Дипломат

Обратная дорога из Лань Лина в Юн Мэн была еще более молчаливой и тягостной. Яо не знал, что ему вообще думать о всем произошедшем. Напившийся Лань Си Чень был столь откровенен, что было даже страшно, а Цзян Чен… Тут вообще было непонятно что. Что это вообще за сцена была с «принятием в орден»? Это вроде же должно совсем не так быть! Да и вообще, с чего Цзян Чен себя так повел? Оценил все затеи Яо по вытаскиванию Юн Мэн Цзян из небытия и не желал упускать такого помощника как нечто выгодное? Или это была банальнейшая ревность, которой Яо тоже уже насмотрелся и Цзян Чен "столбил территорию"? Цзян Чен при этом ревновал, кажется, не к людям, а именно требовал внимания к себе, словно капризный ребенок. Хотя после смерти госпожи Цзинь эти проблемы были мелкими песчинками на фоне горы. Начал ли отец расследование по этому поводу? Или смерть супруги его нисколько не огорчила? Но едва ли он решил пока оставить ее без внимания. Успела ли госпожа Цзинь сообщить мужу, что от нее якобы спрятали внука и отказались позволить увезти его обратно? Сколько вообще человек знало об истинной причине ее смерти и кто еще пострадал от этого проклятия? Эти вопросы и правда могли лишить сна и покоя надолго. Яо думал, что ему вообще делать. Сердце рвалось на волю, а долг и милосердие призывали не ехать никуда из Юн Мэна, чтоб А-Лин не попал к деду. Увиденного Яо хватило, чтоб серьезно задуматься о судьбе ребенка. И своей собственной. Цзян Чен тоже ехал молча. Но обычно он и не пытался заговорить с Яо, ожидая, когда тот сам начнет беседу. Цзян Чена в меньшей степени терзали мысли относительно последствий смерти госпожи Цзинь, ему куда большую боль доставил сам факт ее гибели. Он до последнего не верил, что это была она. Хотя все было так очевидно! Да даже первая ее фраза относительно Яо была полна презрения и ненависти. И все же Цзян Чену так хотелось верить, что это была не она! Не Мин Цзюе тоже хмурился, глядя на тело бывшей хозяйки башни Кои, видимо, тоже понимая, какой ужасной была ее смерть. Хорошо хоть Хуай Сан слезами не залился. Он мог бы… причем из чистого озорства. Но в Облачных глубинах ему все-таки привили понятия о приличиях. Странно, что Хуай Сан не попытался найти Яо или своего давнего приятеля. Кажется, они и уехали-то сразу после поминок. Еще Цзян Чена мучила мысль о том, что у него никак не выходит то, что с такой легкостью дается Лань Си Ченю. Яо рядом с ним прям расцветал и бесконечно улыбался. Все, что говорил и делал глава Гу Су Лань выглядело как-то … Мило? Приятно? … Цзян Чен не мог подобрать слова, чтоб понять как. Главное, что это вот все нравилось Яо. Цзян Чену тоже хотелось бы так нравиться… Но он никогда ни в кого даже не влюблялся… Вернее, те отношения не подразумевали всяких ухаживаний или чего-то подобного. На Вей Ина можно было спокойно наорать, а он еще в ответ рассмеялся бы и начал нести всякий вздор. Или так перевернул слова, что Цзян Чен начал бы беситься еще больше… Ни стыда, ни совести… Но Яо. Яо совсем другой. Полная противоположность Вей Ину: тихий, осторожный, внимательный, все продумывающий по десять раз… Вот как такому понравиться? Опекать его как Не Мин Цзюе — глупо, хоть и хочется. Яо постарше Цзян Чена будет и это получится как-то нелепо… Рисовать и очаровывать как Си Чень Цзян Чен уж точно не умел… Так как?! В Пристани Лотоса ждали рутина и незаконченные дела. А-Лин так соскучился по Яо за четыре дня, что бросился к нему бегом с воплем:"Мама!». Кажется, это было первое внятное слово, которое Цзян Чен услышал от племянника.На лице у Яо при этом было очень странное выражение, будто он был в замешательстве относительно того, что ему делать, но все же взял ребенка на руки. Не смотря на то, что в башне Кои никто даже не заикнулся о причастности Яо или ордена Юн Мэн Цзян к смерти госпожи Цзинь, атмосфера все же была несколько напряженной. Нет, Цзян Чен мог в любой момент дать объяснения по этому поводу и попытаться свести конфликт на нет, только вот время шло, а никаких претензий так и не было. Еще обстановку немного накалил и сам Яо, вечером перед сном спросив, обязательно ли ему теперь носить все фиолетовое: не самый любимый его цвет.Вроде и вопрос был по делу, и звучал он вежливо, но вылилось все в дурацкую перепалку, которую начал Вань Инь вопросом: " Да ты что?». Яо старался быть сдержанным и вежливым, но в конце сказал, что супруг становится невыносим. В ответ Цзян Чен хлопнул дверью и ушел сшибать камушки во внутреннем дворе. Вернулся он когда Яо уже выпил свой вечерний чай и уснул."Я найду способ тебе понравиться!» -пообещал Вань Инь. Еще бы знать как… Хотя… у него мелькнула одна мысль, которую следовало проверить. Он тихо прикрыл дверь и пошел на кухню. Как и следовало ожидать, там было вовсе не темно и не пусто не смотря на позднее время. На столе горела свечка, а вокруг сидели женщины и попивали чай, обсуждая сплетни и новости. Вся прислуга Пристани Лотоса собралась тут. -… вот у них в башне Кои благовония совсем уже другие. Думаю, этот аромат войдет скоро в моду,- рассуждала одна из горничных. — Вот войдет — тогда и заменим те, что есть.Пока глава ордена не распорядился, пусть остаются прежние.Эти ароматы любили его покойные родители… — возразила служанка постарше, та самая, что принесла первую трапезу в спальню новобрачных, едва Яо приехал сюда. — Пока благовония здесь менять не надо.В башне Кои они слишком уж навязчиво пахнут, -влез в разговор Вань Инь. Женщины были так увлечены беседой, что даже не заметили, как он вошел. — Ой! Глава ордена! — женщины повскакивали и начали кланяться. Места было мало, так что они устроили порядочную толкотню, покуда самая старшая их не успокоила. — Доброго вечера, господин глава ордена! Чем мы еще можем быть сегодня вам полезны? — поклонилась она, — Надеюсь, наша работа вам нравится? К приезду горничные расстарались и покои Вань Иня разве что не блестели. Постель была идеально чистой, его ждали свежие одежды, пахнущие благовониями. Одежду Яо они тоже привели в порядок. — Все нормально, — из уст Цзян Чена это была высшая похвала. — Это несказанно радует.Так зачем вы пришли к нам? Вы хотели бы перекусить на ночь или выпить чая или вина? — Нет, Люн И, я не голоден. Я хотел поговорить. Все застыли. Это было неслыханно. Глава ордена хотел поговорить с ними? О чем ему, смелому воину, говорить со служанками? Люн И насторожилась: — И о чем бы вы хотели побеседовать с нами? — она знала Цзян Чена много лет и до бесед со служанками он точно не снисходил. Распоряжения мог отдавать не хуже своей матушки. Мог пожурить и похвалить, если требовалось. Но обсуждать что-то? С Люн И на тему, не касающуюся работы прислуги Цзян Чен говорил лишь раз, когда на кухне к новому году приготовила традиционный суп со свиными ребрышками. Господин глава ордена тогда сказал, что суп не такой и пустился в рассуждения, что его сестра готовила это блюдо иначе. — Я хотел узнать… — вся орава служанок просто вытянулась в его сторону, чтоб получше расслышать, -… как ухаживать за кем-то… — В смысле ухаживать? За больным? Вашему супругу хуже и вы хотите сам ухаживать за ним? — Нет, не в этом смысле. В смысле, чтоб очаровать кого-то, — кто-то из горничных хихикнул, но смешок мигом прекратился под грозным взглядом главы ордена. — Ах, вы об этом… думаю, вам лучше побеседовать с кем-то более благородного происхождения… — Люн И, конечно, была польщена. — Вы — женщины, за вами же кто-то ухаживал?! — утверждение было логичное. — Мой муж подарил мне козу… — несмело начала одна из служанок. — А мой не дает мне самой таскать воду и тяжести…- продолжила другая. Вариант с козой и тасканием воды точно был не из жизни Цзян Чена. Ну вот зачем Яо коза? Воду он тоже вроде не таскает, а А-Лин не такой уж и тяжелый… — Я видела вашего супруга первой в этом доме, господин Глава ордена, — Люн И предупреждающе глянула на своих подчиненных, как бы намекая им держать свои рты закрытыми, — и он тоже благородный человек, как и вы. Едва ли мы можем дать вам хороший совет. Расспросите лучше ваших советников.Они-то точно ухаживали за своими женами. Цзян Чен ушел не солоно хлебавши. Люн И была ох как не проста и на все у нее был готов ответ. Цзян Чен порой прислушивался к ее словам, зная, что она достаточно умна. Но коль она говорит про советников, то лучше следовать ее рекомендациям. Боевой настрой главы Цзян с раннего утра советников несколько озадачил.Еще сильнее их озадачило то, о чем желал побеседовать господин Глава ордена. — Признаться, я с трудом представляю, что мы можем посоветовать. Вы знаете, что любит ваш супруг?..- Второй советник как всегда был мягок и осторожен. — Понятия не имею…- честно признался Цзян Чен. Ну серьезно, он не знал, чем занимается Яо вообще в свободное время. У Яо и времени-то этого не было, - Ну вот вы что со своими женами делаете? — Я… я разбил для жены сад. Она любит цветы и ее лицо озаряет нежная улыбка, когда она гуляет там и любуется на распускающиеся бутоны, — хм, нежная улыбка на лице Яо Цзян Чену вполне бы понравилась. Второму советнику улыбка его жены точно нравилась, раз у него на лице застыло такое странное, глупо-восторженное выражение. — А мы с супругой любим выходить вместе погулять по городу вечерами. Еще моя супруга любит новые наряды и порой я ее балую подарками, — Первый советник был всегда более глубок в своих суждениях и внимателен к деталям. Да, Цзян Чену понравилась идея пойти погулять с Яо. Можно еще А-Лина взять. И про подарки, наверное, тоже стоило бы запомнить, раз и служанки их упомянули. Но тут память некстати подкинула воспоминание о Яо в фиолетовом платье, когда он пытался Цзян Чена так смешно соблазнять. И где он только это платье раздобыл? — Спасибо за помощь, господа советники! Цзян Чен решил, что надо придумать как все это реализовать. Это же все ради мира в семье ,чтоб Яо передумал уезжать и чтоб А-Лина не могли увезти.Он же ведь не может быть влюблен в Яо!