Локкарт подбирал кандидатов делегации московских литераторов. Визиту либеральных российских лидеров в апреле-мае 1916 года общественного мнения придавали значение, что вопрос курировал министр иностранных дел сэр Эдвард Грей, а программу работы делегации разработал Комитет сближения Англии и России во главе с лордом Уэрделем. Англичане решили пригласить политических деятелей и соответствующие переговоры Бьюкенен провёл с председателем Михаилом Родзянко и вопрос находился у министра внутренних дел сэра Эдварда Грея и необходимые консультации проводились с руководителем российского МИД Сазоновым. 23 апреля (6 мая) 1916 года делегация прибыла в Лондон, поэтому гостей ждал радушный приём, встреча с королём Георгом, визит в Палату лордов и Палату общин, обед в резиденции лорд-мэра Лондона, на котором присутствовали виднейшие представители британского истеблишмента. Павел Николаевич Милюков постарался наладить контакт с максимальным числом влиятельных британцев, что даже удостоился личного приёма в Сент-Джеймсском дворце у Эдварда, принца Уэльского. Он провёл конфиденциальную встречу с главой британского МИД Эдвардом Греем. Обсудил с ним вопросы послевоенного переустройства мира, раздел территорий. Милюков и Гурко общались с министром вооружений Дэвидом Ллойдом Джорджем. Среди элементов технологии мягкой силы называют некоммерческие, неправительственные организации, гуманитарные фонды, общества дружбы несвязанные с государством и декларирующие благие цели подходят для прикрытия разведывательной деятельности. Либеральные гости из Российской империи завтракали на флагмане адмирала Джеллико, встретились с помощником командующего флотом вице-адмиралом Бернеем. Российские журналисты побывали на британской Главной квартире во Франции, заезжали на фронт и англичане не ошиблись, поэтому участники парламентской делегации опубликовали подробные описания своего вояжа и характеристики увиденного в Британии были не просто положительны, а исполнены восхищения. В дни Февральской революции в Лондоне появилась ассоциация русских обществ и в 1915 году был создан комитет «Великобритания — Польша!» и структура быстро наладила связь с представителями оппозиционного властям Московского военно-промышленного комитета Смирновым и Рябушинским. Кроме того Джордж Уильям Бьюкенен продвигал идею сближения образовательных учреждений России и Британии, что нашло живейший отклик в самой России. Академия наук и ряд отечественных университетов выработали комплекс мер, призванных повысить роль британской культуры в жизни нашей страны и предлагалось наладить обмен преподавательскими кадрами, издавать англо-русские журналы, ввести в образовательную программу курсы англоведения, награждать студентов крупными премиями за исследования по истории, языку и литературы Англии. Высказывалась мысль направлять молодых учёных по преимуществу в Англию и Францию. Ничего не напоминает? Задолго до Февральской революции в августе 1915 и апреле 1916 года на квартирах Рябушинского состоялись два совещания оппозиционеров. Решался важнейший вопрос: как бы распределить министерские посты. Практически все министры Временного правительства были предварительно утверждены на этих двух совещаниях, хотя это не значит, что все они принадлежали к масонским ложам.       В 1915 году Ковалевский начинает проект: создаёт общество сближения с Англией, разумеется, представители посольства Великобритании не остались в стороне от такого начинания, а почётным членом стал посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен и неудивительно ведь стало рупором англофильской пропаганды. Под эгидой организовывались лекции и доклады, в которых подчёркивалась прогрессивная роль Британии. Ковалевский взялся создавать проанглийскую структуру Общество английского флага (ОАФ) позже переименованное в англо-русское общество. Председателем ОАФ стал председатель Государственной Думы Михаил Родзянко, а на первом же собрании выступил лидер кадетов Павел Милюков на последующих мероприятиях к ним присоединился Шингарёв и туда входили также Гурко, Маклаков, Терещенко и Гучков. ОАФ наладило сотрудничество с помощником английского военного-атташе Блэром, офицером Гренделем, членом Палаты общин Геммердэ, заместителем британского посла сэром Фрэнсисом Освальдом Линдли и с послом Джорджем Бьюкененом. Он свой для российских оппозиционеров, что ему регулярно доставлялись постановления оппозиционных организаций и стоит отметить главу миссии военной миссии Сэмюэля Хора, который отличается высоким профессионализмом в сфере обработки информации, располагал широчайшими связями в России. Естественно, в нашей стране работали и журналисты английских газет, например, Гарольд Вильямс поставлял в британское посольство сведения от высокопоставленных оппозиционеров, находился в дружеских отношениях и был женат на Ариадне Тырковой, входившей в руководство кадетской партии. Корреспонденты «Times» Вильтон и Вашбурн вместе с Хью Уолполом активно вели пропаганду и Уолпол даже сотрудничал с Александром Гучковым. Во время войны журналист Гарольд Вильямс вместе с журналистами Артуром Рэнсомом и Хью Уолполом входил в полуофициальное англо-русское бюро, преобразованное в британский офис пропаганды финансируемый спецслужбами. Целями работы этой организации распространение новостей в России, сбор российских новостей для английской прессы, но также и сбор развединформации. Корреспондент «The Daily Telegraph» Пэйрс был осведомителем британского правительства. Пэйрс был профессором и по совместительству матёрым волком спецслужб именно Пэйрс устроил Милюкову поездку в Англию под видом чтения лекций, а на самом деле для налаживания связей между российской оппозицией и британским истеблишментом, таким вот образом, лидер кадетов Павел Николаевич Милюков стал профессором Кембриджского университета Знакомство Пэйрса с высокопоставленными политиками России не ограничивалось Милюковым, знал Витте, Родзянко, Гучкова и многих других. Вот какова была степень вовлечённости Британии в российскую политику и это вершина айсберга. Незадолго до Февральской революции английский посол Джордж Уильям Бьюкенен встретился с председателем Государственной Думы Михаилом Родзянко и прозондировал почву на тему уступок, которые хотят добиться от императора парламентарии. Выяснилось, что речь идёт об ответственном правительстве перед народом, то есть перед парламентом. — Министр внутренних дел Александр Протопопов не является германофилом, но вы сами стали жертвой дезинформации, распространяемой теми же германскими агентами, о которых упомянули. История со встречей в Стокгольме с банкиром Фрицем Морицем Варбургом 23 июня 1916 года была раздута теми, кто любит подобные истории, но позвольте мне самому выбирать своих министров! — с уверенностью говорил император Российской империи, а сэр Джордж Уильям Бьюкенен покорно склонил голову. Он понял больше эту тему трогать нельзя и пока Его Величество не оборвал аудиенцию следовало перейти к последней теме. Министр внутренних дел Александр Протопопов мог пойти и шёл на ухищрения и подлости, чтобы задобрить императрицу и успокоить ее нервы организовал в своем министерстве отдел, чиновники которого от имени разных групп населения России писали императрице Александре Фёдоровна фальшивые письма и посылали ей телеграммы, в которых звучали слова признательности за титанический труд по поддержанию стабильности и выражали ей восторженные чувства любви и верности: «О, любезная Государыня наша, мать и мудрая воспитательница обожаемого цесаревича. Хранительница наших устоев и семейных очагов. О, наша благочестивая и великая Государыня! Спаси и защити нас от врагов и мы уповаем только на тебя, спаси Россию и нас, грешных». Одновременно министр внутренних дел Александр Протопопов вопреки мнению правительства, полицейскими и жандармскими методами усиливал преследование лояльных к самодержавию организаций, среди которых числился Союз земств и городов, кооперативные и земельные организаций, а князь Львов осудил меры: «Историческая власть страны стоит у бездны. Наша внутренняя разруха растет с каждым днем, и с каждым днём становится труднее организовать страну в уровень с великими требованиями, которые предъявляет ей война. Наше спасение в патриотизме, в нашем единении и ответственности перед Родиной, когда власть ставит преграды на пути к спасению, ответственность за судьбу Родины должна принять на себя вся страна. Правительство, ставшее орудием в руках Тёмных сил ведёт Россию по пути к гибели и колеблет царский трон. Должно быть создано правительство, достойное великого народа в один из величайших моментов его истории, сильное, ответственное перед народом и народным представительством. Пусть Государственная дума при начатой решительной борьбе помнит о великой ответственности и оправдает то доверие, с которым к ней обращается страна. Время не терпит, истекли все сроки для отсрочек, данные нам историей». В день похорон Распутина 21 декабря промышленник Богданов давал обед, на котором присутствовали члены императорской фамилии, члены Государственного совета, представители финансового капитала и офицеры. Находившийся среди гостей магнат финансового и промышленного капитала Путилов, обращаясь к присутствующим сказал, что для спасения царствующей династии и монархического режима надо собрать всех членов императорской фамилии, лидеров партий, Государственного совета и думы, а также представителей дворянства и армии и торжественно объявить императора ослабевшим не справляющимся с задачей не способным дольше царствовать и возвестить воцарение наследника под регентством одного из Великих князей. В организацию заговора по отстранению императора от престола были вовлечены депутаты Государственной думы из Прогрессивного блока, промышленники, буржуазия, генералы больше всего знавшие пагубную роль окружения в принимаемых решениях. Всем была обещана политическая поддержка правительств Антанты, заинтересованных в том, чтобы Россия воевала вместе с ними с Германией и Австро-Венгрией до победного конца. В Лондоне и Париже понимали, что усиление германского влияния вело к активизации сил, толкавших к подписанию сепаратного мира с немцами и после чего немцы для войны с Британией и Францией могли снять с Восточного фронта до шестидесяти своих дивизий. Центр европейской политики в тот период сместился на набережную Невы, где решалась судьба императора и проблемы, связанные с продолжением войны и удержанием на стороне Антанты Российской империи, чья армия притягивала половину сил Центральных держав. После убийства Распутина Его Императорское Величество стал неузнаваемым и чувствовалось, что император оказался подавленным и он стал замкнут, молчаливый с еле уловимым тревожным взглядом в глазах, в которых читалось одно, но царь говорил и действовал совсем по-другому и эта раздвоенность мысли и душевных порывов, скрываемых им под личиной видимого благополучия, пугала всех, кто хотел сохранить монархию и страну для борьбы с врагом внешним и внутренним. Посол Франции Жорж Морис Палеолог, встречавшийся с Николаем II после убийства Распутина отмечал, что император больше не верит в свою миссию, ни в своё дело. Среди близкого окружения с кем он общался и советовался и принимал решения совершенно не было русской аристократии, не запачкавшей себя сотрудничеством с интересами прусского юнкерства, потому монарх всё время находился в своеобразном вакууме, обслуживание которого велось людьми, не желавшими выздоровления их пациента. Последний представитель русских аристократических кругов князь Алексей Орлов, который без страха докладывал Николаю правду о положении дел в империи под давлением покинул пост руководителя походной канцелярии Его Величества и решительных людей, осмеливавшихся говорить императору правду не было и это составляет одну из печальных страниц трагедии — Ваше Величество, разрешите мне сказать, тем более что мне осталось сказать наиболее важное, но знаете ли вы, что на языке революции говорят уже повсеместно? Но что самое страшное — это проникло в армию. Люди, знающие положение лучше меня говорят, что революцию сейчас может подавить только армия, — с обеспокоенным лицом сказал посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен. — Что-то мне непонятно, то вы говорите, что в армии революция и в то же время армия должна подавлять революцию и мне кажется, вы преувеличиваете эту опасность. Мы подготовили курсы для офицеров, чтобы могли работать с современными системами вооружений и оборудования. Обучение стало одной из ключевых составляющих успеха плана знал, что нельзя игнорировать проблемы, которые могут возникнуть на высоком уровне в дипломатической и международной политике. В одном из зимних вечеров, когда я отдыхал от совещаний и анализа военных отчётов я задумался о том как важно иметь надёжных союзников. На горизонте стояли угрозы и шаги, направленные на укрепление международных позиций России должны были быть тщательно продуманы, — совершенно спокойно заключил император Николай и встал, одёргивая суконную гимнастёрку. Можно сделать вывод о том, что император был действительно возмущён действиями английского посла, исходя из одного факта. У Бьюкенена был свой доверенный человек в Высочайшей семье это Великий князь Николай Михайлович, через которого посол был осведомлён обо всех аспектах жизни Романовых. Кроме того, что посол Великобритании неоднократно использовал Великого князя для оказания влияния на императора в интересах Антанты. Его Императорское Величество Великий князь Николай Михайлович являлся наиболее радикальным оппонентом монарха из всего числа Великих князей, чья оппозиционная позиция в 1916-1917 гг. в отношении проводимого императором и правительством курса получила название Великокняжеская фронда, тем более одобрил убийство Григория Распутина, которое совершил муж его племянницы. 31 декабря 1916 года за участие во фронде получил приказ от двоюродного племянника Николая II выехать в своё имение Грушевку в Херсонской губернии. Великий князь Николай Михайлович и его молодая подруга, графиня Екатерина Владимировна Ламздорф приехали 1 марта 1917 года после начала Февральской революции. С радостью восприняли революционные события и признали власть Временного правительства, а за неделю до визита к Его Величеству сэр Джордж Уильям Бьюкенен имел встречу с Великим князем Николаем Михайловичем и его подругой Екатериной и они сговорились, что Великий князь до встречи дипломата с императором произведёт соответствующий нажим на монарха, что было сделано, так как спустя два дня после Высочайшей аудиенции Джордж получил следующую записку от Великого князя: «Дорогой посол, я получил приказ Его Величества удалиться на два месяца в своё Грушевское имение (близ Херсона). До свидания и всего доброго, да здравствует Англия и да здравствует Россия! Сердечно Вам преданный Николай Михайлович», а до краха монархии оставалось меньше двух месяцев. Письмо императора Николая двоюродному дяде Великому князю Николаю Михайловичу 31 декабря: «Очевидно граф Фредерикс перепутал он должен был передать тебе моё повеление об отъезде из столицы на два месяца в Грушевку. Прошу это исполнить и завтра не являться на приём. Тебе не нужно далее участвовать в комиссии по мирным переговорам». Великий князь Николай Михайлович выражал тревогу о нарастании напряженной политической обстановки в стране, но как показали дальнейшие события тревога была оправданной. 1 ноября 1916 года в Государственной думе шла резкая критика деятельности правительства и Прогрессивный блок огласил декларацию, в которой требовал отставки лиц, чьё пребывание у власти грозит опасностью успешному ходу национальной борьбы, а кадет Павел Милюков произнёс свою знаменитую речь, выступая с резкой критикой действий правительства, задаваясь риторическим вопросом: «Что это? Глупость или измена?». — Германия становится всё более амбициозной на своём последнем издыхании и в Лондоне обеспокоены этим, — робким голосом отозвался посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен. — Ваше превосходительство, я больше всего обеспокоен не амбициями Германии, а тем, что весь европейский континент ползёт к обрыву и я ищу союзников не в риторике, а в здравом смысле? — стальным голосом отчеканил император Российской империи Николай II, тем временем Франция нервничает, а Британия наблюдает и спустя несколько дней император получил письмо от старого знакомого, британского дипломата Джорджа Бьюкенена: «Ваше Величество, в Лондоне вас вновь опасаются, но теперь с уважением. Вы ведёте игру, которую год назад никто не поверил возможной». Наступало время следующего акта и следующим ходом станет Вена, так как лоскуьнвя империя Габсбургов колебалась под тяжестью веков и внутренних противоречий, а Россия приготовилась толкнуть. Из Европы приходили вести: Франция нервно следит за каждым шагом, а Великобритания посылает эмиссаров, надеясь понять, кто теперь пишет правила и Берлин продолжал молчать как хищник в траве. Николай знал: кровь ещё будет, возможно, её прольётся больше, чем хотелось бы, но каждый шаг должен вести к триумфу. — Вы хотите мир без аннексий? — спросил официальный представитель Великобритании. — Я хочу мир без реваншей! — твёрдо заявляет император послу британской короны и вместе с этим монарх предложил модель будущей Восточной Европы, где балканские народы, украинцы, белорусы, поляки сохранили автономию в союзе с империей. Франция хочет мести Центральным державам, а Великобритания сохранить титул Владычицы морей, а император Всероссийский строил игру: архитектуру дипломатической сети, где Россия не будет запаздывать, а будет первоисточником решений. Только в атмосфере большей или меньшей уверенности мысль могла обращаться к условиям будущего мира и к дележу наследства, которое могло получиться от поверженного врага. Между тем мысль о грядущей мирной конференции в те критические дни занимала немало людей и не только Бориса Штюрмера, Пуришкевича и Родзянко. Предусмотрительный лидер думской оппозиции из Прогрессивного блока, кандидат на пост руководителя внешней политикой в ответственном министерстве или в министерстве доверия» пытался осторожно прощупать почву уже при заграничной поездке парламентской делегации. В записную книжку Милюков кратко занёс содержание беседы, которую вёл с Греем, пообещав главе Форин-Офиса, что сущность беседы передаст только Сазонову: «Я оговорился, что, конечно, окончательные условия мира зависят от степени военного успеха, но что все же надо иметь представление о возможном будущем на случай постановки того или другого вопроса. Грей сказал, что в отношении европейского континента у англичан нет желания, англичане хотят лишь иметь дорогу из Египта в Индию. Вопросы колониальные — это дело английских доминионов. Может быть вы возьмёте Гельголанд», а министр иностранных дел Великобритании сэр Эдвард Грей ответил: «Не нужно поднимать этих вопросов пока не выяснится окончательная победа. Для Франции первое необходимое условие Эльзас и Лотарингия, для вас Константинополь и проливы, что сверх этого зависит от степени успеха войны», а лидер кадетов Павел Николаевич Милюков заметил, что непосредственно дальше стоит вопрос о разделе Австро-Венгрии без которого нельзя решить польского, сербского и румынского вопросов. Ответ Грея был не слишком определённым, но находил, что говорить о разделе Австро-Венгрии неудобно, поскольку это придёт с решительной победой, но глава Форин-Офиса полагал, что разрешение славянских вопросов больше в компетенции России. По мнению министра иностранных дел Эдварда Грея в настроениях Германии признак перелома налицо и немцы хотят лучше кончать, чем продолжать бесплодную войну два года. Имеется другой документ, ставящий вопросы гораздо резче, чем они были поставлены в осторожной беседе действовавшего дипломата с дипломатом в потенции. Это переписка Великого князя Николая Михайловича с императором, к сожалению односторонняя, так как опубликованы лишь письма Великого князя Николая Михайловича. В письмах 22 и 28 апреля Его Императорское Высочество поднимает вопрос о необходимости теперь подготовиться к выбору тех людей, которым будет вручено в предстоящей международной конференции поддержать честь и величие России. Эти избранники не должны быть ни бюрократами, ни бумагомарателями и нужны люди самостоятельные, не боящиеся мнения ни газет, ни различных сфер столицы. Среди таких избранников хотелось бы быть самому Великому князю, который был приверженцем Антанты и не грешил по части германофильства, намечая в состав комиссии по разработке вопросов, подлежащих обсуждению мирной конференции, всех коренных русских он замечал: «Только у меня одного течет немецкая кровь, но её охлаждение и полнейшее притупление шло с самой моей колыбели». Эту русскость Его Императорское Высочество Великий князь Николай Михайлович усиленно подчеркивал потому, что у него сложилось убеждение, что чем хуже пойдут дела немцев на полях брани и у них дома, тем сильнее будут натиски их здесь, причём будет пущено в ход всё, начиная с родственных связей до самых подлых обманов. Вот императрица Всероссийская Александра Фёдоровна не любила двоюродного дядю своего супруга, поэтому Её Величество в письмах называла Великого князя Николая Михайловича внуком еврея имея, ходившие в обществе сплетни о сожительстве его бабушки Великой герцогини Бадена Софии Вильгельмины Шведской с еврейским банкиром, но Великий князь Николай Михайлович в дневниках сопровождал имя императрицы Александры Фёдоровны такими сильными эпитетами, что лучше их не воспроизводить, но в своих суждениях повторяла то, что внушал Великий князь Николай Михайлович. Стоит сравнить приведённые суждения императрицы с мнением Великого князя о русских дипломатах: «Не только я один, но и многие другие на Руси изверовались в прозорливости наших представителей иностранной политики. У них отсутствует божественная искра, а преобладает рутина, ослепляющая всякий проблеск вдохновения. Смею думать, что сам милейший Сазонов не особенно обладает даром предвидеть preʼvoir et puis deʼcider». В последующих письмах Великий князь Николай Михайлович высказывал о перекройке европейской карты, препровождая императора письмо Бьюкенена, в котором английский посол вполне солидарен с Великокняжеским взглядом на судьбу Австрии и Германии. В первом письме высказывался осторожно: «Мне мнится, что победа будет на нашей стороне и союзников, а в худшем случае ни победителей, ни побеждённых не будет и война прекратится от финансового истощения народов. Другого исхода войны я не допускаю», но во втором письме он определённо говорит о конференции, как о будущем судилище Германии, составленном из её нынешних врагов и 26 июля Великий князь Николай Михайлович пишет: «Вопрос сводится к следующему кого следует унизить и расчленить Австрию или Германию и каким образом их обезвредить для будущего. У нас склонны раскассировать только Австрию и все внимание обращено на эту злосчастную империю. Газеты полны аппетитов на расчленение Австрии в пользу России и славянских государств, а про уничтожение Германии говорится что-то мало до того дух немцев и жидов силен в нашей прессе. Мне кажется, что, говоря о центральных союзных монархиях надо все взоры и все усилия сосредоточить на Германии. Если сотворить полный раздел Австрии, то получится такая картина: Венгрия станет самостоятельной, возможно, что и Богемия тоже, Галиция и часть Буковины попадут России, Трансильвания, вероятно, Румынии, а всё остальное заберут сербы, черногорцы и особенно итальянцы. Что же останется от Австрии? Крайна, Коринтия, Тироль и собственное эрцгерцогство Австрийское. Очевидно, что на эти провинции наложит руки Германия, за неимением лучшего, и увеличит свои владения на счет своей союзницы. Один из дипломатов XIX столетия сказал: «Si lʼAutriche nʼexistait pas, il faudrait la creʼer». В центре Европы выгоднее иметь разноплеменную и слабую Австрию, чем сильную Германию ври и надо обратиться в случае полной победы к уничтожению и расчленению Германии. Шлезвиг-Гольштейн отдать Англии, Эльзас и Лотарингию Франции, Люксембург Бельгии, часть устьев Рейна Нидерландам, Познань Польше, часть Силезии и часть Баварии отдать Австрии, заставить уменьшить флот до минимума, так как эти принцы и князья переругаются сами между собой равно как и бюргеры, социалисты, учёные и пивовары. Аппетиты ещё до мирной конференции широко разыгрались у националиста, принадлежавшего к императорской фамилии Романовых и намечавшего на ответственный пост в будущей международной конференции. Очевидно, что император Николай несколько скептически отнёсся к вожделениям двоюродного дяди и это следует из письма Великого князя 27 августа: «Вполне согласен с тобой, что Австрия была зачинщицей войны, что все последние годы её политика была коварна и подла и что она шла на буксире Германии. Следовательно она вполне заслужила должное возмездие и её расчленение было бы обоснованно как логическое последствие её двойственной политики. Если Австрия и заслужила быть расчленённой против чего я вовсе не возражаю, то рядом с этим нельзя делать поблажку немцам и дать им опять возможность что-нибудь заработать в мутной воде». — Джордж, мы спасаем фронт, ваши города и ваших людей и это лишь аванс! — усмехнулся Его Императорское Величество Государь император Николай Александрович, а сэр Джордж Уильям Бьюкенен не ответил. Просто поклонился. Они понимали: Россия теперь не младший союзник, так как Россия ось новой Osteuropa, а осенью 1916 года дипломатическая карта Европы изменилась: успех на Восточном фронте и политический курс России произвели эффект разорвавшейся бомбы. Франция с тревогой наблюдает за тем как вокруг России формировалась конфигурация: не просто военная коалиция, а прообраз геополитического пространства, в котором Петербург становится центром принятия решений. — Ваше Императорское Величество, по дипломатическим каналам сообщают, что австрийцы не выдерживают давления и переговоры возможны, если мы гарантируем им династическую неприкосновенность, — в недоумении говорит дипломат. — Мы не намерены разрушать Австро-Венгрию, так как мы стремимся к трансформации, а Габсбурги будут и дальше править как федеральные князья в рамках Большой Европы и это будет мирный переход, а не война до последнего патрона. В Берлине ситуация была иной: Кайзер Вильгельм II нервничал, а Фольксвер терял боевой дух, ресурсы таяли и впервые за войну начались внутренние заговоры, а фон Гинденбург и Людендорф пытаются ввести тотальную морскую блокаду Великобритании, но народ устал и это был вызов старому миру и Европа дрожат под тяжестью старых империй, если мы хотим быть щитом Европы как я говорил на заседании Совета министров мы должны стать и её сердце! — с чувством собственного достоинства заявил император, что войну выиграет не тот у кого больше оружия, а тот, у кого быстрее растёт производство продуктов питания и развивается наука. Наступила зима и вместе с ней наступила дипломатическая оттепель в отношениях между Петроградом и малыми государствами, которые разрывались между влиянием Германии и давлением Запада. Теперь государства внимательно прислушивались к новой России, которая предлагала союз, порядок и экономическое возрождение, а не запугивала силой. — Я понимаю, что подобные советы и высказывания от лица, находящегося в моем статусе, воспринимаются несколько странно. Моя задача очень скромная: проинформировать вас как в действительности обстоят дела во вверенной вам Господом империи. Правительство Его Величества полагает, что российские государственные лица не обо всём докладывают правды по разным причинам и считает необходимым напомнить, что Господне доверие и людское терпение не могут быть бесконечными. Только исключительно чувство бесконечной дружбы к вашей великой стране, разумеется, к вам лично заставляет меня несколько перейти границы посольских полномочий и сказать вам то, что следовало сообщить несколько лет назад. Я хочу сказать, что нужно полностью радикально менять государственное устройство! Я не могу взять на себя смелость давать какие-либо конкретные инструкции или хотя бы рекомендации, но убеждён, что единственно спасительным вариантом для вас мог бы быть пример Великобритании единственной на планете империи, где трёхсотлетний опыт гармонического сочетания монархии и представительной власти может послужить плодотворным примером для других стран. Я имею в виду, конечно, цивилизованные страны многие в моей стране полагают, что Россия вполне могла бы стать таковой, — с умиротворением произнёс посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен, а император Николай слушал посла, крепко сжав губы левое веко у него дергалось, но он больше ничем не выдавал чувств, если бы государственные дела действительно были у Николая на первом месте в жизни как и должно быть у нормального главы государства он бы сразу понял, что Англия, а скорее всего Антанта устами Бьюкенена только что поставила ему ультиматум. Нет, не ультиматум. Ему только что был зачитан смертный приговор, который не может быть никогда и нигде обжалован. Более двух десятков лет Николай находился на троне, но так и не смог избавиться от почти постоянного скрываемого внутреннего страха, словно гимназист, не выучивший урок, но в то же время не терял надежды, что учитель завтра не вызовет его к доске. Государственными делами заниматься он не любил и не хотел, потому он никогда так и не узнал и даже не подозревал, разумеется, что в правительстве Георга V, его милого кузена Джорджи с 1905 года постоянно и квалифицированно отслеживали динамику государственного кризиса в России его пики, падения и периоды стабилизации. В Лондоне хорошо видели и понимали, что к концу 1916 года кризис власти и управления в России будет обостряться по катастрофической экспоненте, а разгром Антанты станет вопросом дней в лучшем случае недель. Без России без её огромных и дешевых человеческих ресурсов, ни Англия, ни Франция, ни все её союзники, начиная с Северо-Американских Штатов воевать не способны. Терять Россию нельзя при любых обстоятельствах — это был вопрос жизни или смерти половины цивилизованного мира, поэтому на Даунинг-стрит, 10, где на служебной квартире живёт премьер-министр Великобритании ещё в пятнадцатом году был предусмотрительно разработан план встречного пожара. В нём были прописаны две задачи сугубо технологического свойства, а первая это отчуждение императора от реальной власти, то есть парламентская монархия, вторая формирование правительства, которое подтвердит верность русских союзническому долгу и готовность и дальше заваливать немцев и австрийцев миллионами русских трупов до тех пор пока не Германия и её союзники, погребённые под ними не задохнутся. Так что визит и советы Бьюкенена были предупреждением от партнёров, сидящих с Николаем в одной лодке в открытом океане и терпящих голод, мол, сообщаем честно, что завтра придётся тебя съесть. Намеченная к съедению жертва всё слышит, звуки речи воспринимает, но понять что-либо пока не в состоянии. Джордж Уильям Бьюкенен мысленно произнёс: «Это его father мог самоуверенно заявлять, что Европа должна ждать пока русский царь ловит рыбу! Да, джентльменом император Александр III никогда не был, а вот сын не способен быть не джентльменом». Николай ничего не предпринял по тем императивным советам Бьюкенена, чтобы спасти монархию и скоро отправится сидеть под арестом в собственном дворце, а Бьюкенен награждён одним из высших орденов Британии орденом Бани.

***

— Ваше Императорское Высочество, должен выразить глубочайшее признание по поводу последних — это благо для репутации императорской семьи! — искренне обрадовался посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен, встретив беременную Великую княгиню в коридоре Александровского дворца, выходя из кабинета императора. — Благодарю вас, сэр Джордж, но позвольте быть откровенной, что Григорий Ефимович фигура противоречивая, но его влияние на императрицу чрезмерно, но пусть старец всего пешка в большой игре, — отвечает на английском языке Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория, держась за локоть британского посла, ели переставляя ноги. — Виктория, страшно подумать как могут дальше развиваться события и кто конкретно защитит венценосную семью, если начнётся uprising в скором времени? — с преувеличенным пафосом шептал 62-летний посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен, поддерживая за руку беременную Великую княгиню, выходя из Александровского дворца. — Вы полагаете это стабилизирует ситуацию? — спросила Её Императорское Высочество. — Виктория Александровна, но Великая война, экономические трудности, поэтому высший свет и народные массы ищут виновных и перемен, но перемены как вы знаете редко бывают к лучшему, а особенно в нынешних политических условиях! — с умиротворением говорит британский дипломат и посол в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен. Из мемуаров сэра Джорджа Бьюкенена: «В назначенный день 12 января я приехал в Царское Село на особом поезде в сопровождении одно из камергеров его величества, и по прибытии был проведен в одну из больших приемных, где я пробыл немного времени, разговаривая с несколькими высокопоставленными чиновниками двора, взглянув в окно, я заметил императора, быстро шагавшего по снегу как он обыкновенно делал в промежутке между аудиенциями, когда несколько минут спустя он вернулся, меня провели к нему. Во всех предыдущих случаях император принимал меня без особых формальностей в своём кабинете, предложив мне сесть, доставал портсигар и приглашал закуривать, поэтому я был неприятно удивлён, когда на этот раз меня провели в комнату для аудиенций, и там я нашел императора, ожидавшего меня стоя посередине комнаты. Я сразу же понял, что он предугадал цель моей аудиенции и специально придал ей строго официальный характер, чтобы дать мне понять, что не стоит затрагивать вопросы, не входящие в компетенцию посла. Сознаюсь, сердце у меня упало и на какое-то мгновение я серьёзно сомневался не отказаться ли от первоначальной цели. В наше демократичное время, когда императоры и короли утратили былую власть такая нервозность с моей стороны покажется неуместной, но тогда российский император был самодержцем, малейшее желание которого было законом, а я собирался не только пренебречь столь очевидным намеком, но и нарушить правила, преступить границы полномочий посла. Его Величество начал разговор, выразив глубокое сожаление в связи с полученным сегодня утром сообщением о смерти графа Бенкендорфа, который так много сделал для укрепления англо-российской дружбы. Ему, сказал он, будет очень трудно найти замену, но упомянул Сазонова, действительно назначенного российским послом в Лондоне несколько недель спустя как человека, который, вероятно, будет приятен британскому правительству. Затем, говоря о важности союзной конференции, которая должна была собраться в Петрограде, его величество выразил надежду, что это будет последняя предварительная конференция перед созывом окончательной мирной конференции. Я ответил, что на мой взгляд у неё мало шансов стать предшественницей мирной конференции, поскольку политическая ситуация в России не позволяет возлагать большие надежды на её решения. Я также не могу не задавать себе вопроса имеет ли смысл в настоящих условиях подвергать опасности жизнь стольких выдающихся людей ведь они могут разделить судьбу лорда Китченера во время его злополучного путешествия в Россию. Его Величество спросил почему я придерживаюсь столь пессимистических взглядов на перспективы конференции на что я ответил, что даже если нам удастся установить более тесное взаимодействие между союзными правительствами у нас нет гарантий, что нынешнее российское правительство останется на своем посту, а его преемники будут уважать обещания, данные их предшественниками, когда Его Величество возразил, что такие опасения необоснованны я объяснил, что одной только координации усилий между нашими правительствами будет недостаточно для победы, если в каждой из союзных стран не будет солидарности между всеми классами общества. Мы в Англии признали этот факт, чтобы обеспечить сотрудничество рабочего класса Ллойд Джордж включил представителя партии труда в наш малый военный кабинет. Император выразил своё согласие и я завёл речь о том, что между ним и его народом возник барьер, если Россия по-прежнему едина, то она едина в неприятии его теперешней политики. Народ, который столь чудесным образом сплотился вокруг своего монарха в начале войны, теперь увидел, как сотни тысяч жизней принесены в жертву из-за нехватки оружия и снарядов, как некомпетентность администрации привела к повсеместной нехватке продовольствия и к почти полной остановке железных дорог добавил к моему удивлению сам император. Все, чего они хотят это правительство, которое смогло бы довести войну до победного конца по моим сведениям, Дума была бы удовлетворена, если бы Его Величество назначил председателем Совета министров человека, который будет пользоваться доверием народа и которому будет позволено выбирать своих коллег. Император обошел это предложение молчанием, сославшись при этом в свое оправдание на некоторые изменения, которые он недавно произвел в кабинете на что я осмелился заметить, что в последнее время его величество так часто менял своих министров, что послы зачастую не знают, останутся ли те министры, с которыми они имеют дело сегодня на своих постах завтра. В дальнейшем разговоре я указал на необходимость поставить во главе правительства сильного человека и император сразу ухватился за это замечание, заявив что ситуация без сомнения требует твердости и сильного человека, который мог бы с ней справиться. Я сказал Его Величеству, что полностью с ним согласен, при условии, что твердость должна применяться не для того, чтобы осуществлять репрессии или препятствовать прекрасной работе, которую проделывают земства. Высоко оценив деятельность земств во время войны, император заявил, что не одобряет политические взгляды и речи некоторых их лидеров. Я пытался защитить их на том основании, что если они и ошибались, то делали это от избытка патриотизма, но без особого успеха. Затем я обратил внимание его величества на попытки немцев не только посеять разногласия между союзниками, но и оттолкнуть от него народ. Их агенты работают повсюду. Они дергают за нити и используют в качестве своих бессознательных орудий тех, кто обычно является советчиком его величества в выборе министров. Они косвенно оказывают влияние на императрицу, через некоторых лиц из ее окружения и в результате её величество не пользуется подобающей ей любовью народа, а лишается его доверия и её обвиняют в том, что она действует в интересах Германии. Осознаёт ли Его Величество опасность ситуации и знает ли он, что на революционном языке заговорили не только в Петрограде, но и по всей России? Император ответил, что ему хорошо известно, что люди позволяют себе такие разговоры, но я совершаю ошибку, относясь к этому слишком серьёзно. Я сказал, что за неделю до убийства Распутина я слышал, что на его жизнь готовится покушение. Я счел это пустой сплетней, но в конце концов это оказалось правдой, поэтому теперь я не могу не придавать значения слухам о готовящихся убийствах тех или иных высокопоставленных лиц, если подобные убийства начнутся, никто не может сказать, когда они закончатся. Это без сомнения повлечёт за собой репрессивные меры, и Дума будет распущена, если это случится, то никаких надежд на Россию у меня уже не останется. В своё оправдание я могу лишь сослаться на то обстоятельство, что мной руководило чувство глубокой преданности Вашему Величеству и императрице. Если бы я увидел друга, идущего темной ночью в лесу по дороге, которая, как я знаю, обрывается в пропасть, разве не счел бы я своим долгом предупредить его об опасности? Император был, очевидно, тронут теплотой, которую я вложил в свой призыв, пожав мне на прощание руку, сказал: «Благодарю вас, сэр Джордж».Господин Барк, министр финансов, которому была назначена аудиенция сразу после меня, спросил меня на следующий день, что я сказал императору, поскольку он никогда прежде не видел его таким нервным и возбужденным. Его превосходительство передал императору письмо с просьбой об отставке, и его величество разорвал его, сказав: «Сейчас не время для министров уходить со своих постов», но минутное впечатление, которое мне, возможно, удалось произвести на императора, не было достаточно сильным, чтобы противостоять влиянию императрицы, чье неудовольствие я вызвал уже тем, что говорил на прошлых аудиенциях. Это неудовольствие было столь сильным, что, судя по слухам того времени, серьезно рассматривался вопрос о моем отзыве. Императрица не прощала тех, кто пытался отговорить императора от следования ее политике и это ясно видно на примере моего друга Великого князя Николая Михайловича. Он часто высказывал свои взгляды на положение внутри страны в надежде, что общими усилиями мы сможем убедить императора изменить свою позицию. В начале января его высочество неоднократно предупреждал императора, как письменно, так и устно, об опасностях его тогдашнего курса. Через два дня после моей аудиенции я получил от него следующее письмо. Его брат, Великий князь Сергей, которого я встретил на одном обеде вскоре после этого, заметил, что, если бы я был российским подданным меня бы сослали в Сибирь. Я не придал его словам особого значения, но, тем не менее, на приеме в честь русского Нового года, проходившем несколько дней спустя с облегчением обнаружил, что император расположен ко мне как обычно по-дружески. Между нами произошёл короткий разговор, в ходе которого ни один из нас не упомянул мою последнюю аудиенцию. Я ничего больше не говорил о внутренней ситуации, поскольку я слышал, что Его Величество подозревает молодого англичанина, школьного друга князя Феликса Юсупова в соучастии в убийстве Распутина, я воспользовался случаем убедить его, что такие подозрения абсолютно беспочвенны. Его Величество поблагодарил меня и сказал, что очень рад это слышать». — Я верю, что Россия переживёт это, а император Николай Александрович будет сильным, если освободится из-под влияния императрицы и её окружения, — с уверенностью говорит Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, поддерживая большой живот. 10 декабря под покровом аромата ладана тобольский старец преступил черту, что обернулось грязной похотью, там самым воспользовался её уязвимостью, а Великая княгиня оттолкнула его, но было поздно, а её голос застревал в горле. Кто поверит Великой княгине против Божьего человека, когда насильник облачён в мантию святости? Вики зарыдала, беззвучно, чтобы никто не услышал её боль, а огонь в камине продолжал плясать, освещая страдания, оставив лишь эхо надругательства в её душе. — Мы все будем надеяться, но позвольте мне напомнить, что Британия всегда готова оказать финансовую, политическую поддержку, которая потребуется для сохранения стабильной внутренней и внешней обстановки в России! — с восторгом озвучил посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен, попав под снегопад. — Ваша щедрость неоценима и Российская империя ценила поддержку Великобритании, но мы надеемся, что наши империи будут связаны узами взаимопонимания, — с радостью воскликнула Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Адельгейда Матильда Шарлотта Прусская, улыбнувшись мужчине. — Это в интересах наций, но после гибели этого человека русское общество находится в смятении, таким образом, одни подданные ликуют, а другие в ужасе, а многие в России и в Европе были обеспокоены влиянием этого крестьянина на политику, — с искренней радостью озвучил на английском языке посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен. — Джордж, вы знаете я видела, так называемого старца Григория несколько раз, но что-то в нём было такое магнетическое, то есть пугающее и завораживающее одновременно, но всё же я надеюсь, что это событие не приведёт к дальнейшей дестабилизации, когда Великая война требует единения, а Григорий нашёптывал императору о мирных переговорах с Германией, но даже для меня как немецкой принцессы по праву рождения это было неприемлемо. Я не оправдываю убийство человека кем он ни был, но я понимаю тех, кто решился на данный переход Рубикона, — с нервной улыбкой проговорила Великая княгиня Виктория Александровна. — Ваше Императорское Высочество, но это очень тонкая грань между патриотизмом и преступлением! — усмехнулся седовласый джентльмен, рассматривая Великую княгиню, а императрица Александра с окна Александровского дворца увидела их вместе. — Мы все стоим на грани, а слухи всегда сопровождают подобные события, но понимаете какое влияние Григорий Распутин имел при дворе пусть был всего пешкой. Разумеется, его влияние было ощутимым и неоднозначное, оттого некоторые считали его святым, а другие развратником и шарлатаном, безусловно, он был личностью неординарной, но для нас всех сейчас главное — это обеспечить стабильность ы государстве! — радостным голосом воскликнула принцесса Виктория Луиза Адельгейда Матильда Шарлотта Прусская. — Стабильность сейчас превыше всего, а Великобритания в свою очередь готова оказать любую поддержку, чтобы помочь России пережить это трудное время! Наши государства связывают интересы и мы будем рядом с вами в это непростое время! — торжественным голосом заявил господин посол, приглашая Великую княгиню сесть всего экипаж. — Джордж, ваша поддержка важна для нас и мы ценим дружбу между нашими империями, а его влияние на императрицу оно было разрушительным для России и для наших союзнических отношений! Без него императрица Александра Фёдоровна впадёт в большее безумие, а значит и вся страна и нам остаётся лишь надеяться, что здравомыслящие силы в правительстве возьмут ситуацию под контроль. Здравомыслящие силы? Где они? Кто осмелится выступить против воли нашего Государя и его супруги? — быстрым тоном говорила Августейшая особа, надеясь на понимании английского посла. — Виктория Александровна, его гибель стала переломным моментом и многие считали его Тёмной силой, влияющей на венценосную семью, а влияние вызывало обеспокоенность в Лондоне. Распространялись сплетни о его вмешательстве в государственные дела, о его прогерманских симпатиях. Мы должны поддерживать любые начинания, которые могут привести к стабилизации ситуации иначе ждёт катастрофа! Позвольте надеяться, что гибель Распутина станет началом исцеления России, началом возвращения к стабильности. Великобритании нужна сильная союзница в борьбе против Германии и но с одной стороны устранение Распутина может ослабить позиции императрицы, возможно, заставит императора Российской империи прислушаться к разуму, а с другой стороны может спровоцировать хаос, поэтому британское правительство обеспокоено будущим России. Я вижу, что вы замёрзли и не хотите проследовать в моё посольство, чтобы согреться горячим чаем и я буду очень рад, если вы примете моё предложение, — тяжело вздохнул седовласый джентльмен, поэтому они молчали, каждый погруженный в свои мысли о мрачном будущем, нависшем над Россией и Европой. Гибель Распутина лишь один из зловещих знаков грядущих перемен, а Великая княгиня поднимает взгляд, полные грусти и надежды. — Мы все будем надеяться, но я боюсь, что убийство Распутина в ночь с 16 на 17 декабря — это предвестник больших потрясений. Я разделяю вашу обеспокоенность и молюсь, чтобы это послужило уроком для всех нас и открыло путь к миру и стабильности. Российская империя стоит на краю пропасти и я не знаю хватит сил, чтобы удержаться, — всхлипывая протянула принцесса беременная Виктория Луиза и и посмотрела прямо в глаза послу, садясь в его конный экипаж с его помощью.

***

Россійская имперія. Петроградъ.

Большая Конюшенная улица. Квартира промышленника Алексѣя Путилова.

15:30

***

— Можно подумать, что я пригласил вас, подобрав по именам два Александра и два Алексея, но сейчас деловым людям пристало, забыв о распрях объединиться. Разве я позволил бы себе ещё три года назад позвать вместе Алексея Владимировича Коншина и Александра Ивановича Коновалова? Вряд ли интересы когда-нибудь совпадали, а теперь я знаю, надеюсь, по крайней мере, что сегодня здесь мы все единомышленники. Нас созвало сознание великой и страшной беды, нависшей над Россией, так что давайте и мы с Коншиным недавно удостоились чести и были приглашены на совещание к самому министру внутренних дел Протопопову. Алексей Владимирович, какое впечатление у вас? — поприветствовал своих дорогих гостей известный промышленник Алексей Иванович Путилов. Алексей Иванович Путилов имел квартиру на Большой Конюшенной улице недалеко от дома, где помещалось правление путиловских заводов. На столе лежали сброшюрованные комплекты столичных газет, а у стены небольшой письменный стол, над которым висел портрет отца Путилова старика с таким же как у сына аскетическим лицом, напоминающим лик Христа. Здесь собрались могущественные люди капитала это Вышнеградский, Коновалов и Коншин и первыми приглашены не случайно, так как Александр Иванович Вышнеградский — это директор-распорядитель Петроградского международного коммерческого банка, поэтому у него в руках заграничные связи русского капитала, Алексей Владимирович Коншин — владелец суконных фабрик, глава торгово-промышленного банка Александр Иванович Коновалов — это мануфактурный король России и владеют громадными капиталами из тех, кто находится на вершине разветвлённого клана русских капиталистов, тем более они молоды и полны сил, но только одному из них Алексею Коншину под шестьдесят, остальные ещё не достигли своего пятидесятилетия, а Путилову через несколько дней будет пятьдесят лет. Путилов сидит в таком положении, что видел всех и прямо перед ним, положив ногу на ногу, а рядом находитсяАлександр Вышнеградский — это моложавый, красивый одетый: чёрные брюки, сюртук с оторочкой на лацканах, остроносые лаковые туфли с гамашами, маленькая бородка, рыжеватые волосы на английский пробор. Сколько времени бесполезно тратит на светскую жизнь, выставки, вернисажи, премьеры, а делец между тем первоклассный и деньги растит и банком управляет хорошо. Алексей Путилов знает как из-под носа у двух банков перехватил зарубежный кредит на строительство флота, но в деле, ради которого они собрались он может быть очень полезен, так как через его банк жилы русского капитала тянутся за границу и обратно. Англофил Александр Коновалов, что сидел левее был симпатичен Путилову, так как от него веет неизбывной силой от этого неуклюжего русака с крупными голубыми глазами и ведёт мануфактурную империю и не полагается как Коншин на одну конъюнктуру и чует время, угадывает спрос, а если навалится на конкурент, то у того кости трещат. Сыну дал прекрасное военное образование в Сандхерсте и теперь действует вместе с ним, оттого он должен пойти на всё, чтобы избежать революции. — Маразм, — низким отрывистым голосом ответил владелец суконных фабрик Алексей Коншин. — Этот министр внутренних дел от психопатии выразил намерение решить продовольственную проблему, но его действия вызвали у меня сомнения в эффективности предложенных мер. Продовольственный вопрос в настоящее время не ограничивается задачей обеспечения населения продуктами питания, но также является средством предотвращения социальных волнений, но вместо конкретных действий мы наблюдаем лишь суету и бездействие. Ситуация в стране крайне напряжённая и я вынужден признать, что сегодня я не могу контролировать свой завод. В цехах действуют банды фабричных революционеров, финансируемые из Германии, а власть бездействует, — взволнованно заключил русский промышленник и финансист Алексей Иванович Путилов. — Надо кончать войну победой, но при этом без сепаратного мира с Центральными державами иначе на нас обозлится вся остальная Антанта за предательство её интересов и тогда всё встанет на свои места! — обиженно буркнул предприниматель, общественный и политический деятель Александр Иванович Коновалов, который сам англофил и более того представляет интересы британского капитала в России. — Господа, но война для нас стала благоприятнейшей конъюнктурой, длящейся по сей день разве вы можете возразить? Кроме всего, вы предлагаете лекарство долгого действия, а горло нам могут перерезать уже завтра, — удивился богатейший российский промышленник и финансист Алексей Путилов. — В условиях опасной нынешней ситуации мы не можем не говорить о войне, поскольку мы живём не на другой планете и война влияет на нас, то это так как достаточно вспомнить о нехватке рабочей силы в деревнях из-за призыва в армию, — с недовольным видом заявил коллегам директор Петроградского международного коммерческого банка Александр Иванович Вышнеградский, который закинул ногу на ногу, поправляя складку на брюках и откинулся на спинку кресла. — Окончание войны станет для нас новым благом, но эти большевики предлагают совсем другую войну, которые подстрекают рабочих к повсеместному бунту против императора, самодержавия, прежде всего, против нас с вами. У меня есть листовка, в которой говорится, что все заводы и фабрики должны принадлежать только рабочим, а земли — крестьянам, — примирительно произнёс богатый русский промышленник и финансист Алексей Путилов. — Господа, я считаю, что управление страной находится в состоянии паралича, но только я, но и многие другие депутаты давно говорят об этом и сюда же относится и неспособность властей подавить бунт. Особенно хочу отметить упадок в сфере транспорта, который нарушает экономическое кровообращение государства. Я хочу сказать, что сама Государственная Дума пребывает в состоянии паралича, — громко заявил владелец суконных фабрик и глава торгово-промышленного банка Алексей Владимирович Коншин, а Алексей Путилов кивал головой, а когда Коновалов замолчал и посмотрел на Вышнеградского. — Россия находится в союзе с двумя сильнейшими государствами Европы Великобританией и Францией и американский капитал от нас тоже не так далеко как кажется и в связи с этим мы не можем свои проблемы решать в изоляции от внешнего мира. Я часто беседую со своими коллегами из Англии и Франции и не далее принимал крупного финансиста из Вашингтона и все они встревожены внутренними проблемами и все тоже опасаются нашей революции, так, увы, как Россия, подожжёная революцией им не нужна. Они воздерживаются предоставлять нам кредиты именно из этого опасения, но они лучше осведомлены о положении в Германии знают, что они на пороге экономической, политической и военной катастрофы, поэтому главную задачу видят в завершении войны, а мы хотим как я понял сейчас плюнуть и заняться внутренним делом, — с трудом громко ответил директор Петроградского международного коммерческого банка Александр Иванович Вышнеградский. — Александр Иванович, вы понимаете, что революционный бунт уже сейчас стучит в наши дорогие двери? — с горестным изумлением спросил российский промышленник Алексей Путилов. — Я не хочу этот вопрос рассматривать изолированно от всего остального и от войны в первую очередь, — спокойно ответил директор-распорядитель Петроградского международного коммерческого банка Александр Иванович Вышнеградский, а Путилов, опустив голову и думал о Вышнеградском зря он пригласил, так как не подумал, что увяз в собственных интересах, пуповина которых давно тянется в заграничные банки, что ему бунт в России? Впереди обеспеченное будущее в благословенной Британии, а что в России? Бунт и пугачёвщина, а Вышнеградский сейчас хвалил себя за то, что сделал это разъяснение он сообразил, что промышленник Алексей Путилов затеял авантюру, чтобы спасти свои заводы и подбивает на это других, хочет разложить материальную поддержку того, что он затеял. — Экономика — это фундамент государства, поэтому взорви фундамент всё здание рухнет, а экономика это мы и Россия сейчас смотрит на нас с надеждой, может быть единственной и последней надеждой, но Россия не умрет, но вопрос какой выйдет из данной трагической ситуации? Революционеры добиваются, чтобы Россия предстала перед всем миром с красным знаменем, на котором написано: «Смерть царям, помещикам и капиталистам». Хотим, чтобы мир увидел здоровой, сохранившей свои традиционные силы и привычки, а для этого только одно убрать из жизни России всех бунтовщиков! Вспомните девятьсот пятый год тогда была революция и достаточно было иметь сильного министра внутренних дел, чтобы зарыть революцию в землю, а нынешний ретроград и сумасшедший сифилитик, но стал фаворитом императрицы Александры Фёдоровны, — тихим голосом произносит промышленник и финансист Алексей Путилов, опустив голову и поднял её и сказал громко, — Того министра внутренних дел Вячеслава Плеве укокошили, а полиция с Охранным отделением, где большинство революционеры под прикрытием могилу притоптать забыли, а что получается сейчас? Император верит правительству, а его по сути дела нет, но вот покойник вылез из могилы и нашей с вами крови хочет напиться в первую очередь и теперь полиции покойник не по силам, поскольку силы теперь крепко завязаны в один узел с капиталами наших союзников преимущественно из Великобритании, кажется, надо позвать на помощь поскольку мы вместе воюем против Центральных держав и давайте вместе душить котов революцию, — с жаром постановил единомышленникам предприниматель, общественный и политический деятель Российской империи Александр Коновалов. — Западные финансисты советуют нам скорее закончить войну, поскольку они знают, что истощены силы не только Центральных держав, но и Антанты. Они знают о угрозе революции в Российской и Германской империи, поэтому их идея проста: кончайте поскорее свою ставшую безнадёжной драку и мы начнём пахоту экономики нашими силами. Они хотят, чтобы банк занимался не международными связями и делами русского капитала, а чтобы он превратился в исполнительный филиал их банков. Только один у нас выход взять власть в свои руки не столько буквально, а сколько по сути, чтобы Запад понял, что отныне имеет дело не с министром внутренних дел Протопоповым и шайкой, а с людьми, ответственным за Россию, когда Запад увидит, что эта власть покончила с опасностью революцией он перестанет давать беспредметные советы Запад начнет с нами советоваться на равных, то мы собрались сейчас открыто и это не личная инициатива и пока не могу вам сказать всего, что предопределило эту нашу встречу, но смею вас заверить, а вы знаете меня достаточно хорошо я не позвал бы вас сегодня, если бы сам не верил, что это необходимо до самой крайней крайности! — восторженным голосом заверил промышленник Алексей Путилов замолчал, ожидая, что они теперь скажут и будут ли он иметь возможность после разговора считать, что инициативная группа деловых людей для спасения России уже создана? — Мой торгово-промышленный банк как барометр отражает сегодняшнюю погоду, если новая власть наведёт в Российской империей порядок, то соответственно барометр покажет ясно и вкладчики банка будут единодушны и поддержат меня, но что будет, если из затеи ничего не выйдет? — торопливо забасил директор-распорядитель Петроградского международного коммерческого банка Александр Иванович Вышнеградский — Я несколько лет жил в Германии и в Эльзасе получил образование, работал на фабриках, но у немцев есть поучительное выражение, правда, чисто мануфактурное, но я его помню до сих пор: «Нитка рвётся только в плохих руках». В этом смысле идея, собравшая нас здесь сомнений не вызывает и мне легче решать, чем Александру Ивановичу, но у меня банков нет, но у меня есть сын, который на равных со мной распоряжается капиталом, поэтому я обязан согласовать своё решение с ним и я действительно хочу, чтобы капитал не обратился в прах, а иная позиция была бы просто противоестественной, поэтому лично «за», но я связан немаловажными обязательствами с моей фракцией в Думе и должен сообщить о своем решении коллегам по фракции, — продолжает российский предприниматель, общественный и политический деятель Российской империи Александр Коновалов, который будущий министр промышленности Временного правительства. — Очень я боюсь вашего думского базара, — с усталостью вздыхает промышленник Алексей Путилов и без этого ответ Коновалова устраивал мало. — Осознайте историческую значимость происходящего, вступая в борьбу с этой группировкой мы должны быть уверены, что наш следующий удар станет полной неожиданностью, так как у этой гидры. множество голов: каждая фабрика или завод — это отдельная голова и все должны быть уничтожены одновременно одним решительным ударом. Только так мы сможем достичь успеха и подготовка к этому должна проводиться в строжайшей тайне, — тяжело вздыхает российский предприниматель, общественный и политический деятель Российской империи Александр Коновалов.

***

Британская имперія. Лондонъ.

Норфолкъ. Сандрингемскiй дворецъ.

22:38

***

— В твоём возрасте столько пить и курить вредно, если ты в таком состоянии зачал Элизабет ребёнка, то мне страшно представить, кто у вас родится, — укоризненно произнёс король Великобритании и Ирландии Георг V, застав наследника в расстёгнутой на половину белой рубашке в бильярдной комнате, сидящем на подоконнике с открытым настежь окном с бутылкой шампанского Вдовы Клико и с сигаретой. — Ах, вы уже знаете об этом, — пьяно хихикнул Эдвард, принц Уэльский, потушив сигарету об стеклянную пепельницу и нетрезвой походкой встал с подоконника, поклонившись театрально монарху, приложив руку к середине груди. — Она была для меня как муза и наша связь была платонической, но ты, надеюсь, знаешь значение этого слова. Ты, мой сын, мой наследник осквернил эту чистоту и превратил её в обычную похоть как и все остальные её любовники, включая моего кузена Вилли, — угрожающе прошипел король Георг V, хотя очень любит старшего сына и их общую подругу. — Ваше Королевское Величество, не обманывайте меня и себя, поскольку вы спали и спите с Элизабет именно в плотском смысле этого слова, но я тоже люблю её с первой нашей ночи во французском Рице на Вандомской площади 26 сентября 1915 года после похода в парижское кабаре «Мулен Руж», где мы стащили у одних подозрительных личностей чёрную папку, в которой оказались чертежи германских подводных лодок и карта минных заграждений в Балтийском море, но герцогиня стала моей третьей женщиной в физическом смысле слова, но именно с ней 26 сентября 1915 года стал настоящим мужчиной и эта герцогиня стала моим проводником в искусство любви и я даже храню ей верность за исключением двух походов в офицерский бордель в Кале и связи с французской проституткой Полетт 18 ноября в Амьене, но вид проституток вызвал в глубине моей души́ вид глубочайшего отвращения, хотя они относительно чистые и красивые, — умиротворённым голосом отвечает Его Королевское Высочество Эдвард, принц Уэльский, вдыхая свежий воздух, будучи сапиосексуалом. — Дэвид, ты знаешь, что такое любовь? Ты просто захотел её как очередную victory, но у вас совсем скоро родится ребёнок и это главное! Ты думаешь головой или только одним местом как твои дядюшки Вилли и Генрих? — медленно произнёс король Великобритании и Ирландии Георг V, а Эдвард, принц Уэльский любит своего отца и уважает его, но любовь к этой балтийской красавице застилает разум и затмевает всё остальное, если та власть, которую она имела над принцем и заставляет его чувствовать себя более мужественным он этого не показывал. Его поведение по отношению к фаворитке больше походило на поведение фрейлины. — Дитя — это плод нашей любви! — постановил наследник престола. — Ты просто возомнил героем-любовником и нашёл слабую женщину и воспользовался ей, а Эли́забет Александра тебя, что насильно тебя затащила в постель, хотя она действительно это может? Элизабет утончённая душа и достойна большего, чем мимолётная похоть и я вижу в ней родственную душу, которой так не хватает в этом мире интриг и власти, а Элизабет Александра Рейнер теперь носит под сердцем твоего ребёнка, которая для меня идеал и лучик света в тёмном царстве. Случилось так говорят, когда проливаешь вино на ковёр, а не когда оплодотворяешь замужнюю женщину, поскольку это большая ответственность не только для женщины, но и для мужчины, а не просто сделал своё дело и в кусты, — медленно произнёс король Георг V, а Эдвард молчал, опустив голову и знал, что спорить бесполезно. — Ваше Величество, но Lisa это не вещь, которую можно у кого-то отнять, поэтому Её Светлость герцогиня Стаффордширская сама принимает решения! Элиза любит меня за то, кто есть, а не за то, что буду королём, — с преувеличенным пафосом доложил Его Королевское Высочество Эдвард, принц Уэльский. — Решения? Элиза очарована тобой, но ты наследник престола, оттого любая придворная красавица будет рада оказаться в твоей постели. Ты знаешь о власти как ею пользоваться и ты воспользовался Элизабет как игрушкой и как трофеем! — назидательным тоном говорит король Великобритании и Ирландии Георг V — Вы сами отдалились от неё, поскольку вас ничего кроме охоты на фазанов в угодьях Сандрингем-хауса и марок в альбомах с вашим портретом не интересует, но раз зашёл такой разговор, то у меня в Париже имеется внебрачный сын Пьер-Эдуард, который родился 5 июня 1916 года от французской манекенщицы Мари-Леони Графтье и я признал мальчика своим, — в голосе Эдварда прозвучала неприкрытая злость, а король Джордж от такого признания значительно оторопел. — Элиза знает? — в недоумении спрашивает король. — Да, — выдохнул принц Уэльский.