Дипломат

Процессия из Юн Мэна была не такой роскошной, как визит госпожи Цзинь. После болезни Яо ослаб и лететь на мече не мог, по сему было решено, что все едут верхом. А-Лина оставили под присмотром Лин Шэн в Пристани лотоса. Свое наказание она отбывала более, чем добросовестно и не могла нарадоваться, что для нее все кончилось настолько хорошо. Ехать большим числом Цзян Чену показалось излишним. Если их поджидают неприятности в башне Кои — то он не хотел подвергать опасности своих слуг и адептов. Яо, правда, готовился к серьезным объяснениям с отцом и глубоко продумывал все, что может ему сказать, пытался предугадать самые каверзные вопросы. Собственно, практически всю длившуюся почти сутки дорогу он провел в молчании.

***

Яо уже отвык от роскоши и суеты, обыкновенно царивших в башне Кои. Все это даже во время столь скорбного события оставалось неизменным. Столы ломились от поминальных явств, благовония в усыпальнице обладали самым изысканным ароматом, а белые траурные полотна были из тончайшего шелка. На похороны госпожи Цзинь прибыло множество гостей: главы других кланов, родственники покойной, ее подруги. А вместе с их супругами, свитами, компаньонами, слугами и охраной в башне Кои яблоку негде было упасть. Яо даже не думал, что в огромном дворце его отца может быть так тесно. Официально госпожа Цзинь скончалась от болезни, вызванной скорбью по ее безвременно ушедшим сыну и невестке. Отчасти это было правдой. Цзян Чен ощущал себя так, будто это он был виновен в гибели лучшей подруги своей матери. Он до сих пор не мог поверить, что это была она. Госпожа Цзинь и Путь Тьмы не могли ну никак пересекаться. Однако ж, она была мертва. Яо тоже еще не слишком здоров после столь губительного заклятия. А в памяти Цзян Чена была картина, как госпожа Цзинь пьет чай вместе с госпожой Юй в их любимой беседке, откуда видна вся Пристань Лотоса. Вот рядом маленькая Ян Ли и он сам, тоже совсем еще ребенок. Вей Ин тогда еще не появился в их доме и мало что нарушало течение мирной жизни. Цзян Чену было жаль, будто госпожа Цзинь была последней, кто связывал его с погибшей семьей и Вей Ином. В погребальных одеждах госпожа Цзинь была совершенно неузнаваема. Она очень исхудала и будто постарела на двадцать лет. У нее даже появились седые волосы, а лицо приобрело нездоровый серый оттенок. И даже сквозь помаду было заметно, что ее губы отдают в синеву. Яо посмотрел на госпожу Цзинь со смесью ужаса и презрения. Возможно, он понимал, что точно такой же могла быть и его смерть. Или считал, что ей поделом. Цзян Чен не стал спрашивать, что тот думает о смерти жены своего отца. Но едва ли Яо ее жалел. Глава ордена Цзинь вышел лишь к самой церемонии и выглядел довольно спокойным, в толпе шептались, о том, что глава на самом деле заперся в своих покоях и денно и нощно предается скорби, но на людях старается держать лицо. Яо приветственно кивнул отцу, но тот сделал вид, что не заметил своего все еще выглядевшего больным сына. Пир проходил необычно оживленно*, хотя с его организацией и были некоторые заминки. То кому-то не хватило подушек для сидения, то принесли холодное мясо, а самым страшным было то, что на столики представителей клана Лань попало вино. Обнаружил это Лань Си Чень, одним глотком осушив свою чашу.Он ожидал, что там будет вода. Господин Лань Ци Жень был этим сильно раздосадован. Так что пир несколько не задался и все отмечали, что пару лет назад все было куда лучше. Но самым запоминающимся событием стали даже не сами роскошные похороны, а разразившийся скандал. К концу пира глава Лань предложил главе Цзинь отозвать своего сына, находящегося в ордене Цзян для сопровождения племянника, обратно в башню Кои, дабы было кому осушить слезы безутешного вдовца. И какую же лавину согнала эта маленькая снежинка! То ли на Лань Си Ченя так подействовало вино, то ли это было частью его задумки по вызволению Яо из Пристани лотоса, но он поднялся от своего стола и начал речь крайне бодрым голосом: — Позвольте выразить вам мои соболезнования, глава Цзинь! Но не лучше вам ли отозвать своего сына обратно в родное гнездо, в башню Кои, и делить скорбь по любимой супруге с родным человеком? Я мог бы пригласить его на несколько дней в Облачные глубины, чтоб разучить несколько мелодий, способных исцелить скорбящее сердце, — Лань Си Чень был само обаяние. И если сначала было не слишком понятно, к чему он клонит, то сейчас Лань Ци Жень, сидящий сзади него уже покрылся красными пятнами и, кажется, всеми силами сдерживался, чтоб не начать браниться на своего племянника. Возможно, от племянника он знал истинную подоплеку пребывания в ордене Цзян сына Гуань Шаня.Самого же безвременно овдовевшего главу ордена Цзинь эта речь скорее удивила: — С каким таким сыном? — по залу прокатился «ох!». Это было очень сильное заявление.Неужели глава настолько забылся в скорби по любимой супруге и погибшему законному сыну, что забыл о том, что у него есть еще один? — С Цзинь Гуань Яо. Вашим вторым сыном, — Яо поднялся со своего места и поклонился после этих слов необыкновенно бойкого Лань Си Ченя. Одет он был в свои клановые одежды Цзинь, сияющие золотом. Ушамао привычно было на его голове, а меж бровей была нарисована киноварная точка. Разве что вид у Яо было не настолько свежий и цветущий, как полагается отпрыску столь знатного рода. Но это можно было списать на тяготы жизни в Пристани Лотоса. Цзинь Гуань Шань хотел послать этого наглеца куда подальше, в сад за пионами кормить карпов, но тут в разговор влез Цзян Вань Инь и скандал приобрел поистине титанический масштаб. — Его фамилия теперь Цзян! — вскочил он со своего места и встал рядом с Яо. В зале повисло немое изумление. И, спохватившись, объяснил: — Я принял его в свой клан, глава Лань. И теперь согласия вам стоит спрашивать лишь у меня. Цзинь Гуань Шань даже лезть не стал в эту перепалку. Наблюдать было гораздо интереснее. А Вань Инь-то хорош! Неужели он таки как-то смог «оприходовать» Яо? Иначе чего бы так вцепился в своего супруга, которого ему всучили в общем-то насильно и которого он увозить не слишком жаждал? Если так, то Яо и впрямь что ли готов на абсолютно все ради того, чтоб не огорчить отца? — Но глава Цзян, поймите меня правильно, я не вижу на Гуань Яо ни ваших клановых одежд, ни знака отличия, — Лань Си Чень доброжелателен, говорит мягко, улыбается добро, но его слова больше похожи на выплеснутую в лицо чашу вина. Цзян Чен сорвал со своих плеч ту самую фиолетовую накидку, в которой Яо некогда встречал госпожу Цзинь, и кинул на стоящего с приоткрытым от удивления ртом Яо и навесил на его пояс свой колокольчик: — Теперь видите? Лань Си Чень даже не нашелся, что ответить. Его кузина пролила на себя чай. Ци Женя, судя по его виду, почти разбил удар. Кто-то судя по звуку уронил что-то со стола. В зале повис удивленный вздох. Яо возмущенно оглянулся на Цзян Чена, но промолчал. Здесь и сейчас он скандалить не хотел. Всего произошедшего было более, чем достаточно. Цзян Чен обошел сзади и толкнул Яо за плечи вниз, побуждая сесть. До конца банкета они сидели не разговаривая и не глядя друг на друга. После Гуань Яо формально поклонился: «Мой господин!» — и ушел, даже не сказав куда. Цзян Чен нашел его в саду с Лань Си Ченем. Они стояли близко, но еще на благопристойном расстоянии. — Как видишь, Цзян Чен не позволит мне уехать с тобой… — Я придумаю что-то еще, А-Яо, поверь. Тебе сейчас нужен покой и музыка, чтоб не дать искажению ци стать постоянным. — Ты такой заботливый, Второй брат! — Яо чуть подается вперед и обнимает главу Гу Су Лань. Вроде бы даже вполне по-братски. — Идем в беседку. Я сыграю для тебя «Покой», чтоб унять все печали и тревоги. Тебе нельзя волноваться. Твое здоровье и Золотое ядро сейчас особенно хрупки. Цзян Чен повернулся и пошел по дорожке в другую сторону. Все, что он делал опять выглядело ужасно. Он всего лишь хотел защитить Яо. Сам защитить. А получалось, что делал только хуже. Это особенно вгоняло его в уныние. Ночевали они в одних покоях, но в разных постелях. Яо наврал прислуге, что распорядители что-то напутали и по ошибке отвели главе Цзян и его помощнику в воспитании племянника комнату для супругов. Так что ночью в его распоряжении была отдельная циновка с одеялом. Среди ночи Цзян Чен, измучившийся ворочаться с боку на бок, пришел и улегся рядом с сопящим Яо: «Прости, я смогу тебя защитить!». Вслух, конечно, он не произнес ничего подобного, просто стиснул Яо в своих объятьях. А тот даже не проснулся после своего успокоительного чая. С утра Яо куда-то убежал, даже не сообщив куда и не заглянув, проснулся его супруг или нет. Цзян Чен хотел было его найти, но решил сначала немного успокоиться. Он ведь сможет все объяснить Яо? Ведь сможет же? Пока они вчера сидели с Лань Си Ченем в беседке у Яо родилась еще одна идея, каким образом можно чуть расширить границы своей свободы. Но для этого ему надо заручиться поддержкой отца. Слуги отца, однако, были непреклонны в своем желании не пускать сына, жаждущего выразить соболезнования скорбящему отцу. Впрочем, Яо знал, как можно и тайком пройти в эти покои. — Отец? — Яо застыл у двери. Его отец, якобы предающийся скорби возлежал сразу с тремя девицами, явно не бывшими его наложницами. Вид у них был довольно вульгарный, а манеры оставляли желать лучшего. Судя по довольной улыбке скорби тут не было и следа. Вся компания выглядела развеселой и довольной. Одна из девиц лила себе на обнаженную грудь вино из чаши, а Гуань Шань его слизывал. — Отец? Что здесь происходит?! — Яо был зол. Он просидел несколько месяцев в Пристани Лотоса, пытаясь подружить их ордена, а отец ему даже не написал ни разу. Даже Вань Иня не спросил, как поживает его сын и вообще не сожрали ли его гули часом? В первые три месяца Яо написал несколько писем отцу, рассказывая, как дела, но в какой-то момент решил более не писать. Пока не получит ответа. Сейчас отец даже отказался его принять и просто поговорить, так что Яо зашел в покои сам, просто опять надев ушамао и пройдя по потайной лестнице. — Гуань Яо?! Немедленно выйди вон! — отец таки соизволил обратить на него внимание. — Вообще я шел сюда поговорить о том, чтоб привезти к тебе внука. Ведь его вид утешит твою скорбь по жене и погибшему сыну, но теперь я думаю, что это плохая мысль. — Так ты привез моего внука? — непонимающе спросил Гуань Шань. Девушки защебетали: — Господин у вас есть внук? Правда? — Нет, не привез. И думаю, что не стоит этого вообще делать. Госпожа Цзинь попрекала меня и главу Цзян тем, что в Пристани Лотоса неподходящая обстановка для ее внука, но, похоже, в башне Кои она еще меньше подходит для ребенка. — Да какой пример можешь подать ему ты, сын шлюхи? — А ты, отец? — Яо повернулся и вышел. Яо не думал, что будет стыдиться своего отца, но это было именно так. И как мать угораздило связаться с таким человеком и ждать, что он сдержит свое слово? Он приехал на похороны госпожи Цзинь, которая попрекала его недостаточной крепостью моральных устоев в Пристани Лотоса, и застал вот это. Нет, Лин Шэн была абсолютно права: путь уж лучше А-Лин растет в Пристани лотоса рядом с вспыльчивым, но любящим дядей, чем с распутным и равнодушным дедом. Яо придумает еще что-то, чтоб разрешить эту ситуацию и уехать в Облачные глубины. Цзян Чен нашел Яо на одной из парковых скамеек. Супруг выглядел не очень. Его трясло и у него кровоточили цицяо. Цзян Чен понимал, что здесь у него выбор небольшой. Он прилюдно сказал, что Яо теперь часть его клана и всю ответственность теперь нес он. Для начала он отвел Яо обратно и их покои и оставил там. Дальше все было куда сложнее: надо было перебороть собственные гордость, ревность и упрямство. — Извините, глава Лань. Я не подозревал, что все так серьезно. Смиренно прошу вашей помощи для моего адепта и вашего названного брата, — Цзян Чен не просто поклонился. Эти извинения он просил почти лежа на полу. Лань Ци Жень открыл было рот, но Лань Си Чень его опять опередил и с улыбкой произнес: — После вчерашнего я не уверен, что могу помочь вашему адепту, — Цзян Чен хотел было возмутиться, что Лань Си Чень — лицемер, каких мало, если сейчас же не пойдет к Яо. Однако глава Гу Су Лань с все той же вежливой улыбкой продолжил, — Но своему названному брату я не имею права не помочь. Однако эта помощь должна быть регулярной, вы понимаете, глава Цзян? — Я все равно не отпущу его с вами. Хотя не стану препятствовать вашим встречам в Пристани Лотоса. — Хорошо, глава Цзян. Но сейчас отведите меня к вашему супругу, коль сами вы помочь ему не в силах.