Дипломат

По возвращению из Цин Хе Цзян Чена ждал весьма обстоятельный отчет от Люн И и Чжоу. Когда они умудрились скооперироваться Цзян Чен не представлял, но вдвоем у них дело и впрямь пошло быстрее. Они выяснили, что заклинатели, похитившие господ Цзинь были сильны и умелы в фехтовании и что Хуа-Хуа абсолютно точно врет. К поломойке было все больше вопросов относительно ее действий. Цин-Цин разузнала, что никто из учеников или адептов с ней не встречался и ее мало кто замечал. Из тех, кто был ночью в усадьбе все и вовсе переспрашивали:"Кто?» услышав ее имя. Она явно не волновала ничье сердце или душу. Так с какой же целью она тогда пошла в сад в ту ночь? Делать ей там было совершенно нечего. Чжоу проверил ее слова и относительно пристаней. С ближней пристани невозможно было разглядеть, что происходит на дальней не то что ночью — даже в сумерках, если только ты не заклинатель, что тренировал свое зрение для ночных охот. Никто из служанок ни разу не увидел шедших на дальнюю пристань Мин-Мин с господином лекарем, сколько бы не старался. Цзян Чена эти факты не обрадовали. Ровно так же как и подозрения тестя относительно Яо. Ведь у него был и повод, и возможность сымитировать нападение. Доля истины в словах Цзинь Гуань Шаня была. Могла ли Хуа-Хуа быть его помощницей? Служанки в Яо души не чаяли и отношение к нему было особенным. Родила же А-Сы его ребенка, так почему другая поломойка не могла ему помогать? Пока Хуа-Хуа Цзян Чен решил не трогать, но велел лишь пристальнее за ней наблюдать, ожидая, что она как-то попытается связаться с нападавшими или хотя бы намекнет, кто они. Но день шел за днем, а Хуа-Хуа лишь по-прежнему терла полы в доме. Сама Хуа-Хуа вела себя сейчас тише воды, ниже травы и старалась быть совсем уж незаметной. Неужели кто-то опять искусно путает их, так же как путал поначалу, выдав похищение за побег? Кто же этот кто? Было непонятно, замечает ли это сама Хуа-Хуа, но взгляды почти всех обитателей усадьбы были направлены на нее. Цзян Чен желал знать, что она делает, куда ходит и с кем говорит. Хуа-Хуа не выходила за ворота, с адептами и учениками не общалась, вечерами дальше кухни и сада носа не казала. Стоило так же проверить и еще несколько странных фактов. Люн И сказала, что при своем первом визите относительно работы Хуа-Хуа говорила, что она сирота. Однако ж она как-то отправляла письмо, сказала, что пишет своей тетке. Никто из прислуги не смог припомнить ни адресата того письма, ни хотя бы вскользь упомянутого имени той тетки. Однако все помнили, что Хуа-Хуа приехала из довольно большой деревни на границе Юн Мэна, где ее мать убирала в доме местного богатея. Цзян Чен не поленился написать туда письмо, чтоб справиться о том, была ли у них такая женщина. В ответ ему пришло послание просто насквозь пропитанное удивлением. Не было у них такой служанки никогда. Этот дом вовсе не так богат, чтоб держать прислугу. О ком-то с такой фамилией вовсе не слышали в той деревне! Второе, что проверил собственноручно Цзян Чен — это то, как плавает цянькунь. Оказалось, что если кинуть мешочек с той пристани, где была Хуа-Хуа, то до дальней его прилично покружит,но приплывет не через несколько часов, а минут… Если кого и могла видеть Хуа-Хуа, так это того, кто бросил этот мешочек. И этот кто-то был настолько наглым, что бросил цянькунь уже тогда когда шло расследование и все в Пристани Лотоса искали Яо!

***

Лин Шэн почти не заходила в покои главы ордена и старалась вообще пореже попадаться ему на глаза, но сейчас она пришла и к тому же одна. Цзян Чен уже пережил визит всех служанок по одной и разом, всеми правда и неправдами желающих узнать, какова же судьба их любимого господина Цзинь, и даже почувствовал укол ревности от такого волнения. А-Сы и Лин Шэн были единственными, кто не пытался пролезть в покои главы ордена, чтоб узнать последние новости не дав ему даже отдохнуть с дороги. А-Сы этого не делала потому что ее не было в Пристани Лотоса,а Лин Шэн всегда держалась на расстоянии, если дело не касалось А-Лина. В башне Кои прислугу приучали с почтением относиться к семейной жизни своих господ и не лезть в нее. Этот принцип Лин Шэн усвоила отлично. Цзян Чен сидел один в своих покоях и не желал никого видеть. Расследование опять стояло на месте: Хуа-Хуа ни с кем так и не связалась и даже не попыталась это сделать. Мысли по этому поводу посещали самые мрачные. Везти Яо обратно в Пристань Лотоса было опасно во всех смыслах. Его раны еще не зажили, темные метки с его тела не сошли, более того, ему становилось хуже из-за перекоса инь и ян в его теле. Цзян Чен очень скучал по нему и А-Лину. Надежда вскоре привезти их обоих обратно домой таяла с каждым прошедшим без новостей днем. Хуже всего было то, что сообщник похитителей был еще в доме. Цзян Чен был в этом уверен, но не знал, кого и подозревать. В тот день в усадьбе остались совсем уж юные ученики, дозорные, которые пострадали от талисманов, лекарь, служанки и Яо с А-Лином. Кто из них мог все это устроить? Яо сам себя бы мечом до смерти едва ли стал бы ранить и после ползти помирать подальше, едва не утонув в ручье и не искалечив себя темной ци.В этом не было никакой логики. Ученики были совсем детьми, чтоб такое провернуть, и причин так поступать у них не было. Да даже если б они всей кучей затеяли нечто подобное из озорства, их духовных сил не хватило бы на активацию такого количества сильных талисманов. Дозорные говорили, что на них напали со спины, со стороны ворот, из усадьбы. Они никого не впускали ночью. Кто же был столь силен и дерзок? Служанки все как одна были обычными людьми, духовных сил у них не было. Цзян Чен лично проверил всех, особенно Хуа-Хуа. Лекарь когда-то пытался совершенствоваться, но достиг в этом успехов даже меньше, чем Хуай Сан и опять же, у него не было повода так жестоко поступать с хозяином, которому он служил много лет. А-Сы с ребенком не тронули и даже не разбудили. Но Цзян Чен на всякий случай отправил их в Нечистую Юдоль, под присмотр братьев Не. Лин Шэн помялась на пороге покоев. — Заходи, коль пришла. Ты тоже хочешь знать, жив или мертв Цзинь? — Конечно, господин глава, — Лин Шэн подошла очень и очень близко, говоря почти на ухо, — Я должна кое-что рассказать вам. — Что-то случилось, пока меня не было? Лин Шэн вдруг схватила со стола кисть и очень быстро начала писать. Почерк у нее был неровный и не слишком красивый. " Я видела девушку, что сейчас моет полы, у госпожи Цзинь". — Нет, ничего не случилось, господин Глава. Я лишь хотела спросить А-Лин не капризничает в Облачных Глубинах? — это прозвучало нарочито громко. В коридоре слушался звук, с которым щеткой трут половицы. Цзян Чен немного удивился Лин Шен и тому, сколь умело она отвлекала внимание того,кто подслушивает. — Думаешь, он там себя может плохо вести? — Цзян Чен попытался придать голосу не столь возмущенное выражение. — Он стал весьма чувствительным после нападения. Он часто капризничает, когда скучает по своим дядям, — Лин Шэн вывела еще одну строчку: "она следит за нами". — Да, адепты, что обучают его, говорят, что он несколько плаксив и порой нервничает. — Мы все тоже нервничаем. Вы ведь ничего не говорите о господине Цзинь и его здоровье. — Я не буду ничего говорить, пока не кончится расследование, — сухо произнес Цзян Чен взялся за кисть давая Лин Шэн понять, что его очередь сообщить нечто. Шуршание за дверью прекратилось. Цзян Чен вывел на листке: " Если сможешь, смотри за ней". Лин Шэн молча кивнула и начала причитать: — Как же мы будем без новостей о господине Цзинь! Юный господин Цзинь же без него ужасно расстраивается! Я пойду в храм и поставлю большую палочку благовоний. Ой , нет, нельзя! А вдруг он помер, а я поставлю за его здоровье? Это же ведь может оскорбить его душу! А если не помер, то своими пожеланиями я приближу его конец! - Тогда сиди дома и жди вестей! - осадил ее Цзян Чен, но понял что все ее причитания сплошное притворство. Кажется, актерские задатки у Лин Шэн были неплохие. - А юный господин Цзинь... Он обо мне спрашивал? - ответ на этот вопрос тоже был очевиден. Лин Шэн и ее дочку А-Лин любил и конечно скучал по ним. — Конечно спрашивал! Что за глупый вопрос?!— уже непритворно возмутился Цзян Чен. Лин Шэн, пряча улыбку, поклонилась и вышла. Теперь Яо однозначно нельзя было возвращаться домой, пока Цзян Чен все не выяснит и не выведет поломойку на чистую воду. Надо было выяснить так ли хитра эта девушка или ее просто используют? Кому и каким образом она помогала? И самое главное: кто за ней стоит? Если приглядеться, то эта самая Хуа-Хуа была довольно странной: она ни с кем толком не общалась в доме, единственная из всех служанок ночь нападения провела одна неизвестно где и была физически очень сильной. А-Сы свои ведра с водой таскала все же с некоторым усилием, а новая девушка их носила так, будто они ничего не весили и двигалась она тоже слишком грациозно для девушки простого происхождения. Лин Шэн приглядывала за ней и попросила других служанок это делать, сказав, что хозяин велел не давать поломойку в обиду. Сказала, что хозяин волнуется за всех и переживает. Все разговоры с Цзян Ченом на тему Хуа-Хуа Лин Шэн вела в саду, где поломойки быть не могло. Общались они в то время, когда там играли дети. Это немного напоминало об А-Лине, который перетискал всех кроликов в Облачных глубинах. Лин Шэн помнила, что Хуа-Хуа не была служанкой госпожи Цзинь, однако приходила в ее покои и госпожа давала ей некоторые поручения. Сначала Лин Шэн Хуа-Хуа и не узнала даже, настолько та изменилась в худшую сторону. Как-то раз, когда поломойка собрала от лица волосы Лин Шэн смутно показалось,что она где-то уже видела эту девушку, вроде бы в башне Кои, но не могла точно вспомнить. Позже это и вовсе вылетело из головы. Ее появлению здесь Лин Шэн тоже значения не придала: после смерти госпожи прислугу из ее покоев уволили и сама кормилица с ее арестом оказалась в далеко не худшей ситуации. Полы Хуа-Хуа мыть решила явно не от хорошей жизни. Когда она пришла в Пристань Лотоса, то выглядела весьма жалко. Лин Шэн ее не сразу и узнала, а узнала — не подала виду. Хуа-Хуа вроде бы была заклинательницей и, видимо, с ней что-то случилось, коль она взялась за столь тяжелую и грязную работу, а не носила более меч. То, что глава Юн Мэн Цзян потерял во время войны золотое ядро было довольно известным фактом. Эту историю и сама Лин Шэн слышала, когда ее рассказывал Цзян Чен А-Лину. Вернее, рассказывал он о походе на гору к целительнице, но общее представление о том, что золотое ядро может быть утрачено у Лин Шэн было. Возможно, нечто подобное случилось и с Хуа-Хуа, что и объясняло ее появление здесь в таком качестве. Заклинателей учили едва ли не с раннего детства всем тонкостям начертаний талисманов,владению мечом и медитациям зачастую в ущерб другим навыкам. Без своего золотого ядра они, пожалуй, и правда немного из себя бы представляли. Кто же такая точно Хуа-Хуа Лин Шэн вспомнила лишь недавно, уже после нападения на господ Цзинь и понимала, что вранье и увиливания поломойки тут не просто совпадение.