Дипломат

То, что Яо был рядом вызывало почти эйфорию. Цзян Чену порой утром не хотелось уходить из спальни, а так и продолжать лежать, прижавшись под теплым одеялом к абсолютно нагому супругу. Яо взял привычку выпивать на ночь и теперь по утрам крайне поздно и тяжело просыпался. Однако Цзян Чен был сам так опьянен происходящем, что не обращал на это внимания и тоже порой опрокидывал чарку-другую вина, прежде чем целовать своего супруга. Он исполнил обещание. В Облачные Глубины отправились два письма. Одно было приглашением навестить названного брата в Пристани Лотоса, хотя Цзян Чен молился, чтоб Лань Си Чень не приехал никогда и его ланьская честь не позволила ему переступить порог этого дома, иначе хозяин за себя не ручается. Второе было от Яо лично. Цзян Чен потребовал, чтоб супруг его прочел. Яо писал о повседневных вещах, о том, что скучает по брату и их беседам, что зима выдалась холодная. Ничего откровенного. По сезону Яо в конце письма написал короткое стихотворение: Ласковое солнце укрывают тучи, Ветер гнет нещадно ветви слив на круче. И закат лиловый обещает холод. Где туман тот зимний, что теплом укроет? Не слишком складно вышло, но Яо надеялся, что Лань Хуань поймет о чем речь. Их попытка заставить Цзян Чена расторгнуть брак с треском провалилась. Это была опасная авантюра, хоть и с большим шансом на успех. Яо знал, чем ему грозит это представление, видел в щель ширмы жадный взгляд своего супруга, позволяя Лань Хуаню себя целовать и не только. Даже не позволяя — требуя поцелуя. Они договорились лишь на поцелуй, но… Си Чень слишком увлекся и уже не смог сдержать себя. Яо не ожидал такой смелости от него. Но, будучи мужчиной понимал, как же сложно себя удержать в момент страсти. Хоть Лань Си Чень в итоге получил то, о чем даже не отваживался мечтать долгие годы. Яо был рад, что смог дать ему это. Яо боялся, что не выдержит он, что ему станет страшно или его охватит паника от их поцелуев. Однако Лань Хуань был очень нежен и это было довольно приятно. Зная буйный нрав своего супруга он даже собрал некоторое количество необходимых вещей в дорогу до Гу Су и предвкушал, что максимум через несколько дней будет свободен от брачной клятвы, приняв наказание и придерживаясь всех формальностей. Гордость Цзян Чена не позволила бы ему вынести такого позора. Наверное, это было жестоко. Однако супруг был столь не ласков и жесток к Яо в последнее время, что было совсем не жаль. Лань Си Чень больше опасался за жизнь возлюбленного: уж больно горяч был нравом глава Цзян. Самому Яо уже не было страшно. Все лучше, чем как было. Вот только Цзян Чен себя повел совершенно неожиданно, арестовав супруга и не желая ни под каким предлогом расторгнуть брак, хоть и обязан был это сделать. Вместо этого он вообще промолчал о произошедшем. Даже вездесущие служанки, похоже, ничего не знали. Пока надо было продержаться до приезда названного брата. С момента инцидента прошло всего пара сезонов и Лань Си Чень мог еще не начать волноваться. Они уговорились, что Яо не сразу приедет в Облачные Глубины, а некоторое время тайно поживет где-нибудь на окраине Гу Су, не давая о себе знать, пока все не уляжется. Вряд ли бы такой скандальный развод предали бы огласке, так что можно было допустить,что и слухов бы не было. Яо и сам бы сейчас уехал, если б смог. Но Цзян Чен не только предупредил охрану, что его супругу нельзя покидать границы усадьбы, но и наложил какое-то заклятие, что не позволяло и близко подойти к пристани, откуда можно было, например, уплыть. Яо уже исследовал этот момент. Цзян Чен появлялся стоило лишь приблизиться к мосткам. На мече улететь тоже было невозможно. Где Хень Шэн он понятия не имел. Да и без духовных сил он был… довольно слаб. Чтоб окончательно не потерять форму Яо тренировался поздними вечерами.Но даже всей его сноровки не хватит, чтоб выйти за ворота Пристани лотоса без посторонней помощи. Как обойти заклинание он не смог придумать, а заказанные при помощи служанок книги обещали привезти лишь после Нового года. Выбраться отсюда сейчас, похоже, он сможет разве что с помощью Лань Си Ченя. На празднование нового года Цзян Чен рискнул пригласить Не Мин Цзюе с младшим братом. Как то ни странно, Цзян Чен практически сдружился со старшим из господ Не. Ему не хватало порой мудрых советов, а главе ордена Не — того, кого надо бы наставлять и опекать. Пожалуй, у них оказалось куда больше общего, чем он думал. Сначала разговоры были чисто деловыми — Не Мин Цзюе благодарил за помощь в очистке Ци Шаня от лютых мертвецов и восхищался смелостью главы Цзян, а после они стали чуть более личными. Мин Цзюе звал «чету Цзян» в гости, но Цзян Чен ответил отказом на его приглашение. Он честно написал, что Яо перед ним сильно провинился и наказан. В подробности вдаваться не стал, но глава Не его неожиданно поддержал, возможно, поняв в чем дело и согласившись, что за свои поступки следует нести ответственность. У них появилось и общее дело. Они оба хотели расследовать появление лютых мертвецов в Безночном городе . Глава Не намеревался выяснить истину, а Цзян Чен надеялся реабилитировать Вей Ина и свой орден, которому по сей день припоминали родство с самим старейшиной И Лина. Даже их разрыв и показная драка не смогли из умов людей вытравить эту мысль. Наверное, стоило бы поехать в Ци Шань, чтоб выяснить все на месте, но Цзян Чен слишком боялся оставить Яо одного. Это был какой-то ненормальный, иррациональный страх, что если он уедет, то, вернувшись, застанет пустые покои. Яо исчезнет. Вроде бы ничего этого не предвещало. Яо вел себя тихо, видимо, осознавая свою вину, ложился с постель с супругом и не перечил в его желаниях, занимался с племянником и писал краткие письма в Цин Хе Не. Рисовал иногда и мастерил игрушки А-Лину. Он не заговаривал о расторжении брака, о необходимости уехать и выглядел так, будто вполне смирился со своей участью. Даже, кажется, начал получать какое-то удовольствие от их любовных утех. О последнем по крайней мере Цзян Чену хотелось так думать. Правда, общение с Яо стало каким-то... никаким. Он кивал и соглашался и с любым, даже самым бредовым, утверждением супруга. Выспросить что-то о его желаниях было тоже невозможно. " Как пожелает мой господин," — таков был ответ почти на все. Эта покорность бесила и сводила с ума одновременно. Цзян Чену хотелось больше тепла и их отношениях. Наверное, он попытается, когда окончательно простит Яо. Или когда Яо простит его. Глава Не писал, что надо установить, кем был найденный иссохший труп и следует ли ждать еще атак от Вэней. Ци Шань Вэнь почил, но кто знает, не осталось ли еще их родни из дальних ветвей или просто приверженцев их идей? Самым простым способом было, конечно привлечь клан Лань с их мелодиями. Но ссора между названными братьями пока никуда не делась. Цзян Чен даже рискнул пригласить братьев Не в гости после Нового года. Не Мин Цзюе сказал, что подумает и склонялся скорее к положительному ответу. Это было удобно. Он мог бы вразумить Третьего брата, Хуай Сан — наконец поболтать с Яо вдоволь и похвалиться все своей кучей новых картин и вееров, а они с Цзян Ченом — обсудить план расследования и возможность обойтись в нем без привлечения адептов Гу Су Лань. Саму новогоднюю ночь Цзян Чен праздновал с Яо и А-Лином. Мальчик спал подле стола, Яо неспешно ел. На улице веселились адепты. Кажется, устроили кулачные бои*. Цзян Чен и сам был бы не против, но положение не позволяло. Ему очень не хватало их семейных праздников, когда были живы родители и сестра. И Вей Ин. Прошлый Новый год он встретил в Храме предков. В этот он надеялся, что будет лучше, но… Яо откровенно скучал за их трапезой. Цзян Чен лелял надежду, что хоть его подарок, который он намеревался вручить утром, хоть немного развеселит его супруга. Хотя за саму идею подарка стоило бы благодарить как-то ни странно Лань Си Ченя. Перед праздниками Цзян Чен опять изводил обоих советников вопросами, что следует подарить. Первый советник подсказал вспомнить, что любит супруг господина главы и чем он увлекается. Яо читал, писал, рисовал. Сейчас отдавать ему меч было нельзя, иначе он мигом удерет в Облачные Глубины. Эта цепочка вызвала в памяти воспоминание о первом приезде главы Лань. "Вы бы видели, как Яо играет!" — эти восторженные интонации вытравить из памяти было практически невозможно. Равно как и забыть горящий взгляд Лань Си Ченя, устремленный на Яо. Яо играл на гуцине, но самого инструмента не было.И Цзян Чен всегда видел, как Яо играет на гуцине, привезенном для него из Гу Су. Утром Яо лишь несколько раз равнодушно тронул струны и чуть покрутил колки, но, кажется, играть у него не было настроения. Мелодии не полились по дому, как надеялся Цзян Чен. Братья Не вопреки ожиданиям не приехали. Зато прилетело полное паники письмо от Хуай Сана. Его брат стал чрезмерно гневлив, строг и несдержан. Куда сильнее, чем ранее.Он сжег часть картин младшего брата и запретил ему ехать куда-либо, пока тот не прочтет все сочинения о стратегии, имеющиеся в библиотеке. Цзян Чен написал в ответ, что Хуай Сану пора бы прекратить строить из себя дурака, не ребенок он уже, и наконец послушать брата. Не-сюн уже раздражал своими жалобами и вечным нытьем. В общем, праздничные дни вышли какими-то довольно печальными. Насмешил разве что А-Лин, принесший прям посреди дня в покои одну пару своих кукол. Цзян Чен не много внимания обращал на то, чем играет его племянник. Это были обычные детские забавы: деревянные фигурки людей и лошадей, соломенные бабочки, погремушки и прочие вполне привычные игрушки. А-Лин принес кукол, сделанных Яо. Одна из них, похоже, изображала самого Цзян Чена. Фиолетовые одежды, хмурое выражение лица и прическа на это явно намекали. Вот в лицо дяде А-Лин и ткнул пальцем: "Поправь!" , показывая вторую в качестве образца. Это был бродячий заклинатель в белом, который ласково улыбался своим тонко прорисованным лицом. Цзян Чен попытался улыбнуться, но А-Лин недовольно помотал головой и опять ткнул вторую куклу ему в лицо: "Вот так надо!"

***

Весна вступила в свои права. Близился день Поминовения мертвых. До него оставалось всего чуть больше месяца. Ответа из Облачных глубин все еще не пришло, что было весьма странно. Яо каждый день повторял сам себе, что надо еще немного подождать и Второй брат придет на помощь. Может быть уже завтра... Но дни шли, а никого так и не было. Обратиться за помощью к Не Мин Цзюе Яо боялся. Первый брат скорее сам его еще дополнительно накажет за такое поведение, чем поможет. — Мой господин, — Яо говорил это теперь куда чаще. На его лице была ничего не значащая мягкая полуулыбка. — Что ты хочешь? Новых книг и красок? — Цзян Чен был сейчас благодушен и расслаблен. Ровно как и каждый раз после того, как они ласкались в постели. На полноценные занятия любовью, что описывались в книгах, подаренных на свадьбу Хуай Саном, это не походило, но Цзян Чену нравилось и так. Он не делал больно Яо и чувствовал себя после удовлетворенным. Иногда, пользуясь хорошим настроением супруга, Яо в такие моменты мог попросить какие-то мелочи: позволить ему новую книгу или что-то в этом духе. Его жизнь сейчас была почти праздной и напоминала бытие второго господина Не. Яо возился с А-Лином, учил его различать предметы, узнавать животных и держать кисть в руках, рисовал какие-то забавные картиночки, мастерил кукол, гулял с ним по усадьбе и водил смотреть на рабочих или тренирующихся адептов. Они даже вместе расписали фонарь к празднованию нового года. А-Лин поставил на боку фонаря чернильный отпечаток своей ладошки. — Нет. Я хочу испросить позволения навестить могилу моей матери на день Поминовения усопших. — Ты под домашним арестом, — напомнил Цзян Чен. — Мой господин, я не в праве что-либо требовать, но я не был на могиле матери с тех пор, как покинул Юн Пин. — И что с того? — Цзян Чен был поражен такой наглости. — До Юн Пина рукой подать, — Яо скромно потупился. — Нет, — супруг был тверд как скала. — Мой господин, без духовных сил и меча я слаб и беспомощен. Даже самый неопытный адепт будет в состоянии меня остановить. — Я сказал нет! — Цзян Чен уже был не на шутку раздражен. — Как скажете, мой господин… — судя по голосу Яо сильно обиделся. Цзян Чен понимал, что если он позволит Яо выйти из ворот — то вряд ли он его еще хоть раз увидит. Скорее всего толстые стены Облачных глубин укроют его супруга навсегда. Вся проблема в том, что оставаться в Пристани лотоса Яо не хотел ровно в той же степени, в какой Цзян Чен не хотел ему позволить уйти. На следующий день после этого разговора наконец пришел ответ из Облачных Глубин. Письмо Яо вернулось нераспечатанным, а на письмо Цзян Чена был ответ. Глава ордена, к сожалению, не может сейчас отвечать на письма, равно как и покинуть обитель и приехать куда-либо. Вот так кратко, без всяких объяснений. Вот ломай голову, что это значит.

***

Яо стоял на ступеньках беседки, задумчиво глядя вдаль. Весна уже вполне вступила в свои права. Пейзаж был на редкость прекрасен в этот погожий день. Дул теплый ветер. Наступало самое время для воздушных змеев. Мимо спешила служанка с корзинкой прошлогодних листьев. — Мин-Мин, тебе не тяжело? — Яо был сама доброта и учтивость. — Что вы, господин Гуань Яо! — Мин-Мин была несколько смущена вниманием господина. — И все же позволь тебе немного помочь. — Вам не стоит этого делать, господин! — Яо довольно ловко выхватил корзину из ее рук, — Спасибо, — Мин-Мин была смущена этим жестом. — Ничего, я все равно сейчас скучаю без дела и тренировок. Скажи, Мин-Мин, а не растет ли тут где-то поблизости бамбук? — Есть за пристанями… — Мин-Мин семенила рядом. — А могу я тебя попросить кое о чем? — Конечно, господин! — Я хочу сделать несколько воздушных змеев на праздник и мне нужно немного бамбуковых стеблей для каркаса. Не могла бы ты для меня срезать их там при случае? — Для вас господин я могу сходить туда хоть завтра. — Какая ты славная, Мин-Мин! — Яо лучезарно улыбнулся садовнице.