Дипломат

После праздника двух семерок Лань Си Чень стал довольно часто навещать Пристань Лотоса, хотя пути туда из Облачных глубин было изрядно. Дела с приемом учеников закончились, хлопот стало меньше, Мин Цзюе предпочитал пока воевать с лютыми мертвецами один. Возможно, ему это просто нравилось. Такая бесконечная Ночная охота. Глава Не, что уж говорить, был прирожденным воином и в мирное время все же скучал. Яо даже завидовал такой выносливости, хотя и сам был не против выбраться на охоту.Сидение с ребенком было довольно монотонным, он даже соображать стал несколько хуже. Цзян Чен почти закипал от частых визитов Лань Си Ченя. Как ни странно, но его гнев подогревало то, что Яо после приездов названного брата становился милым и расслабленным. Порой до такой степени, что если б Цзян Чен не сидел бы рядом, наблюдая как они рисуют или играют, подумал бы, что они предаются страсти. Нет, Яо, конечно, себе ничего такого не позволял и сидел он на вполне благопристойном расстоянии. Но между ними будто происходило нечто, скрытое от глаз. Хотя может это была лишь иллюзия из-за их длительного знакомства и близких отношений. По крайней мере Лань Си Чень никак не проявлял своей влюбленности более, чем братскими объятьями и любованием Яо с соотвествуюшего нормам приличия расстояния. В один из визитов Си Чень прибыл крайне обеспокоенным. — Сегодня утром к нам прибыл гонец из Лань Лина. Цзинь Гуань Шань привез в башню Кои еще одного своего сына, Мо Сюань Юя. Его объявили вторым наследником после Цзинь Жу Ланя. Имя Цзинь Гуань Яо приказано вымарать из семейного древа и из всех книг о кланах заклинателей. Новость эта была для Яо не из легких. Он уже почти год сидел в Пристани Лотоса, пытаясь ужиться с ее вспыльчивым хозяином ради сохранения мира между орденами и надеялся, что его вот так запросто не выкинут из семейного древа. Цзян Чену было даже жалко Яо, настолько растерянное и обиженное выражение было на его лице. Нет, он сам порой был не против подразнить Яо и даже иногда припомнить, что тот все же наполовину ну совсем не аристократ. Яо на эти речи Цзян Чена обижался, конечно, но не так же! Си Чень тоже застыл, явно намереваясь протянуть руку к Яо, чтоб как-то его утешить. Цзян Чен глянул на него исподлобья, но кивнул. Рука легла на плечо его супруга. — Он…он… — кажется, даже красноречие Яо можно было как-то выключить. — Он от тебя избавился, как и намеревался, — закончил за него Цзян Чен. — А-Яо, пожалуйста, не грусти. Твой отец — не самый праведный человек, но рано или поздно он осознает свою ошибку. Яо молча заплакал, зажав рот рукой. Цзян Чен поджал губы. Вывести Яо из равновесия было практически невозможно. Видимо, это известие его сильно задело, а Цзян Чен не был тем, кто умеет утешать. Да и вообще отношения с Яо у них сейчас были довольно… странные. С одной стороны Яо наконец позволил до себя дотронуться и порой они вполне по-дружески болтали, он помогал с делами в ордене, а с другой — будто сильно обиделся на Цзян Чена после того происшествия на похоронах в башне Кои. Цзян Чен пристально посмотрел на Си Ченя. Тот почувствовал этот взгляд на себе и поднял глаза. Цзян Чен глянул на него вопросительно и пошел к двери. — Пойду, напишу пару строчек тестю. — Зачем? — Сообщу ему, что не люблю чужие слезы. Яо от этого теперь расплакался в голос, вжавшись в плечо Си Ченя, а тот с мягкой улыбкой его приобнял и зло посмотрел на Цзян Чена, не произнеся ни слова. Зато глава Цзян, уже почти выйдя, сделал довольно неожиданный жест, будто укачивает ребенка. В глазах Цзе У Цзюня сначала мелькнуло непонимание, но через секунду он обнял Яо обеими руками, позволяя дать выход эмоциям, утешая. Цзян Чен злился, что плакать Яо предпочел на плече Лань Си Ченя, а не его, но утешать у главы Гу Су Лань явно выходило куда лучше. Цзян Чен Яо скорее подзатыльник бы отвесил и начал ворчать, как делала госпожа Юй. Вот что-что, а материнское утешение детей в семье Цзян было не принято. Сестра могла бы, отец, когда не возился с Вей Ином, тоже был… мягок. А мать… вот она этого не умела и в этом плане Цзян Чен пошел точно в нее. Вообще все, что он считал материнской лаской на Яо действовало ровно противоположным образом. Какой-то он был слишком уж впечатлительный. Зато разводил нежности с А-Лином, пел ему детские песенки и рассказывал сказки про двух бродячих заклинателей. Одного звали Зимний Туман, а другого — Весеннее Солнце. Сказки эти Яо, кажется, выдумывал на ходу. Заклинатели бродили по Поднебесной, убивали всякую нечисть, спасали деревни и были очень привязаны друг к другу. Сказки Цзян Чен пару раз слышал из-за двери детской и вполне одобрял. Эта парочка прям воплощала все моральные идеалы: неразлучны, любят друг друга как братья, всегда защищают и не бросают в беде. Чем не правильные наставления для будущего главы ордена, а то и двух? Так что Цзян Чен оставил все эти нежности Лань Си Ченю и решил излить свой гнев на бумаге. Его и правда очень раздражало, что Яо даже расплакался. Вечером Яо лежал как обычно со своего края кровати. Сегодня не было тренировок, а значит и необходимости в массаже, хотя Цзян Чен не отказался бы от порции столь приятных прикосновений. — Цзян Чен, теперь мы можем расторгнуть брак, который нас обоих так тяготит. Ты сможешь наконец избавиться от меня с моим столь сомнительным происхождением и всех связанных со мною проблем, раз меня больше нет в фамильном древе Цзинь. Отец не сможет забрать А-Лина при этом. — Но я больше не хочу этого! — Цзян Чен уже и забыл, что мечтал выгнать Яо из Пристани Лотоса в их первую же брачную ночь. — Ты же ясно дал сегодня понять, что я тебе безразличен и даже неприятен… Я могу остаться просто одним из адептов твоего ордена, если тебе так угодно, чтоб следить за А-Лином пока он не подрастет. — Я не хочу лишать А-Лина его мамы и ты… — Цзян Чен соображал как бы лучше сформулировать мысль о том, что Яо ему как-то даже симпатичен в последнее время, — ну не самый худший вариант. — Можно считать это комплиментом? — Яо улыбнулся, но вышло как-то не весело. — Думай что хочешь! — огрызнулся Цзян Чен. — Прости, мне сейчас не до шуток, Цзян Чен… Я теперь опять никто. — Почему никто? Ты мой супруг, часть моего ордена, названный брат глав двух великих орденов и по тебе сохнет глава Лань, — Цзян Чен просто перечислял. — … которому я разбиваю сердце… И наша супружеская жизнь… она ведь совсем не удовлетворяет всех твоих желаний. Если мы расторгнем брак ты сможешь найти кого-то… более подходящего, — вдруг всхлипывает Яо. Он тронут этой неожиданной поддержкой. От своего супруга он ожидал чего угодно, но не этого. — Кстати, если уж на то пошло, то я могу спокойно объявлять войну ордену Цзинь. — Подожди, сейчас Юн Мэн Цзян такое не потянет! Казна почти пуста… — даже в своей печали Яо не забывал о практичности, — Кстати, отец что-то ответил относительно моего приданого? — Ага, мягко послал куда подальше. Написал, что я не платил за тебя выкуп и будем считать, что это твое приданое. — Надо придумать в таком случае, откуда добыть еще денег. Я попрошу Второго брата в следующий приезд провести с адептами урок. Это наверняка привлечет новых людей… — У нас и так уже на тренировочном поле тесновато. — Значит надо делать второе. Так можно будет тренировать сразу больше людей… — Угомонись уже с подсчетами. Воевать я не буду. Хотя Цин Хе Не и Гу Су Лань скорее всего поддержат мой праведный гнев. — Что? — Яо, ты никак отупел от сидения с А-Лином? — Цзян Чен развернулся обратно и приподнялся на локтях, — Твой отец попался на собственную хитрость. Он боялся мести и хотел породнить наши кланы, ты забыл? — Точно… кажется, сегодня я крайне плохо соображаю. Если я больше не его сын, то тебя больше ничего не сдерживает. — Думаю, Гуань Шань тоже не очень настроен сейчас воевать.По слухам в башне Кои сейчас бесконечная попойка. — Какой позор! — Яо был возмущен, — Осталось только чтоб отец обо всем этом вспомнил в своих гулянках… — Днем я написал ему письмо об этом. — Ты написал ему? — Да, не люблю чужих слез. А еще больше не люблю тех, кто заставляет плакать.