Дипломат

— Цзян Чен, помоги мне, пожалуйста, присесть, — позвал Яо от двери. Он чувствовал себя на удивление слабым, голова кружилась и ноги подкашивались, не способные держать вдруг отяжелевшее тело. — Что с тобой? — звучало сердито, но Яо знал, что за такими интонациями его супруг прячет не злость, а волнение. — Не знаю. Может в холодной воде простыл. Все тело горит и голова кружится. — Едва зайдя в воду простыл? Так не бывает! — возмутился Цзян Чен, однако посадил А-Лина обратно в колыбель и подошел к Яо. — Тогда не знаю. Но все такое странное… никак не могу устоять прямо, земля шатается, — Вань Инь за плечо уже вел его к кровати. Яо не сел — рухнул и обнял подушку. — Да у тебя жар! Неужто ты и правда смог простыть за пяток минут в холодной воде? Яо неожиданно скрутило болью так, что он не смог вдохнуть и схватился за грудь. — Ну-ка, посмотри на меня, — Цзян Чен пытался глянуть Яо в лицо, но тот скрючился, держать за грудь. Цзян Чен потащил его вверх и заставил сесть. Боль в груди была невыносимой, легкие стали будто каменные, сердце то билось быстрее некуда, то почти замирало. Яо шевелили губами, силясь втянуть в себя хоть немного воздуха. Цзян Чен схватил его за руку и попытался влить немного светлой ци. Лицо Яо приобрело чуть более живой оттенок и он начал судорожно дышать и откашлял сгусток крови. — Неужто госпожа Цзинь тебя настолько обидела, что у тебя застой крови в груди? — Не знаю… но… — Яо рухнул обратно на подушку так и не договорив. Тут из-за окна послышалось: — Гуль, гуль в саду! — Час от часу не легче! Где Лин Шэн?! Лин Шен выглядела бледной и испуганной, когда вбежала буквально через пару минут. — Господин Цзян, на улице творится что-то несусветное! Гули начали вылазить из воды! Яо метался на постели уже в бреду, прижимая руку к груди, пытаясь залезть в запах ханьфу. — Присмотри за ними обоими! — наказал он ей, передавая на руки А-Лина. Вокруг и правда происходило нечто странное. Речные гули вылезли из воды и двигались в сторону дома. Это гули, которые без воды жить не могут! И их было порядочно. В первый год Вань Инь истребил их много, но точно не всех. Было ощущение, что оставшиеся пришли мстить всем своим числом. Гули, конечно, были разумны, но не до такой степени, чтоб год разрабатывать план атаки и брать приступом усадьбу. Причем они игнорировали людей на дорожках, будто шли к какой-то конкретной цели, не обращая внимания ни на что. Охота была славной. Такого количества нежити за раз Цзян Чен не убивал никогда в жизни. Запястье приятно ныло, Саньду сегодня хорошо потрудился. Возможно, Цзян Чен даже мог бы сказать, что теперь в десяти ли от Пристани Лотоса не осталось ни одного гуля. Весь двор был завален серыми, пахнущими илом телами. Но что они здесь делали? Для гулей забраться на высокую пристань было занятием крайне тяжелым, на земле они себя чувствовали неуверенно и практически не могли существовать вне воды. Так что это за нашествие гулей-смертников? Стоило обсудить это со старожилами и поискать в уцелевших записях отца что-нибудь. И с Яо поговорить. Может ему попадалось что-то такое в библиотеке башни Кои? Он ведь говорил, что много читал, живя у отца. Убедившись, что в саду, в маленьком прудике, в колодцах и под пристанями не прячутся еще гули Цзян Чен вернулся в дом и первым делом отправился в детскую. А-Лин развлекался с погремушкой, а Яо все так же лежал в постели, не придя в сознание и метался, сбивая простыни. — Господин Вань Инь, как я рада, что вы вернулись! Тут было так страшно, так страшно! Мне теперь эти гули в кошмарах будут сниться. Как бы молоко не пропало от такого страха! — Не волнуйся, мы перебили всех до единого. Бояться больше нечего. — Какой вы отважный, глава Цзян! Ума не приложу, что же это такое. Сначала гули на реке приплыли и раскачали лодку, меня едва успели два ваших ученика подхватить, а сейчас они и вовсе в окно царапались! — В окно? — переспросил Цзян Чен. С этими гулями точно что-то было не так. Гули топили лодки, откусывали пальцы, утаскивали детей у зазевавшихся мамаш, порой могли и прачку с мостков утащить, но точно никогда не пытались влезть в окно какого-нибудь дома. Даже стоящего у воды. С Яо тоже было что-то совсем уж странное. Он метался по постели, распахнув на себе одежды и царапая до крови свою грудь, будто пытаясь достать что-то из себя. — Да, как будто хотели внутрь залезть. Ужас прям! Всю стену, наверняка, исцарапали! Господин Яо расстроится, когда увидит. Только ж ведь покрасили! Цзян Чену упорно казалось, что гули имели какое-то отношение к болезни Яо, но какое именно? Может они его искусали, пока он вылезал из воды и пришли за удравшей добычей? Гули так изредка делали, но поодиночке. Может его сразу несколько гулей смогло укусить? Он сильно отравился трупным ядом — вот и температура с бредом. — Надо унести отсюда Яо. Мне кажется, его болезнь может быть опасна для А-Лина. Если Яо впрямь тяпнул гуль, то надо было как можно скорее найти след укуса, прижечь и вывести яд. Это Вань Инь знал с раннего детства. Но сколько укусов должно быть на Яо, что его так быстро свалило? Он взял Яо на руки отправился в свою спальню. Если Яо очнется уже гулем или лютым мертвецом, Цзян Чен тихо его упокоит. Если продолжит бороться — будет лечить. Но не при А-Лине. Яо теперь катался и плакал от боли, держась за грудь, на широкой кровати, ровно по центру. Иногда он умудрялся лечь так, что занимал ее целиком. Иногда он начинал кашлять кровью, порой кровь текла у него из носа. Цзян Чен был в откровенном тупике. Первым делом, перенеся Яо в спальню, Цзян Чен попытался совсем раздеть его. Тот горел в лихорадке и пытался то завернуться в одеяло, то совсем скинуть ханьфу, чтоб было удобнее себя царапать. Чтоб таки осмотреть все тело Яо ушло некоторое время, большую часть которого Цзян Чен ловил уворачивающегося от рук супруга. Кроме царапин на груди больше не было ни одной ранки, даже самой мелкой, не то, что укусов. Одевать Яо обратно он пока не стал, ожидая, что может еще что-то проявиться чуть позже и велел позвать лекаря.Может это и правда обычная болезнь, а гули тут вообще не при чем? В конце-концов А-Лина с кормилицей. проведших на воде несколько часов они с большей вероятностью посчитали своей добычей и вполне могли, оголодав за зиму, прийти за ними.Может Яо и впрямь всего-то простыл в холодной воде? Цзян Чен велел позвать лекаря, что ведал обычными болезнями. Тело Яо было настолько горячим, будто внутри разожгли огонь. Обычные травы, что помогали сбить лихорадку оказались не просто бесполезны — опасны, что весьма озадачило лекаря. Цзян Чену понадобилось держать Яо, пока ему вливали в рот травяной чай. Вместо ожидаемого улучшения стало лишь хуже: Яо не смог сначала удержать в себе, а после и просто проглотить и капли лечебного отвара. Зато лихорадка лишь усилилась, еще больше изводя его. Лекарь сказал, что такая болезнь ему среди жителей Пристани Лотоса ни разу не попадалась и он должен свериться с записями об обычных ранах и болезнях. Цзян Чен уселся на край кровати и взял руку Яо, чтоб поделиться свой ци и немного облегчить мучения. Яо постоянно вертелся и дергался, но самое странное, что и его ци при каждом движении тоже ходила волнами, как море в шторм. Цзян Чен сосредоточился на том, чтоб слегка умерить эту бурю. Кажется, это отчасти помогло. Яо перестал метаться и царапать сам себя. Его начало крупно трясти, а его кожа остывать, с него градом катился пот. Он скинул с себя одеяло. Через полчаса Яо даже смог открыть глаза. — Где я? — пересохшие губы едва шевелились, а голос был хриплым. — Ты в нашей спальне. — Как я тут оказался? — Я тебя перенес. Ты можешь предположить, что с тобой? — Нет. Я никогда ничего такого не чувствовал. — Когда ты был в воде, к тебе не подплывали гули? — Не помню… они точно были когда я вышел на берег. Смотрели за мной. — За тобой? — Мне так показалось… Цзян Чен задумался. С Яо как ни крути творилось что-то совсем уж необычное.Может он как-то умудрился взять под контроль речных гулей, а теперь расплачивался за использование темной ци? Хотя умеет ли Яо вообще такое? — Скажи, ты пользовался темной ци? — Зачем? Я неплохо развил свое Золотое ядро, но,кажется,мне стоило трудиться усерднее. - О чем ты? - Я пытался сам себя исцелить,но не вышло... — Понятно…- Цзян Чен решил, пока возможно, дать мокрому от пота Яо оставшийся чай от лихорадки. Вдруг поможет? — Выпей. Это отвар лечебных трав, тебе должно от него стать лучше. — Хорошо, — Яо говорил шепотом. На большее не хватало сил.Но едва Яо сделал глоток, как его опять скрутило приступом боли. Цзян Чен понимал, что у него после столь обширной охоты и самого маловато силенок, но все же рискнул влить еще немного светлой ци. Завтра он наверстает. Цзян Чен оставил с Яо в спальне принесшую чай служанку по имени Цин-Цин. Она не была заклинательницей, но была достаточно сообразительна, чтоб позвать на помощь, если Яо и впрямь станет гулем. Сам он решил еще раз посмотреть на окно детской. Что-то в словах Лин Шэн ему не давало покоя. Снаружи стена и окно детской и правда пострадали от когтей гулей и были вымазаны и иле и тине. Это было крайне странно. Зачем бы гулям ломиться в дом, где даже воды нет? Весь день Яо опять трясло. Цзян Чен остался с ним и делился с ним своей светлой ци, но этого хватало буквально на несколько минут. Яо приходил в себя, жаловался на боль в груди. Лекарь так и не нашел ничего толкового, что могло бы объяснить такое состояние. С одной стороны это походило на несколько болезней, но ни одна из них не сопровождалась волнами ци. И ни одно лекарство не помогало — лишь усугубляло ситуацию.Даже глоток воды — и тот вызвал лишь новый приступ боли и удушья. Стало понятно, что болезнь Яо вовсе не простуда и далеко не так проста, как он сам сначала подумал. А-Лин без своей «мамы» тоже был на удивление беспокойным и плаксивым. Лин Шэн даже пару раз с позволения Цзян Чена приносила его в спальню, чтоб тот увидел Яо и успокоился.Но Яо даже не осознавал присутствие ребенка. Он сейчас вообще ничего не осознавал, мечась по мокрым простыням. Все было как один к одному: нашествие гулей, так внезапно заболевший Яо, назревающий скандал с орденом Цзинь. Цзян Чен был уверен, что госпожа Цзинь не успокоится, пока не заберет А-Лина обратно, а Лин Шэн в своем порыве дала ей повод думать, что они прячут ребенка… советники пока по поводу последнего не сказали ничего. Яо, пожалуй, мог бы подсказать что-то, если б очнулся.Но чем дальше шло к вечеру, тем хуже становилось Яо. Больше всего на свете Цзян Чен не любил себя чувствовать беспомощным, но сейчас было именно так. Яо, мечущийся в постели и разодравший надетую на него свежую нижнюю рубаху и кожу под ней заставлял себя чувствовать именно беспомощным. У Цзян Чена было ощущение, что время утекает как вода, надо торопиться, если он хочет, чтоб Яо не умер.Интуиция подсказывала, что это именно так, а глаза подтверждали это. У кого можно спросить хотя бы совета в такой ситуации? Наверное, лишь у названных братьев Яо. Цзян Чен быстро написал два письма: одно в Гу Су, второе в Цин Хе. Не смогут они не откликнуться. Письма отправились самым быстрым способом: с соколами. Цзян Чен надеялся, что все же еще не поздно. Яо становилось все хуже и он сам стал порядком походить на гуля из-за потемневших до синевы губ. Цзян Чен осторожно попытался влить в него еще ци. Даже его прибывающая в тело Яо энергия все равно куда-то будто испарялась. — Цзян Чен, кажется со мной что-то серьезное. Не трать зря силы…- произнес шепотом Яо после долгого вдоха. — Нет, я должен тебя вылечить.Я не позволю тебе помереть! — Не хочешь с похоронами возиться? — он еще и шутить пытается! — Нет, я не дам умереть у меня на руках еще одному близкому человеку! — в голосе Цзян Чена сквозило отчаянье. — Это просто простуда. Я не могу так обрадовать госпожу Цзинь… — Эй, прекрати! Ты не умрешь! Точно не сегодня. — Это не в твоей и не в моей власти, — Яо, похоже, отлично понимал, что с ним происходит и пытался смириться со своей участью. — Нет, но я не отпущу тебя.- Цзян Чен вновь вцепился с его руку, отдавая остатки своей ци. — Цзян Чен… у тебя самого нет сил, остановись… — Нет, я должен. Хотя бы дотянуть до того момента, как приедет кто-то из твоих братьев. — Ты?.. — кажется, это известие и вправду обрадовало Яо. — Я послал к каждому из них по соколу. — Спасибо! — Яо откинулся на подушки. Действие светлой ци уже прекратилось и его окатывало волнами боли.

***

Си Чень прибыл первым почти под утро. Кажется, он летел всю ночь и изрядно устал. Вид Яо вызвал у него испуг. Зато он успел прихватить пару книг из библиотеки и теперь они судорожно искали с Цзян Ченом то, что могло бы исцелить Яо. И не находили ровным счетом ничего. «Покой» немного унял волны ци у Яо и он хотя бы перестал себя так остервенело царапать. Но причину, что их вызывала они не нашли.Хотя Лань Си Чень сказал, что ци Яо сейчас довольно необычна.Но это могло быть и из-за того, что своей энергией делился Цзян Чен. — В Облачных глубинах видели много заклятий и насланных болезней, но такое мне попадается впервые. Я не уверен, что смогу исцелить от него А-Яо, — Си Чень, похоже, готов был все это даже на себя забрать, если б знал как, лишь бы Яо не мучался. Сам Яо даже в бреду льнул к рукам своего названного брата. Со вздохом Си Чень взял руку Яо: - Я попробую дать ему передохнуть от боли. Возможно, тогда что-то получится.