Дипломат

— Господин Гуань Яо, господин Гуань Яо… — Яо сначала даже не понял, кто его и зачем будит среди ночи. У постели на коленях стояла А-Сы. Что она тут вообще делала? Яо дернул на себя одеяло, потому как был совершенно обнажен. Цзян Чен сегодня пожелал спать именно так. Яо вечером крепко выпил и до сих пор не до конца протрезвел. Выпито было столько, что все, что делал с ним Цзян Чен, все эти поцелуи и прикосновения даже как-то толком не запомнились. О произошедшем напоминало разве что немного подсохшего семени на бедре, которое зудело и стягивало кожу. Зрелище точно не для женских глаз. Что тут делала А-Сы в столь позднее время? Он скорее ожидал Лин Шэн увидеть среди ночи, чем ее. У кормилицы был хотя бы повод сюда прийти, если бы вдруг что-то случилось бы с А-Лином. Но А-Сы! Не полы же она сюда прибежала мыть среди ночи? — Что случилось, А-Сы? В Пристани Лотоса пожар? Чем ты так напугана? — Яо пытался собраться с мыслями. Что такого могло случиться, чтоб служанка без дозволения прибежала сюда и столь настойчиво его будила? — Нет, нет, мы не горим… — девушка была чем-то слишком сильно взволнована. — Тогда что же ты тут делаешь среди ночи? — Господин Гуань Яо, я… я не могу это таить от вас… вы знаете, что мы все до единой переживаем за вас и господина Главу ордена… И я… я точно знаю, что он, он…- девушка делала паузы, волнуясь и будто боясь сказать вслух все, что хотела. И все же она набралась смелости и выпалила, — Он не верен вам! — Яо уже даже удивляться не мог. Цзян Чен столько раз повторял,что не хочет никого кроме своего супруга в последнее время. Лучше б он себе все таки нашел кого-то с такими же предпочтениями. Яо был бы этому весьма рад. — С чего ты это взяла? — голос из-за вина и сна звучал хрипловато. — Он… он охладел к вам от того, что полюбил молодого главу Лань… — А-Сы на мгновенье замолкла и выдала главную часть своей речи, — Они сейчас у беседки в саду! — если Люн И узнает, ей достанется. Господину Гуань Яо подали самого крепкого вина вечером. Господин Глава должен объясниться с главой Лань нынче ночью, чтоб наконец в этом доме был порядок и им никто не должен мешать. Даже в ущерб господину Цзинь. Как бы служанки не любили супруга своего хозяина, все же главной их заботой было благополучие и счастье главы Цзян. Но… все это было так нечестно по отношению к господину Цзинь! Он и так настрадался в последнее время из-за отсутствия взаимности с супругом. А-Сы казалось, что если и ее любимый господин об этом будет знать, то это хотя бы будет честно по отношению к нему. Яо хотел в чем был спрыгнуть с кровати и бежать в сад. Лань Си Чень здесь! Он приехал сюда! За Яо. Он сможет обнять названного брата! Они уйдут отсюда вместе! …хоть он теперь и не имел права уйти… он ведь должен не забывать о своих обязанностях...Но даже если они просто увидятся, перекинутся хоть парой слов! Это будет таким облегчением после всех этих месяцев боли и позора! — Глава Лань здесь? — голос Яо не выдавал его внутреннего ликования. Лишь удивление. — Да! Он только что прибыл… Я знаю, что не должна была вам этого говорить… — Ты умница, А-Сы, но тебе стоит вернуться в комнату прислуги, пока кто-нибудь не заметил и о тебе не поползли слухи. Я хоть и супруг господина главы, но все-таки мужчина. Побереги свою репутацию. А-Сы понимающе кивнула, проворно поднялась с коленок и бесшумно исчезла за дверью. Яо накинул лишь верхние одежды прямо на голое тело и бегом бросился в сад через внутренний дворик. Так было короче. Лишь бы Лань Си Чень не улетел, поняв, что к Яо его не пустят… Почему он здесь оказался именно сегодня? Служанки как-то передали сообщение и в Облачные глубины в обход «строгого уединения»? Или Лань Хуань просто сбежал? Или просто кончился срок этого «уединения»? Хотя какая разница, если он сейчас здесь? ...только с чего служанки взяли, что Цзян Чен влюблен в Лань Хуаня?... В саду было настоящее словесное противостояние. Цзян Чен не подозревал, зачем его позвали среди ночи выйти из дома. Его разбудил лекарь, сказав, что в саду происходит нечто довольно необычное и господину Главе ордена надо это непременно видеть… Что он там сам делал среди ночи — еще большой вопрос. Цзян Чен с большой неохотой выпустил из своих объятий сонного Яо, а тот даже не проснулся. То ли вино было столь крепким, то ли Яо утомился после их любовных утех… Поцелуи ниже пояса ему явно пришлись по вкусу. По крайней мере он теперь не оттягивал так их близость до самого последнего момента и вообще стал куда сговорчивее. Лань Си Чень стоял в беседке, залитый лунным светом. Просто так он сюда без посторонней помощи попасть точно бы не смог. Выходило, что это были интриги служанок и его советников… Давно бы надо их приструнить, но за них все заступался Яо… дозаступался… Цзян Чен с ними всеми поговорит всерьез в самое ближайшее время. На звук шагов Лань Си Чень с улыбкой и открытыми объятьями обернулся, но отпрянул, поняв, что к нему направляется вовсе не тот, кого он ждал. — И у вас еще хватило наглости явиться сюда, после того, что вы сделали?! — Глава Цзян? — Лань Си Чень вмиг стал холоден, словно зимняя стужа. — Я вас видел тогда! Глава Лань вдруг будто подавился воздухом. — И что же вы видели, глава Цзян? — осторожно спросил он. — Все! Ты… совратил моего супруга… уложил Яо под себя… — Да, я правда был с А-Яо наедине. И я действительно разделил с ним ложе… — кажется, Цзян Чена это окончательно взбесило. Но Лань Си Чень не хотел раскрывать их с Яо замысел заставить Цзян Чена расторгнуть этот брак. Яо уверял, что такого оскорбления его супруг точно не переживет и выгонит их сию секунду. Однако тот лишь ушел, хлопнув дверью. Си Чень думал, что все удалось. До позавчерашнего дня, когда в свежем нижнем ханьфу он нашел кусок письма, написанного рукой Яо и короткую приписку, что автор этого письма сейчас очень страдает, но ждет своего возлюбленного в беседке в Пристани Лотоса в ближайшее полнолуние. И вот это заставило главу Лань презреть правила собственного ордена и уехать среди ночи. — Прямо в моем доме! — Потому что А-Яо отказался со мной уйти. Я готов был ради него оставить орден и стать бродячим заклинателем… Но он не согласился, покуда ваш брак не будет расторгнут. — Глава Лань, я знаю о всех ваших строгих правилах, которые вы… — А вы бы, глава Цзян, смогли бы устоять перед ним, когда он будет просить о поцелуе? — Не смогу… И не собираюсь. Мы супруги и, знаете, глава Лань, он меня не только целует. Мы и любовью занимаемся. Много… — по лицу Си Ченя пробежала боль, — он весьма не против если что. Но это не делает вас невиновным… — Я сейчас несу наказание за то, что сделал и нахожусь в добровольном уединении… — вот именно на этой фразе Яо выступил из тени и посмотрел в глаза Си Ченю. — Добровольном?.. И ты… ты просто не захотел мне ответить, когда я просил тебя о помощи, Второй брат? — Яо был разочарован. — Да, в добровольном, А-Яо…я должен понести наказание за то, что сделал. Я должен стремиться к идеальности, к непогрешимости. Пусть это все недостижимо, как линия горизонта, но я должен… — Кажется, твоя идеальность тоже своего рода изъян, Второй брат… — Яо повернулся и медленно пошел прочь из беседки. Лань Си Чень было бросился его догнать, но дорогу ему преградил Цзян Чен. На свое счастье Цзы Дянь он с пальца не снимал ни днем, ни ночью. Сейчас фиолетовый хлыст уже пускал молнии, обещая неприятности тому, кто отважится подойти ближе: — Только попробуй! Я не знаю, как вы тут оказались и кто вас сюда пустил, но за Яо следом вы не пойдете… — Мне прислали письмо. Без подписи… Я думал, что его написал А-Яо… Он убеждал меня, что ваша супружеская постель холодна, а брак не скреплен... - Лань Си Чень был так же разочарован этой ложью, этой ситуацией. Он надеялся застать тут Яо, радостно ожидающего его, а не сердитого главу Цзян. — Вот насчет последнего уже можно не переживать. Теперь все скреплено как надо и не раз… - эти слова Цзян Чен признес даже с некоторой гордостью, а Лань Си Чень поник. Неужели Яо соврал ему ? — Тогда мне остается лишь принести свои извинения главе Цзян и ждать от вас прощения…- он опустился на одно колено. — Убирайся отсюда и поживее… Цзян Чен мог поспорить, что в глазах главы Гу Су Лань в этот момент стояли слезы. Но он правда встал на лезвие меча и улетел… Цзян Чен дождался, пока он скроется и лишь после ушел в дом. С Яо он тоже поговорит. После. Пока он стоял,ему показалось,что в стороне кухни сверкнул огонек... Кому бы, интересно, тут еще не спалось в такое время? Когда Цзян Чен вернулся в спальню, то застал там лишь пустую смятую постель. Где Яо провел ту ночь он так и не понял. Не появился Яо и к завтраку, чем заставил Цзян Чена изрядно поволноваться. Мин-Мин успокоила, сказав, что утром видела господина Цзинь бродящим, словно тень, по саду вокруг беседки. Наверное, он ждал, что глава Лань все же наберется наглости вернуться. Лишь в обед Яо будто из ниоткуда возник в библиотеке, одетый, отмытый и какой-то удивительно собранный. Яо не стал отвечать на вопросы Цзян Чена где он был и чем занимался. Он лишь улыбался в ответ, но эта улыбка была еще более горькой, чем до этого. Вежливая, пустая, ничего не означающая полуулыбка. Яо продолжил исполнять все свои обязанности. Дни он проводил с А-Лином, ночи — в супружеской спальне, торопливо глотая одну за одной несколько чашек вина, прежде чем идти к супругу, и не было ничего, на что Цзян Чен услышал бы нет. Яо, похоже, морально готов был уже лечь под него и отдаться полностью, в любой из нарисованных в книгах позе. Если б не пустота его улыбки, то именно это бы и случилось. Было даже страшнее, чем до того. Яо был будто почти не трогало происходящее вокруг и ничто не могло его расшевелить. Нет, внешне Яо выглядел как обычно: улыбался, делал свою работу, приводил себя в порядок по утрам. Только что-то во всем этом было нездоровое. Слишком тщательно прибранные волосы, идеально гладкие золотые одежды, расставленные по алфавиту книги, лежащие строго на своих местах кисти. Яо перестал рисовать и писать стихи. Он больше не писал писем в Облачные глубины и даже не пытался их туда передавать. Зато оттуда шел поток. За восемь дней пришло шесть писем. Лань Си Чень писал едва не каждый день. Цзян Чену очень хотелось вскрыть хоть одно, но ему и так было ясно что там может быть написано.