Дипломат

Цзян Чен опять был хмурый с самого утра. Яо знал, что в годовщину резни в Безночном городе и день Поминовения предков супруга лучше не трогать. Даже маленький А-Лин, один вид которого вызывал у Цзян Чена улыбку, не мог заставить того взглянуть чуть менее сурово. В прошлом году этот день с раннего утра Цзян Чен практически целиком провел в храме предков, отвлекаясь лишь на необходимые ритуалы и запуск змея. Вероятно, так он собирался провести и нынешний. Служанки сказали, что глава ордена с самого раннего утра в Храме Предков и просил его не беспокоить без веских причин. Яо провел в Пристани уже три полных года. В самый первый Цзян Чен так загрузил его уходом за А-Лином, что Яо даже забыл об этом празднике. На второй год он порывался съездить в Юн Пин, но Цзян Чен его не пустил, небеспочвенно опасаясь, что Яо сбежит к Лань Си Ченю. Яо тогда поминал матушку зажженными прямо в саду палочками. На третий он опять получил отказ на свою просьбу дать разрешение на поездку в Юн Пин и собирался отправиться туда сам пешком, надеясь успеть к вечеру. Меч Яо по глупости оставил в оружейной едва вернувшись из башни Кои. Собственно, Цзян Чен поймал его уже у самой пристани и выглядел злым, как в первые месяцы их совместной жизни. В том, что Яо вышел за ворота усадьбы не было ничего особенного. Он посещал пристань, лавки, смотрел, как идут дела в городе, бойкая ли торговля. Супруг к этим прогулкам относился весьма спокойно, зная, что господин Цзинь никуда не денется. Яо деньги не транжирил, наученный своей более чем скромной юностью, и был дружен с горожанами. Многие нужные вещи Цзян Чен узнавал именно от Яо, а Яо сделал заклинателей и горожан чуть ближе друг к другу. Собственно, под предлогом прогулки Яо как раз думал отправиться в Юн Пин со знакомым лодочником и, может, даже заночевать там. Лин Шэн исправно отбывала свое «наказание», так что за А-Лина можно было не беспокоиться. Цзян Чен позволил ее мужу и детям переселиться в окрестности Пристани Лотоса, и Лин Шэн была более, чем довольна, а А-Лина любила не меньше собственных детей. Что в этот раз вывело из себя Цзян Чена Яо даже предположить не мог. Все, что касалось помощи в ордене Яо закончил, распоряжения слугам отдал и спокойно отправился с мыслью, что в этом году он наконец сможет помянуть матушку как должно. Но, кажется, ошибся. — Мой господин! — Яо чуть склонил голову. На людях он предпочитал обращаться к супругу нейтрально, чтоб было как можно меньше сплетен.Юн Мэн Цзян обладал пока еще не столь отменной репутацией, чтоб на личную жизнь главы ордена смотрели сквозь пальцы. Не все понимали подобные браки, пусть и носившие чисто формальный характер. А так было было похоже лишь как обращение примерно равного по статусу. — Почему ты не дома?! — Я вышел прогуляться и купить воздушного змея, — Яо говорил как можно спокойнее. обычно этот спокойный тон заставлял и самого Цязн Чена понемногу успокаиваться. — Я их без тебя уже купил! — глава Цзян был распален не на шутку. — Меня не было целую неделю и я не проверил, — Яо и правда едва успел вернуться к празднику, но успел с утра вручить А-Лину обещанный подарок: «хвост от самой страшной твари» и леденцы в виде карпов. Отец сказал, что в последнее время стал сдавать по непонятной причине, а Сюань Юй был еще слишком молод, чтоб возглавлять ночной выход. Отчасти это оказалось и правда так. Сюань Юй вопреки слухам звезд с неба не хватал и даже пришел вечером к Яо с просьбой объяснить ему довольно простую главу в книге, по которой учился заклинательству. И оказалось, что он не шутит, говоря что ничегошеньки не понимает.Отец и правда выглядел не очень, но все равно затевал очередные интриги, о которых надо будет поговорить с Цзян Ченом, но Яо уже предполагал, как всему этому можно противостоять. — Идем домой. — Хорошо, — вздохнул Яо. Его мечты посетить могилу матери исчезли словно весенний ветер. Цзян Чен, видимо, для надежности вел его за руку. Яо, впрочем и не пытался вырваться. Они миновали пристань и рынок, Яо помахал тому самому лодочнику и виновато пожал плечами, мол, срочные дела. Цзян Чен стрельнул глазами, но ничего не сказал. Во дворе усадьбы А-Лин внимательно наблюдал, как его старший молочный брат пытается запустить расписного воздушного змея и не выпускал из рук тот самый «хвост от самой страшной твари» с костяной погремушкой на конце. Яо купил эту странную шкурку на базаре в Лань И у заезжих торговцев, живущих далеко на юго-западе. Какому зверю она принадлежала — неведомо. Торговцы клялись, что погремушка на конце самая что ни на есть настоящая, а не работа искусного мастера. Цзян Чен подозрительно глянул на подарок для А-Лина, но согласно кивнул: добычей на той охоте были преимущественно лютые мертвецы. Ну не разлагающуюся же руку покойника везти в подарок ребенку? Шкурка была темной, чешуйчатой, приятно пахла специями и вправду походила на чей-то хвост. Погремушка и вовсе привела А-Лина в непередаваемый восторг и весь день он с этим хвостом практически не расставался, предпочитая его всем другим игрушкам. Но даже вид улыбающегося племянника не заставил Цзян Чена ослабить хватку и смягчиться. Видимо, дело было какое-то чрезвычайно серьезное. Они миновали главный дом, прошли две крытых галереи, уже сверкавших свежим лаком. Яо про себя отметил, что надо будет чуть позже нанять рабочих, чтоб покрыть колонны еще одним слоем для надежности. От галереи, ведущей к тренировочному полю он свернули направо. Куда они спешили Яо не понимал. Дальше был лишь сад и храм Предков. Неужели Цзян Чен хочет его усадить рядом с собой на весь день? А как же могила матушки Яо? Эта мысль расстроила. Как можно спокойно приносить дары чужим родственникам, когда могила твоей собственной матери неизвестно в каком состоянии? В конце и правда показались двери храма Предков и Яо чуть приуныл. Цзян Чен неумолимо вел его за руку. Впереди сквозь распахнутые двери были видные две брошенных на пол подушки. Яо приготовился через силу улыбнуться и поблагодарить Цзян Чена за заботу и подушку, но они прошли мимо алтаря с табличками и вышли через боковую дверь, ведущую в сад. За храмом оказался маленький павильончик, которого раньше не было. — Вот! — Цзян Чен наконец остановился. — Что это, мой господин? — Мы с Си Ченем построили тебе твой собственный храм предков, чтоб ты мог спокойно посещать могилу своей матери в любое время и быть хорошим сыном. — Спасибо, Цзян Чен! — Яо был до слез растроган такой заботой. Он не предполагал, что все так обернется. — Не мог же я повесить табличку с ее именем в храм моих предков. Ей там не место. — Я понимаю, происхождение и профессия моей матери… — для Яо эта тема была всегда очень тяжелой. Мать была для него всем, но ее профессия делала ее в глазах окружающих самым низшим существом. Едва ли кто мог предположить, что она эту профессию даже не выбирала: ее еще девочкой продали в публичный дом. — Нет, она должна висеть в храме предков в Лань Лине, но на это я никак не могу повлиять. Си Чень перевез прах твоей матери сюда, так что тебе больше нет необходимости ехать сегодня в Юн Пин. — Я … не знаю как вас обоих благодарить… — Яо старался не заплакать. — Хороший муж должен баловать свою жену. Ну не тряпки же и шпильки тебе дарить? — Ты неисправим… — покачал головой Яо. Это ночами Цзян Чен мог быть другим, а днем он оставался все таким же сердитым. — Благовония сам купишь завтра. Сегодня, думаю, мои предки могут поделиться, — Цзян Чен вытащил из-за пазухи несколько палочек. Яо опустился на колени в павильоне перед единственной табличкой: «Дорогая матушка, прости, что так долго не навещал твою могилу. Наконец я смогу исправно выполнять свой сыновий долг и рассказывать тебе о всем, что происходит со мной!» Когда Яо вернулся из храма своей матери в Храм Предков семьи Цзян, то застал довольно забавную картину. Цзян Чен сидел на подушке с палочками благовоний, а рядом с ним пристроился на второй А-Лин. Вместо благовоний в руках он держал свою новую игрушку погремушкой вверх.