Дипломат

Яо понимал, что ему в его положении и с его происхождением не нужно ожидать многого. Возможно, Бон Су будет стара или дурна собой. Как ни крути, он — незаконный сын, рожденный проституткой. Все всегда в первую очередь смотрели на его происхождение. Редко кто судил в этом мире по делам, а не по крови. Возможно, господин и госпожа Бон будут против такого союза. Первое письмо Яо написал сам, от своего имени. Он намеревался познакомиться с той самой Бон Су. Если они понравятся друг другу, то он отдаст это письмо ее родителям сам. Имение Бон было не сказать, что далеко, но пришлось попетлять. Находилось оно рядом с крупной, но не слишком богатой деревней. Само имение явно знавало лучшие времена: дом был большой, скорее похожий на дворец и построен добротно, но облуплен и неухожен. Сад вокруг тоже некогда был изысканным местом, но сейчас часть его была в запустении и заброшенности, а часть вовсе обращена в огород. Ворота хранили признаки былого богатства и величия наверху, где их от непогоды укрывал навес, а внизу было видно серое, облупившееся дерево, а не алый лак и позолоту. Вероятно, пару поколений род Бон был богат и знатен, но сейчас растерял все свое величие. Госпожу Мао и двух приехавших с ней мужчин тут явно ждали. Цзян Чен здесь присутствовать не должен был бы, но решил, что должен сопровождать супруга. Все же дева Бон, став женой или наложницей Яо, будет жить и в его доме. Надо хоть знать, с кем еще придется соседствовать. Яо вполне понял это желание. Что сказал на все это Лань Си Чень Цзян Чен так и не узнал. Обещанный семейный праздник был не сказать, чтоб праздником в обычном смысле этого слова. Походил он скорее на просто чуть более обильный, чем обычно, ужин. Семья Бон явно хотела показать себя с лучшей стороны. Визитеров встретили приветливо, предложили умыться с дороги. Госпожа Мао тут явно была не раз: ей не предложили чаю*, однако слуги точно знали, что она любит воду с кусочками фруктов. Цзян Чена и Яо усадили за стол на почетные места как дорогих гостей. Семья Бон оказалась немаленькая: за столом помимо господина и госпожи Бон было еще трое их сыновей с женами, их старшая дочь, приехавшая навестить родителей и младшая, ради которой и был устроены смотрины. Бон Су была не столь уж юной — скорее всего она была ровесницей Цзян Чена, а то и самого Яо, — но весьма миловидной. Абсолютной красавицей ее назвать было нельзя, но она были мила, на ее округлом личике был румянец, а густые волосы прибраны в изящную прическу. Ее одежды были чуть старомодны и слегка потерты, но опрятны и подобраны со вкусом, все прорехи на них аккуратно починены. Вероятно, семья Бон еще сохранила свой аристократический дух и тонкий вкус. Яо нашел Бон Су чрезвычайно привлекательной на первый взгляд. Она, правда, за все время трапезы не проронила ни слова. Лишь несколько раз глянула на сваху и Цзян Чена. Такая скромность тоже понравилась Яо и он попросил у матери Бон Су разрешения пообщаться с ее дочерью. Дева была крайне немногословна. То ли стеснялась, то ли растерялась и не знала, что сказать. Яо попытался у нее узнать хоть что-то о ее вкусах и интересах, что-то, что бы дало ему представление что она за человек, но из нее было слова не вытянуть. Попытался немного очаровать ее стихами, но, кажется, оставил ее равнодушной. Или она побоялась ответить на поэтические строчки из-за скромности? Яо не мог понять, понравился ли он сам ей хоть немного. Он надеялся, что все же да. Бон Су нравилась ему очень.Она была изящна, довольно высока ростом — почти с самого Яо, — но двигалась плавно и грациозно. Шпильки в ее волосах тихонько звенели, когда она кивала, не поднимая глаз, на какие-то слова Яо. Однако, в любом случае ответ будет за родителями Бон Су, но ему хотелось бы иметь взаимную симпатию со столь очаровательной девушкой. После прогулки с четвертой молодой госпожой Бон, чтоб успокоиться, ожидая решения ее родителей, Яо решил один немного побродить по заброшенной части сада. Она показалась ему любопытно спланированной. Второй господин Не оценил бы это все. Дорожки были затейливы, а растения подобраны весьма необычно. При должном уходе этот сад мог бы цвести не переставая. Вообще все в этом доме носило на себе печать бедности и запустения при явной былой роскоши. Уже возвращаясь с прогулки он услышал издали крики. Голос явно принадлежал Бон Су и она была чем-то возмущена или от кого-то отбивалась. Яо поспешил на шум. Он надеялся помочь этой прекрасной девушке и, может, таким образом все же установить с ней некие добрые отношения. Однако, помощь Бон Су совсем не была нужна. — Мама, ты что?! Я и этот коротышка?! Да он почти карлик, маленький и плюгавый, даже шапку носит, чтоб казаться выше! Я думала ко мне сватается тот статный господин в фиолетовом, а не этот замухрышка!!! Да в нем и посмотреть не на что!!! — Яо среди заклинателей и правда был одним из самых невысоких, но среди обычных людей он был среднего роста. — Дело не в росте, милая, — увещевала ее мать, — Ушамао могут носить лишь те, кто подтвердил свою ученую степень среди обычных людей. Господин Цзинь сдал этот экзамен, что весьма достойно. Даже если он не будет заклинателем, вы все равно будете жить достойно… — Достойно?! Ты что, не слышала, что говорила госпожа сваха о том, кто его родители?! Его мать — проститутка, а кто его отец и вовсе неизвестно! Да если он до меня дотронулся бы, мне пришлось бы пойти помыться! - голосе Бон Су звучали брезгливые нотки. — С таким характером ты никогда не выйдешь замуж! — прикрикнул на дочь отец, — Наконец-то хоть кто-то готов к тебе посвататься, а ты опять воротишь нос! — Не тебе с ним жить, папа! Ты сам сколько говорил, что намучился с первой женой и желаешь мне такой же судьбы?! Он урод, каких мало, так еще и зануда со своими стихами!!! — четвертая молодая госпожа Бон, кажется, легким нравом не отличалась. — И все же, А-Су, не торопись с выводами. Господин Цзинь два года прожил в башне Кои. Его отец — сам глава ордена Цзинь. — А мне что с того? Сейчас он вообще никто!!! Никто, понимаешь?! В башне Кои давно другой наследник! — кричала, никого не стесняясь, девушка. — Сейчас он второй человек в ордене Цзян, — мать пыталась воззвать в разуму своей нерадивой дочери. — Второй?! Меня достоин только первый! — Бон Су разъярилась не на шутку, — Первый!!! Не вы ли всегда говорили, что я достойна лишь самого лучшего?! — Да и это есть лучший вариант, который был для тебя за все эти годы! — мать уже не знала, как утихомирить ее. — Лучший? Мама, ты в своем уме? Он хочет взять меня второй женой, а то и просто наложницей! Ты хочешь, чтоб я прожила с этим уродом в таком бесчестье для нашего великого рода Бон?! Что я скажу своим детям?! Кажется, это был решающий аргумент в их домашних спорах. Хотя хуже было то, что они не заметили, как сам Яо подошел чуть ближе. Он кашлянул в паузе между их криками и слегка поклонился. — Прошу прощения, если оскорбил вас своим вниманием, четвертая молодая госпожа Бон. — Вы… вы все не так поняли, господин Цзинь, — тут же заискивающе начала сама Бон Су. — Нет, думаю, я все правильно понял и не хочу вас неволить. Не хочу,чтоб мой брак случился без любви и симпатии. Мне хотелось бы сделать вас счастливой, а не несчастной, — Яо достал из рукава первое письмо, которое собирался вручить господину Бон с предложением помолвки и начертал на конверте огненный талисман. Наверное, если б он поджег их дом, в глазах родителей Бон Су было бы меньше отчаянья. — Господин Цзинь, моя дочь темпераментна, но подумайте, какой страстной любовницей она вам будет!.. — попытался переиграть все отец Бон Су, видимо, порядком уставший от своей дочери. — Благодарю, господин Бон! — Яо вежливо улыбался, — Надеюсь, вскоре найдется еще кто-то, кто сможет оценить этот темперамент. Но мне, боюсь, пора. Цзян Чен беседовал о чем-то с третьим господином Бон, а сваха держала на руках ребенка и интересовалась его гороскопом.** — Думаю, нам лучше откланяться и уехать, — негромко сказал Яо супругу. — Что-то не так? — Цзян Чен уже достаточно изучил Яо, чтоб понимать, что таит его вежливая полуулыбка. — Кажется, между мной и четвертой молодой госпожой Бон не возникло симпатии… — Может, вам стоит дать ей немного времени? Она выглядела такой смущенной, — влезла, услышав эти негромкие речи, сваха. Вероятно, ей очень хотелось сбыть поскорее с рук столь залежалый товар и получить свои деньги и подарки. — Думаю, мне не стоит заключать с ней помолвку. Они попрощались и отбыли. Бон Су, однако, довольной этим не выглядела. Вслед им раздался очередной семейный скандал. Молодой госпоже Бон и это было не так: «Он еще посмел вот так запросто сбежать!!! Да он не просто невыгодный вариант, а настоящий слабак! Даже не пробовал за меня бороться!!!». Яо понял по нахмуренным бровям супруга, что тот тоже услышал эти речи.

***

В Пристани Лотоса Яо ушел и заперся в своих покоях. Настроение у него было весьма и весьма плохое. Бон Су была далеко не первой девушкой, отказавшей Яо в его серьезных намерениях. Он думал, что все будет несколько иначе. Он имел довольно слабое представление о нормальной семейной жизни, но вот такой грязи в свой адрес не ожидал. Если ему и отказывали, то делали это хотя бы вежливо, ссылаясь на какие-то конкретные причины. Наверное, останься он в башне Кои, то его бы это не проняло. В отцовском доме его достоинство почти растоптали, а его самого — почти раздавили. В Пристани Лотоса все было несколько иначе. Да, Цзян Чен сделал много чего плохого, но это обычно была обида, злость и реакция на вполне конкретные действия самого Яо, а не изощренные издевательства. Цзян Чен не позволял никому шептаться за спиной у Яо о его матери, хоть в Юн Мэне она была еще куда более известна и люди постарше даже узнавали ее в молодом господине Цзинь. Здесь он себя почувствовал куда увереннее и думал, что о его происхождении уже подзабыли. Поздним вечером Яо один ушел в беседку. Для вечерних посиделок было уже прохладно, так что его никто бы не побеспокоил. Но не тут-то было. Он так ушел в свои мысли, что не заметил, что в беседку пришла служанка, прижимающая к груди одеяло. — Г-господин Гуань Яо, вы не замерзли? — пролепетала она. Отучить А-Сы от этого обращения оказалось невозможно. Сколько бы не увещевали ее другие девушки, сколько бы не кричала на нее Люн И, сколько бы не ругал ее Цзян Чен, все равно через раз она называла Яо по имени, а вовсе не «господин Цзинь». — А-Сы? Откуда ты здесь? - время было уже весьма позднее. Обычно служанки в такой час ложились спать. — Вот, возьмите. Сегодня прохладный вечер, — протянула она ему лоскутное одеяло. Это было, вероятно, частью ее постели. — Спасибо А-Сы, ты очень добра… — Яо положил одеяло рядом с собой на скамью. Девушка опустилась на коленки подле его ног. — Почему вы так печальны, господин Гуань Яо? Та невеста вам не понравилась? — Напротив, очень понравилась… — что говорить, Бон Су обладала весьма привлекательной внешностью и да, было приятно пройтись с ней рядом, — Я ей не понравился, — вздохнул Яо. — Чем вы ей не угодили? — А-Сы была удивлена, что ее господин мог кому-то не нравится. В ее понимании это было совершенно невозможно. — Кажется, абсолютно всем. — Не печальтесь, господин Гуань Яо! Она просто…просто не достойна вас! Любая девушка будет рада, если вы просто ей улыбнетесь! — А-Сы была так искренна и восторженна в своих убеждениях, — Она… она… дура, коль не заметила, какой вы! Вас невозможно не полюбить! — А-Сы, ты… — Яо не знал, как выразить свою благодарность. Пусть это и та девушка, что моет пол в его доме, но ее слова были такими теплыми! Он не часто слышал что-то подобное в своей жизни. — Мы вас все до единой любим, господин Гуань Яо, и переживаем за вас! А я… я особенно!.. — А-Сы таки набралась смелости, быстро поднялась и коснулась его губ. Это было почти отчаянье. Она не думала, что когда-нибудь вообще решится на такую дерзость и у нее будет шанс это сделать. Но господин Гуань Яо не возражал. Выглядел он огорошенным, но не плевался и не кричал, что к нему посмела прикоснуться девчонка-поломойка и ему теперь придется помыть рот и руки. — А-а-А-Сы...- это был весьма чувственный вздох. Яо всегда держал себя в руках со служанками, стараясь не таращится в вырез платья Цин-Цин или не совсем уж откровенно разглядывать бедра той же А-Сы, когда она ползала на коленках, моя пол. Но он несколько лет не касался женского тела, деля постель лишь с супругом и любовником. А-Сы этот вздох весьма воодушевил. Она подобрала подол и села на колени к своему любимому господину. — Г-г-господин Гуань Яо, делайте все, что вам угодно. Я… я люблю вас больше жизни… Я знаю, что… — А-Сы, подумай о своей репутации… — Яо надо было отвлечься, подумать о чем-то другом, а не о задранном подоле, обнажившем красивые женские ноги. Яо старался не смотреть на них и не думать о том, как приятно сквозь штаны ощущается их тепло. — Мне все равно. Сделайте меня счастливой! А-Сы была довольно симпатичной. Тело Яо нашло ее вполне привлекательной: корень ян наливался без всякой посторонней помощи, что с ним бывало нечасто в постели с супругом или любовником. — Ты… ты правда этого хочешь? — Яо не верил своим ушам. Ни одна женщина ему не говорила столь горячих слов. — Да, я хочу. Я не знала до этого ни одного мужчину… и я хочу познать это с вами… — А-Сы, кажется, испытывала к своему господину какую-то по-детски восторженную, всеобъемлющую любовь. — А-Сы, тогда побереги себя… ты ведь уже не выйдешь замуж… — Мне все равно. Я буду счастлива всю оставшуюся жизнь этим днем, — она положила руку господина себе на округлое, упругое бедро, а сама потянулась к его паху… Прачка ее просветила, что нужно делать с мужчинами и А-Сы надеялась, что сможет хорошо ублажить господина, если когда-нибудь в жизни ей все же предоставится такая возможность. А-Сы не думала, что такое в принципе будет. Ведь все в доме знали, что ее любимый господин Гуань Яо предпочитает исключительно мужчин и даже как-то сочувствовали этой влюбленности. Для А-Сы господин Гуань Яо был кумиром и божеством. Сейчас ее божество было расстроенно и ей хотелось сделать все как можно лучше. Может тогда настроение ее любимого господина станет лучше? Она, конечно, не мужчина, но, кажется, господин Гуань Яо ей заинтересовался. Это заставляло сердце А-Сы трепетать и биться часто как никогда в жизни. Ее божество хоть на этот миг обратит на нее взор! Могла ли она желать чего-то большего? Яо казалось, что на него нашло затмение. В паху все пылало и распирало, а женские руки, пусть и загрубевшие от работы, ласкали его. Он не помнил, когда его касался не мужчина. А-Сы пыталась развязать его штаны и он даже помог. Зачем и почему — Яо не думал. На него будто нагло затмение. Будто что-то сам себе пытался доказать. А-Сы все же оседлала его, задрав юбку и обнажив все свои прелести. Яо не ожидал сейчас такой смелости от этой робкой девушки. Она явно готовилась к чему-то подобному и знала, что делать. От нее пахло ароматными травами, а руки она натерла маслом, чтоб стали помягче. А-Сы чуть вскрикнула, когда плоть Яо проникла в нее. Но это была совсем незначительная боль. Ради своего господина она могла бы потерпеть и куда более болезненные вещи. Только вот природа решила сыграть с Яо злую шутку и здесь. Кажется, он успел порядком привыкнуть к иным ощущениям и эта близость не принесла столь желанного удовольствия. Напротив, Яо себя почувствовал еще более опустошенным в моральном плане. Зато А-Сы была и вправду рада. Яо постарался вовремя остановиться, чтоб служанка хотя бы не понесла, но лишь окончательно испортил свои ощущения. Из головы не шло все то, что он ощутил с Лань Си Ченем и то, что сделал некогда ртом Цзян Чен. Рядом была женщина, с которой он занимался любовью, а его мысли были о других мужчинах! Как все это было неправильно!