Дипломат

Закрыть глаза на поступок Лин Шэн орден Юн Мэн Цзян не имел права. Этот порыв мог стать поводом для войны двух орденов и Цзян Чен понимал,что с Лань Лин Цзинь его ордену сейчас справиться просто невозможно. Положа руку на сердце, Юн Мэн Цзян совершенно не готов был к каким-либо крупным боям и стоило бы положиться на дипломатию. По-хорошему, Лин Шэн заслуживала суда и тюрьмы. Но она была кормилицей юного господина Цзинь и заменить ее было не так-то просто. Да и Яо был все еще болен. Поэтому Лин Шэн продолжала заботиться об А-Лине, хоть формально была под арестом.Теперь детскую ночью стерег кто-то из адептов, чтоб кормилица не сбежала.Правда, она не собиралась и не предпринимала даже намеков на попытки побега.

***

Цзян Чен был предельно серьезен, сидя в кресле на небольшом возвышении. Писец по левую руку готовился запечатлевать на бумаге любое сказанное слово. Советники по правую руку главы ордена гладили бороды и готовились согласно кивать.Присяжные чуть поодаль приготовились слушать. — Что ж, давайте начнем, рассмотрим все обстоятельства этого дела и допросим свидетелей. Господин Первый советник, просветите тех, кто не знает сути случившегося. Советник поднялся: — Господин Глава клана, господа присутствующие! Женщина перед вами — преступница. Ее прислали в наш орден из Лань Лин Цзинь, дабы присматривать за юным господином Цзинь, кормить его и ухаживать. Все это время она тайно вела переписку с госпожой Цзинь, рассказывая ей о делах нашего ордена, ибо теперь воспитание юного господина Цзинь целиком наша забота. Во время визита к нам почтенной госпожи Цзинь названная Лин Шэн пыталась похитить юного господина Цзинь и своими действиями навлекла проклятие на господина Цзинь Гуань Яо, прибывшего сопровождать племянника и помогать господину главе Цзян с заботами о нем, едва не приведшее к его смерти. Советники начали переговариваться. — Хватит обсуждать, — чуть прикрикнул на них Цзян Чен, — Вы все знаете Лин Шэн, видели ее не раз и многие говорили с ней. Скажите уже, что вы думаете? — Такие серьезные обвинения требуют серьезного наказания. — Это преступление велико. — Поставить под удар мир между двумя орденами — это заслуживает суровой кары. — Если б господин Гуань Яо умер — это было бы пособничество убийству. — Ладно, я вас всех понял. Что ты сама скажешь, Лин Шэн? — То же, что сказала тогда в лодке, господин Глава ордена Цзян. Я не хотела допустить, чтоб господина А-Лина увезли в Лань Лин, где его будут растить слуги да няньки. Господину А-Лину и так не повезло осиротеть слишком рано… если б я позволила его увезти, то вновь бы сделала сиротой. Лин Шэн замолкла. Дверь за ее спиной тихонько открылась. На пороге стоял Яо с А-Лином на руках, который дергал шнурок ушамао и шапочка ерзала на голове. Выглядел он все еще крайне бледно и болезненно, а черный цвет ушамао это лишь подчеркивал. — Цзинь Гуань Яо нижайше просит прощения за опоздание, — Яо слегка, чтоб не уронить ребенка, поклонился. — Да заходи уже. Я так понимаю, что тебе тоже есть что сказать, коль ты пришел? — Цзян Чен вообще не ожидал появления тут Яо и не был доволен тем, что тот пришел. Его супруг должен был сейчас находиться в постели по предписанию лекаря. А Не Мин Цзюе взял с Цзян Чена обещание, что тот больше не позволит здоровью его названного брата пострадать. — Ради этого я и явился. Думаю, А-Лин меня тоже поддержит. Советники уставились на Яо. — Я хочу сказать несколько слов в защиту этой женщины. Лин Шэн приехала сюда из другого ордена, где привыкла жить в куда более роскошных условиях, следом за мной и юным господином. Она ни разу не пожаловалась на тяготы пути или проживания здесь, хотя после башни Кои Пристань Лотоса выглядит более чем скромно, пребывая все еще в обновлении. Лин Шэн искренне заботилась о порученном ей ребенке, порой нарушая приказы своей хозяйки, госпожи Цзинь. Да, она писала письма и я прочел каждое из них, а некоторые и вовсе записаны моей рукой. Вы все знаете, что госпожа Цзинь меня всегда недолюбливала, и помогать жене своего отца я не стал бы.В этих письмах не было ровным счетом ничего секретного. Она писала лишь о том, что юный господин Цзинь здоров и хорошо растет . Лин Шэн же прониклась искренней симпатией к главе ордена Цзян, видя как тот любит своего племянника и заботится о нем, как о родном сыне. Даже порученное ей наблюдение за делами в этом ордене она вести отказалась, поняв, что глава ордена человек прямой и честный и ответила ему такой же прямотой и честностью. Видя, как А-Лину здесь хорошо, Лин Шэн всеми силами старалась сделать так, чтоб он оставался здесь. Однако госпожа Цзинь захотела увезти своего внука, не посмотрев, насколько он здесь счастлив и любим дядей. Ей руководила лишь ненависть ко мне. Советники загалдели. А-Лин улыбался и тянул руки к главе ордена. Цзян Чену все сложнее было сдержать ответную улыбку. — Я попрошу еще минуту тишины, чтоб прояснить еще некоторые детали. Получив отказ, госпожа Цзинь задумала похитить внука не взирая ни на что. Она презрела честь и грозилась нарушить обещание своего мужа, что разрешил растить молодого господина Цзинь здесь под неусыпным взором дяди. Господин глава ордена Цзинь уже немолод, нагружен делами и его сил и времени уже не хватает. По сему он поручил это более молодому и энергичному человеку, в котором был уверен. Матушка юного господина Цзинь происходит из ордена Цзян и это был поистине блистательный союз, а глава ордена Цзян не давал сомневаться в том, что даст племяннику лучшее воспитание. Цзян Чен восхищался тем, как Яо сейчас мешал правду с вымыслом. Об их браке не прозвучало и слова, а глава Цзинь сделался мудрым старцем, а не старым интриганом. Сам же глава Цзян благодаря словам Гуань Яо чувствовал себя не неопытным юношей, а благородным мужем. Советники и присяжные внимали. — Резонно, — заметил кто-то из советников. — Узнав о вероломном плане госпожи Цзинь похитить внука, Лин Шэн поддалась порыву. Да, это был крайне необдуманный поступок, но он был совершен из самых лучших побуждений. Она думала прежде всего о юном господине Цзинь и его благе. Унеся его из дома, Лин Шэн нашла самое тихое место, где они могли бы укрыться и самоотверженно защищала молодого господина Цзинь от приплывших гулей. Кто-то из присутствующих заклинательниц всхлипнул. — Что же касается наложенного на меня проклятия, то Лин Шэн не имеет к нему никакого отношения. Госпожа Цзинь всегда меня крайне недолюбливала, — Яо стащил с головы шапочку и стал виден белесый шрам, начинавшийся на лбу и уходящий на висок, — Это шрам оставлен ее рукой во время моего пребывания в башне Кои без веского на то повода. Госпожа Цзинь, лишь узнав кто я такой, изволила кинуть в меня вазой. Мой отец даже сделал тогда замечание госпоже Цзинь за ее грубость и несдержанность со мной. Думаю, проклятие было лишь вопросом времени. Лин Шэн же, пока я был болен, ухаживала за мной и юным господином Цзинь не покладая рук и не дала даже намека сомневаться в ее преданности молодому господину. Советники и присяжные стали тихо обсуждать. Лин Шэн подняла на Яо благодарный взгляд. Яо улыбнулся и кивнул ей. А-Лин терзал завязку снятой ушамао. Через некоторое время присяжные и советники начали писать. После передали листки старшему из советников, а он — главе ордена. Он бегло ознакомился с их решениями и начал говорить: — Твое самоуправство, Лин Шэн, едва не привело к гибели господина Гуань Яо и раздору между орденами. И ты заслуживаешь самого сурового наказания. Мои советники считают, что твоя кара должна быть долгой, но такой, чтоб была тебе по силам и каждый день напоминала о твоем проступке. По сему я приговариваю тебя к двенадцати годам, — все затаили дыхание, — домашнего ареста в Пристани лотоса. И ты будешь ежедневно заботиться о юном господине Цзинь, покуда он не достигнет двенадцатилетнего возраста. Все ахнули. Такого решения от главы ордена они не ожидали уж совсем. Зато спущенный на пол А-Лин поковылял ко все еще сидящей на полу Лин Шен и протянул ей оторванную от ушамао завязку: «На!» —  Господин глава Цзян, благодарю вас, что сохранили мне, недостойной, жизнь! — кинулась в ноги Цзян Чену кормилица, когда присяжные и советники стали расходиться. — Ну не вешать же хоть кого-то в ком я могу быть уверен? — буркнул в ответ Цзян Чен. — Я напишу твоему мужу и детям, Лин Шэн, чтоб перебирались в Юн Мэн, — присел с ней рядом Яо. А-Лин между тем пошел к дяде Цзяну и принялся исследовать стол советников. — А-Лин, ну-ка не тащи в рот кисть! Брось, она невкусная! Кому-то теперь придется мыть от туши лицо, да? — Цзян Чен подхватил племянника на руки и стал вытирать рот платком, — Лин Шэн, почему он тащит все в рот?! — Таковы все дети, господин Цзян! — улыбнулась та в ответ.