Дипломат

На официальное письмо о принятии Яо в орден Цзян из башни Кои не последовало вообще никакого ответа, будто письма Цзян Вань Иня и вовсе не было. Возможно, Цзинь Гуань Шань просто вычеркнул своего старшего сына из ордена, клана и своей жизни во второй раз. Слухи прославляли таланты Цзинь Сюань Юя и превозносили его как прирожденного главу ордена. Хотя... Стоило ли верить слухам? Лань Си Чень выглядел несколько растеряно, когда в свой следующий визит увидел на поясе Яо колокольчик с фиолетовой кисточкой. Кажется, для него это принятие в орден тоже было новостью двоякой как и для самого Яо. Теперь, конечно, у главы Лань Лин Цзинь стало еще меньше прав относительно сына, но это накладывало и некоторые обязательства на самого Яо. Вероятно, глава Гу Су Лань все же в тайне надеялся, что когда-нибудь сможет увезти возлюбленного с собой и увидеть на нем белые одежды своего ордена. Но как бы то ни было, Цзян Чен по-прежнему не препятствовал их встречам. Даже, наверное, считал их полезными для отношений с Яо. Яо куда меньше шарахался от любых прикосновений и объятий, да и к самому Цзян Чену относился куда добрее, чем раньше. Даже если это была просто благодарность - это тоже было неплохо. Яо и Лань Хуань допоздна пили чай в покоях Яо. Время перевалило уже за полночь, они тихо о чем-то беседовали в полутьме, обсуждали какой будет предстоящая зима, как быть дальше с расследованием, куда можно попробовать поселить Сюэ Яна, сравнивали успехи А-Лина и А-Юаня, вспоминали былое. Лань Си Чень держал Яо в своих объятьях укрыв рукавами и желая быть уверенным, что тот вновь не заболеет. Хоть это и была обычная простуда, но ее последствия в виде сильного кашля все еще не прошли. Для Лань Хуаня это был отличный повод проявить нежную заботу о своем А-Яо. И вот в разгар этой тихой беседы, сдобренной чаем из солодки и имбиря, из-за двери, ведущей в покои главы Цзян, послышался крик. Яо встрепенулся. — Кажется, Цзян Чену опять приснился дурной сон. Позволь, я схожу разбужу его, чтоб он не мучался очередным кошмаром. — Конечно, А-Яо, — Лань Хуань раскрыл объятья, чтоб его возлюбленный мог встать. Яо хотел сегодняшнюю ночь провести в гостевых покоях рядом с Лань Си Ченем, но Цзян Чен попросил его не уходить туда: его с новой силой одолевали ушедшие было кошмары. Не так давно была годовщина похода на пещеру Фу Мо. Для него она явно была нелегким временем. Может,эти переживания вернули страшные видения. Яо, выходя, не стал закрывать дверь. Цзян Чен был явно расстроен очередным сном, не давшим ему выспаться и этой ночью. Он хотел бы, чтоб Яо оставался с ним рядом всю ночь, но понимал, что в соседней комнате ждет кое-кто совсем другой и все это получалось как-то сложно. Лань Си Чень постучал по косяку приоткрытой двери. — Могу ли я войти в ваши спальные покои, глава Цзян? — Входите, глава Лань… - слова звучали сердито сквозь частые вдохи и выдохи. — Простите, что вмешиваюсь без приглашения, но мне хотелось бы немного уточнить симптомы вашей болезни. Цзян Чен сидел на кровати, вцепившись в руку Яо, и тяжело дышал. Его ночные одеяния были в беспорядке, одеяло сбито, а подушка и вовсе валялась подле кровати на полу. — Это просто плохие сны и все, — Цзян Чену не хотелось раскрывать столь интимную проблему. Он считал,что обязан справиться с ней сам, в одиночку. Как почти со всеми проблемами в своей жизни. — А-Яо, ты пробовал те мелодии, что тебе рекомендовал наш лекарь? — Да. Я испробовал все до единой, но, кажется, я не так искусен, как бы мне хотелось, Второй брат… — Яо был явно удручен этим. Он понимал, что для него сделал и делает Цзян Чен и хотел отплатить ему добром. Эти поступки перевесили его жестокость. Яо понимал, каких усилий Цзян Чену стоит себя сдерживать от ревности и дать такую свободу. — Возможно, корни этой болезни чуть глубже, чем кажется, — Лань Си Чень старался быть мягким. Война повредила всем. Яо жаловался, что ему после жизни в Безночном городе тоже снятся страшные сны. Сам Лань Си Чень тоже периодически смотрел во сне как ранят его отца и как горят Облачные Глубины, как он бежит с наскоро скинутыми в цянькунь особо редкими книгами и свитками. Единственное, что его успокаивало в этих снах — это знание того, что после этого кошмара он встретит Яо. Видимо, как искупление за весь этот ужас. Иногда эти сны и заканчивались именно их первой встречей, робкой, но такой теплой улыбкой Мэн Яо. О Цзян Вань Ине Лань Хуань знал не так уж много, в основном из рассказов младшего брата о судьбе Вей У Сяня, неразрывно связанной с кланом Цзян. Родители Цзян Вань Иня были убиты едва ли не на его глазах, а их с молодым господином Веем буквально втолкнула в лодку госпожа Юй; что Пристань Лотоса все годы войны была опорным пунктом Вэней, что напоследок ее сожгли чуть не до тла; что погибли все, кого знал и любил нынешний глава Цзян. Это нелегкое бремя. К тому же он был младше самого Лань Си Ченя и даже Ван Цзи. Но и после войны судьба не была ласкова к юному главе Цзян. Его брат Вей У Сянь так и остался верен темному пути, а сестра погибла из-за вышедших из-под контроля мертвецов в Безночном городе. Позже, по слухам, глава Цзян собственными руками убил своего брата. После такого не видеть кошмаров было бы весьма странно. — Может быть, — Яо пытался помочь Цзян Чену побороть страшные сны, но это оказалось не так уж легко. — Идите уже обратно, мне лучше. Я скоро опять усну, — пытался выгнать их обоих из своей спальни Цзян Чен. То, что Лань Си Чень отсюда не уйдет без Яо было очевидно. Ну не спать же им втроем опять? — Если хотите, глава Цзян, мы можем сыграть дуэтом "Покой". Обычно это хорошо помогает очистить разум и развеять тоскливые мысли. Думаю, это может прогнать ваши кошмары. Я и сам прежил нелегкие времена по возвращению в Облачные Глубины. Эта мелодия всегда помогала. — Ну давайте попробуем, — Цзян Чен был рад любому средству, чтоб избавиться от ночных видений и не просыпаться среди ночи, все еще чувствуя на руках брызги крови Вей Ина. Мелодия текла легко и свободно, Цзян Чен почувствовал, как напряжение после дурного сна отступает, сменяясь расслабленностью и легкой дремотой. В полусне он помнил, как Яо тихо прикрыл дверь, пожелав ему спокойной ночи. Кажется, он даже что-то ответил. Или это было уже во сне? Но не прошло и часа, как Цзян Чен вновь проснулся от собственного крика. Кошмары никуда не делись, лишь пробудиться от них стало сложнее. На его постели сидели Яо и Лань Си Чень, только теперь они оба были лишь в нижних одеждах. Цзян Чен никак не мог ухватиться за реальность, его опять смаривал сон, он не мог понять, где он. Наконец Яо удалось его растрясти. — А-Яо, ты прав, это действительно тяжелый случай. Я побеседую с нашими лекарями, возможно они подберут что-то еще. Глава Цзян, вы всегда так дурно спите? — Нет. Иногда лучше. Если Яо остается здесь, то я могу не просыпаться целую ночь… — И так у вас со времен войны? — Почти. Иногда лучше, иногда хуже… — Цзян Чен сидел, вцепившись в Яо и все еще не в состоянии избавиться от ощущения нереальности происходящего. Ему казалось, что он сейчас очнется опять в пещере Фу Мо, окруженный лютыми мертвецами и воинами Лань Лин Цзинь, забирающими Вей Ина, — После визита в башню Кои никак не могу от них избавиться. — Интересно… — Лань Си Чень, кажется, был чем-то серьезно озадачен, — хотя, возможно, вам просто нужно более сильно средство, глава Цзян. Мелодии, что преписал Яо не все, что помогают при дурных снах. Есть еще несколько и я могу предложить вам помощь, если хотите. — Буду премного благодарен, - Цзян Чен согласился не слишком охотно. С одной стороны его уже измучали эти сны, а с другой он чувствовал, что показывает свою слабость. Главе ордена не следует быть слабым. Даже перед самим собой.

***

Лань Си Чень вернулся через пару недель, почти на Зимнее солнцестояние. Прибыл он не один, а в сопровождении одного из лекарей своего ордена. Судя по всему того, который и обучал Яо. По крайней мере они явно были хорошо знакомы с супругом главы Цзян и поздоровались вполне по-дружески почти без принятого в ордене Лань официоза. Все ночи с прошлого отъезда Лань Си Ченя и до сегодняшнего визита, за исключением двух или трех, Яо провел в кровати Цзян Чена. Тот просыпался едва ли не в холодном поту, но присутсвие Яо действительно гнало кошмары прочь. А-Лин порой перебирался к ним ночью. Ему весьма понравилось спать между своими дядями. Цзян Чен, конечно, слегка ворчал на него за это, но больше радовался уюту, что приносили эти неожиданные визиты. Пусть такой сон был не столь эротичен, как объятья с Яо наедине, но в нем тоже была своя прелесть. Цзян Чен ощущал себя отцом, просыпаясь утром и обнимая сразу двоих самых дорогих для него людей. Яо обычно сонно приоткрывал глаза и трепал А-Лина по макушке или сильнее обнимал. Лекарь предложил поискать причины этих кошмаров. Цзян Чен отлично помнил свои сны, хоть и не в мелких деталях. Повторялось всегда примерно одно и то же: смерть Вей Ина. Причем этот сон стал уже навязчивым. Если раньше ему снились падение Пристани Лотоса, гибель сестры или то, как сгорает его золотое ядро под руками Вэнь Чжу Лю, то сейчас исключительно Вей Ин. Будто он стал единственным, кто занимал его мысли. Лекарь испросил разрешения провести ночь в спальне главы Цзян, дабы узреть всю картину. Яо отправился ночевать в свою кровать, глава Лань остался в гостевых покоях, чтоб не вызывать подозрений. Лекарь обещал, что следующим утром даст первые рекомендации. Вечером Цзян Чен засыпал полный надежд под тихий перебор струн гуциня лекаря. Мелодия была иной, чем те, что играл Яо.