Дипломат

Лань Си Чень, похоже, готов был чуть ли не поселиться в Пристани Лотоса, утешая названного брата. Поначалу Цзян Чен проводил с ними двумя время, но потом плюнул. Яо каждый раз спрашивал разрешения провести время с названным братом, соблюдал все формальности, отчитывался, что они там делали о чем говорили. В очередной раз Цзян Чен не выдержал и в сердцах сказал, что ему абсолютно все равно, что там Яо будет со своим братом делать.Ему никакой разницы, пусть творят что хотят. Хоть это и было сказано в порыве эмоций, Яо все же как-то нехорошо, цепко глянул и переспросил: «Абсолютно все?». Цзян Чен хмуро кивнул. Лань Си Чень больше не заикался о своем желании увезти своего брата и на том спасибо. Что до Яо тот едва ли переступит границы дозволенного. На следующий прибыл глава Гу Су Лань, как всегда улыбающийся, свежий и будто совершенно не страдающий от холода. Яо повел его в гостевые покои лично. Там уже все было готово к приезду гостя, угли в жаровне вовсю грели комнату. В честь приезда Яо даже облачился во второй комплект своих золотых одежд, что были без вышитых пионов.Видимо, хотел подчеркнуть торжественность момента, хоть и мерз на холодном ветру. Глава Цзян отправился решить с советниками как лучше топить дом, где жили адепты. Яо… пусть пощебечет с братом. Цзян Чен даже разрешил ему меньше времени проводить с племянником, пока глава Лань не отбудет. Последние пару дней А-Лин был в основном под присмотром кормилицы. Яо за это время Цзян Чен ни разу в комнате не застал, хоть Лин Шэн и говорила, что господин Гуань Яо своих обязанностей не забрасывает. Нет, на эту тему Цзян Чен был спокоен. Племянник был здоров, весел, тянул свои маленькие ручки к Цзы Дяню и мечу. Но куда, демоны вас подери, запропастился Яо?! Кормилица сказала, что тот много времени проводит в гостевых покоях. Цзян Чен думал, что сейчас придет и даст Яо втык за то, что … да за что, собственно? Гостей надо было кому-то развлекать, а нянчиться с А-Лином он сам разрешил меньше. Да и Лань Си Чень в общем-то помогал Яо окончательно исцелиться и загасить остатки искажения ци. За дверями гостевых покоев было на удивление тихо. Наверное, названные братья опять пьют чай, рисуют или медитируют сразу вдвоем. У них все на удивление хорошо получается вместе, как будто они чувствуют, что надо сказать и сделать. Как будто они могли общаться совершенно без слов, одними взглядами. Он без стука открыл дверь. Если пьют чай или рисуют — скажет пару слов и уйдет. Напомнит Яо об его обязанностях в этом доме. Если медитируют, то они его наверняка даже не заметят. Хотя, судя по тишине, тут вообще никого нет. И в то же мгновенье тишину прервал странный влажный звук, какое-то чмоканье. Похоже на звук… поцелуя? Цзян Чен пошел в ту сторону, откуда это донеслось. Нет, не кровать. Отгороженный ширмой столик, где названные братья рисовали, пили чай или Яо слушал исцеляющие мелодии. И вот тут все оказалось не так, как он ожидал: за ширмой была какай-то возня. — Я… я смогу потерпеть, Лань Хуань… — голос у Яо дрожит, он явно сдерживается от чего-то.  — Не стоит, А-Яо, я не хочу делать тебе больно или неприятно, — Си Чень говорит чуть более хриплым, с придыханием, голосом. Эта хрипотца придает его образу новые оттенки. Это слишком уж похоже на возбуждение. — Мне будет хорошо, если хорошо станет тебе, — голос Яо такой нежный, где все эти ядовитые саркастичные нотки? Он с А-Лином так нежно не разговаривает! — А-Яо, я знаю, что ты вырос в мире, где многое нужно было терпеть и превозмогать себя.Сейчас это не обязательно. Если для тебя это сложно или ты боишься, то лучше давай не будем ничего делать? — Я хочу чтоб это случилось, Лань Хуань… Я хочу попробовать это именно с тобой. — А-Яо… — это даже не выдох — стон. Лань Си Чень стонет от страсти! Да в Облачных глубинах от такого должна рухнуть Стена Послушания и вскипеть их знаменитый Холодный источник! Цзян Чен не хотел смотреть, ему и так было более чем достаточно услышанного. Сейчас бы надо было повернуться и выйти из гостевых покоев, закрыть дверь и пойти во двор побить хорошенько по грязи и камням Цзы Дянем. Но будто какой-то демон дернул его подойти еще ближе. Он осторожно заглянул в щель между створками ширмы. Лань Си Чень лежит на Яо. Они оба даже еще одеты. Яо ошалело смотрит куда-то вбок, а названный брат покрывает поцелуями его шею. Что там Яо говорил о мужчинах? Точно, что это невозможно ни с кем, даже с Си Ченем, что их поцелуй ничего в нем не задел. Лань Си Чень между тем дает выход всему своему пылу, копившемуся годами. Он разворачивает лицо Яо к себе и целует в губы, тянет ворот одежд, чтоб добраться до ключиц и груди. Яо закрывает глаза и тоже… стонет. Явно не от того, что ему это не нравится или делает больно. — Просто не думай о том, что я мужчина, А-Яо… — рука Лань Си Ченя проскальзывает под одежды ниже пояса. — Хорошо, — Яо начинает дышать чуть чаще, когда эта самая рука находит искомое. У него на щеках появляется румянец, взгляд становится потерянным, он вновь отворачивает голову, но теперь уже медленно, томно прикрывает глаза и словно немного расслабляется. Зато Си Чень совершенно не желает останавливаться. Он буквально всем телом потирается о Яо. В какой-то момент он все же останавливается, чуть приподнимается над Яо, лезет в рукав своих одежд, достает оттуда цианькунь. Вернее, не достает, а выдергивает. Торопливо, не глядя, высыпает содержимое на пол, копается одной рукой в выпавших туалетных принадлежностях, выискивая что-то наощупь, а второй уже опять гладит Яо. — Лань Хуань?.. Зачем это? — Яо недоумевает на красивый фарфоровый флакон в руке своего возлюбленного. — Это масло… чтоб нам было приятнее. — Мне… ты все же хочешь сделать это со мной почти как с женщиной?..- Яо испуган не на шутку, но за этим испугом есть и кое-что другое. Предвкушение? Любопытство? — Я не хочу требовать от тебя больше, чем ты хочешь мне дать. Я лишь слегка намажу тебя им здесь, — Си Чень тянет руку и кладет примерно на середину бедра Яо, — Пожалуйста, раздвинь немного ноги, А-Яо, — рука Си Ченя с несколькими каплями масла на ладони исчезает под одеждой. Дыхание Яо опять становится чуть чаще, резче, будто он не лежит спокойно на циновке, а бежит куда-то.В воздухе стоит густой запах сандала от масла. Цзян Чен видит ритмичное движение руки Си Ченя впереди над животом Яо. Видит, как переливаются блики на золотой ткани. Как Яо запрокидывает голову, как на шее ходит кадык. Как Яо глубоко, часто дышит, как приоткрывает губы. Как замирает и вдруг довольно резко подается вверх бедрами. Его лицо вспыхивает румянцем. Цзян Чен удивляется этой быстроте: Лань Си Чень едва сделал десяток движений. — Как же ты сейчас красив, А-Яо! — восторгом произносит растрепанный глава Лань. И Цзян Чен с ним полностью согласен. Яо судорожно дышит, приходя в себя. — Лань… Хуань! — на лице Яо выражение какого-то умиротворения. Да, таким Яо в супружеской спальне точно ни разу не был. Таким Цзян Чен не видел его никогда. Си Чень вытаскивает влажную ладонь из-под одежд Яо и задирает полы золотого одеяния. Слегка разводит бедра Яо и льет на них немного масла примерно там, где до того гладил. — Теперь позволь получить удовольствие и мне, А-Яо…- тот в ответ на мгновенье напрягается, будто каменеет, — Не бойся, это не будет больно. Чуть сведи ноги и все… — Яо вместо ответа быстро кивает и исполняет то, что просили. «Да на них же нет штанов!» — запоздало понимает Цзян Чен. Лань Си Чень трется членом между голых сведенных бедер Яо, вдавливает его своим весом в циновку. Яо лежит под ним и коротко стонет, прикрыв глаза предплечьем, приходя в себя после оргазма, вцепляется в волосы Си Ченя, когда тот его целует. Цзян Чен понимает, что ему лучше выйти. Эта страсть слишком его будоражит. Яо и правда слишком красив таким. И нет, Цзян Чен не влюблен. Совсем.Ни капельки.Ему просто надо остыть на холодном зимнем воздухе. Немедленно.