Дипломат

Утром Цзян Чен был еще более раздражительный, чем обычно. Выспался только Яо, убаюканный целительными мелодиями и отсуствием детей под боком. Даже завтрак проспал, придя лишь к концу трапезы и застав за столом несколько озабоченного Лань Си Ченя, который ночевал с А-Юанем и А-Лином, злющего, с мешками под глазами, Цзян Чена и восторженного лекаря. Цзян Чен был зол от того, что просыпался за ночь одиннадцать раз, а восторг лекаря был от того, что такого прелюбопытного случая бессонницы тот не видел ни разу в жизни. А-Юань и А-Лин уже закончили завтракать и ушли играть в догонялки по галереям. Племянник главы Цзян был расстроен, что его не допустили ни к дяде, ни к «мамочке», но ночевка в обществе друга и главы Лань ему вполне понравилась. Лань Си Чень был весьма удивлен, когда обнаружил с утра у себя под боком не только А-Юаня, но и А-Лина. Вероятно, А-Юань ночью куда-то выходил и встретился с разгуливающим в одеяле А-Лином, который обнаружил дверь покоев главы Цзян запертой. Лекарь из Гу Су долго выяснял с Яо и местным лекарем, что есть из успокоительных трав. По его мнению тут требовалась комбинированная терапия. Аресенал успокоительных трав, которые весной принимал Яо, оказался весьма кстати. Цзян Чен готов был не то, что травы — хоть кусок какой-то нежити сожрать, лишь бы помогло. Ощущение, что зимняя тьма будто усиливала его кошмары. Следующей ночью он намеревался ночевать рядом с Яо, чтоб выспаться, но лекарь настаивал на том, что главе Цзян для чистоты эксперимента следует спать одному. День из-за плохой ночи вышел скомканным и Цзян Чен надеялся, что хотя бы усталость его доканает и он не проснется ночью. По совету лекаря он выпил успокаивающий чай. Наверное, это стоило сделать еще с утра, потому что служанки к вечеру жались по стенкам и не было видно даже вездесущей А-Сы с ее ведром. И до кучи Яо обиделся на его ор по любому поводу и ушел к себе. Это как-то тоже настроение не улучшало. Уснул Цзян Чен уже под новую мелодию. Лекарь утверждал, что она навевает лишь хорошие сны. Сначала сон и правда был неплох. Цзян Чен купался с Вей Ином в озере. Светило закатное солнце, вода была теплой и окрашенной алым. Вернее, не окрашенной. Лотосы плавали в крови. Они с Вей Ином, резвясь, поднимали кровавые брызги, привычно отжимали волосы от крови, как когда-то от воды. А после мертвецы вылезли из-под воды и растерзали Вей Ина точно так же, как в пещере Фу Мо. Этот сон был каким-то бесконечным. Цзян Чен даже как-то осознавал, что это сон, но не мог проснуться… Цзян Чен сидел в постели чуть не в слезах, пытаясь унять дрожь. Рядом сидел Яо, пытаясь его обнять, успокоить. Цзян Чен неожиданно для себя вырывался из его объятий. Судя по краснеющей скуле он даже ударил Яо. Неизвестно, правда, случайно или намеренно. Очнувшись Цзян Чен притянул к себе супруга: " Это сон, это просто сон…" - повторял он непонятно кого из них успокаивая: себя или Яо. Лекаря новости о том, что глава Цзян опять дурно спал совершенно не обрадовали. Хотя Цзян Чен не был бодрым, но спать ему точно более не хотелось. Не после таких снов. Нормально поспать ему удалось уже совсем под утро, когда его собственно и разбудил Яо. Присутствие же супруга и убаюкало. Выспаться у Цзян Чена не получилось, однако за ту пару часов, что рядом с ним провел Яо, ничего не приснилось и стало как-то легче. Лекарь весь день бегал за Цзян Ченом, мешая заниматься делами. Он проверял течение ци,задавал всякие странные вопросы,щупал пульс и заглядывал в глаза. Цзян Чен уже думал, куда б от него спрятаться, чтоб спокойно помедитировать и хоть как-то привести себя в порядок. Вчерашней ссоры с Яо на пустом месте хватило за глаза. К вечеру у лекаря созрела еще одна идея. — Это совершенно непонятный случай. Я никогда не сталкивался с таким и не читал ни о чем подобном. Я не нашел ничего, что разрушало бы разум и спокойствие главы Цзян. Его ци течет как надо, на нем нет чар или проклятий. Думаю, этот случай надо записать для потомков в «Книгу особо редких недугов». — Так что вы планируете делать? — Цзян Чен устал от этой бесполезной возни. Две последние ночи сделали не лучше, а хуже. Нормально он спал всего пару часов и то благодаря присутствию Яо. — Если глава Лань дозволит… — осторожно начал лекарь. Вероятно, это было какое-то слишком сильное средство. — Глава Лань дозволяет, — кивнул Лань Си Чень. Похоже, они с лекарем уже успели обсудить и такой вариант развития событий и Цзе У Цзюнь точно знал, о чем его спрашивают. — Что дозволит-то? — переспросил Цзян Чен. Соображал он сегодня не слишком хорошо даже не смотря на медитацию. — Я сыграю мелодию, что вовсе рассеивает сновидения. В эту ночь вам не должно приснится ровным счетом ничего. Эта музыка убирает все образы и видения из разума. Ею лечат душевные недуги, поэтому она редка и ее использование требует дозволения. — Совсем? — Да. Таково действие этой мелодии. — Великолепно… — Цзян Чен уже полон не надежд, а скепсиса, — Я согласен. Надеюсь, что хоть сегодня наконец посплю нормально. Спать он ложится в положенный час. Яо, к великому удовольствию А-Лина, был выдворен ночевать в детскую, чтоб эта мелодия не подействовала случайно на него. Служанкам тоже запретили подходить к покоям главы ордена, пока оттуда не выйдет лекарь. Все же это было слишком уж сильное средство. Цзян Чен чувствует, как его тело наливается тяжестью и он проваливается в темную дыру. Это не сон — какое-то забытье. Нет ничего: ни света, ни образов, ни мыслей.Только какой-то ненормальный покой. Последний раз он себя так чувствовал когда принял сонное зелье, что обрести заново золотое ядро на той горе, куда его привел Вей Ин. В голове была полная пустота. Это было даже приятно. Однако это ненадолго. Среди этой тьмы и тишины он вдруг видит знакомые очертания, черно-красное ханьфу, растрепанные волосы… Среди тьмы стоит Вей Ин, будто возникнув из нее. — Брат! — кричит Цзян Чен. Вей Ин не торопится убегать. Он вообще не шевелится. Он ровно такой же как был перед смертью: бледный, изможденный, растрепанный, с покрасневшими глазами, в грязных разорванных одеждах. — Кто здесь? — он удивлен чьему-то присутствию. И, узнав голос, удивлен еще более, — Цзян Чен?.. Цзян Чен понимает, что не ощущает свое тело. Ему хочется бежать к Вей Ину, обнять, расспросить его, извиниться, рассказть все как есть, сказать, что любит и скорбит о нем так же, как о сестре и родителях, что не винит его, что все это было чудовищной ошибкой, что он знает, что виноват в произошедшем тот человек в одеждах Вэнь… что у них есть племянник, что Пристань Лотоса практически такая же как раньше… — Да, Вей Ин, это я… — Цзян Чен все же как-то подбирается к нему ближе. Кажется, он тут что-то вроде бесплотного духа. — Где ты? Я не вижу тебя… — Вей Ин кружится на месте, силясь его увидеть или хотя бы понять, с какой стороны доносится голос. — А где ты, брат? Что с тобой? — Цзян Чен пытается понять, что это за видение, что вообще происходит. Ведь ему не должно сниться ничего. Почему он видит Вей Ина, да еще так ясно и четко? — Я… я не знаю, где я, - сознается тот, — Я не понимаю, что это за место. — Скажи хоть, ты жив или мертв? Я найду тебя… — Цзян Чен не теряет надежду. Вдруг тот сон с похищением все же правдив и Вей У Сянь все еще жив, только заточен где-то ? — Я… я точно не жив… Я сломал половину печати и выжить после на самом деле невозможно, — Вей Ин показывает темную ладонь с кровавыми метками. Точно такую же, как во всех предыдущих снах. — Значит ты все же мертв? — для Цзян Чена это удар. Он надеялся, что брат все же как-то смог прежить такую сильную волну тьмы, как выжил в начале войны.Слезы сами просятся на глаза, — Что это за место? — Я не знаю. Оно не похоже на ад. Здесь нет никого и ничего. Я не пересек воды Желтого подземного источника*, как надеялся… — Как ты сюда попал? — Я не знаю. Я помню… Я помню лишь, как умерла шицзе… — Вей Ин плачет. Слезы промывают дорожки в грязи на лице. — А после… что ты помнишь после? — Почти ничего. Помню, как Лань Ван Цзи меня куда-то вел, помню, что кто-то пришел за ним, чтоб забрать его, помню, что людей становилось все больше и я хотел, чтоб они просто все ушли и оставили меня в покое. Я не мог больше держать свои силы под контролем. Они все должны уйти, чтоб не пострадать… Я стал опасен, как ты и предупреждал. Я решил, что не должен… — И ты… ты тогда… — Я не помню, Цзян Чен… Я почти ничего не помню… Мне кажется, меня просто преследуют видения и мучает совесть. Я так много времени звал тебя, вспоминал, как отбросил тебя на пол своей пещеры, чтоб не дать тебе запачкать руки моей кровью. Я сейчас лишь слышу твой голос, но не вижу твоего лица. Мне жаль, что я сделал тебе столько зла, что из-за меня умерла шизце, а ее сын остался сиротой, что я так подвел тебя, когда должен был помогать, предал наше братство.... — Вей Ин, ты всегда будешь моим братом, чтобы не произошло. Идя в твою пещеру я надеялся, что смогу увести тебя оттуда раньше, чем придут адепты клана Цзинь, что смогу спасти. Прости, что не смог… — Скажи… Ты…- Вей Ин задает этот вопрос с опаской, видимо, предполагая самый плохой ход событий, — Ты точно выжил? — Да, я жив и здоров. Со мной все хорошо, - Цзян Чен отвечает уверенно. — А Цзинь Жу Лань… наш племянник… ты видел его? - Вей Ин помнит об этом ребенке — Он растет в Пристани Лотоса. Я вижу его каждый день. Он сейчас очень похожь на Ян Ли… - Цзян Чен хотел бы часами рассказывать об А-Лине, о том, как они играют, как он видел его первые шаги, о том как он сидит на руках Яо... Нет, о Яо Цзян Чен расскажет после. — Тогда успокой меня еще больше и скажи, что твоя жизнь наладилась, что ты нашел супругу, что ты счастлив… — Вей Ин смотрит с надеждой в пустоту, возможно, представляя себе, что Цзян Чен стоит именно там. — Без тебя все не так хорошо, как прежде, Вей Ин. Я занимаюсь делами ордена, хочу вернуть ему былую славу, чтоб когда ты вернешься я смог бы защитить тебя… и не только… — Что-то не так? — Вей Ин насторожен, — Я пытался дозваться тебя так долго, что не верю, что в самом деле это разговор с тобой, а не игра моего разрушенного тьмой разума. — Все так. Я просто не ожидал, что смогу тебя увидеть еще когда-нибудь. Я так по тебе скучаю! Я так любил тебя, так мечтал прожить с тобой всю жизнь… — Я тоже тебя любил, брат! — лучезарно, почти как раньше, улыбается в ответ Вей Ин, — Мы же должны были стать двумя героями Юн Мэна и заткнуть за пояс двух нефритов из Гу Су Лань… — он привычно смеется. Цзян Чен так долго не слышал этот смех! Раньше Вей Ин болтал и смелся без умолку по любому поводу. Как же он скучал по этому смеху! — Я любил тебя не только как брата, — все же сознается Цзян Чен. Он не знает, будет ли у него еще шанс хоть когда-нибудь сказать это. — Ты научился шутить, Цзян Чен? Ты же глава ордена! Тебе нужно быть серьезным! — дразнит его в ответ со смехом Вей У Сянь. — Я серьезен как никогда! — Цзян Чен зол. Вей Ин, наверное, при жизни не догадался бы ни за что о его чувствах. Да и сами чувства Цзян Чен прятал за ворчанием, упреками, тычками и драками, не зная, что с ними делать. — Ты… был влюблен в меня? — Вей Ин удивлен, — А сейчас ты скорбишь по мне? — Конечно скорблю. По тебе даже Лань Ван Цзи скорбит уже третий год! — Вот от него не ожидал…— Вей Ин удивлен, - И прошло уже три года? - удивления в голосе все больше. — Вей Ин, хоть намекни, где ты? Ты хоть раз тут что-то видел или слышал? — Ты первый, кого я слышу с тех пор, как я здесь. Я даже не уверен, что ты настоящий. Кроме тьмы здесь нет ничего… разве что запах… сладкий дым благовоний… Сандал и еще что-то такое навязчивое… сладкое… — Вей Ин… — Что Цзян Чен? — Я найду тебя! Непременно найду!!! Я обещаю, что не дам тебе… Цзян Чен садится в кровати. Кажется, он проснулся крайне поздно: за окном светает. На столе еще парящий чайничек. Видимо, Цин-Цин тут была недавно. Цзян Чен встает и наливает чай. Ему надо все обдумать. Это был крайне необычный сон. С чего это все вообще приснилось? Почему? Из размышлений его выводит стук в дверь. Лекарь из Гу Су Лань интересуется, поснулся ли глава Цзян. Цзян Чен позволяет ему войти и рассказывает, что даже эта мелодия не прогнала сон. Однако лекарь вместо причитаний о том, что быть такого не может, вдруг делает крайне удивленное лицо и говорит, что такое надо срочно обсудить с главой Гу Су Лань. Лань Си Чень дожидается главу Цзян за чаем в зале, где обычно проходят советы. Яо тоже здесь. Они что-то оживленно обсуждали, но затихли, лишь Цзян Чен вошел. — Вы не могли бы еще раз пересказать ваш сон, глава Цзян? — Мне снился Вей У Сянь. Вернее, его душа. Кажется, ваша мелодия не так хороша... — Нет, боюсь, тут дело куда серьезнее, глава Цзян. Кажется, вы обладаете весьма редким даром. — Каким еще? — Вы можете говорить с теми, кто пересек воды Желтого подземного источника** и ждет перерождения еще не испив воды в павильоне Мэн*** — То есть вы хотите сказать, что я каким-то образом поговорил с душой Вей У Сяня в аду? - сама вероятность такого события кажется Цзян Чену абсолютно нулевой. Он был уверен, что это не ад. По крайней мере эта сплошная тьма совсем не похожа на описания лабиринтов и вечных пыток, не было заметно ничего кроме тьмы. Она как воздух заполняла все вокруг. — Вероятно, да, - Лань Си Чень не знает точного ответа и для него случившееся тоже необычно, - Однако это означает, что душа господина Вея не утрачена, не разбита и ее можно попытаться призвать и расспросить. — Тогда… надо найти ее и призвать… Я... должен задать ему еще много вопросов… — Призвать кого-то из ада проблематично, - напоминает Яо. Хотя не проблематично - невозможно. Цзян Чен этой ночью в своем сне сделал невозможное и, кажется, сам этого не понял. — Я найду способ! — Цзян Чен был как всегда упрям.