Дипломат

Цзян Чен тряхнул сонного охранника у ворот: — Подъем! — Да, глава ордена! — мгновенно подскочил он.После дневного праздника Двух семерок не стоило идти в ночное дежурство,ох не стоило. Вид самого главного человека в Пристани Лотоса весьма взбодрил. Время было очень уж позднее, давно перевалило за полночь, спать хотелось неимоверно. А вот господин Глава был на удивление свеж и обыкновенно хмур. Даже не сказал куда и зачем собирался выйти из усадьбы среди ночи. Лишь фонарь поднял повыше, когда выходил из ворот, и недобро так оглянулся будто говоря: " Только попробуй уснуть на посту!". Цзян Чен довольно долго бродил по уже опустевшим улицам города. Праздничные огни давно потухли, лавки закрылись, все улеглись спать. Кажется, во всем городе непотушенным остался лишь его фонарь. Лишь издали доносилась чья-то пьяная песня. Ему хотелось самого себя искусать от досады. Он сам просто сногсшибательно испортил вечер, который хотел приятно провести с Яо… и даже не в спальне. Цзян Чен планировал этот вечер как семейную прогулку. Знаете, чтоб все как у приличных людей: супруги идут рядом, ребенок, единение семьи и все такое. Но А-Лин раскапризничался, Яо устал, а сам Цзян Чен не знал, что делать. Он думал что-нибудь подарить Яо, но так и не решил что. Всю дорогу он присматривался к лоткам торговцев и забыл о том, что с Яо надо хотя бы поговорить. Да еще глупо взревновал к служанке. Да лучше б он и правда подарил Яо козу — это выглядело бы менее нелепо, чем все, что он делал в последний месяц! Коза хотя бы в хозяйстве была полезнее, чем пионы… Цзян Чен потер бок, куда его стукнул ножкой племянник. Удар был весьма ощутимый, да и А-Лин всю дорогу до дома пытался вывернуться, слезть за землю, чтоб самостоятельно пройтись. Как, интересно, его Яо таскает? Или он от этих ударов уже весь в синяках? Как выглядит Яо под одеждами сейчас Цзян Чен не знал. Прикасаться к себе супруг когда бодрствовал не разрешал. Но хотя бы не уползал, когда они спали рядом. Сейчас Яо непонятно куда запропастился на добрую половину ночи. Куда его могло занести вообще? Он тут никого особо не знает, деньги все были у Цзян Чена. С ним вообще все нормально? Или его где-то накрыло опять волной искажения ци, как тогда в башне Кои после визита к отцу? Яо не сказал, о чем они беседовали, но кажется это его сильно вывело из себя. Сегодня миссию «доведи до белого каления» на себя взял Цзян Чен и судя по тому, что Яо домой не спешил, благополучно справился. «Ну и где его носит?!» — Цзян Чен уже не на шутку волновался за супруга. Хотя и тешил себя мыслью, что это все ради А-Лина, чтоб не пришлось отправлять его обратно к деду. Яо он тоже, конечно же, хотел нравиться исключительно из этих же соображений. А не от того, что у Яо волосы красивые и улыбается он так премило и подкупающе. Яо нашелся на пристани, в сторону которой изначально и ушел. Он стоял и смотрел в туман. И вдруг провел рукой по лицу, словно утирая слезы. Яо что, плакал? Это так не похоже на всегда спокойного, уравновешенного, терпеливого Яо! Цзян Чен подошел ближе и напустил на себя самый строгий вид: — Наконец-то! Ты вообще знаешь сколько времени?! — Мой господин? — Яо обернулся и Цзян Чен мог поклясться, что Яо до этого улыбался сквозь слезы. Улыбка была видна лишь мгновенье… и при виде супруга тут же погасла. — Я тебя по всей Пристани Лотоса ищу! Идем домой! — он протянул Яо накидку. — Что это? — Яо в темноте и тумане не понял, что именно Цзян Чен держит в руке. — Накидка твоя. Вообще ночь, туман и прохладно. Или ты ночами не мерзнешь? — И ты сюда пришел чтоб убедиться, что я не замерз и знаю, сколько времени? — Яо разговаривал с ним как с ребенком! С таким терпением, будто Вань Иню года три, не больше. — Вроде того… — обиженно буркнул он в ответ. — Цзян Чен, ну вот что ты за человек такой? Даже добрые дела делаешь с таким видом, будто хочешь меня сейчас же убить… — Яо слегка прыснул со смеха. Получилось как-то неловко, потому что Цзян Чен не нашелся что ответить. И вдруг понял, что его сердце забилось чаще, потому что Яо улыбнулся ему. — Ладно, — сдался он, — я волновался, все ли с тобой в порядке… Я наговорил много лишнего… — Да, наговорил ты и впрямь много всего… Но волноваться за меня не надо, со мной все нормально.И я могу за себя постоять если что. Я не девица и побывал на войне, если что. — Но я же вижу, что нет!.. — вырвалось само, — Ну в смысле, что не девица… — Это же вроде очевидно? — Яо хитро улыбался и явно потешался над ним. Будто вот не он вечером злился на Цзян Чена! — Вроде да, но я скорее про постоять… я. я пытался сделать хоть что-то нормально…надо все же было дарить козу! — Козу? В смысле козу? — Яо откровенно не понимал, при чем здесь животное. — Одна из служанок сказала, что муж ей подарил козу. Яо ненадолго замолк, приняв совершенно задумчивый вид, а после лукаво улыбнулся: -Ты… ты пытался со мной…?.. — Яо, кажется, начал понимать суть происходившего в последний месяц… последнее слово он не произнес, но ясно было что это что-то из разряда «заигрывать». — Я пытался сделать хоть что-то, что тебе понравится… — Цзян Чен от стыда не мог глаз поднять. — Зачем? — Яо был искренне удивлен. — Чтоб ты не уехал… — На эту тему не волнуйся. Пока я останусь здесь. Я не хочу лишать А-Лина дома и близких людей. — Ну прям успокоил. Домой пошли, простудишься! — Цзян Чен перешел в свой обычный сердитый тон, хотя от слов Яо у него камень свалился с души. — Какой ты заботливый, однако! — Яо чуть прогнулся, положив руку на поясницу. — Это ты сегодня так А-Лина натаскался? — несколько удивился Цзян Чен. А-Лин очень сильно вырос и да, весил уже прилично. Но его хоть в руки стало не так страшно брать как на первых порах. — Не только сегодня. Но да… — несколько расстроенно произнес Яо. — А чего сам себя не исцелишь? — Яо в ответ приподнял бровь и глянул вопросительно: — Мне вообще-то пока еще нельзя активно пользоваться своими духовными силами. Еще рано. — Ну чего кого-то не попросишь? — Любое вмешательство в течение моей ци сейчас крайне нежелательно. — Хочешь … я разомну тебе спину? В этот раз посмеяться решил Яо: — Поменяемся ролями на нашем супружеском ложе? Не боишься, что я тебя после начну звать женушкой? — на улице не было ровным счетом никого, так что Яо мог позволить себе отпустить такую шутку. — Ну, я хотел бы сделать что-то что тебе было бы приятно, — Цзян Чен и не заметил, как пропала эта скованность.Они просто болтали и смеялись с Яо, как он того и хотел. — Я хотел бы пригласить в гости братьев… — Ладно, зови… — Яо был воодушевлен этим согласием. — Но насчет спины я не возражаю.Но только спину, больше меня нигде не трогай, пожалуйста, — Цзян Чен решил все же выяснить, чем занимался Яо весь вечер, раз это так сильно подняло ему настроение. Он же ни черта не знает о супруге кроме того, что тот очень не любит плавать. Дурное настроение от краткой встречи с Лань Си Ченем улетучилось. Всего за какой-то час все печали будто истаяли. Это было удивительной чертой Второго брата: он словно забирал все тревоги и горести. Они стояли вместе на пристани так недолго, но за это время Яо успел выплакаться на плече Лань Хуаня, получить легкий утешающий поцелуй, подарок и массу слов поддержки и ободрения. Подарок - подвеска в виде цветка сливы - был надежно припрятана в поясе. Лань Си Чень знал что дарить. «Ты — как зимняя слива, А-Яо: цветешь вопреки любым ветрам и стуже. Не сдавайся!». А еще он напомнил о другом подарке, полученном когда Яо лишь оказался в ордене отца. Лань Си Чень тогда вручил ему нефритовый жетон, пропускающий сквозь защитный барьер Облачных глубин. " Двери моего ордена и моего дома для тебя всегда открыты, А-Яо!» Но… Сегодня, именно в этот час рядом с названным братом Яо принял одно из этих трудных решений. Он надеялся, что не ошибся, хотя знал, что будет сложно и, наверное, он будет об этом выборе жалеть.Между своим сердцем и жизнью А-Лина он выбрал чужую жизнь. Он не ушел с Лань Си Ченем, хотя тот звал. Яо высказал кучу причин, чтоб остаться: он не хотел бросать тень сразу на три ордена; не хотел нарушать своей клятвы; попросил немного подождать, пока А-Лин подрастет. Яо понимал, как его уход скажется на массе вещей. Его исчезновение из Пристани Лотоса потянет за собой целую цепочку событий. Если его посчитают умершим — это бы был самый благоприятный исход событий — то начнется расследование и это сильно измотает нервы всем причастным к жизни Яо орденам. Если кто-то узнает, что он скрывается в Облачных глубинах — это бросит тень на орден Гу Су Лань. Цзян Чен так вообще может подумать, что его супруга похитил названный брат и устроить штурм резиденции Ланей. Зная Цзян Чена этого было весьма и весьма вероятно. А если еще всплывет то, в каких именно они с Цзян Ченом отношениях и что за чувства питает к названному брату Лань Си Чень — такого скандала не выдержит даже репутация Гу Су Лань. И как бы события не развивались А-Лин при любом их исходе оказывался в башне Кои на попечении деда, чего Яо не желал всей душой. Ну вот кого из ребенка вырастит этот старый развратник? На госпожу Цзинь еще как-то можно было полагаться в плане воспитания, но она тоже была не сахар. Зато мужа могла приструнить и держать в узде при желании довольно долго. Цзян Чен тоже не идеал родителя с его вспыльчивым характером, но все одно лучше дедушки. Си Чень понимающе кивнул на эти доводы. Они не могли так же просто сбежать вдвоем. Лань Си Чень не мог бросить свои обязанности, орден, все еще пребывающего в заключении Ван Цзи… Яо придумал, что когда А-Лин подрастет, а Ван Цзи сможет принять бразды правления, то они сбегут и станут бродячими заклинателями. Чтоб их никто не нашел сменят имена и будут странствовать по самым дальним землями. Может даже дойдут до Ду Ин, совершая свои подвиги. А звать их будут Зимний Туман и Весеннее Солнце. На этой ноте Лань Си Чень оставил переставшего плакать Яо на пристани: ему надо было вернуться в Облачные глубины до подъема.Он обещал приехать с нормальным визитом как только закончит с делами. И поможет Не Мин Цзюе… Яо высказал идею, что орден Цин Хе Не может попросить помощи и у Юн Мэн Цзян по праву дружбы и братства, коль уж Яо вот так своеобразно приняли в его ряды. К тому же втроем будет проще разобраться, а значит и братья смогут навестить его скорее. Еще Лань Си Чень привез одну новость, которая Яо очень обнадежила: никто не слышал ни о каком расследовании смерти госпожи Цзинь. Возможно, все не так уж страшно, как он думал.

***

Цзян Чен слегка помахивал фонарем из стороны в сторону, Яо шел, завернувшись в свою накидку, рядом. — Слушай, а почему тебе нравятся цветы зимней сливы? Они довольно невзрачные. — Потому что она цветет вопреки всему. Сам посуди. Пионы цветы капризные, чуть им что не так, лишь подул холодный ветер — они вянут и гибнут. А слива цветет когда на дворе еще морозы и даже самый холодный ветер ей не помеха. — Занятно… А масло для массажа тебе какое нравится? — Ты всерьез решил размять мне спину? - Яо думал,что про спину это не более, чем шутка. — Я же пообещал! — возмутился Цзян Чен будто его в чем-то уличили. — Тогда то, которое ничем не пахнет. Сколько же, оказывается, Цзян Чен не знает! От этой мысли Вань Инь даже слегка испугался, но…он же не сдавался ни на Ночной охоте, ни на поле боя… хотя, кажется, одна из причин, которую Цзян Чен для себя называл главной, вести эти бои все же отпала: Яо никуда не собирался.

***

Яо сел на кровать, развязал пояс, снял нижние одежды и, оставшись лишь в одних нижних штанах лег на живот, вытянулся, устраиваясь поудобнее. Чуть приподнялся на локтях и убрал волосы, чтоб не мешали. Цзян Чен жалел, что зажег лишь одну свечу и все тонуло в полутьме. На волосах Яо были медные отблески, а кожа будто сама слегка светилась. Не портили Яо даже синяки на боках, видимо, следы пинков А-Лина. От волнения у Цзян Чена разве что руки не дрожали. Яо обернулся с его сторону и улыбнулся: — Смелее! Цзян Чен опрокинул на спину супруга едва ли не весь пузырек с маслом. Руки легко скользили по пояснице Яо, и он, кажется, был вполне доволен этими прикосновениями. По крайней мере с его губ сорвалось что-то похожее на тихое, довольное: " Да!..» Цзян Чен боялся, что после такого не сможет уснуть.