Бисексуалы из высшего общества или проблемы благородных господ

Революция без танца не стоит того, чтобы её вообще проводить.

© V — значит вендетта

Россійская имперія. Петроградъ.

Курская губернiя. Ресторанъ «Le Chat Noir».

25 февраля (10 марта) 1917 года

12:20

***

— Феликс, ну что как я тебе? — с кокетливой улыбкой спрашивает богатая княгиня Ирина Александровна Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон, поворачиваясь к мужу и в её голосе звучала игривость. В воздухе парила атмосфера безумства и предвкушения: князь Феликс Юсупов, с блеском в глазах любовался отражением в зеркале, а на нём имеется роскошное платье из чёрного бархата обрамляли вырез, а на шее роковой «красавицы» имеется ожерелье из крупных жемчужин, а на голове парик блондинки и приколотая к нему шляпа с вуалью, а княгиня Ирина Александровна Юсупова с нескрываемым удовольствием, затягивала галстук-бабочку: элегантный фрак сидел на русской принцессе просто идеально, подчёркивая её царственную осанку и завершал её (его) образ цилиндр, который кокетливо надвинула на лоб, а Феликс окинул оценивающим взглядом и расплылся в улыбке. — Превосходно, ты выглядишь как лондонский денди, а я надеюсь достаточно хороша, чтобы привлечь внимание? — игриво прошептал князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон, рассматривая супругу в облике британского джентльмена. — О, этом я не сомневаюсь и ты будешь звездой этого дня, так что вперёд к приключениям в ресторан для представителей нетрадиционной ориентации, куда ты меня пригласил на правах своего кавалера! — громко хихикнула богатая княгиня Ирина Александровна Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон. В этот день они решили нарушить правила и насладиться свободой, которую давала дерзкая игра и в ресторане, куда они направляются их ждут взгляды, шёпот, конечно, восхищение ведь князья Юсуповы умели удивлять и февральский день не станет исключением и в салоне автомобиля царила атмосфера предвкушения, а княгиня Ирина Юсупова, поправив цилиндр бросила взгляд на мужа. — Ох, — улыбается князь Феликс Юсупов. — Интересно, нас кто-нибудь узнает? — прошептала княгиня Ирина Александровна Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон, прищурившись, а князь Феликс кокетливо поправляя чёрные кружева на своём декольте ответил. — Ирэн, я не думаю, что это произойдёт быстро, поскольку мой женский облик безупречен, а твой фрак с белой бабочкой настолько убедителен, что даже самые проницательные взгляды будут обмануты, тем более в Курске нас никто не знает, тем более в таком заведении для бугров, — с гордостью заявил князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон в облике роковой блондинки в элегантном платье из чёрного бархата. Они прибыли в «Le Chat Noir» на окраине города это один из ресторанов Курска, в котором вдали от любопытных глаз встречаются гомосексуальные пары. У входа их встретил швейцар, который, на мгновение, запнувшись открыл им дверь, а внутри царил полумрак, разбавленный мерцанием свечей на столиках и звучала музыка, а воздух был наполнен ароматами изысканных французских блюд и дорогих духов, тем временем княгиня Ирина Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон заметили, что «дамы» были немного странными на вид, но переведя взгляд на супруга в образе грудастой блондинки в платье из чёрного бархата романовская принцесса поняла в чём дело, а Ирина мужском облике повела Феликса к столику и ловили на себе любопытные взгляды однополых пар, но Юсуповы, привыкшие к вниманию, не обращали на это никакого внимания. — Добрый день, это ваша жена? — учтиво задал вопрос метрдотель, а роковая блондинка Феликс или же Фелиция грациозно присела на стул и одарила метрдотеля очаровательной улыбкой его, но пока князь и княгиня изучали меню шёпот однополых парочек усилился, а кто-то пытался разгадать, кто же скрывается под маской «блондинки» в чёрном бархате, но князь и княгиня Юсуповы, словно находясь в своём собственном мире обсуждают выбор изысканных блюд и напитков. Княжна Фелиция жеманно взмахнула рукой заказала бутылку шампанского и устрицы, а Ирина с мужской уверенностью попросила принести ей коньяк и сигары. — Ирэн, самое интересное ещё впереди, но я вижу как один старый джентльмен настойчиво лорнирует нас! — шептал князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон и Светлейший князь Романовский-Архангельский в образе роковой блондинки в чёрном бархате и Юсуповы были готовы к любым сюрпризам, которые он мог им преподнести. Они знали, что этот день войдёт в историю как дерзкая выходка, подтверждающая их репутацию эксцентричных и непредсказуемых аристократов Европы это нравилось. Шампанское в хрустальном бокале искрилось, словно маленькие звёзды, отражая свет свечей и княжна Фелиция поднесла бокал к губам, делая большой глоток, а 21-летняя княгиня Ирина Александровна Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон во фраке и цилиндре, затянувшись сигарой выпустила облачко дыма. Официант принёс устрицы, разложенные на подносе, а Феликс в образе роковой блондинки в чёрном бархате взял одну, сбрызнул лимонным соком, но в глубине романовская принцесса не понимает, что она делает в ресторане в мужском облике в окружении гомосексуальных пар, но русская принцесса отхлебнула французский коньяк «Hennessy», наслаждаясь терпким вкусом, тем временем гомосексуальные пары не скрывая своих чувств наслаждаются обществом друг друга. Появление Юсуповых вызвало замешательство, но вскоре этот интерес пересилил, а Феликс и Ирина оказались в центре внимания, но на этот раз выходка была не просто эпатажем, а заявлением правя на самовыражение. Феликс безупречный в смокингах надел платье из чёрного бархата, расшитое жемчугом, поэтому светский лев взглянул в зеркало: причёска, парик блондинки, подведённые тушью глаза и алые губы. — Фелиция, как же хорошо, что среди гостей нет графини Екатерины Владимировны Ламздорф, поскольку она бы не преминула записать об этом в своих мемуарах «Ярмарка тщеславия», придумывая самые невероятные истории о нас, но это только добавляет пикантности этому дню не так? — капризничает княгиня Ирина Александровна Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон во фраке и цилиндре. Этот ресторан, который облюбовали однополые пары полный запретных удовольствий, где смешивались краски, стирались границы и рождались легенды, поэтому они князь и княгиня Юсуповы готовы стать частью легенды. Атмосфера свободы и раскрепощённости витала в воздухе, а князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон в своём экстравагантном наряде чувствовал себя на удивление комфортно, а Ирина в роли кавалера наблюдала за реакцией гомосексуальных парочек. Место, где геи и лесбиянки чувствовали свободно и зачем туда ехали? Что их ждало в прибежище порока и разврата? Ответ знал Феликс, князь эпатажа, любитель острых ощущений и скандальных выходок. Ирина как верная жена следовала за ним, готовая поддержать любую авантюру, а ресторан встретил музыкой и мужчин в объятиях мужчин было в новинку для княжеской четы. Феликс как опытный актер сразу вжился в роль и кокетливо улыбался, поправлял платье и бросал томные взгляды на окружающих, а Ирина Юсупова, сохраняя невозмутимый вид оглядывалась по сторонам, словно изучала новый вид насекомых. — Ирэн, но Екатерина сейчас в Петербурге в Александринском театре на репетиции пьесы Михаила Лермонтова «Маскарад» в постановке Всеволода Мейерхольда, так если бы она присутствовала здесь ей было не до нас! — жеманным голосом отвечает князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон в образе коварной блондинки в чёрном бархате платья, восседая за столиком в ресторане. Из дневника директора Императорских театров Владимира Теляковского от 25 февраля (10 марта) 1917 года: «Вчера состоялась платная генеральная репетиция Маскарада в Александринском театре. Театр был совершенно полон и дал, несмотря на утро сбору около 5000 рублей. Сбор этот поступил в пользу режиссёры, суфлёров, помощников режиссеров всех трупп, причём на каждого очистится около 200 рублей. На меня постановка Маскарада произвела удручающее впечатление как и раньше я предполагал и говорил Головину это не театральное дело разрабатывать детали и мелочи постановки в такой степени, чтобы понадобилось пять лет, чтобы постановку сделать. Слов нет, декорации, бутафория, костюмы, всё отдельно и вместе превосходно, но это уже не декорации, не костюмы и не бутафория, а настоящие вещи как в жизни кроме того, собранные так гармонично как в жизни не бывает, ибо не всей обстановкой и одеванием в жизни занимаются художники и вот это так называемое перевкусие задавило всё и пьесу, актёров и их игру. Получилась выставка среди которой что-то говорили артисты и как ни старались, связать не могли и спектакль оказался без стержня общего и впечатления не только никакого не получилось, но было скучно особенно мне, который смотрел это во второй раз. Мейерхольд ставил и учил артистов с теми же выкрутасами как Головин делал постановку чувствовался один общий учитель для артистов и совсем опять не так как в жизни, ибо в жизни не все кривляются другие и просто живут и в результате оба желали изобразить жизнь, а изобразили музей с фигурами из Коппелии. Жаль то, что чем больше Головин работает с Мейерхольдом, тем дальше и дальше они идут от настоящего театра. Головин очень талантлив. Мейерхольд, безусловно, бездарен, но Головин без характера, а Мейерхольд как еврей добивается с настойчивостью своего и отлично сознавая, что на одних штуках только и может ехать оседлал Головина и сдабривает свою бездарность талантливой постановкой Головина. Много говорил по этому поводу с Коровиным, который в общих чертах со мной согласен надо поговорить с Головиным и постараться вынуть его из паутины Мейерхольда и тогда он не только покажет нам удивительные декорации и обстановки, но и принесёт гораздо большую пользу театру. Мейерхольд уже весь выдохся, ибо ничего даже оригинального не может показать и его «Маскарад» ещё хуже «Грозы». 26 февраля (11 марта) 1917 года: «Второй день как в Петрограде идут беспорядки сначала на экономической почве, а потом перешли на политическую. Недостаток хлеба и продовольствия бастуют фабрики и заводы, работающие на оборону сегодня не вышли газеты и говорят не выйдут и завтра толпы публики слоняются по улицам и часами стоят в ожидании событий. Кажется, лучше нельзя угодить немцам время от времени слышна стрельба из пулемётов и даже из окна моего кабинета были видны убитые. Кажется, немного переждать дня победы над немцами, которым, вероятно, очень плохо, но наш народ не может этого понять и даже без провокации лезет на скандал». — Феликс, сегодня к нам вечером в имение приезжают беременные Виктория и Елизавета и твой интимный друг Освальд, которые решили проведать бедных изгнанников вроде нас с тобой, а раньше Даки была, — с умиротворением произнесла княгиня Ирина Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон. Поездка в Ракитное была для всех наилучшим решением, тем более что в эти дни было перехвачено письмо княгини Зинаиды Николаевны к Великой княгине Ксении Александровне и это могло гарантировать усугубление опалы родителей Феликса. На всю жизнь запомнила Анна Вырубова его содержание реакцию императрицы Александры Фёдоровны, что описала позднее в своих воспоминаниях: «Она (Юсупова) как мать, конечно, грустит о положении своего сына, но Сандро спас всё положение, она только сожалела, что в этот день они не довели своего дела до конца и не убрали всех, кого следует. Теперь остается только «Её» запереть. По окончании этого дела, вероятно, вышлют Николашу и Стану [Великий князь Николай Николаевич и Великая княгиня Анастасия Николаевна] в Першино в их имение. Как глупо, что выслали бедного Николая Михайловича. Императрица же всё поняла. Она сидела бледная, смотря перед собой широко раскрытыми глазами», а вскоре Государь получил письмо, написанное самой Великой княгиней Елизаветой Фёдоровной, вспоминавшей свое неудачное свидание с сестрой до убийства Распутина: «Я высказала Аликс все свои опасения, мою боль, которой переполнено моё сердце. Казалось, будто всех нас вот-вот захлестнут огромные волны и в отчаянии я бросилась к вам людям, которых я так искренно люблю, чтобы предупредить вас, что все классы от низших и до высших и даже те, кто сейчас на фронте дошли до предела. Она мне велела ничего не говорить тебе и я уехала с чувством встретимся ли мы ещё когда-нибудь. Какие ещё трагедии могут разыграться? Какие ещё страдания у нас впереди». До этих страданий оставалось совсем недолго и весть об аресте сына мгновенно заставила сорваться с места старших Юсуповых, поэтому князь Феликс Юсупов-старший писал: «Мы полетели в Киев и дорогою узнали о решении Государя. Встретили в Екатеринославле Великую княгиню Ксению Александровну, которая ехала в Крым к своим детям и к нашей и её маленькой внучке Ирине. Из Киева мы поехали в Курск и там на вокзале встретились с сыном, которого сопровождал офицер Пажеского корпуса и охрана оттуда мы уже вместе отправились в «Ракитное» место его ссылки». Юсуповы были невероятно счастливы оказаться все вместе и старший князь Юсупов вспоминал: «Зима 1916 года была злая морозная и снежная метели без устали свирепствовали, так что нам с большим трудом пришлось добраться до нашего дома, а в день нашего приезда на станцию «Готня» шла такая страшная пурга, что мы даже решили переночевать в вагоне. Вечером подъехал Великий князь Александр Михайлович, несмотря на непогоду и холод станция была переполнена любопытными. Публика выписала оркестр музыки и желала устроить овацию моему сыну, но мы упросили всё это оставить и дать нам спокойно уехать в имение», но отныне и навсегда князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон будет окружён любопытными людьми как тень за ним будет следовать распутинская ночь и пока же это всё лишь начиналось и сам князь Феликс Юсупов считал необходимым поставить все точки над «i». 2 января 1917 года князь Феликс Юсупов написал подробное письмо своей тёще Великой княгине Ксении Александровне в Крым, надеясь, что его содержание будет передано вдовствующей императрице: «Мне запрещено писать, поэтому не мог этого сделать раньше. Меня ужасно мучает мысль, что императрица М.Ф. и ты будете считать того человека, который это сделал за убийцу и преступника и что это чувство у Вас возьмёт вверх над всеми другими. Как бы Вы ни сознавали правоту этого поступка и причины, побудившие совершить его у Вас в глубине души будет чувство, а всё-таки он убийца, зная хорошо всё то, что этот человек чувствовал до во время и после и то, что он продолжает чувствовать я могу сказать, что он не убийца, а был только орудием Провидения, которое дало ему ту непонятную нечеловеческую силу и спокойствие духа, которые помогли ему исполнить свой долг перед Родиной и царём, уничтожив ту злую дьявольскую силу, бывшую позором для России и всего мира и перед которой до сих пор все были бессильны. Ирина на это смотрит так же как и я это большое утешение мы живём тут тихой деревенской жизнью, если бы те, кто нас сюда сослал знали как нам тут хорошо, то наверно бы не оставили. Конечно, Ирина уже успела простудиться и лежала несколько дней в кровати я нашёл, что она очень поправилась, несмотря на то, что очень худа имеет здоровый вид. Мама простудилась и лежит уже второй день ужасно скучно без Бэби говорят она всё время болтает так хотелось бы её послушать и Вас всех повидать. Бог знает, когда попаду в Крым. Мы много читаем. Пишу свои записки и теперь ими совсем поглощён, а Андрей и Фёдор меня глубоко тронули своим отношением ко мне, а Папаша всё что он для меня сделал я никогда не забуду и люблю его всей душой». Всё, что писал Феликс было чистейшей правдой и княгиня Ирина Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон решительно поддерживала своего мужа может быть даже со стороны эта поддержка была излишне эмоциональной. Недаром её дядя Великий князь Николай Михайлович, находившийся с ними в переписке отметил экзальтированность поведения молодой пары: «Что сказать про Ирину и про его мать Зинаиду Николаевну Юсупову, которые обе в диком восторге, что Феликс — убийца», а княгиня Ирина Александровна Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон даже поделилась с мужем, что в ночь убийства ей было видение: «Распутин по пояс, гигантского роста в голубой рубашке с вышивкой миг и призрак исчез». Много было рассказано и передумано зимними вечерами в усадьбе в Ракитном и эта ссылка была достаточно приятная. Дни проводились в наведении порядка в делах имения и посещения лазаретов, устроенных в Ракитном: «Прибыл ко мне генеральный прокурор, ведший следствие и свидание наше напоминало сцену из водевиля. Явится важный чиновник будет нападать на меня, а вбежал смущённый гость разве что в объятия не кидался! За обедом он встал с бокалом шампанского в руке, сказал патриотическую речь и выпил за мое здоровье». Ещё забавнее оказались минуты отъезда проверяющих про это написал сам Феликс дяде жены Великому князю Николаю Михайловичу, который в дневнике записал: «Это не маэстро, а какой-то сверх-маэстро: судите сами после допроса его камердинера Нефедова (очень поверхностного) их пригласили обедать прокурора и судебного следователя и вечером ставили мы граммофон. На другой день они отправились в обратный путь. Было очень холодно и прокурору была выдана меховая доха, которая очень напоминала ту доху на молодом человеке в роковую ночь в квартире Распутина! Exceedingly funny! (англ. чрезвычайно смешно) итальянцы XIV или XV веке могли бы гордиться таким экземпляром, а я недоумеваю и откровенно говоря скорблю, так как он муж моей племянницы». Великий князь Николай Михайлович понимал, что здесь преувеличивает не он совсем недавно так разделял взгляды Феликса и подписался вместе с другими Великими князьями под просьбой о смягчении наказания Великого князя Дмитрия Павловича. — Ирэн, люди устали от войны, от нехватки, от вечных разговоров о долге и жертвах во имя победы и они хотели просто жить, но мы, конечно, живём совершенно в другом мире: балы, приёмы, театральные премьеры, платья, драгоценности, но даже до нас доносились отголоски недовольства. Я помню как мать, княгиня Зинаида Николаевна Юсупова говорила с тревогой о Тёмных силах при дворе, — жалуется князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон. События, о которых неоднократно предупреждали императора начали набирать ход. Даже устранение Григория Распутина не принесло ожидаемого улучшения внутренней политики и как позднее вспоминал Михаил Родзянко: «Вся политика правительства за это время носила характер неумелых репрессий, соединённых с бездействием власти. С продовольствием стало совсем плохо. Города голодали, в деревнях сидели без сапог и при этом все чувствовали, что в России всего вдоволь, но нельзя ничего достать из-за полного развала в тылу. Москва и Петроград сидели без мяса, а в это время в газетах писали, что в Сибири на станциях лежат туши и что весь этот запас в полмиллиона пудов сгинет при первой оттепели». Французский посол Морис Палеолог писал: «Самые преданные слуги царизма и даже некоторые из тех, кто обычно составляет общество царя и царицы начинают приходить в ужас от оборота, какой принимают события». 7 января 1917 года председатель Государственной думы Михаил Родзянко получил аудиенцию у император, на которой уже без лишних осторожностей обратился к Государю с докладом о происходящем в стране: «Постоянная смена министров вызывает сперва растерянность, а потом равнодушие у всех служащих сверху донизу. В народе сознают, что Вы удалили из правительства всех лиц, пользовавшихся доверием Думы и общественных кругов и заменили их недостойными и неспособными. Вокруг Вас Государь не осталось ни одного надежного и честного человека: все лучшие удалены или ушли, а остались только те, которые пользуются дурной славой, ни для кого не секрет, что императрица помимо Вас отдаёт распоряжения по управлению государством министры ездят к ней с докладом и что по её желанию неугодные быстро летят со своих мест и заменяются совершенно неподготовленными. В стране растёт негодование на императрицу и ненависть к не для спасения Вашей семьи Вам надо Ваше Величество найти способ отстранить императрицу от влияния на политические дела не заставляйте, Ваше Величество, чтобы народ выбирал между Вами и благом Родины. До сих пор понятия царь и Родина были неразрывны, а в последнее время их начинают разделять», но этот разговор не принес изменения в политику. Государь как и прежде не мог удалить императрицу от управления государством. Из Петрограда вслед за Великим князем Николаем Михайловичем был удалён Великий князь Кирилл Владимирович, а его младший брат Великий князь Андрей Владимирович, написал в дневнике 6 января: «Вчера вечером Кирилл получил от Ники телеграмму, в которой пишет, что давно хотел послать его на Мурман благодарить моряков от его имени за службу, таким образом, он удалён из Петрограда правда временно и с почётом, но всё же удалён» и через десять дней сам Великий князь Андрей Владимирович спешно отбудет на лечение в Кисловодск. На фоне бесконечных внутренних конфликтов в Россию прибыла делегация союзных держав для согласования действий на фронтах в предстоящей кампании. Как вспоминал председатель Государственной Думы Михаил Владимирович Родзянко они вскоре стали свидетелями распрей чиновников: «В конце января в Петроград приехали делегаты союзных держав для согласования действий на фронтах в предстоящей весенней кампании. На заседаниях конференции с союзниками обнаружилось полнейшее невежество нашего военного министра Беляева. По многим вопросам и Беляев и другие наши министры оказывались в чрезвычайно неловком положении перед союзниками: они не сговорились между собой и не были в курсе дел даже по своим ведомствам. В особенности это сказалось при обсуждении вопроса о заказах за границей лорд Милнер долго молча вслушивался в речи наших министров и затем спросил: — Сколько же вы делаете заказов? Ему сообщили. — А сколько вы требуете тоннажа для их перевозки? Получив снова ответ он заметил: — Я вам должен сказать, что вы просите тоннажа в пять раз меньше, чем нужно для перевозки ваших заказов. Союзные делегаты выражали сожаление, что в виду отдалённости России и оторванности её от общего командования на Западе они имеют о нас мало сведений. На это министр Покровский предложил создать новую должность комиссара, который был бы на Западе представителем России и по своему положению стоял бы выше наших послов. Присутствовавший на конференции Сазонов только что назначенный послом в Лондон возмутился и между Покровским и Сазоновым начались пререкания. Иностранцам было ясно, что у нас нет ни согласованности, ни системы, ни понимания серьёзности переживаемого момента. Это их очень возмущало хладнокровный лорд Милнер еле сдерживавший свои чувства откидывался на спинку стула и громко вздыхал. Каждый раз при этом стул трещал и ему подавали другой французы тоже очень нервничали и видно было, что недовольны нами. Ещё в январе 1916 года во время своего пребывания в Петрограде члены делегации Думерг и Кастельно ездили в Царское Село и к своему изумлению увидели там тяжёлые орудия, присланные для нашего фронта из Франции». Январское нагнетание политической атмосферы заставило выразить мысли в письме императору очень взволнованной форме лояльного Великого князя Александра Михайловича: «Состоявшиеся с тех пор назначения показывают, что ты окончательно решил вести внутреннюю политику, идущую в полный разрез с желаниями всех твоих верноподданных эта политика только на руку левым элементам для которых положение «чем хуже, тем лучше» составляет главную задачу. Все надеялся, что ты пойдешь по пути, который тебе указывают люди, верные тебе и любящие Россию не за страх, а за совесть, но события показывают, что твои советники продолжают вести Россию и тебя к верной гибели при таких условиях молчать является преступным перед Богом, тобой и Россией. Недовольство растёт с большой быстротой, чем дальше, тем шире становится пропасть между тобой и твоим народом. Ты, вероятно, думаешь, что те меры, которые принимает правительство, выведут Россию на светлый путь, но ведь для проверки оглянись назад и сравни положение России в начале войны и сегодня неужели это сравнение не может убедить тебя, на чьей стороне правда. Мы присутствуем при небывалом зрелище революции сверху, а не снизу». — Феликс, эти пламенные речи про равенство и братство, но это смешно как будто бы русский крестьянин, получив землю сразу станет герцогом или кухарка научится управлять государством. Это всё равно, что кошку учить играть на рояле, конечно, можно но зачем? В общем революция — это, безусловно, интересное зрелище и он как фейерверк, но потом остаётся пепел, конечно, ужасно жаль, что так печально закончилось, но что поделать? Эти господа депутаты воображают себя спасителями России, но мне кажется они подливают масла в огонь. Вчера граф N рассказывал, что рабочие на Путиловском заводе совсем распоясались и требуют повышения зарплаты, восьмичасовой рабочий день, — жеманным голосом говорит богатейшая княгиня Ирина Александровна Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон. Не получивший на своё письмо ответа Великий князь Александр Михайлович писал письмо за письмом, требуя свидания с императрицей для личных объяснений. На следующий после этого последнего разговора с императрицей день Великий князь Александр Михайлович встретился с Великим князем Михаилом Александровичем и вместе они имели разговор с Государем и на сей раз как заключил после Его Императорское Высочество Великий князь Александр Михайлович они говорили снова с Государем теряя время. Ничего нового, что бы было неизвестно императору они не могли сообщит. 10 февраля на аудиенции императора председатель Госдумы Михаил Родзянко снова коснулся рокового положения дел: «При упоминании об угрожающе настроении в стране и возможности революции царь прервал: «Мои сведения совершенно противоположны, а что касается настроения Думы, то если Дума позволит себе такие же резкие выступления, как прошлый раз, то она будет распущена». Сразу после безрезультатных встреч Великий князь Александр Михайлович отправился в Курскую губернию к семье своей единственной дочери Ирины, обсудив с ними неутешительные подробности этого своего в Царское Село Великий князь выехал в Киев к тёще, вдовствующей императрице Марии Фёдоровне. Не имевший права на переписку князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон отправил с тестем письмо своей тёще, в котором он писал: «Ужасно рады были видать Папашу. Он рассказал много интересного, но мало утешительного» и Великому князю Николаю Михайловичу и после всего того, что Феликс услышал от тестя пришлось констатировать: «Страшно подумать, что теперь происходит в Питере. Я очень надеюсь, что Дума поймет вызов правительства и ловушку, которую ставит им Протопопов и не пойдёт в расставленные сети. Вчера к нам приехал Ал. Мих., сегодня вечером уезжает в Киев. Я думаю, теперь он убедился, что одними разговорами делу помочь нельзя с сумасшедшими рассуждать невозможно. Как не хотят понять, что если не уделают то, что нужно свыше, то это будет сделано снизу, сколько прольется невинной крови». Феликс был прав и Великий князь Александр Михайлович понял, что его надежды на понимание со стороны императрицы были тщетны. Уже в поезде написал подробное письмо о разговоре в Царском Селе своему брату Великому князю Николаю Михайловичу: «Резюме ждать добра из Царского нельзя и вопрос стоит так или сидеть, сложа руки и ждать гибели и позора России или спасать Россию, приняв героические меры. Положение безвыходное такое в котором Россия никогда не находилась и вот люди, любящие Россию стоят на перепутье и думают как поступить первый раз в жизни приходится думать как далеко связывает данная присяга. В общем, это какой-то кошмар, выхода из которого не вижу. Что касается дела Д.П. и Ф, то все идёт как я предполагал и на днях оно будет окончено и предано забвению. Говорено было много и все написать трудно, но, в общем, ты схватываешь в чём дело и как безнадёжно положение я нарочно не затрагивал вопроса ни о тебе, ни о Д.П. и Ф., не хотел вмешивать ничего личного. Миша [Великий князь Михаил Александрович] тоже не видит никакого выхода кроме высылки её в Ливадию, но вопрос как это сделать он никогда на это не решиться, да и она не поедет. Буду уговаривать Мама ехать в ставку, когда Н. туда поедет и следует попытать это средство, хотя убеждён, что ничего из этого не выйдет. О Думе тоже говорили я всё настаивал на невозможности править без Думы, что нужно опираться на блок, но это ни к чему, так как у них явное желание Думу распустить», тем не менее 14 февраля 1917 года Государственная Дума открылась, а председатель Михаил Родзянко вспоминал последнюю неделю России: «Настроение в Думе было вялое даже Пуришкевич и тот произнёс тусклую речь. Чувствовалось бессилие Думы, утомлённость в бесполезной борьбе и какая-то обреченность на роль чуть ли не пассивного зрителя». — Прошу прощения, мадам, но не окажете ли вы мне честь танцевать? — вежливо спросил один напомаженный юноша, обратившись к княжне Фелиции. — Боюсь, вы ошиблись, месье я не танцую, — кокетничает богатейший князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон и Светлейший князь Романовский-Архангельский в образе грудастой блондинки в платье из чёрного бархата. — Мадам, вы элегантны и грациозны, что я не могу устоять перед искушением пригласить вас на танец! — робким голосом промолвил накрашенный юноша в белом корсете и чёрной юбке, а княгиня Ирина Юсупова во фраке и цилиндре, наблюдавшая за этой сценой с интересом не выдержала и вмешалась. — Простите, месье, но моя супруга не расположена к танцам, возможно, вам стоит поискать партнёршу! — грубым почти мужским голосом говорит княгиня Ирина Александровна Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон, а молодой человек перевёл взгляд на Феликса и на мгновение замер, словно что-то осознав он покраснел и что-то пробормотал. — Прошу прощения, я не хотел вас беспокоить, — извинился юноша и поспешно удалился, оставив Юсуповых в недоумении. — Ирэн, вот это поворот, кажется, наш пикантный маскарад приносит плоды, но интересно, что подумал этот женственный юноша? — саркастично высказался князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон, поправив шляпу с париком блондинки. Они продолжили наслаждаться, наблюдая за окружающими и обмениваясь замечаниями, а музыка становилась все громче, а атмосфера в ресторане для однополых парочек всё более оживленной. Юсуповы чувствовали в своей стихии, словно рыбы в воде и были королями и королевами безумного бала и после чего супруги решили уединиться в отдельном кабинете ресторана.

***

— Ваше Императорское Высочество, чего вы хотите? Любви или просто близости? — жеманным голосом спрашивает князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон в образе роковой блондинки, а его (её) возбуждённое естество упирается княгине Ирине Юсуповой в образе британского джентльмена в низ её живота. — Разве это не одно и то же? — с удивлением спрашивает княгиня Ирина Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон и Светлейшая княгиня Романовская-Архангельская. — Моя принцесса, но со шлюхой или проституткой любовью не занимаются и это просто sex, но вот ты и Елизавета Романовна Воронцова не такая, несмотря на её первую древнейшую профессию, куда свою малолетнюю служанку отправил князь Пётр Вяземский 8 апреля 1903 года, — сладострастно прошептал князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон, поправляя платье из чёрного бархата, а сама княгиня Ирина Юсупова во фраке и цилиндре уже ничего не соображала от возбуждения и желания близости, поэтому русская принцесса села на край дивана в отдельном кабинете сомнительного ресторана на окраине Курска скорее притона, который посещают исключительно однополые парочки, удерживая руками возбуждённый член грудастой блондинки, под которой скрывается её морганатический супруг, поцеловав головку и засунула пенис себе в рот. Ирэн во фраке и цилиндре замычала в ответ и что-то хотела сказать, но князь Феликс в образе блондинки Фелиции не дал Высочайшей супруге выпустить его упругий ствол изо рта и в следующее мгновение 29-летний князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон взял голову принцессы и глубже насадил на возбуждённую плоть, продавливая своим членом глотку богатой княгини Ирины Юсуповой и впоследствии бурным потоком выпустил горячую сперму в рот принцессы Ирины, которая довольно улыбнулась и снова засунула в рот его напряжённую плоть и его любовница и фаворитка Елизавета научила хорошо делать ему минет и самой княгине Юсуповой это начинает нравиться, заполнив её рот своим семенем, тем самым светский лев и аристократ скорее светская львица дождался пока княгиня Ирина Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон проглотит до последней капли и аккуратно вытащил свой мокрый член изо рта царственной красавицы. — Фелиция, вам же понравилось как я отсосала ваш большой член? Этому мне учила ваша королева любви Елизавета, используя пенис её бисексуального супруга, который ваш интимный друг со времён Оксфорда? — дерзким тоном интересуется княгиня Ирина Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон, облачённая во фрак с белым галстуком-бабочкой, а на голове у принцессы имеется цилиндр, глядя на своего морганатического супруга, князя Феликса в соблазнительном платье с V-образным декольте из чёрного бархата, а дополнил облик роковой красотки вечерний макияж, парик блондинки и чёрная шляпа. В следующее мгновение князь Феликс Юсупов взял её ноги в руки и закинул их себе на плечи, проникая в мокрое лоно жены в мужском облике, поэтому княгиня Ирина охнула, чьё лоно уже было мокрым и готовым принять горячую плоть морганатического мужа, поэтому его стержень ходил во влагалище как мощный поршень, а русская принцесса, возлежа на диване в отдельном кабинете сотрясалась от его резких толчков и спустя несколько минут сильный оргазм опять накрыл княгиню Ирину Юсупову в образе джентльмена резко и мощно, сотрясая женское тело в судороге блаженства. Княжеский член такой большой раздвигает стенки лона, опустившись на супруга полностью, приняв пенис до самого конца богатейшая княгиня Ирина Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон на мгновение застыла, наслаждаясь необыкновенным моментом и большой член глубоко проник в лоно принцессы, двигаясь на Феликса, который был в образе роковой блондинки, а княгиня Ирина Юсупова соответственно в мужском облике ощущает как мощный стержень ходит внутри влагалища со хлюпающими звуками. Ирэн видит, что морганатический супруг, князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон в образе блондинки в платье из чёрного бархата с членом между ног возбуждён, поэтому Высочайшая особа хочет услышать его стон сладострастия. Княгиня Ирина Юсупова наклонилась и припала к его губам и это был поцелуй любви, нежности и невероятного счастья, а потом опять страсть и русской принцессе казалась она была безгранична и Высочайшая особа лежала на спине, подняв свои ноги вверх и согнув их, а её морганатический супруг навалился на жену, забросив её ноги себе на плечи оттого княгиня Ирина Юсупова в облике чопорного джентльмена во фраке, а Феликс соответственно в роли пышногрудой блондинки с набухшим членом стонали от удовольствия на диване в отдельном кабинете курского ресторана скорее притона для однополых парочек, словно отбойным молотком долбил хлюпающую плоть племянницы императора растягивая узкие стенки вагины, повизгивая от накатывавшихся волн сладострастия. — La petite perle, да мне очень понравились ваши оральные таланты, а теперь прижмитесь животом к спинке дивана и расслабьтесь, — вежливо попросил на французском языке князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон и тут он (она) приставил головку своей возбуждённой плоти к заднему проходу княгини Ирины Юсуповой, которой осталось только максимально расслабить мышцы ягодиц и получить новое удовольствие. Феликс держал Ирину за её упругие бёдра и просто имел как последнюю шлюшку, поэтому романовская принцесса почувствовала как его плоть запульсировала внутри прямой кишки и мощно разрядился в прямую кишку с громкими стонами. Ещё несколько движений князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон остановился, прижавшись к женским ягодицам пахом, замерев некоторое время так и стоял, держа супругу за бёдра. Ирина едва ли не задохнулась от неожиданности, но она не оттолкнула Феликса и чувствовала возбужденной одновременно и напор был грубым, но в этом была какая-то первобытная страсть, которой она никогда раньше не испытывала. Ирина застонала, вцепившись пальцами в обивку дивана и чувствовала как с каждой секундой женский оргазм накрывает её сильнее, вытесняя остатки стыда, а Феликс нежно целовал шею, шепча слова любви и восхищения пока его тело продолжало извергать жар в прямую кишку. Ей было не немного стыдно, но в то же время ощущала удовлетворение и принцесса знает, что Феликс любит, но его страсть иногда принимала извращённые формы, которые она не всегда понимает и принимает. Феликс медленно вышел из неё, а княгиня Ирина Александровна Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон почувствовала как по её бедрам стекает его семя и после аристократ Феликс перевернул супругу на спину и посмотрел в её глаза. — Феликс, я чувствую твой большой и твёрдый член внутри своего тела и всё-таки ты сделал из меня развратную принцессу, — в блаженстве закричала 21-летняя богатейшая княгиня Ирина Александровна Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон, закатив свои глаза от райского удовольствия, чувствуя как тепло вязкой спермы растекается внутри, а князь Феликс Юсупов смотрел на ее лицо, на котором играла странная смесь удовольствия и смущения. Это было так ново и необычно, но в то же время не могла отрицать, что ей понравилось и хрупкое тело принцессы выдавало её, пульсируя в такт воспоминаниям о его проникновение. Сама княгиня Ирина Юсупова думает: «Мне было очень хорошо в объятиях мужа и я поняла, что хочу быть с этим мужчиной быть до конца и видеть его каждый день. Ощущать своими руками его тело, слышать его голос, видеть его глаза и рожать ему детей. Это было невероятно, но это было так и теперь, когда я говорила слово муж мне становилось тепло от этого, мне приятно было называть себя его женой и что самое потрясающее в этот момент я почувствовала себя ужасной собственницей. Боже, что я в нашей постели только не делала, но теперь я не стеснялась совсем ничего. Я хотела показать Феликсу, что он воспитал в постели ту ледяную принцессу, которую он хотел, но мне даже нравится быть с ним порочной и развратной, оттого наше отношение друг к другу изменилось, но теперь уже я стараюсь его соблазнить, что можно сказать о дальнейшим? Драл он меня как последнюю шлюху или как крепостную девку, которую имел барин именно драл, а не занимался любовью и прочим. Нет, он мне не причиняет боль ведь Феликс доставляет наслаждение такое, что он со мной только не делал. Я впервые чувствовала себя полностью похотливой шлюхой как его фаворитка Элизабет для дядюшки Вилли. Нет, раньше, когда занималась с мужем любовью, то знала, что жена должна быть с супругом развратной и ничего не стесняться. Это Феликс и его любовники Елизавета и её муж Освальд меня сделал такой и научили как правильно вести себя в постели с мужчиной. Такого бешенного напора я от Феликса не ожидала: его бушующая энергия, жажда моего тела, страсть, словно воронка подхватили меня с лёгкостью как осенний листок подхватывает ветер и срывает с ветки. Жажда наслаждения, страсть, вызванная из глубин моего естества требовали от меня ещё и ещё. Я облизывала член мужа и давилась его семенем, когда он взрывался в моём рту и чувствовала как течёт оно у меня по сторонам бёдер, когда он изливался в моё лоно. Мне почему-то хотелось, чтобы он наполнил меня собой до краёв и впервые осознала, что хочу вновь ощутить как во мне растёт его плоть и кровь. Я ласкала ладошками своё лоно и шептала: «Откликнись ему. Дай ему то, что он хочет. Дай ему его малыша, его продолжение».

***

Россійская имперія. Петроградъ.

Англійская набережная. Дворецъ графини Екатерины Ламздорфъ.

14:00

***

— Екатерина Михайловна, мои заводы стоят аж с 18 февраля, а это позволю вам напомнить 160 предприятий и трестов оборонного значения! Мне обещано, что за каждый день стачки я получу не только известную компенсацию, но и новое правительство и желательно нового монарха и где я всё это спрашиваю? — возмутился богатейший промышленник и банкир Алексей Иванович Путилов в Розовой гостиной графини Ламздорф. Европейские газеты кричали о кровавых событиях в Петрограде, попытке переворота и нестабильности в России, а курс рубля на лондонской бирже стремительно рухнул, но в самой императорской столице царила зловещая тишина, поэтому богатые кварталы были похожи на осаждённые крепости, а рабочие окраины на вооружённый лагерь. — Алексей Иванович, я Владимировна, но вы прекрасно осведомлены о причинах наших финансовых затруднений, но это не повод что-либо сворачивать, — с сарказмом отвечает либеральная журналистка, актриса Александринского театра, владелица и главный редактор светского журнала «Стиль империи», писательница, фрейлина Великой княгини Марии Павловны и фехтмейстер графиня Екатерина Ламздорф, вдовствующая княгиня Волконская, урождённая графиня Катарина Луиза Доротея Кристина Шарлотта Ламздорф. — Я могу вернуться в заводоуправление и подписать требования бастующих и уже завтра рабочие встанут к станкам, что или кто помешает мне сделать? Поскольку лучше работать с повышением зарплаты, чем шляться по улицам с красными флагами, — с негодованием зашипел Алексей Иванович Путилов. — Рабочие смогут узнать из вечерних газет, что владелец завода не выплачивал работникам зарплату, потому что его собственный банк по его распоряжению не профинансировал производство, а потом рабочие расскажут газетчикам как заводоуправление рекомендовало им объявить стачку. С флагами с плакатами со сжатыми кулаками, но не против хозяина, а против императора и патриотическая общественность узнает как фронт умывался кровью из-за нехватки снарядов и пушек, а путиловские станки замирали на время пока хозяин думал на сколько процентов урезать зарплаты рабочим. Сорванные военные поставки, завышенные цены, подкуп ревизоров, а правительство Великобритании, узнав о коварстве арестует на лондонской бирже ценные бумаги холдинга «The Russian General Oil Corporation», сосредоточившего контрольные пакеты акций всех российских нефтепромышленных компаний. Все банки лондонского Сити и американского Уолл-стрит расторгнут все соглашения на обслуживание счетов и предъявят к оплате векселя, введя рестрикции на операции всех организаций. На следующее утро после смелого поступка вы проснётесь голым и босым, а в дверь дома постучит министр юстиции Российской империи Николай Александрович Добровольский, — злобно процедила 28-летняя курляндская графиня Екатерина Ламздорф, вдовствующая княгиня Волконская и Светлейшая княгиня Романовская-Николаевская. — Ты будешь поступать как мы предпишем, говорить, что мы продиктуем и делать только тогда, когда соизволим отдать соответствующую команду и всё остальное время ты будешь преданно смотреть мне в глаза и громко поддакивать, — угрожающе прошипел германский шпион и наследный князь Вильгельм Лейнингенский, глядя на свою будущую жену и княгиню Лейнингенскую с 11 июля 1917 года и чуть не не набросился на русского миллионера. — Ах, эти жеманные французы, но увидеть Париж и умереть это восторженная формула стала мрачной действительностью для десяти тысяч русских солдат из сорокатысячного экспедиционного корпуса императорской армии, сражавшегося за Францию в Шампани и Арденнах. Особо отличилась русская инфантерия под Реймсом не допустив прорыва германских дивизий в направлении Парижа. Русскими костями устлана земля под Верденом, а французский посол Жорж Морис Палеолог в это время морщит носик и пальчиком небрежно указывает этим русским варварам на их законное место, но он не одинок! Им подпевала вся дипломатическая рать и компрадоры российской столицы, имя которым легион ведь Британия и её союзники в обмен на предоставляемые военные поставки требуют я подчёркиваю требуют, а не просят либерального правительства, — с наигранным возмущением заявила 28-летняя либеральная журналистка, актриса Александринского театра, владелица и главный редактор светского журнала «Стиль империи», писательница, фрейлина Великой княгини Марии Павловны-старшей и фехтмейстер 27-летняя графиня Екатерина Владимировна Ламздорф, вдовствующая княгиня Волконская, урождённая графиня Катарина Луиза Доротея Кристина Шарлотта Ламздорф. Соратники Алексея Путилова по нелёгкому, но доходному делу перекладыванию национального достояния Отечества в частные карманы под патриотические лозунги нагло вывозили за бесценок то немногое, что давали воюющей стране недра и земля удваивали свой капитал, беспроблемно кочевали из Ниццы в Петроград. К 1917 году они объединились в две организации это Земгор князя Львова и Центральный военно-промышленный комитет. По состоянию на 1 февраля 1917 года эта гоп-компания получила от военного министерства заказы и финансирование на двести сорок два миллиона рублей, а выполнила только на восемьдесят. Причины потрясающего частно-государственного партнёрства так объяснял князь Трубецкой: «Бесконтрольное швыряние денег и покупки не считаясь ни с какими ценами создавали большие искушения для иных слабых душ. С другой стороны подрядчики, чуя возможность огромной наживы искушали взятками некоторых работников закупочного аппарата». Осенью 1916 года по инициативе председателя Совета министров Бориса Штюрмера газета «Русское слово» обнародовала информацию, что Земгор и Военно-промышленные комитеты существуют за счёт государственной казны и государственные деньги уходят неизвестно куда. Император Николай II факт проигнорировал, а полунемца, премьера Бориса Штюрмера оперативно обвинили в работе на Германию и выкинули на мороз в отставку, обозвав злым канцлером и немецким камергером (в иных вариантах значились слова холуй/слуга, что почти одно и то же). В Государственной Думе крышевал крикливый и влиятельный Прогрессивный блок, а кадеты во главе с Павлом Милюковым и партия «Союз 17 октября» тоже в доле. Политические лидеры смогли заручиться поддержкой военных и коррупционный банкет продолжился. Параллельно шла политическая работа и думские напёрсточники кадеты и октябристы, опасаясь повторения эксцесса Штюрмера не уставали сетовать, что министры не в состоянии выиграть войну и только самодеятельные организации смогут исправить положение, сменяя друг друга на трибуне призывали к созданию правительства народного доверия всецело сотрудничающего с ними и подотчётного народу, то есть Государственной думе. Более радикальные князь Георгий Львов и кавалер ордена Подвязки Челноков, присутствуя на сессии Прогрессивного блока выразили мнение, что Россия при существующем режиме не добьётся победы. 2000 лет назад китайский философ Сунь Цзы написал «Искусство войны» для желающих достичь победы не сражаясь на поле боя: «Разлагайте всё хорошее, что имеется в стане вашего противника. Вовлекайте видных представителей вашего противника в преступные предприятия. Разжигайте ссоры и столкновения среди граждан вражеской страны, подстрекайте молодёжь против стариков. Не экономьте ни на деньгах, ни на обещаниях, так как они приносят богатые дивиденды». Как записал директор Императорских театров Владимир Теляковский 27 февраля (12 марта) 1917 года: «Сегодня с утра в Петрограде очень тревожно ходят различные слухи включительно до бунтов в войсках казармы будто бы оцеплены Преображенским полком, видимо, революция началась. Говорил по телефону с графом Ниродом и посоветовал ему переговорить с премьер-министром князем Голицыным по поводу закрытия Императорских театров. Граф Нирод мне сообщил, что князь Голицын находит весьма желательным театры временно закрыть я об этом немедленно сообщил в театры, а в Контору кроме того послал письменное приказанию. В городе все продолжается стрельба говорят, что многие полки перешли на сторону революционеров, а другие полки осаждает толпа, требуя выдачи оружия. Офицеров на улице обезоруживают и кто не отдает оружия добровольно у того таковое отбирают силой. По улицам разъезжают бронированные автомобили. Толпа выпустила из тюрем арестантов, которые оказались на улице в арестантских халатах, конечно, займутся грабежом квартир. Государственная дума продолжает заседать после того как получили приказ об её роспуске и роспуске Государственного совета. Совещание в Думе, вероятно, продолжится всю ночь. Я звонил по телефону А.Г. Ратькову-Рожнову в 12½ часа ночи, но он ещё не вернулся. Говорят, что Дума выбрала Временное правительство, состоящее из Родзянко, Шингарёва, Милюкова, Керенского и послала телеграмму Государю, прося утвердить в противном случае завтра будет требовать присяги. Государя ждут завтра в Петроград. В городе пожары, сгорел Окружной суд, квартиру Протопопова разгромили сам он уехал в Ставку и его не могли отыскать, а Щегловитова арестовали». 28 февраля (13 марта) 1917 года: «Пришёл И.М. Мысовский и сообщил, что читал листок, которые разбрасываются по улицам он вышел вчера вечером. В нём помещены сведения о действиях на фронтах, а также телеграммы, с которыми председатель Государственной думы Родзянко обратился к Государю императору, сообщая о критическом положении столицы как по продовольствию и по топливу и просит принять самые энергичные меры, чтобы спасти положение и династию. В листке поименованы члены Государственной думы, которые выбраны в Комитет общественной безопасности. Петропавловская крепость находится в руках восставших и обращена в главную базу. Командующим армиями генералу Брусилову, Рузскому и Эверту посланы телеграммы от Комитета и получены ответы, что они исполняют долг перед Отечеством и царём».

***

Россійская имперія. Петроградъ.

Дворцовая набережная, 4. Посольство Великобританіи.

17:38

***

— Пустите, — изобразив гримасу раздражения сказал посол Великобритании сэр Джордж Бьюкенен и его тёзка зашёл в кабинет уверенно по-хозяйски совсем иначе, нежели недавно в особняк барона Ротшильда, проигнорировав приветствия хозяина подошёл к рабочему столу и положил на зелёное сукно золотой перстень с незамысловатой, но очень понятной анаграммой. — Добрый вечер! — улыбнулся британский левый политик Джордж Лэнсбери. — Чем я могу быть вам полезен? — коротко и деловито спросил сэр Джордж Бьюкенен, аккуратно присаживаясь на край кресла и ломая голову, что же ждать от такого неожиданного визита британского политика из Лейбористской партии. — Отправляясь сюда я был предупреждён, что могу не застать вас в живых и я искренне рад, что опасения Лайонела Уолтера Ротшильда, барона Ротшильда не подтвердились, но я надеюсь, что имя этого человека вам о чём-то говорит, — с пафосом шепчет Джордж Лэнсбери, который представляет интересы всемогущего барона Ротшильда из лондонского Сити, поэтому дипломат и посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен застыл на секунду, привыкая к статусу гостя, расплывшись в улыбке, пригласил присесть в кресло под портретом Его Величества Георга V, поскольку он прекрасно знал негласный британский табель о рангах, понимая разницу между высокопоставленным посланником короля и представителем лондонского Сити — это государство в государстве и это осколок римского Лонди́ниума, куда монарх самой большой империи может войти только в сопровождении лорд-мэра. Крошечное всего в одну квадратную милю надгосударственное образование в центре Лондона подчёркивает свой особый статус почти незаметно для окружающих, но весомо. Собственное правительство, своя полиция и девиз Сити: «Domine dirige nos», ни словом не намекали на её подчинённость служителей британской короне, но зато обитатели Букингемского дворца каждый чих согласовывали с представителями Сити и всемогущими корпорациями, имеющими возможность оставить остров без фунтов стерлингов. — Откуда такая тревога? — удивлённо спросил господин посол сэр Джордж Уильям Бьюкенен, чувствуя как дрогнул голос, а щёки свело тиком и дипломат не понимает чем его довольно скромная персона заинтересовала внимание барона Ротшильда. — Вы прекрасно понимаете, что эхо взрывов и выстрелов в Нью-Йорке в любую минуту может докатиться сюда, поэтому мы не будем терять ни минуты. Я проведу у вас столько времени сколько необходимо и после посещения продолжите активно принимать гостей, наносить визиты и заниматься прочей дипломатической бюрократией, — лаконично отозвался лейборист. — Чем я могу помочь? — учтиво спрашивает посол Великобритании. — Джордж, меня интересуют все операции за последний месяц, закончившиеся неудачей по любым причинам, потери агентов, обстоятельства, показавшиеся подозрительными, — приказал глава Лейбористской партии Джордж Лэнсбери. — Джордж, мы всего лишь дважды теряли наших сотрудников в Петрограде, — сообщает с недовольным выражением британский посол сэр Джордж Уильям Бьюкенен. — Эти два происшествия могут быть связаны? — спросил политик. — Джордж, я полагаю, что это невозможно, учитывая, что агенты не знакомы друг с другом, разные задания и география, — с озадаченным видом предположил 62-летний посол Великобритании сэр Джордж Бьюкенен. — Сэр, я бы попросил вас в кратчайшие сроки составить подробный отчёт не упуская мелочей, поскольку обычно именно таят в себе разгадку и ещё я хотел бы сообщить вам, что русские ведут наблюдение за посольством и его сотрудниками, — вежливо просит представитель Лейбористской партии Великобритании. — Ничего необычного, что Охранное отделение фиксирует контакты с деловыми кругами, но не более того, — с невозмутимым лицом говорит седовласый джентльмен сэр Джордж Уильям Бьюкенен приглаживая всклокоченные волосы. — Джордж, у вас есть связь с влиятельными русскими партиями? — с любопытством поинтересовался лейборист Джордж Лэнсбери. — Я поддерживаю связь с такими либеральными партиями как кадеты и октябристы и часто принимаю их лидеров у себя в посольстве, но исключительно в качестве дипломатического жеста. Не буду отрицать, что я по долгу дипломатической службы я должен быть в курсе, чем дышат самые разные страты и сословия общества. У меня нет инструкций из Лондона, которые могли быть направлены на причинение вреда Российской империи и её династии, которая связана тесными родственными узами с королём Джорджем. Все мои контакты с общественными деятелями направлены исключительно на информирование Форин-офис об изменениях и тенденциях в Российской империи, — безапелляционным тоном заявил посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен с гордым видом. — Вполне управляемо и русские это большие дети, — презрительно фыркнул лейборист. — Джордж, не обольщайтесь их наивностью, поскольку это лишь бархатная маска, а под ней скрывается византийское коварство и жестокость легионеров Римской империи, что касается революционных, то почти всё местное руководство РСДРП арестовано ещё в начале января, причём в операции по задержанию принимали участие мои агенты в сотрудничестве с военной контрразведкой Российской империи, а заграничное бюро, которое базируется в Швейцарии на происходящее влияние не оказывает и работа партии парализована. Этой теме посвящена статья господина Ленина в июльской газете 1915 года «Социал-демократ», а в феврале в Берне состоялась конференция секций РСДРП и там же настойчиво звучало: «Победа России влечёт за собой усиление мировой реакции, а усиление реакции внутри страны и сопровождается полным порабощением народов в уже захваченных областях. В силу этого поражение России при всех условиях представляется наименьшим злом», а премьер Дэвид Ллойд Джордж как человек язвительный заявляет, что романовский ковчег, на котором с безвольным капитаном околачивается жена не годен! — усмехнулся британский дипломат и посол в Российской империи сэр Джордж Бьюкенен. — Ваше превосходительство, как только я сегодня утром приехал через Стокгольм на Финляндский вокзал на улицах Петрограда я увидел пролетарские демонстрации с красными флагами и антивоенными лозунгами что-нибудь знаете? — с тревогой на лице спрашивает глава Лейбористской партии Джордж Лэнсбери. — Нет, мои сотрудники к этому не причастны, но в субботу 18 февраля 1917 года произошло увольнение рабочих на Путиловском заводе, расположенном в южной части и причиной стало забастовка в ремонтном цехе. Вскоре примкнули остальные рабочие, а руководство Путиловского завода ответило массовыми увольнениями или же локаутами. Десятки тысяч безработных толпились на улицах, представлявшие собой печальное зрелище очереди к магазинам становились длиннее. Журналисты Флоренс Харпер и Дональд Томпсон могли видеть из окон своей гостиницы как люди всю ночь простаивали в хлебных очередях. В поисках темы для статьи вышли на улицу и все доски для объявлений обклеены обращениями полиции с настоятельным призывом не организовывать демонстраций, не нарушать общественного порядка и не предпринимать шагов, способных привести к прекращению производства или парализовать предприятия. Томпсон вспоминал как срывали обращения в ту же минуту как были наклеены и плевали и в некоторых магазинах на Большой Морской улице возле их гостиницы окна уже были заколочены досками. Позже выяснилось, что в собрании рабочих было агентов влияния Германии, которые с одной стороны хотели стачками саботировать военно-промышленного комплекса, также предполагалось, что зимой будут сбои в работе железнодорожного транспорта при доставке угля и нефтепродуктов с юга. Вдобавок Германия позволила помимо внешнеполитических требований и военно-геополитического давления, прямые призывы к поддержке рабочего движения и совпали с начавшейся в январе забастовки рабочих групп ВПК Гучкова, что по мнению Второго рейха окончательно демонизировало агрессивный царский режим, — монотонно озвучивает факты британский дипломат и посол в Российской империи сэр Джордж Уильям Бьюкенен. — Как к этому относится царское правительство? — задал резонный вопрос Лэнсбери. — Я ужк докладывал, что в окружении русского монарха не осталось ни одного преданного ему человека, способного на активное революционное сопротивление за исключением парочки министров и придворных, но Лейб-гвардия пока что полностью на стороне императора. Император Николай II оказался падок на правильно оформленные преподнёсенные слухи и сам удалил от себя всех, кто мог бы помешать нашим планам. В это сложное время, когда сами основы самого европейского процветания под угрозой я верноподданный Его Величества короля Великобритании и Ирландии Джорджа V заявляю, что мы с русским императором на стороне добра против зла! — закончил выступление чрезвычайный посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен. Ещё они обсуждали нюансы будущих действий на присланную ноту от Германской империи внимания не обратил и содержание известно это угрозы, если Антанта начнёт действовать в интересах Германии, а оно ей надо? Как вспоминал французский посол 6 марта 1917 года: «Петроград терпит недостаток в хлебе и дровах, народ страдает. Сегодня утром у булочной на Литейном я был поражён злым выражением, которое я читал на лицах всех бедных людей, стоявших в очереди, из которых большинство провело там всю ночь. Покровский, с которым я говорил об этом не скрыл от меня своего беспокойства, но что делать? Железнодорожный кризис действительно усилился. Сильные морозы, которые держатся во всей России (-43°C), вывели из строя из-за того что полопались трубы паровиков более 1200 локомотивов, а запасных труб из-за забастовок не хватает. Кроме того, в последние недели выпал исключительно обильный снег, а в деревнях нет рабочих для очистки путей в результате 57 000 вагонов в настоящее время застряли». 8 марта 1917 года: «Весь день Петроград волновался по главным улицам проходили народные шествия в нескольких местах толпа кричала: «Хлеба и мира», а в других местах она запевала Марсельезу. Произошло несколько стычек на Невском проспекте. Сегодня вечером у меня обедали Трепов, граф Толстой, директор Эрмитажа, мой испанский коллега маркиз Вильясинда и около двадцати моих обычных гостей. Уличные инциденты бросают тень озабоченности на лица и разговоры я расспрашиваю Трепова о мерах, которые правительство намеревается принять для снабжения Петрограда продовольствием и без которых положение рискует скоро ухудшиться. В его ответах нет ничего успокоительного, когда я вернулся к моим гостям, то не нашёл и следа беспокойства, ни на их лицах, ни в их разговорах. Говорят больше всего о вечере, который супруга князя Леона Радзивилла устраивает в воскресенье, который будет многолюден, блестящ, где надеются будут музыка и танцы. Трепов и я посмотрели друг на друга одна и та же мысль приходит на уста: странный момент выбрали для устройства празднества. В группе обмениваются мнениями о танцовщицах Мариинского театра, о пальме первенства таланта, которую следует отдать Павловой, Кшесинской, Карсавиной, несмотря на то, что в воздухе столицы чувствуется восстание император, провёдший только что два месяца в Царском Селе выехал сегодня вечером в Ставку». — Этот британский лис умеет елей лить, — мысленно с хитростью подумал левый политик Джордж Лэнсбери, вставая со своего места и подходя к дипломату.

***

Россійская имперія. Петроградъ.

Могилёвъ. Ставка Верховного главнокомандующего.

18:30

***

— Финансовые круги лондонского Сити как отдельный город-государство вряд ли одобрит укрепление Российской империи, в которую вложили сотни миллионов фунтов стерлингов. На дипломатическом фронте происходили подвижки, которые ещё год назад показались бы невозможными. Франция после победы стремится закрепить союз, а Великобритания сохранить равновесие в Европе, но все их взгляды пусть и скрыто были прикованы к одному как долго Российская империя? — с тревогой интересуется министр иностранных дел Российской империи Николай Николаевич Покровский. — Николай Николаевич, если мы хотим быть щитом Европы, то мы не можем быть слепыми к её ранам, поскольку Германия не может жить без экспансии, Британия хочет, чтобы кто-то другой пролил кровь, а Франция жаждет реванша за франко-прусскую войну, а Россия, если не будет готова, то станет разменной монетой. В то же время, несмотря на недавние конфликты с Великобританией английский капитал и влияние усиливалось, видя в России противовес как Германии и США развивали военно-промышленный комплекс для гарантированного отпора Германим. В то же время отношение Британии к России было предельно утилитарным на взаимное ослабление противников: «Если мы увидим, что побеждает Германия мы должны помочь России, если побеждает Россия мы должны помочь Германии, таким образом, позволить им убивать как можно больше, хотя я не хочу, чтобы немцы победили ни при каких обстоятельствах». У нас стенают над тем, что Россия заключила союз с Францией, а потом наиболее прискорбно и с Англией, а надо было дружить с Германией и меня обвиняют в том, что не был создан российско-германский союз те же Бьёркские соглашения на яхте «Полярная звезда» 11 июля 1905 года. На самом деле союз невозможен и даже не только потому, что в Германии была крайне сильна русофобия, хотя оказало влияние и это. Дело в том, что Кайзер Вильгельм II являлся сторонником создания Соединённых Штатов Европы, а основой объединения виделись ему Германия, Великобритания и Франция. Мы видим, что Кайзер Вильгельм типичный продукт западной цивилизации и главное для него союз западных стран, если бы Россия не заключила союза с Англией и Францией, то она осталась бы одна против западных государств, что чревато мощнейшим разгромом и расчленением. Позже Кайзер Вильгельм II написал императору Францу Иосифу в Вену, что нельзя допустить ошибки 1908 года, когда Второй Рейх и Австро-Венгрия не использовали шанс, чтобы с позиции силы придать событиям нужного течения. Это по поводу утверждения о том, что войны с Германией можно избежать, но я царь-дурак втянул Россию в кровавую бойню и якобы войны было избежать невозможно, но возможно было сдать Сербию летом, а потом равно воевать осенью. Представляю как орали потом наши либералы, что ничтожный царь сдал братьев-сербы германцам, а потом они всё равно напали на него, если бы Вильгельм заключил тактический союз с Россией, то он всё равно имел бы в виду европейское объединение как главную цель. Показательно, что он надеялся на Срединную Европу или Миттельевропу даже и после начала Великой войны, то сближение с Россией было бы не более чем подталкиванием Англии и Франции к союзу с Германией, а готовы западные демократии к союзу с Германией? Можно и нужно внимательней вчитаться в стенограммы собеседований министра иностранных дел Великобритания сэра Эдварда Грея с послом Австро-Венгрии в Великобритании это граф Альберт фон Менсдорф-Пули-Дитрихштейн и с германским послом это князь Карл Макс Лихновский. Лейтмотив Грея, что Британия не станет вмешиваться в конфликт четырёх держав Германии, Австро-Венгрии с Сербией и Россией. В интересах Берлина озаботиться, чтобы локальная свара не переросла в континентальный взрыв и не задевать излишне Францию, когда Кайзер Вильгельм II объявил войну России, поэтому сэр Эдвард Грей разъяснил Лихновскому, если немцы ограничатся военными действиями только против России и Сербии, то англичане озаботятся, чтобы конфликт не перекинулся на Европу. Он уверял германского посла, что против локальной войны Париж возражать не будет. Французы, узнав о демарше Грея выразили протест против попыток Лондона вещать от их имени и подтвердили, что выполнят свои союзные обязательства перед Россией, то есть Англия очень хотела, чтобы Россия осталась в войне один на один с Германией и Австро-Венгрией. Кайзер Вильгельм II для некоторых кузен Вилли должен был войти в историю овеянный славой или проклятием. Британия примкнула к антигерманскому союзу и готовилась к новой вероятной войне с Германией на море. Британия сдерживалась от полномасштабного вступления в войну на стороне Франции и России, опасаясь взрыва негодования из-за сотрудничества с Россией, предпочтя вместо этого противодействовать Германии на море. Она притормаживала поставки ресурсов из нейтральных САСШ и Аргентины в Германию, закрыв свои порты и запретив плавание в Ла-Манше и Северном море для судов с военными поставками. Британия вооружила и подтолкнула Италию к вступлению в войну против немцев после неудачи австрийцев. Британия до последнего удерживала Турцию от вступления в войну на стороне Германии или Франции. Позиция Британии по блокированию поставок в Германию вызывала негодование Вашингтона взамен они рассчитывали на учёт интересов в Мексике, где гражданская война, а США оккупировали Веракрус и планировали захватить Магдалену в Калифорнии, но Британия не собирается уступать, — начал объяснять император Всероссийский Николай Александрович. — Что вы предлагаете? — настороженно спросил министр иностранных дел Российской империи Николай Николаевич Покровский. — Россия, Румыния, Сербия, Черногория, Греция — это ось православия, стабильности и станем стеной от анархии и вакуума власти на Балканах, если Франция и Британия хотят равновесия, то пусть признают наши интересы на Балканском полуострове. Мы дадим, то чего Лондон не способен предложить — это выгодное партнёрство и мы готовы признать их независимость от Австро-Венгрии. Я недавно читал донесений русских послов в Европе: Рим не был удовлетворён жертвами, которые несёт Италия ради интересов других европейских держав, а в Бухаресте опасаются, что Франция попросту забудет об их интересах, если это будет удобно, — усмехнулся император Николай II с с заведёнными за голову руками. На Балканах окружении росло недовольство австрийским контролем, поэтому император Николай это чувствовал и знал, что славянские народы могут быть союзниками, если получить его доверие не силой, а инвестициями и уважением. — Если не признают? — с опаской спросил глава МИД Российской империи. — Тогда сами утвердим, но пушками, а союзами и внешней политикой и депеша из Лондона стала не просто знаком признания — это был поворотный момент англичане, привыкшие смотреть на Россию с высоты спеси искали долю в нашем рывке. Их предложения заманчивы: инвестиции, технологии, совместные предприятия, но я понимаю, что за золотом скрывается поводья, а Россия не должна стать чьей-то фабрикой на сырьевом поводке. Японская империя усиливает флот, а союзница Великобритания роптала на русское вмешательство, но у нас есть козырная карта — это сила Сибири, хлеб Поволжья, сталь Урала и военная мощь русского оружия. Так рождалась геополитическая реальность и Россия не была просто державой и становилась цивилизационным центром, — с гордостью объявил Его Императорское Величество Государь император Николай Александрович. — Ваше Императорское Величество, а Европа? — удивился глава МИД Покровский. — Николай Николаевич, мы не отворачиваемся от Европы, а только расставляем свои фигуры на шахматной доске, но Британия и Франция были заняты собой, а теперь предложим союз тем, кто действительно готов к новому порядку! Конечно, стоит нам ожидать от Британии неудовольствия, но всё-таки предполагаю, что будут исключительно на дипломатическом поле! — с гордостью заявляет император Всероссийский бывшему премьеру Николай и через неделю пришёл отклик от сербского правительства: «Братство и воля приветствуются, если вы готовы стать щитом, то мы мечом».

***

— Это же не удивительно, что Центральные державы проигрывают Британии во всём ведь кто захочет сражаться за заранее проигравшую сторону не имея даже намёка на светлое будущее? Эта планета с одной стороны поражала разнообразием и обескураживала своей топорностью и контроль строго разделён между условными группами и каждая из которых старается возвысить свои идеологии, взять под контроль больше земель и ресурсов у конкурентов и сейчас лидером в этой борьбе это Британская империя с идеологией социал-дарвинизма, хоть публично не афишируется. Из полученной информации было ясно одно, что противостояние с Британией просто обязано произойти и с текущими силами у России оно не сулило ничего хорошего на их территории и именно сейчас, а Великобритания ставит ультиматумы Швеции, мол, прекращайте снабжать Германию железной рудой иначе свой Ройял Нэви мы отправим к вашим берегам, что касается записок графа Петра Палена, то молва одно, а документальное признание главы дворцового переворота другое и раскрыта подстрекательская роль посольства Великобритании о чём в народе вообще практически не знают, — с горечью подметил бывший премьер-министр и министр иностранных дел Российской империи Борис Владимирович Штюрмер, напросившись к императору в Ставку. — Не забывайте, что императрица Александра Фёдоровна внучка королевы Виктории и принца-консорта Альберта. Мне кажется, что укрепить родственные связи с британской монархией в наших интересах, — напомнил император Николай II ноткой государственной озабоченностью в присутствии бывшего премьер-министра Штюрмера. — Значит события вековой давности злободневны, но их можно экстраполировать на день сегодняшний, но комплоты с Англией заканчивались плохо, а в высшем обществе англофильские настроения сильны, но у внешней политики Туманного Альбиона всегда только один интерес ведь с ними роднись, не роднись всё равно будешь в убытке, — бросил обер-камергер Высочайшего двора Борис Владимирович Штюрмер с пренебрежением. — Всё же в конце концов император уступил и я смог жениться после его смерти на немецкой принцессе Алисе Гессен-Дармштадтской и в православии она императрица Александра Фёдоровна родила мне четырёх дочерей и долгожданного сына Алексея, но чего же мы были счастливы, но счастье наше продлилось недолго ровно до того момента как у Алексея нашли врождённую гемофилию, а ведь мой отец предупреждал неоднократно, но ради принцессы Алисы я поступил по-своему, без оглядки на интересы династии и России. Напрасно мой отец, император Александр III Миротворец пытался внушить мне и антипатию к Англии, но разве могут не вызывать уважение, даже трепет её колониальное величие, промышленно-финансовая мощь и Королевский флот, укрепляя Россию mon Papa рискованно бросал вызов Великобритании в ходе Большой игры в Центральной Азии и не доверял ей, но я реально смотрю на вещи и понимаю, что с Англией выгоднее и уж точно безопаснее дружить, чем враждовать. Конечно, отношениях между Великобританией и Россией было всякое и Россию использовали, предавали и доходило до прямой войны и теперь, когда престол занял милый кузен Джорджи мы всё можем изменить к лучшему и залогом тому наше близкое родство и внешнее сходство. 6 мая 1910 года в 23:45 часов 44-летний Джордж, принц Уэльский и его супруга Мэри, принцесса Уэльская вступил на престол и спустя несколько дней новый король Джордж отправил мне письмо, в котором он призвал укрепить наши политические связи и с тревогой пишет он, что Германия всё громче бряцает оружием, потому в противовес ей мы должны крепить связи. Европейский небосклон всё сильнее затягивали тучи, если в войне Россия выступит в строю с Англией против Германии и Австро-Венгрии, то будет не просто хорошо судьбоносно. Правда, что мой отец всегда говорил, что у Российской проблемы нет союзников кроме её армии и флота, но высшее общество симпатизирует Англии, а как связаны торговля, промышленность, политическая традиция намертво и кузен Джорджи прав абсолютно, — воодушевлённым голосом воскликнул император Николай II, взглянув на свой портрет в форме адмирала Королевского флота. — Ваше Величество, вас разве ли не беспокоит наша зависимость от Англии? Она вынудила Россию вступить в Антанту вместе с Францией, которая направлена против Германии и Австро-Венгрии, что и привело к войне как бы из-за убийства сербским студентом эрцгерцога Франца Фердинанда, потому что в природе элиты Туманного Альбиона нас ненавидеть, но для вас секрет при чьей поддержке японцы начали с нами воевать? Но бывший министр иностранных дел Сергей Дмитриевич Сазонов, который был большим англофилом в правительстве как и князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон, женатый на вашей племяннице берёт с вас пример и вы согласились принять звание адмирала Королевского флота, — с недовольным лицом говорит обер-камергер Борис Владимирович Штюрмер. — Борис Владимирович, это ведь просто почётное звание от дяди Берти и не более того в знак дружбы и союзничества! — восторженным голосом говорит Его Императорское Величество Государь император Николай Александрович с широкой улыбкой на лице. — После всех британских подлостей? — обиженно буркнул Штюрмер. — Такова международная политика, что старые враги могут объединиться ради интересов, но союз с Германией и кузеном Вилли вряд ли привело бы к чему-то хорошему! — с задумчивым лицом отозвался император Всероссийский Николай Александрович Романов. — Англичане нам денег подкинут, мол, воюйте на кредитные деньги о чём живо говорил глава британской делегации лорд Милнер и будут ждать пока с Германией окончательно обескровим друг друга, а потом на мирном конгрессе в Версале англичане продиктуют Европе свою волю и кредит с процентами взыщут вместе с американцами, так как тесно ей с нами в мире и пусть русские с немцами убивают друг друга, — раздражённо фыркнул Борис Владимирович Штюрмер. — В конце своего письма мой кузен Джорджи с тревогой пишет, что по его сведениям, а их предоставила Secret Intelligence Service, что в России готовится публикация некоего документа, компрометирующего Великобританию в части отношений с Россией якобы общественный резонанс от этой публикации может оказаться настолько сильным, что вобьёт клин между нашими империями, но с антибританской оппозицией пора кончать. Мы с Джорджи покажем яркий пример сотрудничества, основанного на родстве выше недоразумений, имевших место в прошлом между нашими империями, — монотонно озвучил Его Величество Государь император. — Я хотел бы вам напомнить, что сближение императора Павла с императором Франции Бонапартом Наполеоном и ожидаемый союз России с Францией опасен для Великобритании, когда на повестку стал разрыв англо-русских отношений, то посольство приступило к решительным действиям. Как следовало ожидать сообщники быстро нашлись и среди них сановники, генералы и цесаревич Александр Павлович. Нетрудно сообразить, что публикация этих записок нанесла бы нанесла Лондону пощёчину Лондону посол Чарльз Уитворт якобы заплатил заговорщикам золотом через любовницу Ольгу Жеребцову за кровь императора Павла I, поскольку такие преступления сроков давности не имеют. Записки изъяты, а на публикацию наложено Августейшее табу, что неудивительно, учитывая вашу англоманию и Великобритания как жена Цезаря должна быть выше подозрений. За месяц до войны шелестя газетой я просматривал отчёт о выступлении министра иностранных дел Великобритании сэра Эдварда Грея в Палате общин, который прямо бичевал воинственную Германию и не менее воинственную Порту, которые стремятся переделить сферы влияния в Европе, судя по отчёту правительство и парламент готовы перегрызть глотку обеим, если бы не посол Чарльз Уитворт, то император Павел продолжал быть жить и царствовать, поэтому сближение с коварной Англией для России обернётся крахом и нам надо держаться от коварного Альбиона подальше, — рассказал обер-камергер Борис Владимирович Штюрмер. — Мне кажется, что не стоит раздражать общественное мнение, но с другой стороны никто из заговорщиков под присмотром посла Великобритании Чарльза Уитворта расписок после получения золотых монет не оставлял, а если оставлял, то они хранятся за семью печатями в архивах Foreign Office, куда никак не добраться, но события давно минувших дней, но бедная старушка Англия, — насмешливо воскликнул Его Императорское Величество император Николай Александрович тяжело дыша. — Ваше Императорское Величество, его нынешний преемник сэр Джордж Уильям Бьюкенен отнюдь недалеко от него ушёл, — сердито буркнул бывший премьер-министр и министр иностранных дел Борис Владимирович Штюрмер. — Вот ваши антибританские речи и мне зачитать их? Что это за оппозиция? Как будто мне не хватает революционеров и террористов, что почти одно и то же, так теперь ещё и вы! — с недовольством хрипел Его Императорское Величество Николай Александрович. — Ваше Императорское Величество, мы должны переиграть британцев в новой Большой игре, поэтому любая информация о британском присутствии будет бесценна, — постановил бывший глава правительства Борис Владимирович Штюрмер в мундире обер-камергера императорского двора. — Нашему с Англией союзу быть так решили мы с Джорджи, а любые препятствия на пути к союзу будут уничтожены. Между прочим, про эти записки мне написал кузен Джорджи и мы договорились, что никаких палок в колёса нашему англо-франко-русскому союзу мы не потерпим и вот это жертвоприношение на алтарь нашего братства! — с восторгом озвучил Его Императорское Величество Государь император Николай Александрович. — Ваше Императорское Величество, а ваш кузен Джорджи о мемуарах Палена и угрозе их публикации узнал от Secret Intelligence Service? — спросил небрежно бывший премьер-министр и министр иностранных дел Российской империи Борис Владимирович Штюрмер. — От кого ещё? С одной стороны через короля Джорджа руководство Secret Intelligence Service передало сведения о подготовке публикации документа, а с другой выявила и передала список лиц, входящих в антибританский клуб и фактически раздавил, — удивился монарх, постучав пальцами по столу. — Ваше Величество, вы 28 мая 1908 года приняли звание британского адмирала из рук короля Эдварда VII, которого называли дядей Берти, а сегодня ваши решения подсказаны секретной британской службой, а что завтра? В России появится британский управляющий? На что вы не пойдёте лишь бы заключить пакт с Британией, но как и предполагал, что Великобритания взяла на себя руководство союзниками при этом считая и дивиденды, куда англичанам без дивидендов-то и тут-то с вами ничего изменить не можем. Сколько Британия оставляла нас с пустыми руками, когда мы проливали кровь за чужие интересы? Пришло время нам диктовать условия и мы слышали красивые слова, но получили унижения и на рейде стоят транспорта с вооружением и обмундированием для Северо-Западной армии и всё это Great Britain и её союзники собирали по крохам, отнимая куски у собственных сирот и не подарки, но помощь России в борьбе с Германией, но в обмен на эту помощь тоже хотят получить свою satisfaction иначе the transaction will be declared void, — с ядовитым саркастично высказался экс-премьер и министр иностранных дел Штюрмер, вызывая недовольство императора. — Пока Британия нас прикрывает, но потом придет и её время, — саркастично высказался император. — Ваше Величество, последнее, что я хотел вам сказать есть вот такой Освальд Рейнер это близкий друг супруга вашей любимой племянницы князя Феликса Юсупова, который как считают был главным организатором убийства Распутина и даже с высокой степенью вероятности совершил выстрел ему в голову ведь же говорили, что в убийстве Григория Распутина принимал участие один молодой англичанин, но посол сэр Джордж Уильям Бьюкенен постарался заверить вас, что это всё-таки клевета. Он не просто первый секретарь посольства Великобритании, а доверенное лицо сэра Мэнсфилда Джорджа Смит-Камминга это первый директор МИ-6, а в сентябре 1914 года он попал в автомобильную аварию во Франции, в которой погиб его сын, а теперь рассказывает, что для того чтобы спасти сына после аварии был вынужден ампутировать ногу перочинным ножом и теперь развлекается, нанося удар ножом или авторучкой по своей искусственной ноге. Есть такой Сидней Джордж Рейли тоже сотрудник МИ-6 из Одессы, представитель еврейской общины, а Германии он успел насолить, когда он украл секретные чертежи на заводе в Эссене, — рассказывает бывший глава правительства и министр иностранных дел Российской империи Борис Владимирович Штюрмер. — Продолжайте, — кивнул император Николай. — Освальд Теодор Рейнер, герцог Стаффордширский и граф Уэссекский произошёл из небогатой семьи торговца тканями, но познакомился в Финляндии, когда преподавал там английский язык с богатой семьёй Доннер, которые оплатили его обучение в Оксфордском университете там же познакомился с русским князем Феликсом Юсуповым и то прекрасно владеет тремя языками французским, немецким, русским. Он женат на балтийской дворянке Елизавете Романовне Воронцовой при рождении фон дер Уолдорф, бывшей проститутке и служанке до встречи с князем Феликсом Юсуповым, ставшая сначала Светлейшей княгиней Ливен, затем графиней Пален, а в третьем браке миссис Рейнер и любовницей старого германского императора Вильгельма, от которого британская шпионка родила дочь Вильгельмину ныне королеву Польши, также она фаворитка британского короля. Про самого Освальда неоднократно ходит информация о его бисексуальности и интимных отношениях с князем Феликсом Юсуповым ведь в последние годы мужчин не раз видели вместе в самых дорогих отелях Европы, причём ими снимались два роскошных смежных номера, соединённых внутренней дверью, — продолжает рассказывать бывший премьер и министр иностранных дел Российской империи Борис Владимирович Штюрмер. — Какая гадость, — возмущённо воскликнул император Всероссийский Николай Александрович. — Гадость не гадость, а в нынешнем веке для получения информации шпионы Его Величества не брезгуют никакими методами, что касается Сиднея Рейли, то это гораздо интересный персонаж. Он родился в Одессе, поэтому его настоящее имя и фамилия Соломон Розенблюм, хотя он сам настаивает на ирландском происхождении, то ли от священника, то ли от капитана дальнего плавания. В 1895 году Соломон Розенблюм уезжает из Одессы, пробравшись на британский корабль и в итоге в марте 1896 года поселяется в Лондоне в районе Ватерлоо. Думаю в этот момент произошла вербовка британскими спецслужбами, поскольку уже через год возвращается в Петербург как работник английского посольства. Потом опять на несколько лет исчезает из поля зрения и всплывает в середине 1903 года в Порт-Артуре, где под видом торговца лесом входит в доверие к командованию русских войск и добывает план укреплений, который продаёт японцам. Там всё было не однозначно и насколько я помню это на самом деле была операция нашей контрразведки и они передали японцам план не соответствующий действительности. В сентябре 1905 года Рейли всплывает в Петербурге в должности помощника военно-морского атташе Великобритании. Причём этот прохиндей умудрился жениться на некой Надежде даже не расторгая брака с очередной супругой, ирландкой Маргарет Томас. В справочнике «Весь Петербург» значился как антиквар наполеоновского наследия и коллекционер, увлекался авиацией и помог основать авиационный клуб «Крылья», — с умным видом поясняет Борис Владимирович Штюрмер. — Да, помню эту историю, — кивнул Его Величество. — Эта однополая парочка убила Распутина, но есть вероятность что не без содействия коварной британской шпионки Элизабет Александры Рейнер, герцогини Стаффордширской, которая часто посещала спальню Григория Распутина. Князь Феликс Юсупов потомок древнейшего аристократического рода, а простой крестьянин Григорий Ефимович был к вашему трону ближе, чем супруг вашей племянницы, принцессы Ирины, а во-вторых: его отношение к княгине Ирине Юсуповой. Кто произнёс: «Ангел Божий на землю спустился», когда старец впервые увидел 15-летнюю Великую княжну? Феликс бесился не из-за его нежных чувств крестьянина к его прекрасной принцессе, а из-за того факта, что он может отнять у него главное прикрытие, хотя на мой взгляд князь и княгиня Юсуповы очень любят друг друга. Кайзер Вильгельм II сначала пытался упирать на вариант сепаратного мира, но и для него не является тайной, что война проиграна и окончательное поражение Германии — это вопрос скорого времени, перебросив войска на Западный фронт и потрепав союзников, выторговать для себя более выгодные условия мира, — сухо отозвался обер-камергер Высочайшего двора Борис Владимирович Штюрмер.

***

Россійская имперія. Петроградъ.

Курская губернія. Имѣніе «Раки́тное».

22:05

***

— Елизавета, а правда, что в Петрограде началась революция? Просто из столицы до до Курска новости медленно доходят, — задала вопрос княгиня Ирина Александровна Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон любовнице супруга Феликса и троюродного брата принца Уэльского, сидя с бокалом красного вина в окружении Феликса, Елизаветы, Виктории и Освальда в спальне. — Кстати вице-губернатор Курской губернии это Георгий Борисович Штюрмер сын того самого бывшего злого канцлера и немецкого камергера, но Штюрмер-младший ничем кроме пьянок и кутежей, к сожалению, не прославился! — саркастично высказался князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон и Светлейший князь Романовский-Архангельский. Как записал французский посол Жорж Морис Палеолог 9 марта: «Волнения в промышленных районах приняли сегодня утром резкую форму. Много булочных было разгромлено на Выборгской стороне и на Васильевском острове в нескольких местах казаки атаковали толпу и убили несколько рабочих, а Покровский сообщает мне о своей тревоге: «Я придавал бы этим беспорядкам лишь второстепенное значение, если бы у моего дорогого коллеги по внутренним делам был ещё хоть проблеск рассудка, но чего ждать от человека, который вот уже много недель как потерял всякое чувство действительности и который ежевечерне совещается с тенью Распутина? Этой ночью он снова провёл два часа, вызывая призрак старца». 10 марта: «Тревожный вопрос о продовольствии рассматривался сегодня ночью на экстренном заседании Совета министров, на котором были все министры кроме министра внутренних дел, а также председатель Государственного совета, председатель Думы и петроградский городской голова. Протопопов не соблаговолил принять участие в этом совещании он, без сомнения, советовался с призраком Распутина. Множество жандармов, казаков и солдат разбросаны по всему городу приблизительно до четырёх часов пополудни манифестации не вызвали никакого беспорядка, но скоро публика начала приходить в возбуждение. Пели Марсельезу, носили красные знамёна, на которых было написано: «Долой правительство! Долой Протопопова! Долой войну! Долой немку!». После пяти часов на Невском произошли одна за другой несколько стычек были убиты три манифестанта и трое полицейских насчитывают до сотни раненых. Вечером спокойствие восстановлено. Я пользуюсь этим, чтобы пойти с женой моего секретаря, виконтессой дю Альгуэ послушать немного музыку на концерт Зилоти. Зал Мариинского театра почти пуст не больше пятидесяти человек много неявившихся и среди музыкантов. Мы выслушиваем скорее терпим симфонию молодого композитора Стравинского произведение неровное, местами довольно сильное, но все эффекты, которого пропадают в изысканности смелых диссонансов и сложности гармонических формул. Эти тонкости техники заинтересовали бы меня в другое время сегодня вечером они раздражают. Очень кстати на сцене появляется скрипач Энеску, окинув грустным взглядом пустой зал он подходит к креслам, которые мы занимаем в углу оркестра, как будто собираясь играть для нас одних. Никогда удивительный виртуоз достойный соперник Изаи и Крейсера не производил на меня более сильного впечатления своей игрой, простой и широкой, способной доходить до самых деликатных модуляций и самого бурного воодушевления. Фантазия Сен-Санса, которую он исполнял в заключение дивная по своему пламенному романтизму. Площадь Мариинского театра обычно оживлённая имеет вид унылый на ней стоит один только мой автомобиль, а жандармский пост караулит мост на Мойке войска сосредоточены перед Литовским замком. Поражённая как и я этим зрелищем госпожа дю Альгуэ говорит: «Мы, может быть, только что видели последний вечер режима». — Ирэн, именно началась 23 февраля или 8 марта в международный женский день с 1910 года по утверждению германской суфражистки Клары Цеткин и эта революция вызвана хлебными бунтами из-за недостатка продовольствия в столице, а светская жизнь в атмосфере кричащей роскоши между делом процветает! Люди как послушные марионетки выходят на демонстрации, требуя хлеба воодушевлённые и раздувшиеся от осознания причастности к великому делу студенты швыряли булыжники в витрины булочных и магазинов, а при появлении полицейских переносили камнепад в сторону держиморд и сатрапов, тем более что рядом всегда находился десяток крепышей с кастетами и браунингами в карманах, готовых отбить героических юношей от жандармов! Отмечать на карте Петрограда ход выполнения если не гениального, то как минимум хитроумного плана по освобождению народа от тирании Николая Кровавого, разработанный с математической точностью не без личного участия агентов германского Абвера, — взвизгивая от возбуждения застонала 27-летняя британская разведчица, аристократка, куртизанка, светская львица и дипломат Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская, сидя на кресле в фиолетовом платье. Роскошная гостиница «Астория» была сосредоточием великосветской жизни Санкт-Петербурга это был самый роскошный отель России, построенный с целью затмить Париж, Лондон и Нью-Йорк. Это было царство красоты и изящества: мебель в стиле модерн, севрский фарфор и мраморные статуи в зимнем саду. Вокруг этого зимнего сада располагались рестораны, где собиралось высшее общество: министры, дипломаты, миллионеры в сопровождении очаровательных дам. Здесь давали балы, на которых юнкера кружились с красавицами в вальсах Шуберта. На третий год войны «Астория» оставалась столь великолепной, но правда публика немного изменилась и большую часть постояльцев составляли военные офицеры гвардии и генштаба устраивали в ресторанах шумные оргии. Появились нувориши, сделавшие состояние на военных поставках и сорившие деньгами направо и налево, тем временем жандармский генерал Константин Глобачёв: «В то время как рядовой обыватель жмётся от дороговизны существуют целые группы населения, бросающие безумные деньги на предметы роскоши не знающие, что бы купить на свои доходы оказывается, что никогда магазины моды, ювелиры, меховщики так хорошо не торговали как в последнее время, то наблюдается в гастрономических магазинах и отдельных кабинетах ресторанов». Начальник Охранного отделения генерал-майор Глобачёв был опытным полицейским, но главное как подчеркивалось в должностной характеристике он был честным полицейским. На третий год Великой войны наступило время спекулянтов и мародёров, чтобы оплатить военные расходы правительство печатало бумажные деньги рубль быстро обесценивался и торговое обращение нарушено. Цены на товары возросли в несколько раз и стали возможными аферы: «Сейчас наступило время господства интернационального афериста, полукупца, полумошенника ловко балансирующего между миллионом и скамьёй подсудимых». Разъярённые непомерными ценами толпы рабочих громили рынки и избивали хлебных спекулянтов и необходимость принятия мер становилась очевидно. В сентябре 1916 года император решился и ввел твёрдые цены на зерно, но земледельцы не согласились с твёрдыми ценами и отказались продавать хлеб заготовителям. Правительство попыталось заставить производителей продавать зерно: 29 ноября было принято постановление о введении продразверстки. Каждое земледельческое хозяйство должно сдать излишки зерна по твердым ценам, но зажиточные крестьяне и местные власти воспротивились продразвёрстке, а правительство не решалось применить силу. Правительство было вынуждено отступить и ввело надбавки к твёрдым ценам и хлеб все же появился на рынках, хотя и не в прежних количествах и это было временное явление: к лету производители поняли, что цены будут расти и дальше и окончательно отказались продавать хлеб. Однако после введения надбавок зимой 1917 года закупки возросли и проблема состояла в том как доставить хлеб в города и на фронт: изношенные паровозы выходили из строя и к тому же сильные метели заносили железнодорожные пути. Ещё в декабре, пытаясь спасти положение, то правительство распорядилось передать фронту две тысячи вагонов с мукой, предназначенной для Петрограда. Поставка муки в столицу резко сократилась и Петроград жил теми запасами, которые были созданы летом. Для простого люда столицы наступили тяжёлые времена. Газета «Речь» писала: «У мелочных лавок и у булочных тысячи обывателей стоят в хвостах, несмотря на трескучие морозы в надежде получить булку или чёрный хлеб. Во многих мелочных лавках больше одного-двух фунтов на человека не дают и обывателям приходится или являться в лавки со своими домочадцами или становиться по несколько раз в очередь у разных лавок, чтобы получить нужное количество хлеба». Между тем в районах города, где жила аристократия, буржуазия и чиновники дни проходили по-прежнему весел и хлеб можно было покупать в булочных фирмы Филиппова. Эти булочные обслуживают состоятельную публику и напоминают дворцы: роскошно убранные залы, широкий выбор бисквитов, булок, пирожных, конфетов и прочих лакомств и не было недостатка и в других продаваемых по вольным ценаи продуктах и перед Рождеством везли в неимоверном количестве дичь, фрукты и шампанское свидетельствует генерал-майор Глобачёв, а Генеральный консул Великобритании в Москве Роберт Брюс Локкарт: «Я видел, что атмосфера в Петербурге была более нездоровой, чем когда бы то ни было: шампанское лилось рекой. «Астория» и «Европейская» — это две лучшие гостиницы в столице были переполнены офицерами, место которым было на фронте. Ловчиться или подыскать себе синекуру в тылу не считалось бесчестным у меня было ощущение бессмысленной скуки и fin de siècle, а на улицах стояли «хвосты» из бедно одетых мужчин и без умолку болтающих женщин, ожидающих хлеба, который не доставлялся. Даже в посольстве уже перестали надеяться сэр Джордж выглядел усталым и больным он всё ещё носил шляпу по-прежнему элегантно и в обществе русских ни на одну минуту не терял своего оптимизма, но на ходу его плечи горбились как бы под тяжестью бремени, которое он не в силах был нести. В канцелярии слегка нервничали неизбежное следствие однообразной и ненужной работы я сам вёл себя предосудительно и как-то по-мальчишески, тратил на визиты больше времени, чем было нужно и увиливал под благовидными предлогами от работы, чтобы поспеть на приёмы к русским и развлекаться у тех, кого я принимал в Москве. Я пил шампанское и притом больше, чем можно было у тех, кого я недолюбливаю и вернулся в Москву несчастным и пристыженным». Астория была великолепна и здесь давали балы, а министры и генералы, потягивая сигары решали здесь вопросы большой политики, но и в других ресторанах по-прежнему подавали дичь и шартрез. Вернувшийся с Румынского фронта военный инженер Юрий Ломоносов завтракал у «Кюба: «Из парикмахерской пошёл завтракать к Кюба там всё по-старому только рублёвый завтрак стал стоить три рубля. Даже белого винца в бутылке из-под нарзана дали публика тоже старая: сытая, спокойная, денежная эти люди делают деньги на войне, а те замерзают в грязных вагонах». Глядя на светскую публику в фешенебельном ресторане «Кюба» Ломоносов вспомнил о солдатах, которые замерзали в неотапливаемых вагонах, поэтому этот контраст между жизнью высшего общества и простонародья шокировал многих, а французский посол Морис Палеолог: «Сегодня утром в булочной на Литейном я был поражён злым выражением, которое я читал на лицах всех бедных людей, стоявших в хвосте, из которых большинство провело там всю ночь». Правительство понимало ситуацию и готовилось к революции и в середине января был разработан план дислокации и действий войск. На колокольнях церквей и на чердаках оборудовались пулемётные гнёзд и можно представить отчаяние нескольких тысяч работниц, лишившихся куска хлеба. Уволенные работницы пошли по заводам Выборгской стороны, прося помощи у рабочих. После обеденного перерыва забастовали заводы Выборгского района и градоначальник Балк очень удивлён, увидев из окон кабинета толпу. Он ничего не понимал и казалось, что эти женщины смеются над ним, что какие-то революционеры нашли способ обмануть полицию и устроить демонстрацию в центре города. Балк приказал конным казакам разогнать толпу, но казаки не хотели воевать с женщинами и просили демонстрантов разойтись. Вечером градоначальство наполнилось аристократической публикой: Балка поздравляли с расстрелом и с подавлением беспорядков, но город как будто замер и на Невском проспекте было тихо и пустынно. Мощный прожектор, установленный на башне Адмиралтейства, освещал фасады роскошных магазинов с заколоченными витринами, оставленные убегавшими калоши и шапки и разбросанные по проспекту тела убитых. Прожектор вращался на башне и как око Саурона, внимательно оглядывал все вокруг иногда поглаживая своим лучом хрустальную крышу Астории, а великолепная «Астория» по-прежнему веселилась. Польский юрист Ледницкий в своем дневнике жаловался, что продолжавшаяся всю ночь пьяная оргия не давала ему спать. Кажется, праздновали день рождения князя Абашидзе: вальсы Шуберта сменялись звуками лезгинки. Ледницкий только что вернулся с Невского проспекта и ему казалось, что он сходит с ума он не понимал, что происходит вокруг. Было что-то странное в том, что полиция и правительственные войска не защищали Зимний дворец, а защищали Асторию. На крыше были установлены пулемёты, а поднявшиеся из ресторанов офицеры выставили из окон винтовки, а великолепная «Астория» выглядела как ощетинившийся зверь. Оборонявшиеся первым делом уничтожили хранившиеся в подвалах запасы французских вин: они разбили тысячи бутылок шампанского и продырявили бочки с коньяком. Восставшие солдаты тем временем подогнали броневики и принялись расстреливать здание. Дипломат Александр Савинский вспоминал результаты расстрела роскошной Астории: «Раздробленный череп князя Абашидзе на одном из этажей, женские вопли, летевшие сквозь дым и копоть. Рестораны на первом этаже были забросаны гранатами». — Нам же голод не грозит! — усмехнулся 29-летний князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон и Светлейший князь Романовский-Архангельский, распределяя белый порошок на несколько ровных дорожек на стеклянном столе княжеской спальни. — Массы всё же жаждут свободы, также хлеба и зрелищ! — хихикает сексуальная и пышногрудая красавица Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская. — Феликс, это уж точно, но в общем пакете указов, подписанных императором Николаем в связи с началом войны имелся не только сухой закон, но запрет на придворные балы и прочие не служащие образовательным, благотворительным или спортивным целям приёмы и балы за казённый счёт. Некоторые светские львы и львицы, разумеется, на это наплевали и продолжают предаваться веселью и гедонизму, но Его Императорское Величество запрет соблюдать собирается в полную силу оно и правильно, когда царь сам правилам следует, так как гулянки элиты во время войны народу не нравятся, но рестораны процветают, — вторила Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Прусская, сидя в кресле в серебристом кружевном платье с огромным животом. Несмотря на недостаток продовольствия и топлива в столице британские дипломаты герцог и герцогиня Стаффордширские продолжают устраивать пышные приёмы и банкеты для иностранцев, аристократов и дипломатов в своём Английском дворце на Дворцовой набережной, а к окнам их роскошного дворца прилипают полуголодные люди. Мраморные залы дворца, освещённые сотнями свечей отражают блеск драгоценностей и шёлка в то время как на столах ломятся изысканные блюда и редкие вина, а музыка звучит особенно громко, заглушая ропот голодных людей за стенами этого дворца. Сплетни о празднествах достигли самых отдалённых уголков Петрограда, вызывая волну возмущения среди простого люда. Шепчутся о горах мяса, реках французского вина и ослепительном блеске драгоценностей герцогини Стаффордширской в то время как пролетарские семьи борятся за выживание, довольствуясь жалкими объедками в холодном жилище. В самом дворце царила атмосфера роскоши и декаданса, а британский агент Освальд Рейнер, герцог Стаффордширский и граф Уэссекский — это англичанин с безупречными манерами и ледяным взглядом считает, что поддержание репутации Великобритании требует демонстрации богатства и могущества, а его любвеобильная жена Елизавета это блистательная красавица с острым умом и склонностью к эксцентричным дорогим нарядами и бриллиантам разделяет мнение мужа, считая благотворительность уделом простаков и ханжей, но время от времени занимается этим. Однако за кулисами роскошной жизни зреет недовольство и некоторые из слуг ежедневно сталкивающиеся с голодом за стенами роскошного дворца начинают испытывать угрызения совести, говоря о возможности революции и о перераспределении богатств. Атмосфера в Английском дворце, несмотря на великолепие становится более напряжённой, предвещая грядущие перемены, тем временем герцог и герцогиня Стаффордширские блистают в свете бриллиантами, демонстрируя безупречный вкус и почти равнодушие к страданиям тех, чьё существование зависит от крошек, брошенных с барского стола. Оркестр играет бравурные мелодии, заглушая ропот голодных желудков, а слуги в золотых ливреях сновали между столами, наполняя бокалы шампанским и предлагая гостям деликатесы и в этот самый момент за пределами роскошного Английского дворца мать прижимает у себе голодного ребёнка, пытаясь согреть своим телом и этот контраст был настолько велик, что казался нереальным, словно кошмарный сон. — Вики, говорят, что эти как и октябрьские забастовки оплачены германскими марками, чтобы вывести Россию из войны и скорее додавить англо-французский фронт на Западе, но дело бы не закончилось германским флагом над Букингемским дворцом, но кое-чем похуже, то есть русские контрразведчики уступают агентам Абвера и бороться с противником всегда сложно, а уж когда вокруг творится разлад и беззаконие труднее в разы. Великая война против Германии становится серьёзной и бескомпромиссной, чем была раньше, поэтому от правительства и от короля парламент и общество будут требовать всё более решительных мер, чтобы наказать Германию, учитывая то, что в Лондоне больше правит парламент, чем монарх, а в парламенте заседают все те, чьи дети были убиты в Галлиполи, поэтому весь мир ожидает виток более ожесточённой борьбы, учитывая то, что деньги на войну с Центральными державами вытекают сквозь пальцы, а экономика вступает в череду кризисом. Остаётся только ударить и больше уничтожить немцев без победы на море невозможно говорить о победе и Британская империя, над которой никогда не заходит солнце не может спустить обиды, нанесённые тевтонами, а кровь отпрысков знатных фамилий королевства кричит об отмщении, а премьер-министру валлийского происхождения следовало оправдаться перед парламентом и Его Королевским Величеством, — усмехнулся 28-летний британский шпион, разведчик, журналист, первый секретарь посольства Великобритании в Российской империи, дипломат и адвокат Освальд Теодор Рейнер, герцог Стаффордширский и граф Уэссекский, сидя на подоконнике и выпускал в воздух облако сигаретного дыма. — Я помню как сейчас: сильные морозы, очереди за хлебом, голодные крестьяне и рабочие всё началось так банально, будто бы недостаток хлеба в столице может свергнуть императора, а солдаты отказывались стрелять в толпу и просто отказывались представляете? Пролетарские демонстрации сначала робкие, потом более и более яростные и бессмысленные лозунги, но такие захватывающие лозунги типа долой самодержавие и войну, даёшь хлеба, но как будто бы хлеб — это всё что нужно человеку! Вот мы здесь, пьём вино, занимаемся любовью пока наш мир рушится за окном. Разве это не ирония? Разве это не есть настоящая свобода? Делать то, что хочешь пока есть такая возможность, но кто знает, что будет завтра? Может быть завтра нас всех расстреляют как врагов народа, но сегодня мы живём! — с преувеличенным пафосом заявила сотрудница внешней разведки Великобритании МИ-6 Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская и балтийская немка Елизавета Луиза Каролина София Корнелия Шарлотта Вилма фон дер Уолдорф прикрыла голубые глаза, словно вспоминая что-то очень личное. В воскресенье 19 февраля император Николай II сообщил дежурному генерал-адъютанту, что на среду 22 февраля назначает отъезд в Ставку, откуда он уехал два месяца назад, вызванный в Царское Село телеграммой императрицы Александры Фёдоровны об убийстве Распутина. Генерал попытался в осторожной форме сказать императору, что на фронте затишье, а здесь в Петрограде неспокойно и что нелишне задержаться для выяснения обстановки. Император молчал равнодушно взирая и на генерала и на затемненные окна, не отменяя своего решения и думая о чем-то своем, затаенном и неразгаданном. В среду 22 февраля поезда отошли от железнодорожной станции Царское Село, увозя в Ставку в Могилёве императора и свиту и днём 25 февраля оба поезда прибыли в Могилёв, а императора Николая II на вокзале встречал вернувшийся за три дня до этого из отпуска по болезни Михаил Васильевич Алексеев, посвежевший и вошедший в курс работы. Та тревожная обстановка, в которой жила столица взорвалась на второй день после отъезда императора связана с государственным переворотом. Петербург представлял собой приграничный фронтовой город, где было ненадёжно: переполненный войсками военный гарнизон и брожение в рядах буржуазии и рабочих кварталах. В начале февраля Петроград изъяли из зоны ответственности командования Северного фронта и в нём сформирован Петроградский военный округ с возложением обязанностей по обеспечению безопасности столицы и прилегающих к близлежащих гарнизонов. Это решение принято тайно без обсуждения в Ставки как издан приказ министра внутренних дел Александра Протопопова, вводивший в империи из-за нехватки железнодорожного транспорта для перевозки новобранцев, территориальный принцип призыва в армию, гвардейские и другие полки были укомплектованы рабочими города, которые были революционно настроенными и к ним проникали агитаторы и диверсанты, противники самодержавия и России. При этом никто не подумал о смене ненадёжных частей и замене верными войсками, а командующим войсками назначен генерал Хабалов, который совершенно не подготовленный к этому человек, который внёс в неразбериху неумение руководить войсками в чрезвычайных обстоятельствах. Поддержание порядка власть рассчитывала обеспечивать с помощью полицейских, число которых в городе увеличивалось и их стали вооружать пулемётами. От неустройств и отсутствия всякой объективной информации в столице плодились слухи, порождающие среди населения тревогу и беспокойство. В числе слухов был такой, что правительство желает устроить революцию, подавив которую хотело заключить сепаратный мир с Германией. Говорили, что правительство на 14 февраля, когда должна открыться очередная сессия Государственной Думы готовило демонстрации: черносотенную, пораженческую, требующую немедленного заключения мира с Германией и оборонческую, выражающую взгляды рабочих групп военно-промышленных комитетов, требующих доведения войны до победного конца. Обывателей пугали, что участникам демонстраций раздавали оружие и полиция хотела их столкнуть на улицах Петрограда. Стало известно, что Протопопов затребовал у губернаторов подробных сведений как относится население к началу работ и думским речам, а журналистам удалось ознакомиться с губернаторскими ответами и в них заметна была индифферентность населения к этому событию в жизни страны. Как перед грозой тихо, но тревожно и начало работы парламентской сессии думы ничем не заметным для самих депутатов, настроение которых в большинстве было унылым и склонным к разброду. Выразитель крайнего правого фланга оппозиции Пуришкевич в первом заседании заявил: «Я сознаю бесцельность думских речей признаю безнадежность в данный момент работы Думы никакая работа Думы никакие речи в ней не помогут. На распустят, распустят скоро и совсем распустят». Как вспоминал посол Франции Морис Палеолог 11 марта: «Сегодня ночью министры заседали до пяти часов утра Протопопов соблаговолил присоединиться к своим коллегам он доложил им об энергичных мерах, которые он прописал для поддержания порядка во что бы то ни стало вследствие чего генерал Хабалов, военный губернатор Петрограда велел расклеить сегодня утром следующее объявление: «Всякие скопления людей воспрещаются. Предупреждаю население, что возобновил войскам разрешение употребить для поддержания порядка оружие, ни пред чем не останавливаясь», возвращаясь около часу ночи из министерства иностранных дел я встречаю одного из корифеев кадетской партии Василия Маклакова: — Мы имеем теперь дело с крупным политическим движением все измучены настоящим режимом, если император не даст стране скорых и широких реформ, то волнение перейдёт в восстание, а от восстания до революции один только шаг. — Я вполне с вами согласен и сильно боюсь, что Романовы нашли в Протопопове своего Полиньяка, но если события будут развиваться быстро вам, наверно, придётся сыграть в них свою роль. Я умоляю вас не забыть тогда об элементарных обязанностях, которые налагает на Россию война. — Вы можете положиться на меня. Несмотря на предупреждение военного губернатора толпа становится всё более шумной и агрессивной на Невском проспекте она разрастается с каждым часом. Четыре или пять раз войска вынуждены были стрелять залпами, чтобы не быть стиснутыми насчитывают десятки убитых. К концу дня двое из моих агентов-информаторов, которых я послал в фабричные кварталы докладывают, что беспощадная жестокость репрессий привела в уныние рабочих и они повторяют: «Довольно нам идти на убой на Невском проспекте», но другой информатор сообщает, что один гвардейский полк Волынский отказался стрелять это новый элемент в ситуации и он напоминает мне зловещее предупреждение 31 октября прошлого года, чтобы отдохнуть от работы и всей суеты, которые мне доставил этот день меня осаждала своими тревогами французская колония и я отправляюсь после обеда выпить чашку чаю у графини П., которая живёт на улице Глинки, расставаясь с ней около одиннадцати часов я узнаю, что манифестации продолжаются перед Казанским собором и у Гостиного двора, поэтому чтобы вернуться в посольство я считаю благоразумным поехать по Фонтанке. Едва мой автомобиль выехал на набережную как я замечаю ярко освещённый дом перед которым дожидается длинный ряд экипажей. Это вечер супруги князя Леона Радзивилла в полном разгаре, проезжая мимо я узнаю автомобиль Великого князя Бориса Владимировича. По словам Сенака де Мельяна много веселились и в Париже вечером 5 октября 1789 года». Как записал посол Франции Жорж Морис Палеолог 12 марта: «В полдевятого утра, когда я кончал одеваться, я услышал странный и продолжительный гул, который шёл как будто от Александровского моста. Смотрю: мост обычно такой оживлённый пуст, но почти тотчас же на том конце, который находится на правом берегу Невы показывается беспорядочная толпа с красными знамёнами между тем как с другой стороны спешит полк солдат так и кажется, что сейчас произойдёт столкновение. В действительности обе массы сливаются в одну солдаты братаются с повстанцами. Несколько минут спустя приходят сообщить, что гвардейский Волынский полк взбунтовался сегодня ночью, убил своих офицеров и обходит город, призывая народ к революции, пытаясь увлечь оставшиеся верными войска. В десять часов сильная перестрелка и зарево пожара на Литейном проспекте, который находится в двух шагах от посольства. В сопровождении моего военного атташе, подполковника Лаверна я отправляюсь посмотреть, что происходит. Испуганные обыватели бегут по всем улицам на углу Литейного невообразимый беспорядок солдаты вперемешку с народом строят баррикаду. Пламя вырывается из здания окружного суда с треском валятся двери Арсенала вдруг треск пулемёта прорезывает воздух — это регулярные войска только что заняли позицию со стороны Невского проспекта. Повстанцы отвечают я достаточно видел, чтобы не сомневаться больше насчёт того, что готовится и под градом пуль я возвращаюсь в посольство с Лаверном, который из кокетства спокойно и медленно прошёл к самому опасному месту. Около половины двенадцатого я отправляюсь в министерство иностранных дел, а по дороге захожу за Бьюкененом. Осведомляю Покровского о том, что я только что видел. — В таком случае это ещё серьезнее, чем я думал. Он сохраняет, однако, полное спокойствие, которое получает оттенок скептицизма, когда он излагает мне меры, на которые решились сегодня ночью министры. — Сессия Думы отложена на апрель и мы отправили императору телеграмму, умоляя его немедленно вернуться. За исключением Протопопова мои коллеги и я полагали, что необходимо безотлагательно установить диктатуру, которую следовало бы вверить генералу, пользующемуся некоторым престижем в глазах армии, например генералу Рузскому. Я отвечаю, что, судя по тому, что я видел сегодня утром верность армии уже слишком поколеблена, чтобы возлагать все надежды на спасение, на сильную власть и что немедленное назначение министерства, внушающего доверие Думе, мне кажется более чем когда-либо необходимым, потому нельзя больше терять ни одного часа. Я напоминаю, что в 1789 году, в 1830 и в 1848 годах три французские династии были свергнуты, потому что слишком поздно поняли смысл и силу направленного против них движения. Я добавляю, что в таких серьёзных обстоятельствах представитель союзной Франции имеет право подать императорскому правительству совет, касающийся внутренней политики, а Бьюкенен поддержал меня. Покровский отвечает, что он лично разделяет наше мнение, но что присутствие Протопопова в Совете министров парализует всякое действие. Я спрашиваю его: — Неужели же нет никого, кто мог бы открыть императору глаза на это положение? Он делает безнадежный жест: — Император слеп! Глубокое страдание изображается на лице этого честного человека, этого прекрасного гражданина, чью прямоту сердца, патриотизм и бескорыстие я никогда не в состоянии буду достаточно восхвалить. Он предлагает нам опять прийти в конце дня. К моменту, когда я вернулся в посольство положение много ухудшилось. Мрачные известия приходят одно за другим окружной суд представляет из себя лишь огромный костёр: Арсенал на Литейном, дом министерства внутренних дел, дом военного губернатора, дом министра двора, здание слишком знаменитой Охранки около двадцати полицейских участков объяты пламенем, тюрьмы открыты и все арестованные освобождены, Петропавловская крепость осаждена, овладели Зимним дворцом, бой идет во всем городе. В полседьмого я с Бьюкененом опять прихожу в министерство иностранных дел Покровский сообщает нам, что ввиду серьёзности событий Совет министров берется сместить Протопопова с поста министра внутренних дел и назначить временным управляющим министерством генерала Макаренко. Он тотчас осведомил об этом императора он, кроме того, умолял его немедленно: облечь чрезвычайными полномочиями какого-нибудь генерала для принятия всех исключительных мер, которых требует положение, а именно назначения других министров. Кроме того, он сообщает нам, что несмотря на указ об отсрочки Дума собралась сегодня после полудня в Таврическом дворце. Она образовала временный комитет, который должен взять на себя посредничество между правительством и восставшими войсками. Родзянко председатель этого комитета телеграфировал императору, что династия подвергается величайшей опасности и что малейшее промедление будет для неё роковым. Совсем уже темно, когда мы, Бьюкенен и я выходим из министерства иностранных дел, ни один фонарь не горит. В тот момент, когда наш автомобиль выезжает с Миллионной перед Мраморным дворцом нас задерживает какая-то свалка между солдатами. Происходит что-то непонятное у казарм Павловского полка солдаты в бешенстве кричат, воют, дерутся на площади. Мой автомобиль окружён против нас поднимается оглушительный крик тщетно мои егерь и шофёр стараются объяснить, что мы послы Франции и Англии. Открывают портьеры наше положение становится опасным, когда какой-то унтер-офицер верхом на лошади, узнает нас и громовым голосом предлагает «ура» Франции и Англии мы выходим из этой передряги под дождём приветствий. Я употребляю вечер на то, чтобы попытаться получить кое-какие сведения о Думе затруднение велико, потому что всюду выстрелы и пожары. Мне доставляют наконец кое-какие данные, которые согласуются между собой. Дума говорят мне не щадит своих усилий для организации Временного правительства, восстановления какого-нибудь порядка и обеспечения столицы продовольствием. Такая скорая и полная измена армии является большим сюрпризом для вождей либеральных партий и даже для рабочей партии. В самом деле она ставит перед умеренными депутатами, которые пытаются руководить народным движением (Родзянко, Милюков, Шингарёв, Маклаков и проч.), вопрос о том, можно ещё спасти династический режим. Страшный вопрос, потому что республиканская идея, пользующаяся симпатиями петроградских и московских рабочих чужда общему духу страны и невозможно предвидеть как армия на фронте примет столичные события». — Элиза, но мы здесь пьём шампанское и вино, занимаемся оргией, обсуждаем новые платья и сверкающие драгоценности и думаем, что это нас не коснётся, но эта Февральская революция уничтожит всё на своём пути. Революция? Что они надеются обрести? Свободу? Равенство? Народ всегда будет нуждаться в ком-то, кто укажет ему путь и разве не лучше, когда этот путь вымощен золотом, а не устлан грязью и кровью? Слишком сладкие революционные лозунги ведь они обещают рай на земле, а в итоге получается хаос, — капризничает княгиня Ирина Александровна Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон. В думских кулуарах говорили, что все эти голодные демонстрации были подготовлены самим Протопоповым, отличившимся при подавлении беспорядков 14 февраля, которых в действительности не было, но министр внутренних дел Александр Дмитриевич Протопопов за их пресечение получил благодарность от монарха. 19 февраля министр земледелия Риттих, градоначальник Петрограда Балк и новый уполномоченный по продовольствию Вейс (все пруссаки) на третий год войны решили перестроить организацию снабжения продовольствием столицы империи, и переложить эту важнейшую проблему на общественные организации города, которые не имели для этого ни властных рычагов, ни средств для закупки хлеба и продовольствия, ни транспорта и опыта, важнейшего инструмента управления в государственном деле. В разрешение надуманной проблемы втянуты представители Совета министров, Государственного совета, Государственной думы и петербургского земства, которые на совещании в Мариинском дворце 24 февраля постановили: «Немедленно передать заведывание продовольственным делом в Петрограде Петроградскому городскому общественному управлению». Пока решался этот вопрос, поставщики хлеба и хозяева пекарен взвинтили цены и стали продавать муку по вольным страшно высоким ценам и хлеба стало выпекаться меньше, чем это было нужно жителям города. Все бросились запасаться хлебом, переводя в сухари, обостряя без того сложную проблему с обеспечением продовольствием населения. Тут возникли протестные настроения, связанные с недопоставкой хлеба в столицу и в ответ на экономические требования рабочих управление путиловских заводов объявило об увольнении тридцать тысяч рабочих и слои населения города сразу почувствовали угрозу существованию с этой стороны и предлагали правительству и городской власти свои капиталы и сбережения, чтобы поскорее разрешить продовольственный кризис, но проблема сознательно обострялась, чтобы довести правительство до краха и неспособности вести войну с Германией и Австро-Венгрией. В этих кругах отдавали себе отчёт, что волнениями в городе может воспользоваться и непременно воспользуется не только враг это Центральные державы, но и внутренняя реакция, желающая заключения сепаратного мира с немцами. Попытка Петербургской городской думы и петербургского земства создать продовольственные и обывательские комитеты, в которых могли бы участвовать и работать и нецензовые слои населения натолкнулась на противодействие полиции, которая без разбора арестовывала участников вновь создаваемых комитетов на основании закона о чрезвычайном положении в столице и стране, ограничения которого действовали. Общественные круги были возмущены действиями полиции и в знак протеста на улицы вышли законопослушные, поддержанные рабочими коллективами и простыми обывателями. Они вели себя мирно, если бы царская власть не применила к этим людям насилие и революции могло бы не быть. 23 февраля толпы народа начали направляться к центральным улицам города, а на следующий день между полицией и народом начались столкновения на Невском, у Литейного проспекта и у Городской думы. Среди восставшего народа было много солдат и матросов, притом целыми подразделениями и полицейские высокие чины, испугавшись армии, распорядились переодеть городовых в солдатские шинели. Такому маскараду подверглась и конно-полицейская стража и уездная полиция и на другой день полицейские, возглавляемые начальником жандармского отделения Николаевского вокзала генералом Фурсой на Знаменской площади открыли огонь по мирным жителям, заставив даже самых спокойных людей браться за оружие и требовать мщения. На улицы Петрограда, на которых собирались жители города, требующие решения продовольственной проблемы двинуты войска, а на крыши домов и колоколен забрались полицейские с пулеметами, которым за стрельбу по людям была обещана награда в 1000 рублей каждому стрелку. Открытый полицейскими огонь по безоружным людям окончательно дестабилизировал мирную обстановку в городе и сделал фронтовой, что заставило многих граждан взяться за оружие. 25 февраля на сторону населения стали переходить донские казаки, а вслед за ними отказались от усмирения народа знаменитые полки Волынский и Преображенский примеру которых последовали полки гарнизона. Солдаты и офицеры гарнизона, возмущённые тем, что полицейские приписывали совершаемые убийства мгновенно сплотились и стали направляться к Таврическому дворцу. Полицейские попытались открыть огонь по многочисленным колоннам, следовавшим к центру города, но фараонов как стали называть в народе полицейских быстро находили и по приказу, исходившему из Государственной Думы арестовывали, но никого до стен парламента не доводили. Посол Франции Морис Палеолог записал в дневник 13 марта 1917 года: «Стрельба, которая утихла сегодня утром около десяти часов возобновляется она, кажется, довольно сильна около Адмиралтейства. Беспрерывно около посольства проносятся полным ходом автомобили с пулемётами, украшенные красными флагами. Новые пожары вспыхивают в нескольких местах в городе, чтобы не подвергаться инциденту вроде вчерашнего я предпочитаю не пользоваться своим автомобилем для того, чтобы доехать до министерства иностранных дел я отправляюсь туда пешком в сопровождении моего егеря, верного Леонида в штатском. У Летнего сада я встречаю одного из эфиопов, который караулил царскую дверь и столько раз вводил меня в кабинет к императору. Милый негр тоже надел цивильное платье и вид у него жалкий мы проходим вместе шагов двадцать у него слезы на глазах я говорю ему несколько слов утешения и пожимаю ему руку. В то время как он удаляется я следую за ним опечаленным взглядом и в этом падении целой политической и социальной системы он представляет для меня былую царскую пышность, живописный и великолепный церемониал, установленный некогда Елизаветой и Екатериной Великой всё обаяние, которое вызывали эти слова отныне ничего не означающие: русский двор и опять встречаю Бьюкенена в вестибюле министерства. Покровский нам говорит: — Император не обманывается насчёт серьёзности положения, так как он облёк генерала Иванова чрезвычайными полномочиями для восстановления порядка, впрочем, по-видимому решил вновь завоевать столицу силой не допуская ни на один миг идеи о переговорах с войсками, которые убили своих офицеров и водрузили красное знамя, но я сомневаюсь, чтобы генерал Иванов, который вчера был в Могилёве мог добраться до Петрограда в руках повстанцев все железные дороги. Кроме того, если бы ему удалось добраться, что мог бы он сделать? Все полки перешли на сторону революции остаётся лишь несколько отдельных отрядов и некоторые полицейские войска, которые не оказывают ещё сопротивления, что касается моих коллег министров большинство бежало несколько арестованы. Мне самому сегодня ночью очень трудно было выбраться из Мариинского дворца и теперь я жду своей участи. Он говорит ровным голосом, таким простым, полным достоинства, спокойно-мужественным и твёрдым, который придаёт его симпатичному лицу отпечаток благородства, чтобы вполне оценить его спокойствие надо знать, что пробыв очень долго генеральным контролёром финансов империи он не имеет ни малейшего личного состояния и обременён семейством. — Вы только что прошли по городу, осталось у вас впечатление, что император может ещё спасти свою корону? — спрашивает он меня. — Может быть, потому что растерянность большая со всех сторон, но надо бы, чтобы император немедленно смирился перед совершившимися фактами, назначив министрами временный комитет Думы и амнистировав мятежников. Я думаю даже, что если бы он лично показался армии и народу, если бы он сам с паперти Казанского собора заявил, что для России начинается новая эра его бы приветствовали, но завтра это будет уже слишком поздно учит прекрасный стих Лукиана, который применим к началу всех революций: «Ruit irrevocabile vulgus». Я повторял его себе сегодня ночью в бурных условиях, какие мы сейчас переживаем безвозвратное совершается быстро. — Мы даже не знаем, где император он, должно быть, покинул Могилёв вчера вечером или сегодня утром на рассвете, что касается императрицы я не имею о ней никаких известий. Невозможно снестись с Царским Селом. При выходе из здания министерства Бьюкенен говорит: — Вместо того чтобы идти по Миллионной пройдём лучше по Дворцовой набережной. Нам не надо будет тогда проходить мимо гвардейских казарм. Когда мы выходим на набережную нас узнает группа студентов, которые приветствуют и провожают нас. Перед Мраморным дворцом толпа разрастается и приходит в возбуждение. К крикам «Да, здравствует Франция!», «Да, здравствует Англия!» неприятно примешиваются крики «Да, здравствует Интернационал!», «Да, здравствует мир!». На углу Суворовской площади Бьюкенен покидает меня, посоветовав мне вернуться в своё посольство, чтобы избежать толпы, которая слишком возбуждена, но уже поздно я хочу до завтрака отправить телеграмму в Париж и продолжаю свой путь. У Летнего сада я совершенно окружён толпой, которая задерживает на ходу автомобиль с пулемётами и хочет меня посадить и отвезти в Таврический дворец. Студент-верзила, размахивая красным флагом, кричит мне в лицо на хорошем французском языке: — Идите приветствовать русскую революцию! Красное знамя отныне флаг России почтите его от имени Франции. — Я не могу лучше почтить русскую свободу как, предложив вам крикнуть вместе со мной: «Да, здравствует война!» Он, конечно, остерегается перевести мои слова, но вот мы, наконец, перед французским посольством не без некоторых усилий при энергичном содействии егеря мне удаётся выбраться из толпы и войти к себе. Революция идет своим логическим, неизбежным путём. Одно за другим доходят до меня известия об аресте князя Голицына, председателя Совета министров, митрополита Питирима, Штюрмера, Добровольского, Протопопова и других. Новые пожары бросают тут и там зловещие отблески Петропавловская крепость сделалась главной квартирой повстанцев. Очень энергичная борьба завязалась вокруг Адмиралтейства, где нашли убежище военный министр, морской министр и несколько высокопоставленных сановников. В остальных частях столицы повстанцы ожесточённо преследуют предателей: полицейских и жандармов. Стрельба время от времени настолько усиливается на улицах, прилегающих к посольству, что дворники отказываются отнести мои телеграммы на Центральный телеграф, который один только ещё функционирует и я вынужден обратиться к офицеру французского флота, который находится в командировке в Петрограде и не боится пуль. Около пяти часов один высокопоставленный сановник К. сообщает мне, что комитет Думы старается образовать Временное правительство, но что председатель Думы Родзянко, Гучков, Шульгин и Маклаков совершенно огорошены анархическими действиями армии. — Не так представляли они себе революцию они надеялись руководить ею сдержать армию. Теперь войска не признают никаких начальников и распространяют террор по всему городу. Затем он неожиданно заявляет, что пришёл ко мне от председателя Думы Родзянко и спрашивает не имею ли передать ему какое-нибудь мнение или указание. — В качестве посла Франции меня больше всего заботит война итак я желаю, чтобы влияние революции было по возможности ограничено и чтобы порядок был поскорей восстановлен. Не забывайте, что французская армия готовится к большому наступлению и что честь обязывает русскую армию сыграть при этом свою роль. — В таком случае вы полагаете, что следует сохранить императорский режим? — Да, но в конституционной, а не самодержавной форме. — Николай II не может больше царствовать он никому больше не внушает доверия он потерял всякий престиж. К тому же он не согласился бы пожертвовать императрицей. — Я допускаю, чтобы вы переменили царя, но сохранили царизм. Я стараюсь ему доказать, что царизм самая основа России внутренняя и незаменимая броня русского общества, наконец, единственная связь, объединяющая все разнообразные народы империи. — Если бы царизм пал будьте уверены он увлёк бы в своём падении всё русское здание. Он уверяет меня, что и Родзянко, Гучков и Милюков такого же мнения, что они энергично работают в этом направлении, но что социалистические и анархические элементы делают успехи с каждым часом. — Это ещё одна причина, чтобы поспешить! С наступлением вечера я решаюсь выйти со своим секретарем Шамбреном, чтобы пойти сказать несколько слов ободрения знакомым дамам, которые живут по соседству и я знаю очень беспокоятся. После короткого визита к супруге князя Станислава Радзивилла и графине Робьен мы решаемся вернуться к себе, так как, несмотря на мрак каждое мгновение раздаются выстрелы, проходя по Сергиевской мы слышим свист пуль. В этом дне, который полон столь важных событий и который может быть определит будущее России более чем на столетие я отмечаю эпизод с первого взгляда ничтожный, но в сущности довольно характерный. Дом Кшесинской, расположенный в начале Каменноостровского проспекта, напротив Александровского парка был сегодня разгромлен сверху донизу ворвавшимися в него повстанцами. Я припоминаю подробность, которая объясняет мне почему народная ярость обратилась против этого жилища знаменитой балерины. Это было прошлой зимой холод был страшный температура упала до -35°C. Сэр Джордж Бьюкенен, посольство которого отапливается при помощи центральной системы, не мог достать каменного угля, необходимого в этой системе топлива, но днём пользуясь тем, что небо было ясно и нет ветра мы вышли погулять на Острова. В тот момент, когда свернули на Каменноостровский проспект Бьюкенен воскликнул: — О, это уже слишком! Он показал мне у дома танцовщицы четыре военные повозки с мешками угля, которые выгружал взвод солдат. — Успокойтесь, сэр Джордж у вас нет оснований претендовать на то внимание, которое имеет Кшесинская от императорской власти. Вероятно, годами многие тысячи русских делали аналогичные замечания по поводу милостей, которыми осыпали Кшесинскую. Мало-помалу создалась легенда: балерина, которую когда-то любил цесаревич, за которой с тех пор ухаживали одновременно два Великих князя сделалась своего рода символом императорской власти. На этот-то символ набросилась чернь революция всегда в большей или меньшей степени итог или санкция». — Какое трогательное проявление народной любви к Отечеству! Бедняжки так устали от икры и трюфелей, им захотелось чего-то более простого, но вы представляете они решили, что править должны они сами, но какая наивность, словно у них есть хоть малейшее представление о том как правильно заказывать устрицы или выбирать поставщика шёлка для бальных платьев, но должна признать, зрелище было занимательным, а их лозунги на красных тряпках, но право как будто они решили устроить карнавал для плебеев и знаете, что самое забавное? Все революционеры через год уже воровали серебряные ложки из Зимнего дворца ничуть не хуже, чем мы! В общем Февральская революция это была такая милая, наивная попытка бедняков хоть ненадолго почувствовать себя аристократами, — с надменным видом говорит сексуальная и пышногрудая красавица-шатенка Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская, а её бриллиантовые серьги опасно покачнулись в такт её большого живота, поддерживая княгиню Ирину Юсупову на члене своего супруга Освальда. — Американский журналист Арно Дош-Флеро и британский военный советник находились возле здания компании «Зингер», поскольку им срочно пришлось искать себе укрытие, когда отряд «фараонов» с саблями выскочил из-за угла на тротуар на Невском проспекте и попытался разогнать толпу, нанося удары обратной стороной клинков. Однако всё это было бесполезно: на Невском проспекте в это время скопилось две или три тысячи человек это была толпа и Флеро видел как «фараоны» закололи штыками несколько демонстрантов, а британский дипломат Альберт Стопфорд, друг Великой княгини Марии Павловны, князя Феликса Юсупова и Великого князя Дмитрия Павловича вращавшийся в светских кругах из окна комнаты в гостинице «Европейская», одеваясь к концерту увидел как толпа с Невского проспекта все хорошо одетые люди бежали, спасаясь, вниз по улице Михайловской в панике неслись автомобили и сани они стремились укрыться от непрекращающегося пулемётного огня. Он был свидетелем того как автомобиль сбил хорошо одетую даму как перевернулись сани, а возницу подбросило в воздух и он погиб. Другие в основном мужчины остались лежать на снегу. После наступления темноты, когда толпы покинули Невский проспект, солдаты, занятые подавлением беспорядков на Знаменской площади и на Невском возвратились в свои казармы, обозлённые и расстроенные тем, что их заставили открыть огонь по толпе. Роберт Уилтон пришёл в посольство Великобритании, чтобы повидать сэра Джорджа Бьюкенена, которому только что удалось последним поездом добраться обратно в Петроград из Финляндии, где он недолгое время находился на отдыхе. Сотня солдат Павловского полкаказармы которого находились близ Марсова поля, услышав, что ранее в тот день 4-й роте было приказано открыть огонь по толпе недалеко от перекрёстка Садовой и Невского перешла к решительным действиям. Солдаты были уверены, что это полиция провоцировала кровопролития они отправились на Невский, прихватив с собой несколько винтовок и боеприпасы и намереваясь отговорить своих товарищей стрелять по демонстрантам, но по пути их перехватили конные полицейские. Завязалась перестрелка, но у солдат закончились патроны и они были вынуждены вернуться в казармы, где и сдались властям и девятнадцать зачинщиков были арестованы и заключены в Петропавловскую крепость, а остальные заключены под стражу в казарме. Сотрудник бюро пропаганды при посольстве Великобритании Хью Уолпол и Арно Дош-Флеро, которые превосходно проводили время, также была англичанка Стелла Арбенина, которая вышла замуж за барона Мейендорфа, когда она приехала в театр, на улицах было совершенно тихо и спокойно и она отослала своего кучера и карету домой, чтобы они не мерзли, ожидая её на холоде в течение двух часов, войдя в театр она почувствовала беспокойство и разочарование, обнаружив в зрительном зале всего около пятидесяти человек, хотя французские пьесы обычно собирали аншлаг, но все в тот вечер выглядели неуместно и как будто извинялись за своё поведение. Пожалуй, худшим моментом того вечера в театре стал антракт, когда русским офицерам пришлось по традиции встать и стоя отдать честь пустующей императорской ложе, что оказалось данью уважения к отсутствующему императору. Мариинский театр обычно заполненный до отказа на представлении балета «Ручей» тоже остался полупустым, а ниже по Фонтанке во дворце польской княгини Радзивилл шёл приём. Каретам гостей, правда, не позволили въехать на Невский проспект и им пришлось совершить длинный объезд. Шарль де Шамбрюн и Клод Анэ, которые находились среди приглашённых отмечали, что гости выглядели озабоченными, хотя пытались танцевать, невзирая на это. Анэ наблюдал как танцевать вышел Великий князь Борис Владимирович и спросил себя не стал ли он свидетелем последнего танго этого отпрыска русской аристократии. На приёме был Берти Стопфорд, вбирая последние капли имперского декаданса. Он пробыл там до четырёх утра, а затем, когда князь Радзивилл отправил его обратно в гостиницу на автомобиле случайные пули ещё свистели над головой. Морис Палеолог был измотан, поскольку весь день буквально осаждали представители французской диаспоры, которые мечтали выбраться из Петрограда. Вечером он вышел поужинать с приятелем не планируя ехать к Радзивиллам. Однако по дороге домой проходил мимо дворца и увидел стоявшую у ворот длинную вереницу автомобилей и карет. Приём был в самом разгаре, но Морис не стал присоединяться к гостям и как он отметил тем вечером в своем дневнике Сенак де Мельян, это историк Великой Французской революции, что в ночь на 5 октября 1789 года в Париже также было много веселья! — рассказал с гомерическим хохотом 28-летний британский шпион, разведчик, журналист, первый секретарь посольства Великобритании в Российской империи, дипломат и адвокат Освальд Теодор Рейнер, герцог Стаффордширский и граф Уэссекский. — Эта революция ворвалась в нашу жизнь, словно незваный гость, разрушив все наши представления о порядке и благополучии кто бы мог подумать, что народ этот самый народ, который мы считали покорным и смиренным способен на такое? Они требовали хлеба, мира, земли как будто всё это можно просто взять и получить. Бедный дядя Ники ведь он был слишком добр для такого жестокого времени и ему бы розы выращивать и стихи писать, а не править империей, раздираемой противоречиями, но как говорится история не знает сослагательного наклонения. Вся эта роскошь, эти бриллианты и шелка кажутся такими бессмысленными, будто бы это всё декорации к трагедии, которая разворачивается прямо у нас на глазах, — с недовольством бросила княгиня Ирина Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон. Как записал посол Франции 1 (14) марта 1917 года: «Сегодня утром ещё много боев и пожаров. Солдаты занимаются охотой на офицеров и жандармов, охотой жестокой, обнаруживающей все дикие инстинкты, скрытые в душе мужиков. Среди царящей в Петрограде всеобщей анархии три руководящих органа стремятся организоваться: 1. Исполнительный Комитет Думы под председательством Родзянко, состоящий из двенадцати членов, среди которых Милюков, Шульгин, Коновалов, Керенский и Чхеидзе. В нём представлены, таким образом, все партии прогрессивной группы и крайней левой он старается немедленно осуществить необходимые реформы, чтобы спасти режим, провозгласив в случае надобности другого императора, но Таврический дворец переполнен повстанцами. Комитет поэтому заседает среди шума и под угрозами толпы. 2. Совет Рабочих и Солдатских Депутатов. Он заседает на Финляндском вокзале объявить социальную республику и положить конец войне таковы его девизы и лозунги. Вожаки его уже объявляют членов Думы предателями революции и открыто принимают по отношению к законному представительству позицию, которую занимала Парижская коммуна по отношению к Законодательному собранию в 1792 году. 3. Главная квартира войск. Она помещается в Петропавловской крепости. Составленная из нескольких младших офицеров, перешедших на сторону революции и нескольких унтер-офицеров и солдат, произведённых в офицеры она старается внести немного порядка в дело снабжения продовольствием и снаряжением. Главное же она держит в зависимости Думу благодаря ей солдаты теперь всемогущи. Несколько батальонов, расположенных в крепости и по соседству, представляют единственную организованную силу Петрограда — это преторианцы революции такие же решительные, невежественные и фанатичные как и знаменитые батальоны предместья Сент-Антуан и предместья Сен-Марсель всё в том же 1792 году. С тех пор как началась русская революция, воспоминания из французской революции часто приходят мне на память, но дух обоих движений совершенно разный. По своему происхождению, по своим принципам, по своему характеру социальному, а ещё больше по политическому настоящий кризис имеет больше сходства с революцией 1848 года. Император покинул Могилев вчера утром поезд направился в Бологое, расположенное на половине дороги между Москвой и Петроградом. Предполагают, что император хочет вернуться в Царское Село, во всяком случае, возникает ещё вопрос не думает ли он доехать до Москвы, чтобы организовать там сопротивление революции. Решающая роль, которую присвоила себе армия в настоящей фазе революции только что на моих глазах нашла подтверждение в зрелище трех полков, продефилировавших перед посольством по дороге в Таврический дворец. Они идут в полном порядке с оркестром впереди. Во главе их несколько офицеров с широкой красной кокардой на фуражке с бантом из красных лент на плече с красными нашивками на рукавах старое полковое знамя, покрытое иконами, окружено красными знамёнами. Великий князь Кирилл Владимирович объявил себя за революцию он сделал больше, забыв присягу верности и звание флигель-адъютанта, которое он получил от императора он пошёл сегодня в четыре часа преклониться пред властью народа. Видели как он в своей форме капитана 1-го ранга отвел в Таврический дворец гвардейские экипажи, шефом которых он состоит и представил их в распоряжение мятежной власти. Немного спустя старый Потёмкинский дворец послужил местом другой, не менее грустной картины. Группа офицеров и солдат, присланных гарнизоном Царского Села пришла заявить о своём переходе на сторону революции. Во главе свиты шли казаки, великолепные всадники, цвет казачества, надменная и привилегированная элита императорской гвардии затем прошел полк его величества Священный легион, формируемый путём отбора из всех гвардейских частей и специально назначенный для охраны особ царя и царицы. Затем прошел ещё железнодорожный полк Его Величества, которому вверено сопровождение императорских поездов и охрана царя и царицы в пути. Шествие замыкалось императорской дворцовой полицией: отборные телохранители, приставленные к внутренней охране императорских резиденций и принимающие участие в повседневной жизни в интимной и семейной жизни их властелинов и все офицеры и солдаты заявляли о своей преданности новой власти, которой они даже названия не знают как будто они торопились устремиться к новому рабству. Во время сообщения об этом позорном эпизоде я думаю о честных швейцарцах, которые были перебиты на ступенях Тюильрийского дворца 10 августа 1792 года. Между тем Людовик XVI не был их национальным Государем, приветствуя его они не называли его царь-батюшка. Вечером ко мне зашел осведомиться о положении граф С. между прочим рассказываю ему об унизительном поведении царскосельского гарнизона в Таврическом дворце. Он сперва отказывается мне верить затем после долгой паузы скорбного размышления он продолжает: «Да, то, что вы мне только что рассказали отвратительно гвардейские войска, которые принимали участие в этой манифестации покрыли себя позором, но вина может быть не только их одних. В постоянной службе при Их Величествам эти люди видели слишком много такого чего они не должны были бы видеть они слишком много знают о Распутине». Как я писал вчера по поводу Кшесинской революция всегда в большей или меньшей степени итог или санкция. Около полуночи мне сообщают, что лидеры либеральных партий устроили сегодня вечером тайное совещание без участия и ведома социалистов, чтобы сговориться насчет будущей формы правления. Они все оказались единодушными в своих заявлениях о том, что монархия должна быть сохранена, но что Николай ответственный за настоящие несчастья должен быть принесён в жертву для спасения России. Бывший председатель Думы Александр Иванович Гучков теперь член Государственного совета развил затем это мнение: «Чрезвычайно важно, чтобы Николай II не был свергнут насильственно. Только его добровольное отречение в пользу сына или брата могло бы обеспечить без больших потрясений прочное установление нового порядка. Добровольный отказ от престола Николая II единственное средство спасти императорский режим и династию Романовых». Этот тезис, который мне кажется очень правильным был единодушно одобрен. В заключение либеральные лидеры решили, что Гучков и депутат от правых националистов Шульгин немедленно отправятся к императору умолять его отречься в пользу сына». — Давайте устроим оргию! — обрадовался князь Феликс Юсупов. — Ирэн и Вики, вы же знаете, мои милые, что я желаю вам только самого лучшего и разве не стоит попробовать что-то новое, что-то волнующее и запретное? Вики и Ирэн, посмотрите на два члена они такие большие и возбуждённые. Вы можете иметь любовника, но в этом случае вы должны быть очень осторожной, чтобы ваша связь с другим мужчиной не раскрыли, конечно, быть очень внимательной и осторожной в плане, то есть очень хорошо предохраняться, чтобы не забеременеть, а если вдруг такое случилось или ты не знаешь от кого беременна от мужа или от любовника, то сто процентов от ребёнка избавляться, причём опять же тайно, чтобы никто не узнал, флиртуя женщина никогда не даёт повода думать о себе, как о легкодоступной даме и умеет это показать любому мужчине одним взглядом и движением! — высокопарным тоном воскликнул агентесса британской спецслужбы Элизабет, герцогиня Стаффордширская, наблюдая за тем как Ирэн и Вики смущённо, но с интересом смотрят на внушительные размеры их членов, представленные Феликсом и Освальдом, а княгиня Ирина Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон с её ангельским лицом и нежным румянцем на щеках коснулась пальчиками головки своего морганатического мужа. С этими словами Елизавета Романовна Воронцова внезапно схватила за длинные волосы Ирину и Викторию и насадила их рты на эрегированные члены Феликса и Освальда, продавливая их глотки вздувшимися фаллосами и в воздухе повисла глухая тишина, нарушаемая лишь тихими вздохами и приглушенными хлюпаньем, а воскликнула Ирэн сквозь ходящий как поршень её супруга Феликса во рту, а Элизабет наблюдает с удовлетворением, так как Елизавета любит быть катализатором страсти и видеть как её подруги и троюродные сёстры отца её будущего ребёнка принца Уэльского раскрываются в объятиях чувственности. Вскоре в комнате раздались стоны и тихие вздохи Ирэн и Вики, забыв обо всем предавались наслаждению, позволяя мужчинам вести в мир удовольствий Элизабет Александра знает, что эта ночь запомнится им надолго. — Боже, чем я занимаюсь в то время как мой любимый супруг и отец моего ребёнка Великий князь Дмитрий Павлович находится на Персидском фронте? Сосу пенис любовника его любовника, мужа его троюродной сестры Ирэн, — жалуется Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Прусская в серебристом платье, находясь на девятом месяце беременности в то время как внушительный фаллос британского шпиона прочищает её горло с хлюпающими звуками, а рядом с ними на кровати находятся Феликс и Ирина и занимаются тем же делом, а беременная красавица Элизабет Александра Рейнер в фиолетовом платье начала помогать кузинам отца её будущего малыша принца Уэльского. 28-летний британский шпион, разведчик, журналист, первый секретарь посольства Великобритании в Российской империи, дипломат и адвокат Освальд Рейнер, герцог Стаффордширский и граф Уэссекский застонал от удовольствия, а принцесса Виктория Луиза Прусская была вынуждена двигаться умело и уверенно, а её язык почти уверенно ласкает его плоть, вызывая волны наслаждения. Виктория Луиза Прусская чувствует как могучий член британца стремительно растёт и напрягается во рту, оттого её движения плавные и уверенные и вскоре он почувствовал горячее дыхание на своей плоти. Освальд почувствовал как язык беременной Великой княгини играет с уздечкой и как губы плотно обхватывают ствол, поэтому Высочайшая особа глубоко опускала голову, принимая весь член, то поднималась, оставляя только головку во рту, которую сосала с особой страстью, поэтому сотрудник МИ-6 закрыл глаза, отдаваясь на волю искусным ласкам старшей дочери Кайзера и англичанин ощущает как его разум затуманивается от нахлынувших чувств и беременная Великая княгиня Виктория Александровна сквозь это отвращение к процессу владеет им полностью, но постепенно Великой княгине стал нравиться процесс и время словно остановилось пока ублажает ртом его со страстью. Освальд Рейнер чувствует себя возвышенным, словно Богом, которому поклоняется немецкая принцесса Виктория Луиза Прусская, поэтому представитель Антанты потерял счёт времени, утопая в водовороте чувственности, разжигаемой беременной Великой княгиней Викторией Александровной, а её руки и губы творили чудеса, заставляя забыть о политике, дипломатии и интригах. Спустя несколько минут принцесса Виктория Луиза Адельгейда Матильда Шарлотта Прусская заметила как член британского шпиона вздрагивает и происходит семяизвержение белой жидкости, которая падает на руку и на лицо, поэтому Освальд Теодор Рейнер застонал от оргазма и сознания того, что он кончает на единокровную сестру своей падчерицы, королевы Польши Вильгельмины, а глаза Великой княгини Виктории Александровны беспрерывно следили за полетом спермы и это были неописуемые ощущения и ещё никогда в жизни не чувствовала такого. Великая княгиня Виктория Александровна ласкала язычком головкy, но ему было мало, поэтому британский шпион схватив её за волосы и начал насаживать головy Виктории Александровны на свой вздыбленный член с yскоренным режимом пока она принимала большой член на всю длину как покорная шлюха, оттого Её Императорское Высочество чувствовала как трётся твёрдый фаллос британца и едва ли не потеряла сознание и принцесса Виктория Луиза Прусская реагировала на то как Освальд сжимает ягодицы и совершает движения, задевая раздутый клитор, который после оргазма побаливал от этих движений. — Вики, женщина делает такое мужчине, чтобы доставить ему удовольствие я читала об этом эротических журналах! — с умиротворением произнесла княгиня Ирина Александровна Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон и неожиданно опустилась в красном платье на колени на кровати в спальне, где находились Освальд и Виктория и втянула эрегированный член своего морганатического мужа Феликса в рот, но романовская принцесса сосёт не слишком умело, но старается и получает от этого процесса удовольствие, заглатывая член мужа до конца, придерживая рукой у основания. Великая княгиня Виктория Александровна, потупив взор наблюдает за сценой, ощущая смесь любопытства и смущения, а богатейший князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон, прикрыв глаза и наслаждался ласками Августейшей супруги, а губы шептали неразборчивые слова благодарности. Казалось, в этот момент он забыл обо всём на свете, погрузившись в мир плотских удовольствий, где не было места заботам и тревогам, княгиня Ирина Юсупова продолжала старания, чувствуя как нарастает возбуждение. Феликс слегка покачивался в такт движениям Ирины, позволяя ей полностью контролировать ситуацию, а комната наполнилась тихими стонами и приглушенными вздохами и стоны, создавая атмосферу интимности и запретной страсти. Ирина провела языком по всей длине, а затем русская принцесса лизнyла яички, схватив одно медленно взяла его в рот и переключилась на второе и наслаждалась каждым моментом, чyвствyя как соскyчилась по мyжскомy телy и начала лизать головкy, обводя её языком и полностью беря в рот. Мужчины с нескрываемым удовольствием наблюдавшие за происходящим наклонились, предлагая себя в качестве инструмента для этого чувственного опыта. Воздух наполнился стонами и вздохами, когда обе княгини и герцогиня своими ртами и языками начали исследовать грани удовольствия. Сегодня ночь, когда границы дозволенного размывались, низменные желания выходили на первый план, а герцогиня Стаффордширская как королева любви собирается насладиться каждой минутой и князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон вздрогнул, когда его романовская принцесса приоткрыла соблазнительные губы и его член изчез в ротике и аристократ был уверен, что княгиня Юсупова исполнит все неожиданные фантазии стоит слегка подтолкнуть. — Ваша Светлость, вы так щедры, но я не ожидала такого размера ведь он достаточно большой и больше, чем у моего мужа. Я не думала, что у британских дипломатов выдающиеся таланты, но подумать только ведь я Великая княгиня привыкла к царственным утехам, но ваш орган, несомненно, знает толк в международной дипломатии, если же аргументы столь убедительные Дайте почувствовать силу Британской империи, кажется, скоро я рожу не Великого князя или княжну, а целую колонию, но могу ли я попросить вас немного ослабить хватку? Ради будущего англо-русских отношений, разумеется, — прохрипела Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, а голос дрожал от напряжения и принцесса Виктория Луиза Прусская почувствовала как его член проникает в горло, растягивая его до предела, а лёгкая испарина покрыла её лоб. Она судорожно сглотнула, чувствуя как давящая плоть упирается в гортань, а её нелёгкая беременность добавляла происходящему абсурдность. — Ваше Императорское Высочество Виктория Александровна, но для меня большая честь доставлять вам удовольствие, — прохрипел британский секретный агент Освальд Теодор Рейнер, герцог Стаффордширский и граф Уэссекский, а его лицо было залито краской. — Ирэн и Вики, вы сосёте члены как надо, а теперь опробуем человеческую многоножку! — скомандовала британская разведчица, аристократка, куртизанка, светская львица и дипломат Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская, а затем Феликс, Ирина, Виктория, Освальд и Елизавета избавились от одежды и после чего сексуальная красавица Элиза с большим бюстом и животом надела на себя резиновый страпон чёрного цвета. — Это как? — удивилась Ирэн. — Вот видишь вам нравится и я вижу соки, которые капают на простынь, то вы возбуждены и всего лишь пара прикосновений, — промолвил британский агент Освальд Теодор Рейнер, герцог Стаффордширский, касаясь набухших вагин Виктории, Елизаветы и Ирины. — Итак, принцессы давайте мы повторим пройденные уроки, так вот это ваши соки или смазка, которая помогает пенису проникнуть внутрь тела, она бывает естественная и искусственная это вот естественная. Вам нравятся мужские ласки, оттого возбуждаетесь, выделяя смазку, которая говорит о том, что вы готовы к совокуплению, но разве вы никогда не наблюдали как молодой жеребец покрывает кобылицу? — похотливо захохотала агентесса британской спецслужбы Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская с резиновым членом, рассматривая обнажённые тела двух принцесс. Великая княгиня Виктория Александровна и княгиня Ирина Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон смотрели как обе руки беременной герцогини опускаются между их ног туда, где сейчас горит и её пальцы нажали на какую-то точку и стали массировать круговыми движениями. — Вики и Ирэн, это ваш клитор и жемчужина сильно разбухает от возбуждения, имея форму перевёрнутой буквы Y и это слово происходит от латинского языка clitorido, что означает «пощекочу». Этот маленький орган средоточие наслаждения, сконцентрированная точка чувственности, предназначенная дарить вам волны экстаза. Каждое прикосновение, каждое нежное касание как искра, разжигающая пламя удовольствия, которое распространяется по всему телу, заставляя вас трепетать и желать большего. Представьте себе, как легкие пальцы скользят по этой чувствительной области, как нежные поцелуи ласкают ее, пробуждая дремлющие ощущения! — возликовал 28-летний британский шпион, разведчик, журналист, первый секретарь посольства Великобритании в Российской империи, дипломат и адвокат Освальд Теодор Рейнер, герцог Стаффордширский и граф Уэссекский, наблюдая как его беременная жена с большой грудью и резиновым фаллосом между ног с удовольствием массирует набухшие клиторы Великой княгини Виктории и княгини Ирины Юсуповой, тем же временем князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон стал страстно целовать свою Высочайшую супругу Ирину, а затем с удовольствием облизал набухший член оксфордского любовника Освальда. Елизавета, обладая достаточно большим клитором, похожим на микропенис массирует жемчужины Виктории Луизы и Ирины пальцами и обе принцессы тяжело задышали, тем временем Феликс и Освальд встали в позу ржавого тромбона. Виктория Луиза прикрыла глаза, откинув голову на подушки, а губы приоткрылись в беззвучном стоне, а её кузина, княгиня Ирина Юсупова, напротив, вцепилась пальцами в простыни, а её лицо исказилось от удовольствия. Движения Елизаветы становились более уверенными и ритмичными и сотрудница внешней разведки Великобритании МИ-6 знает как доставить им наслаждение и довести до грани, а её пальцы умело находили нужные точки, заставляя принцесс извиваться и постанывать. Внезапно Виктория Луиза Прусская вскрикнула и тело содрогнулось в оргазме, а Ирина последовала за ней и её стоны стали громче и отчаянные и Елизавета продолжала ласкать их, пока они не успокоились, обессиленные и довольные. Их стоны становились все громче и откровеннее, сливаясь в единую мелодию страсти, а воздух казался густым и наэлектризованным, наполненным ароматом роз и мускуса и в этот момент они были единым целым, связанным невидимыми нитями желания и наслаждения. — Я давно хотела вам признаться в том, что незадолго до своей гибели в подвале Юсуповского дворца меня несколько раз изнасиловал Григорий Распутин, — робким голосом протянула Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Прусская, указывая на низ объёмного живота. — Почему ты раньше не рассказала? — в ужасе спрашивает кузину княгиня Ирина Юсупова. — Кому я могла рассказать об этом? Императрице? Так та меня бы явно выгнала, потому что я пытаюсь оклеветать святого человека, а вдруг я сама залезла на его волшебный член, но дядя Ники, возможно, поверил бы, но явно бы не стал ничего предпринимать против святого друга семьи, поскольку Феликс и Дмитрий всё равно решили его убить вечером 16 декабря, то я не стала торопить события. Я его случайно встретила днём на улице и после бессловесной гипнотической баталии он схватил меня за руку и утащил свою квартиру, кинув меня на кровать, а далее перешёл к интенсивному массажу не забыв помассировать моё влагалище своим огромным членом. У него самый большой и толстый член, который я когда-либо видела на фотографиях в журналах определённого жанра и Распутин захотел засунуть этот самый чудовищный пенис в мои внутренности, — презрительно фыркнула Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, испугавшись что её узкие дырочки не выдержат проникновения члена такого огромного размера беременная Великая княгиня Виктория Александровна закричала, но старца Григория уже невозможно было остановить и теперь принцессе придётся расслабиться и получать удовольствие. — Ты можешь рассказать как это было? — просит герцог Стаффордширский. — Я как сейчас помню тот роковой день 10 декабря 1916 года как старец Григорий Распутин долбил огромной и толстой елдой моё лоно изо всей силы, а под конец процесса насадил меня беременную с огромным животом на себя и заставил прыгать на нём и после очередного семяизвержения я свалилась с очень толстого члена на кровать, измученная и обессиленная повисла на Распутине, словно тряпичная кукла, а из моей растерзанной дырочки текла кровь со спермой. В тот момент, казалось, время остановилось. Комната до того наполненная грубыми звуками и запахом похоти погрузилась в зловещую тишину. Я чувствовала как жизнь покидает меня, а вместе с ней и остатки былой невинности, а Григорий Распутин, тяжело дыша смотрел на меня безумным взглядом, в котором смешались похоть и триумф, наслаждаясь моментом не переставал двигаться. Он чувствовал как моё тело вздрагивает под ним и каждый стон подстёгивал его азарт, несмотря на боль и унижение ощущала странную смесь отвращения и возбуждения. Григорий Распутин, чувствуя приближение разрядки ускорился, а его движения стали резкими и грубыми, оттого старец не щадил меня, достигнув пика в очередной раз изверг липкое семя глубоко внутрь меня, чувствуя как моё тело содрогается в конвульсиях. Григорий рухнул прямо на меня тяжело дыша и я лежала под ним неподвижно из-за огромного живота, а глаза полны слёз и отчаяния. Он считал, что выполнил миссию, подчинив представительницу королевской династии, а я лежала на окровавленной простыне и дрожала от унижения при этом говорил мне, что сделает меня императрицей, Дмитрия консортом, а нашего ребёнка наследником или наследницей престола. В голове гудело, а в моих глазах плыло и я уже не понимала, где кончается моё тело и начинается тело этого дикого мужика, а ярость и страх уступили место пустоте, а затем робкому любопытству, а Распутин смотрел на меня сверху вниз, а в глазах не было безумия и тот вытер кровь и сперму с моего тела, поднявшись на дрожащие ноги я увидела своё отражение в зеркале: большой живот, испачканное в сперме жёлтое платье, растрёпанные волосы, потёкшая тушь и помада, но я больше не была немецкой принцессой, а измученной зверушкой. Bидили бы вы eё разорванное лоно пocлe тaкoгo cнoшeния, кpacное и pacкpытое и eщё нeмнoгo и мoжнo былo бы зacyнyть тyдa pyкy. Моё сознание мутилось, растворяясь в волнах боли чувствовала себя марионеткой в руках кукловода, брошенной на растерзание зверю, а кровь, смешанная со спермой заливало тело, напоминая о надругательстве и в голове всплывали обрывки воспоминаний: детство в роскошных дворцах, наставления матери Августы Виктории, балы и приёмы, но как же принцесса крови оказалась в объятиях этого мужика? Он чувствовал как жизнь бьётся в теле принцессы, которую он насилует и моя кровь смешивается с плородным семенем и новая жизнь зарождается в моей утробе. Моя беременность протекает тяжело, но в глубине души поняла, что Григорий подарил мне силу, которая позволит мне выжить в мире, возможно, даже стать императрицей, — со слезами на глазах рассказывает друзьям Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая немецкая принцесса Виктория Луиза Прусская, сидя на кровати и придерживая двумя руками огромный живот. Воспоминания накатывали волнами и Великая княгиня пыталась оттолкнуть, сосредоточиться на настоящем. Образ Распутина как зловещий призрак преследовал её повсюду и чувствовала присутствие в каждом шорохе, в каждом дуновении ветра, поэтому стыд и отвращение сжигали Вики изнутри и она чувствовала себя оскверненной, униженной, словно грязью измазанной. Как принцесса Прусская могла оказаться в такой мерзкой ситуации? Как могла позволить грязному мужику надругаться над собой? Но в глубине души знала, что не была невинной жертвой, поскольку любопытство, влечение к запретному и желание испытать то, что было за пределами её привилегированного мира и Распутин воспользовался этим как умелый манипулятор, разыгравший её слабости, словно карты, когда прошло время Великая княгиня Виктория Александровна вдруг понимает, что Распутин был не просто грязным мужиком, а символом разложения и упадка, охватившего Россию и был зеркалом, отражавшим гниль и пороки, скрытые под блестящей обёрткой высшего общества и принцесса Виктория Луиза стала невольной свидетельницей и участницей этой трагедии. — Ах, этот грязный мужик Григорий Распутин тоже меня однажды пытался изнасиловать в уборной ресторана «Стольный град», когда я была Великой княжной, но адъютанты моего кузена Дмитрия спасли меня от его огромного болта, чьей жертвой стала Вики! В тот день помню я надела новое платье из парижского шёлка расшитое крошечными жемчужинами. Оно так красиво мерцало в свете канделябров, а аромат сирени и дорогих духов смешивался с запахом воска от свечей, создавая дурманящую атмосферу роскоши и тайны. Распутин, словно тень возник из ниоткуда, его глаза горели нездоровым огнём и схватил меня за руку, его пальцы больно впились в мою нежную кожу, а его хриплый голос, шепчущий похабности казался эхом из преисподней, но тут ворвались адъютанты моего троюродного брата Дмитрия и оттащили Распутина от меня как грязный мешок: «Руки прочь от Великой княжны или познаешь гнев дома Романовых!». Распутин зарычал, словно раненый зверь, но против силы и власти гвардейцев у него не было шансов, поэтому его огромный болт как нависшая угроза так и не коснулась моего тела, но оставил шрам в моей душе, а Вики не повезло и стала жертвой его похоти, пала в этом грязном сражении, — истерично заверещала княгиня Ирина Александровна Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон, сидя на кровати и обнимая руками голые плечи. Он пришёл из ниоткуда: грязный мужик из Тобольской губернии, голос был сиплым, а взгляд жгучим, будто бы прожигал душу. Он не был красив, но женщины падали перед ним как перед святым, а мужчины боялись либо ненавидели, а его имя стало синонимом разврата, мистики и гибели Российской империи, а светские салоны, где раньше обсуждали оперы, интриги и французские платья шептались имя Распутина. Женщины, а порой девицы с благословения своих матерей шли к Григорию Ефимовичу как на тайную исповедь и собрания у Распутина в доме на Гороховой были особенными ведь за закрытыми дверями происходило среднее между молением, спиритическим сеансом и телесным экзорцизмом: «Он начинал вечер с чтения псалма, а затем брал бутылку вина и говорил: «Кровь Христова — это вино и пейте, чтобы легче исповедоваться». Иногда устраивал ритуальное очищение: брал таз с водой и омывал ноги присутствующих, задерживаясь на лодыжках и бёдрах. После ритуала сибирский старец из Тобольской губернии оставался с одной из светских дам в спальне и при этом говорил, что она должна отдать грех. Фрейлина императрицы, дочь министра императорского двора и графиня Наталья Владимировна Фредерикс блистает в обществе и известна своей красотой и та тайно вышла за него замуж 27 января 1912 года на венчании в Николо-Морском соборе и невеста шла под не совсем законный венец в белом платье с вуалью и после свадьбы фрейлина Её Величества графиня Наталья Фредерикс писала мужу: «Ты открыл мне глаза я впервые поняла зачем женщина дана мужчине, но когда твой толстый уд проник в моё лоно я почувствовала как исчезает мой страх и Господь Бог был с нами» и всего у Григория и Натальи родилось семеро детей это Николай, Александра, Павел, Марина, Николай, Анастасия и после его убийства дочь Анна-Мария, но перевенцы скончались в младенчестве от кори. Предохраняться Григорий не желал, а графиня Наталья Фредерикс понимала к чему это приведёт, что привело к рождению семерых детей, но именно графиня Натали Фредерикс устраивала в особняке распутинские оргии. Однажды старец Григорий положил молодую жену на рояль, что происходило дальше знали только стены, но слуги обнаружили заплаканную, но сияющую фрейлину. Наталья утверждала, что Распутин умеет вводить красивую женщину в состояние экстатической молитвы через прикосновения и поцелуи и называет наслаждение души, а слуги, которые обслуживали дом Распутина писали доносы в Охранное отделение и лакей Михаил говорил: «Я видел как барышни входили к нему по одной некоторые вдвоём через час выходили как после исповеди, растрёпанные с красными щеками и дрожащими руками». — Ужас, — с брезгливостью отозвался князь Феликс Юсупов, шмыгая носом после кокаина. — Вики, это хорошо, что Распутин тебя в задницу не отымел ты бы ещё громче кричала, оставив после толстого и длинного члена длиной в двадцать три сантиметра зияющую дыру с видневшейся прямой кишкой на несколько часов или даже на несколько дней, но беременным фрейлинам императрицы Натали и Анастасии такое как и мне нравилось! Их лица, искажённые от удовольствия отражали первобытную страсть, которую Распутин умел пробуждать, забывая о приличиях, о морали, позволяя утонуть в вихре запретных наслаждений и я держу пари, что все сучки забеременели бы от него, а вначале я задавалась вопросом как чёрт возьми он ожидает, что я войду глубже ведь чертовски огромный член! — снисходительным тоном отвечает на английском языке британская шпионка, советник по культуре при посольстве Великобритании, дипломат и разведчица Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская, раскачивая чёрный страпон внизу огромного живота и ласкает рукой большой клитор, похожий на микропенис на глазах Феликса, Ирины, Виктории и Освальда. Григорий Ефимович Распутин в финской деревушке «Лейнепери» устраивал хлыстовские радения, где обнажённые аристократки и крестьянки называли его святым отцом, а после начинался свальный грех, в котором принимали участие не только сам Григорий, но и остальные дворяне обоих полов. Он проводил в особняках целые ночи, где собирались дамы высшего света и все становились его послушницами и называли ночной исповедью, что происходило на исповедях? Он мыл ноги и шептал: «Грех живёт внизу, дай мне его забрать». Он целовал аристократок и говорил, что это поцелуй прощения, а потом оставались в комнате и слышался шёпот, хрипы и стоны. В свете ходила информация, что баронесса Натали Фредерикс и графиня Анастасия Шувалова 20 июня 1904 года лишились невинности на берегу озера недалеко от женского Дивеевского монастыря в Нижегородской губернии с монахом Тихоном, от которого они в тот день забеременела после того как увидел как юные красавицы купались в озере обнажёнными. Монах Тихон, чья обитель располагалась недалеко стал свидетелем их невинных забав, узрев юных красавиц, наслаждающихся прохладой озерных вод в первозданном виде он не смог устоять перед искушение. В тот роковой день баронесса Натали и графиня Анастасия познали запретную сладость, лишились невинности и вскоре стало известно о беременности, но у 16-летней баронессы Наталии случился выкидыш, а 17-летняя графиня Анастасия Шувалова родила сына и отдала его в хорошие руки одной деревенской паре и после этого обе подруги полюбили святых людей включая Распутина, с которым они познакомились 5 ноября 1905 года, но только в январе 1912 года у них завязался роман, будучи в паломничестве одна монахиня Мария говорила: «Они вошли в келью и больше оттуда никто не выходил всю ночь, а утром фрейлины были бледны и не могли идти видимо из-за большого члена старца Григория», тем ближе был конец империи, тем юнее становились дамы рядом с Григорием Распутиным. Петербургская элита начала уступать место девушкам в гимназических фартуках, которых он называл как чистые сосуды Господа и утверждал, что через невинную плоть легче общаться с Богом. Речь шла о юных гимназистках, которых приводили матери, гувернантки, а иногда настоятельницы монастырей. Григорий Распутин проводил духовные сеансы, гладил волосы, прижимал к себе и говорил, что в их дыхании слышит ангелов, а одна из таких девушек призналась: «Я была с ним наедине. Он не делал ничего дурного, но я чувствовала как горит всё моё тело, он касался моего живота и шептал, что моя душа расцветает». Эти девицы называли послушницами Григория, носили медальоны с волосами, писали записки, в которых проступала влюблённость. Эти юные, восторженные послания слабая тень того, что писала ему императрица и письма — это смесь духовной истерики и интимной исповед: «Ты был сегодня у нас и комната наполнилась светом после твоих прикосновений. Я не боюсь больше быть женщиной, молю тебя не оставляй меня ты нужен мне как путеводная звезда и как огонь». Григорий Распутин устраивал вечера-покаяния у себя в квартире на Гороховой, 64, где женщины выходили из комнаты с растрёпанными волосами, без корсетов и свлажными глазами на глазах у прислуги. Горничные, дворники и извозчики видели больше, чем министры, но они не имели власти, но имели глаза и они начали говорить. В 1915 году агент Охранного отделения Николай Мещеряков подал рапорт на имя начальника полиции: «В доме номер 64 по Гороховой улице в квартире Григория Ефимовича Распутина регулярно собираются женщины разного звания после его моленей слышны стоны, плач и визги, некоторые барышни ночуют у него, а утром уходят босиком или в мужских сорочках». Слуги были первыми, кто чётко увидел, что за ликом святого человека скрывается мастер соблазна, а Елизавета Соколова, служившая в доме баронессы Ланской писала: «Баронесса посещала Распутина трижды в неделю возвращалась с пятнами на шее, взволнованная и шептала, что он очистил её через тело». — Элизабет, у меня без этого всё болело несколько дней, что сначала ноги сдвинуть не могла после его толстого и длинного члена, разорвав мои почти невинные лепестки, а оттуда капала моя кровь со спермой, — жалуется Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Адельгейда Матильда Шарлотта, глядя сквозь слёзы на свою подругу и её голос дрожал, словно осенний лист на ветру, а глаза, обычно полные искрящегося веселья сейчас потускнели, отражая пережитый кошмар. Шеф жандармов Владимир Фёдорович Джунковский предоставил расследование по Распутину, собрав свидетельства двух десятков человек, включая фрейлин, аристократок, учениц Смольного института, прислугу и тот писал в докладе: «Поведение Распутина несовместимо с представлениями о духовности. Он употребляет алкоголь, допускает телесные прикосновения с девицами, просит их раздеться под видом обнажения греха», а императрица Александра Фёдоровна, урождённая немецкая принцесса Виктория Алиса Елена Луиза Беатриса Гессен-Дармштадтская, одержимая спасителем цесаревича Алексея отвергла любые обвинения, император Всероссийский закрывал глаза, а министры подавали прошение об отставке едва речь заходила о Распутине, но в ноябре крайне правый депутат Владимир Пуришкевич открыто заявил: «Правительство, которым управляет распутный мужик — это позор России», но на следующий день его вызвали в канцелярию и попросили замолчать. В ночь с 16 на 17 декабря 1916 года Распутина убили, а его беременная седьмым ребёнком жена, графиня Наталья Владимировна Фредерикс и Светлейшая княгиня Покровская едва ли не сошла с ума ведь графиня Натали Фредерикс лишилась не только своего тайного супруга, но и духовного наставника ведь через внушительный пенис старца в графиню Фредерикс вошёл святой дух. На кладбище, где хоронили Распутина многие женщины клали не цветы, а записки, а одна обнажённая до пояса упала на его могилу и это была не скорбь был любовный траур, фанатизм желания, но смерть обычно отталкивает, но в случае с крестьянином Григорием Распутиным усилила физическое влечение, но женщины продолжали желать его как желают святыню, а его большой член стал иконой поклонения, что же это было: болезнь, коллективное безумие или же это женская попытка удержать хотя бы тень страсти, которую они больше никогда не испытывали, хоть и Григорий был простым крестьянином, но в нём чувствовали силу и этой хотели обладать даже после гибели и женщинам оставалось три роли: быть женой, быть матерью или быть несчастной, а старец Григорий Распутин давал дамам четвёртую роль — это быть одушевлённой плотью, которая имеет право. Фрейлина Её Величества садилась отдыхать на каждую скамейку, но в высшем свете открыто проявлять сочувствие к графине Наталье Фредерикс было нельзя и её нещадно клеймили в Петербурге, называя её сумасшедшей эротоманкой и намекали, что во всём виновата она вместе с её подругой Анастасией и императрицей, а живот двух фрейлин продолжал расти. — Я до сих пор не могу перестать думать об этом огромном почти что лошадином члене ведь у старца Григория был такой большой пенис, полный горячей спермы для меня. Конечно, это всё печально, но давайте наконец-то попробуем человеческую многоножку и сейчас я покажу как это делается! — командовала британская разведчица, аристократка, куртизанка, светская львица и дипломат Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская, раскачивая резиновым страпоном под огромным животом, поэтому Елизавета насадила княгиню Ирину Юсупову на член её морганатического мужа Феликса, сзади него пристроился британский агент Освальд Рейнер, вонзив член в анальное отверстие Феликса, а его жена Элизабет проникла страпоном уже в анус своего мужа, но перед этим она надела на беременную Викторию второй страпон и позволила ей проникнуть в её задницу и все начали одновременно начали совершать возвратно-поступальные движения.       В комнате стоял гул стонов, смешанный с хлюпаньем: беременная на девятом месяце Великая княгиня Виктория Александровна внимательно следовала указаниям Элизы и чувствовала как страпон проникает в задницу британской разведчицы и эта мысль только подстёгивает похоть, поэтому Её Императорское Высочество двигалась в такт с остальными, чувствуя себя частью этого безумного ритуала. Беременная на седьмом месяце Элиза Рейнер с выражением энтузиазма на лице задавала темп оргии, поэтому длинный страпон легко скользил вперёд-назад, оставляя в заднице бисексуального супруга влажный след и закрыла глаза и отдалась ощущениям, позволяя полностью погрузиться в пучину разврата и красотка чувствует как тело горит от возбуждения и знает, что никогда не забудет ночь, но в свою очередь Освальд Рейнер не отставал от своей второй жены и яростно вбивался пенисом в зад оксфордского любовника Феликса, поэтому его лицо исказилось в гримасе похоти и доминирования, а 21-летняя княгиня Ирина Александровна Юсупова пыталась сдержать крики удовольствия, скача на члене Феликса, когда она осознала, что является частью чего-то извращённого и запретного. Её тело начало непроизвольно двигаться в такт ритмичным толчкам, а стоны становились всё громче и откровеннее, а дыхание участников оргии участилось, стоны стали громче и комната наполнилась запахом похоти, поэтому в этом безумном танце переплетались тела и страсти, стирая границы между болью и удовольствием, властью и подчинением, любовью и ненавистью. Это была человеческая многоножка, сплетенная из похоти и отчаяния и она продолжала двигаться вперёд пока не достигла своего апогея. Оказывается, красотка Элизабет хотела бы, чтобы между её ног болтался настоящий мужской член и она успешно использовала бы его по назначению, но из-за его отсутствия вынуждена использовать из резины. Все участники этой странной оргии, казалось, были связаны невидимыми нитями, объединены в едином, извращенном танце.       Движения становились более яростными, стоны все более громкими, пока, наконец, все не достигло апогея в едином оглушительном крикет. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь приглушенными стонами и шлепками плоти, а Элиза наслаждаясь властью и развратом, наблюдала за разворачивающейся перед ней картиной, а глаза горели огнём, а губы растянулись в хищной ухмылке и герцогиня Стаффордширская чувствует себя вершителем судеб, кукловодом, дергающим за ниточки чужих желаний и пороков. Княгиня Ирина Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон с искажённым наслаждения лицом, чувствуя как внутри растёт и крепнет похоть, насаживаясь на член супруга Феликса, который пытался сдержать крик, ощущая как превращается в инструмент для удовлетворения прихотей, а Освальд Рейнер толкается в прямую кишку любовника глубже, наслаждаясь властью над некогда надменным аристократом, а его жена Элиза уже сношает его самого, чувствуя как её возбуждение достигает предела усилила ритм движений. Виктория с широко раскрытыми глазами, пыталась уловить ритм происходящего, ощущая себя одновременно жертвой и соучастницей безумного ритуала. Виктория чувствовала как страпон проникает в задницу красавицы Елизаветы, вызывая одновременно отвращение и сладострастное покалывание. — Боже, я больше не выдержу, поскольку из-за интересного положения мне неудобно сношать задницу Лизы! — громко взмолилась Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Адельгейда Матильда Шарлотта Прусская и хочет, чтобы это закончилось, но она знает, что придется терпеть до конца и была пешкой в этой грязной игре и её мнение не интересовало. Комната наполнилась стонами, хлюпаньем и тяжелым дыханием: княгиня Ирина Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон с искаженным от удовольствия лицом извивалась на члене Феликса в то время как сам он потерял связь с реальностью, подчиняясь ритму, заданному любовником Освальдом, которого имеет фаллоимитатором вторая жена Елизавета. Освальд Рейнер, герцог Стаффордширский как хладнокровный агент выполняет задачу, поскольку видел в происходящем политическую игру, средство достижения цели, где люди просто пешки на шахматной доске. Великая княгиня Виктория Александровна с огромным животом медленно двигается, впиваясь телесным страпоном в хлюпающую раскрытую задницу беременной герцогини Стаффордширской, а Елизавета Романовна несмотря на сложность конструкции сохраняет контроль над ситуацией, направляя и подбадривая участников и в её глазах горел огонь азарта и предвкушения и в ответ раздался стон, смешанный с хриплым смехом, поэтому атмосфера в комнате накалилась до предела, превратившись в бурлящий котел из плоти, похоти и безумия, поэтому судороги пробежали по телам участников человеческой многоножки, а стоны перешли в громкие крики. Элиза Рейнер торжествовала, поскольку её коварный план воплощался в жизнь, превращая аристократов в безвольных марионеток, погрязших в пороке похотливая красотка чувствует себя всесильной, властной над телами и душами, то каждый стон, каждое движение доставляли ей удовольствие, оттого сексуальная и пышногрудая красавица-шатенка чувствует королевой, наслаждаясь властью над телами и душами жертв, а страпон в её руках двигался всё быстрее, проникая глубже в анус мужа и красотка знает, что эта ночь навсегда останется в их памяти как символ их порочности и падения. Комната наполнилась стонами, воплями и хрипами, а тела содрогались в конвульсиях, извергая потоки семени и всё стихло и участники этой оргии лежали в изнеможении, обессиленные и опустошенные. — Ирэн и Вики, мой член до сих пор ещё твёрдый, поэтому теперь он так и хочет попасть в ваши влагалища! Я хочу доказать вам, как сильно я вас желаю и хочу подарить вам наслаждение, которое вы никогда не забудете, — сладко шепчет бисексуальный британский агент Освальд Теодор Рейнер, герцог Стаффордширский и граф Уэссекский, притянув к себе двух княгинь-принцесс. Они обе знали, что Освальд, несмотря на репутацию безжалостного шпиона был неотразим в страсти. Его прикосновения обжигали, а слова проникали в самое сердце, разжигая пламя, которое они долго подавляли и член британца мгновенно погрyзился в жену своего любовника, княгиню Ирину Юсупову, насаживая её на себя и начал двигаться. Его прикосновения были восхитительными и герцог Стаффордширский выглядел довольным, наслаждаясь процессом. Емy хотелось произвести на русскую принцессу ещё большее впечатление. Он перевернyл меня на спинy, положил мои ноги себе на плечи и начал двигаться быстрее, yглyбляя проникновение. Емy было сложно достичь ещё большей глyбины, но княгиня Ирина Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон в полуобморочном состоянии решила помочь и позволила емy проникнyть глyбже, тем временем её супруг, князь Феликс Юсупов пристально смотрел на свою жену, стонущую под его любовником. Женские стоны наполнили комнатy, а британский разведчик и дипломат продолжал ритмично двигаться внyтри супруги возлюбленного, сжав руками её голую грудь Освальд Рейнер замедлился, оставив внутри влагалища только головкy, а затем снова полностью проник, а его член теперь мог скользить быстрее и глyбже, поэтому княгиня Ирина Александровна Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон сквозь отвращения к процессу стонала от резкого проникновения в её важное влагалище и после у делу подключился сам князь Феликс Юсупов и вот теперь два члена терзают маленькое влагалище Высочайшей особы, делая медленные толчки, оттого из тела княгини Юсуповой вытекают соки, заливая фаллос своего мужа Феликса и его английского любовника, тем самым романовская принцесса дрожит от наслаждения, а беременные с огромными животами Виктория и Елизавета внимательно наблюдают за оргией и стонущей на пике блаженства княгиней Ириной. Вокруг неё в полумраке спальни княжеского имения переплетались женские и мужские тела, слышатся стоны и приглушённый смех на свингер-пати, поэтому контраст со словами о революции из-за народного голода был почти неприличным.       После двойного семяизвержения члены Феликса и Освальда выскочили из прикрытого влагалища княгини Ирины Юсуповой и мигом проникли в Великую княгиню Викторию Александровну, помня о её интересном положении и недавнем изнасиловании мужчины двигались нежно и медленно, а глаза принцессы закрылись, когда она приняла оба пениса полностью и Великая княгиня Виктория была такой горячей внутри, каждое движение заставляло нас обоих стонать. Её влагалище было всё же узковатое, хоть и глубокое, поэтому оба мужчины чувствовал горячие рельефные стенки влагалища беременной Великой княгини, в котором скопилось достаточно смазки, поддерживая беременную красавицу на улице руках русский князь и британский шпион несколько раз всадили члены полностью. Её Императорское Высочество поплыла, а её мокрая вагина очень сильно увлажнилась, её мышцы её влагалища начали судорожно сокращаться от двойного проникновения, обхватывая оба члена плотным кольцом. Это стало последней каплей, поэтому Феликс и Освальд не сдержались и с громкими стонами заполнили её своей горячей спермой, чувствуя как влагалище Виктории Луизы продолжает пульсировать вокруг них. Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Адельгейда Матильда Шарлотта Прусская начала стонать и пытаться соскочить с обоих членов, но однополые любовники только сильнее впивались поцелуем в женский рот, разгорячённые шампанским и вином на глазах у своих жён Ирины и Елизаветы продолжают на руках сношать беременную на девятом месяце Викторию, которая была уже обессиленна и слабо сопротивлялась, но это возбуждало, что беременную Великую княгиню Викторию Александровну накрыла волна дикого оргазма и по всему телу прошла судорога, засунув оба члена в вагину Великой княгини самые яйца и спустя несколько минут князь Феликс Юсупов и Освальд Теодор Рейнер, герцог Стаффордширский и граф Уэссекский начали бурно изливаться в хлюпающую вагину Вики, а беременная Елизавета и княгиня Ирина Юсупова захлопали. — Эта ночь войдёт в историю, — провозгласила похотливая красотка Элизабет, демонстрируя пролапс прямой кишки, стоя на четвереньках на кровати, выпячивая мясистую розочку наружу. В глазах её читалось не только похоть, но и некая грусть, словно герцогиня понимала, что эта ночь — это лишь мимолётное забвение, попытка убежать от реальности, которая неумолимо настигнет её на рассвете.

***

— Ну, что вы отдохнули? — с чарующей улыбкой спрашивает 27-летняя сексуальная красотка Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская, наглаживая свой огромный живот на кровати в спальне у Юсуповых и достала из своего саквояжа пластиковую коробку, которую она заказала в Париже как главная королева любви по извращениям, а внутри неё были лубриканты, презервативы, анальные игрушки, вибраторы, фаллоимитаторы, кляпы и тому подобное из одного специализированного магазина в Берлине. — Да, — хором закивала беременная на девятом месяце Великая княгиня Виктория Александровна и её подруга, княгиня Ирина Юсупова. — Ваша Светлость, пусть для начала мне сделают minette, — властно приказал 29-летний князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон и решил сам распоряжаться своей властью. Он лёг на кровать и стал выдавать свой член по очереди то английскому любовнику, то жене Ирине, то беременным Виктории и Елизавете, которая показала своё мастерство минета, так что у аристократа мгновенно встало. — Я не намерен причинять вред беременной Виктории Александровне после того как над ней с жестокостью надругался Распутин своим огромным пенисом, потому ничего страшного, если она примет участие в наших извращениях! — подумал коварный британский агент Освальд Теодор Рейнер, герцог Стаффордширский и граф Уэссекский, наблюдая за тем, какое сосредоточенное лицо у его русского любовника Феликса. — Оззи, пусть Феликс вылизывает тебе задницу! — приказала мужу британская шпионка Его Величества Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская, находясь на восьмом месяце беременности. — Что? Я готов убить десятки людей во имя британской короны, но мне жмёт, когда мой оксфордский друг вылизывает мой зад! — наигранно возмутился 28-летний британский шпион, разведчик, журналист, первый секретарь посольства Великобритании в Российской империи, дипломат и адвокат Освальд Теодор Рейнер, герцог Стаффордширский и граф Уэссекский, но затем подставил свой зад под физиономию Феликса, который начал водить языком по анальному отверстие и даже ввёл поглубже внутрь, тем временем обнажённые прекрасные дамы Елизавета и Ирина начали отсасывать члены своих мужей, а беременная на девятом месяце Виктория наблюдала за этим процессом и её рука коснулась набухшего клитора, вспоминая кратковременного любовника, британского посла сэра Джорджа Бьюкенена, который был с беременной Великой княгиней предельно нежен во время их совместных прогулок по зимнему Петрограду, политических бесед о будущем России и всего мира, поэтому их в основном связывают духовные, а не физические отношения но Великая княгиня переживает, что несколько раз изменила мужу Великому князю Дмитрию Павловичу, который служит на Персидском фронте и в этот момент Освальд и Феликс бурным потоком финишировали в рот своим жёнам. В голове всплывали обрывки разговоров в тёплой постели седовласого дипломата: его предостережения о зреющей революции, наивные надежды на чудо и Петроград закованный в лёд, словно предчувствующий надвигающуюся катастрофу. Виктория Луиза чувствует себя пешкой в чужой игре, окружённой политиками и интриганами, где каждый поступок и слово имеют вес, а искренность непозволительная роскошь. — Феликс, Ирина, Оззи и Вики, вы все отлично поработали и даже раскрыли свои грани чувственности, а теперь мы повторим ту же человеческую многоножку, но только в другом составе! — с преувеличенным пафосом отрапортовала беременная агентесса британской спецслужбы Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская с огромным животом, набухшей грудью и не менее большим чёрным фаллоимитатором между ног, поставив княгиню Ирину Юсупову на четвереньки, а после Елизавета взяла тюбик лубриканта и обильно увлажнила задний проход русской принцессы, когда это было сделано герцогиня Стаффордширская засунула два своих пальцы в анус принцессы, массажируя изнутри анальное отверстие княгини, чтобы подготовить его для своего жилистого страпона и нежно проникла им в прямую кишку Ирэн до самого упора, отчего та вскрикнула. После чего Освальд проникает членом в полной боевой готовности соответственно в большую задницу беременной жены Елизаветы, сзади него пристроился князь Феликс Юсупов, а в конце паровозика беременная Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Прусская вонзила намазанный фаллоимитатор телесного цвета в прямую кишку Феликса, а задница Великой княгини во второй раз осталась без члена, поэтому Августейшая особа решила засунуть себе розовый фаллоимитатор из коробки британской шпионки, таким вот образом, все пятеро слились в бутерброд, начав долбить задницы друг друга в коленно-локтевой позе и начали наслаждаться этим, ловя ощущения, но беременным Виктории и Елизавете из-за их огромных торчащих животов было немного неудобно. В конце концов, это привело к тому, что в задницу Освальда ударила сперма Феликса после чего англичанин совершил извержение в раздолбанную задницу прекрасной супруги Елизаветы, сношающая страпоном Ирину, которая чувствовала как растягивается её анус, повинуясь властной воле герцогини, а Освальд, упираясь руками в округлые бёдра Елизаветы двигался ритмично не обращая внимания на стеснения беременной жены. Великая княгиня Виктория Александровна, в свою очередь, с трудом удерживая равновесие из-за своего интересного положения наслаждалась властью над князем, чувствуя как его тело содрогается от каждого её толчка. В комнате повисла атмосфера похоти, а хриплые стоны и прерывистые вздохи смешивались с чавкающими звуками тел, создавая дикую симфонию разврата. Елизавета, чувствуя приближение оргазма начала издавать громкие вопли, подзадоривая остальных участников свинг-оргии. В течение нескольких минут все пятеро застыли в изнеможении, тяжело дыша и наслаждаясь послевкусием оргии, а постепенно они начали расцепляться, освобождая друг друга из плена тел. Возлежа в кровати окружении запаха пота, спермы и смазки они молчали, переваривая произошедшее. На их лицах отражались следы былой страсти и необъяснимого удовлетворения, а каждый из них знал, что этот революционная оргия навсегда останется в их памяти как символ бесстыдства и полной сексуальной свободы. — Боже, до чего мы докатились и знала бы моя Высочайшая семья чем мы тут занимались в дни революции! — жалобно застонала прелестная княгиня Ирина Александровна Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон после того как фаллоимитатор герцогини выскочил из её раздолбанной задницы, но анус самой беременной Элизы тоже находился далеко не в лучшем состоянии, а после Элиза и Ирэн начали демонстрировать пролапс прямой кишки, выпячивая наружу красные мясистые розочки и Эли́забет начала пальцами массировать раскрытый сфинктер Ирины и Виктории, касаясь прямой кишки принцесс. Елизавета со спины захватила грудь княгини Ирины, а князь Феликс с большим удовольствием наблюдал за тем как две голые подруги обмениваются ласками и поцелуями, а потом припадают к нему: Елизавета сосёт ему член, а его жена, принцесса Ирэн целует в губы. Затем Феликс лёг на спину и раскинул ноги, поэтому княгиня Ирина Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон села ему на член, а Елизавета Романовна Воронцова лицо, а пока аристократ ласкал ртом раскрытую вагину шпионки она ласкалась с его женой, а затем все четверо сосали по очереди член Феликса и водили по нему языком с двух сторон.

***

— Наш министр внутренних дел Александр Дмитриевич Протопопов превратил МВД в филиал Ставки: чистка, угрозы, военный режим, а Государственная Дума получила рекомендации через председателей не поднимать вопросов о чрезвычайных мерах, пресса затыкается, а в городе аресты по малейшему подозрению. На Восточном фронте готовят весеннее наступление, которое по мнению многих авантюра, так как солдаты не хотят воевать, так как хотят домой к своей семье. а петроградские рабочие на грани революции и над всем наш монарх, который видит спасение в ужесточении хомутa, но Его Величество император всегда искал на кого переложить ответственность, но раньше это был граф Сергей Витте, Пётр Столыпин, а потом разные лица, а сейчас это министр внутренних дел Александр Дмитриевич Протопопов и большой друг императрицы, поскольку император позволяет ему делать грязную работу, — с возмущением процедил князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон. — Может быть поговорить с ним? — предположила Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая немецкая принцесса Виктория Луиза Прусская. — Вики, говорить с человеком, который видит измену в каждой критике как тогда в коллективным, письмом членов Высочайшей семьи о помиловании твоего мужа Дмитрия после убийства Распутина, поэтому после этого разговаривать некому и не с кем. Император Николай Александрович находится в бесконечной осаде, оттого он видит только из этого два выхода либо сдаться, что для него равносильно смерти либо драться до самого конца, а мы для него теперь либо союзники, которые безоговорочно поддерживают его политический курс либо потенциальные предатели, — с обречённостью говорит князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон. — Из-за Февральской революции в Петрограде готовится указ о роспуске Государственной Думы, если она препятствует работе правительства в военное время, возможно, введение диктатора, а аристократов и буржуа начнут финансово прижимать на принудительные займы, но тех кто будет сопротивляться просто объявят иностранными агентами предателями Родины, работающие не иностранный капитал, поэтому скоро нам всем придётся выбирать либо молча подчиниться этой железной системе либо искать способы остановить её, но способы эти становятся всё более опасными, — дипломатично вставил британский агент Его Величества Освальд Теодор Рейнер, герцог Стаффордширский и граф Уэссекский.