Дипломат

Хоть Сон Шу оказался добряком и балагуром, у которого рот открывался лишь чтоб беззлобно пошутить да пофлиртовать в рамках приличий со служанками, Яо он не нравился. Вернее, Яо чувствовал, что что-то было не так, а своей интуиции он привык верить. Что именно не так он точно сказать не мог. Пока не мог и надо было это выяснить. Сначала появление бродячего заклинателя Яо даже обрадовало. Цзян Чен был очарован и засиживался поболтать с новым адептом своего ордена, едва не забывая про супруга. Даже вечное бурчание Цзян Чена Сон Шу, казалось, скорее, развлекало. Сам господин Шао не возражал против столь пристального внимания к своей персоне и Яо уже начал подумывать, что у его супруга таки появился новый объект страсти. Нет, он нисколько бы не возражал против того, чтоб Цзян перестал пытаться пробраться к нему в спальню или зажать где-то в уголке после тренировки. В Яо эти ласки ответной страсти не будили, хоть он отчасти привык к ним и занятия любовью перестали ощущаться столь болезненно. С момента появления в доме Шао Сон Шу Цзян Чен почти прекратил свои поползновения, дав Яо наконец спокойно вздохнуть. Однако господин Шао все еще был загадкой. Кто он и откуда пришел никто не знал. Ни на один вопрос о себе он прямо не ответил, сведя все в шутки-прибаутки. Рассказал лишь о темной метке. Он-де неправильно оценил силу найденного темного артефакта и попытался разрубить его мечом, за что и поплатился. Меча он лишился и еле смог сохранить руку. Яо на всякий случай порасспрашивал сплетников на рынке и один из них и правда припомнил такую историю. Совсем молодой заклинатель тогда пострадал. Яо это, впрочем, не убедило. История была расхожая, а значит и сам Сон Шу мог ее знать. Яо так же решил выяснить и что-то про погибший орден, из которого происходил фаворит его супруга. Что-то тут было не так. После войны все наоборот стрались свои земли сохранить, а не бродяжничать. С чего Шао Сон Шу их бросил? Это крайне безотвественно, если он происходил из хорошей семьи. Или он врал о своем происхождении? Весь клан погиб и спросить об этом было не у кого. С Аннигиляции Солнца прошло уже достаточно времени, чтоб люди подзабыли имена и лица. Даже если кто-то и знал как на самом деле выглядел Шао Сон Шу, то сейчас вряд ли сможет достоверно его припомнить. Яо несколько раз пытался намекнуть Цзян Чену,что надо бы поточнее выяснить все о господине Шао. Но Цзян Чен был настолько очарован веселым нравом и несмолкающей болтовней,что едва ли слушал о чем там говорит супруг. Сам Сон Шу обычно отвечал солнечной улыбкой на все упреки и заговаривал зубы. Яо потихоньку начал понимать, что не так кроме нежелания отвечать на довольно простые вопросы о себе. У Сон Шу была эта нездоровая худоба, что была присуща тем, кто встал на путь Тьмы. Темная ци сильно подтачивала здоровье и излишняя бледность и худоба были явными признаками ее наличия. Яо сам пережил такое и все еще не пришел в себя, поражая окружающих белизной своей кожи.Сон Шу отлично знал о темной метке на своем теле, которая портила ему жизнь, но не спешил от нее избавляться и отказывался принимать помощь в этом деле. Объяснял он это тем, что должен справиться сам и не подставлять более никого под это проклятие. Яо несколько раз пытался завести с супругом разговор и об этой странности в поведении господина Шао, но Цзян Чен супруга слушать особо не хотел, порой откровенно игнорируя его слова. Сон Шу совершил самый потрясающий карьерный прорыв за все время существования Юн Мэн Цзян всего за неделю стал любимцем главы ордена. Ему сходило с рук едва ли не все: он любил повеселиться, дразнил других адептов и весьма панибратски вел себя с главой ордена. Последнее Цзян Чену явно нравилось, но не всем остальным. Чжоу просто перекашивало от вида Сон Шу, а Первый советник устал намекать Цзян Чену, что тот рискует уронить свой авторитет перед остальными членами ордена и учениками. Яо пытался всеми силами выяснить, действительно ли это господин Вей или кто-то им старательно прикидывается. Он стал спрашивать людей, что знали Вей У Сяня, потому что по рассказам Цзян Чена выходило, что тот на такую отчаянную наглость, как запросто явиться на порог Пристани Лотоса, способен не был. Опрос Яо начал с Люн И. Она обоих сыновей госпожи Юй знала с детства. Она сказала, что Сон Шу и правда сильно походит на господина Вея повадками и характером и так же невыносим. Яо просил посмотреть Лань Си Ченя, знавшего Вей У Сяня лично во время войны. Тот тоже отметил поразительное сходство, но обещал прислать младшего брата, который ближе всех общался с господином Веем и смог бы сказать наверняка. Ван Цзи, однако, едва ли не с первого взгляда помотал головой."Это точно не Вей Ин". Сон Шу всего-то прошел мимо, лишь учтиво поклонившись и не более. Встретились они «случайно», в городе, возле чайной. Яо тщательно подгадал этот момент. Вечером Яо сказал, что видел днем в городе Лань Ван Цзи и он сообщил, что готов попробовать Цзян Чену вновь связаться с душой господина Вея. Но глава Цзян сказал, что в этом нет необходимости.

***

— Цзян Чен, тебе не стоит так приближать его к себе. — Отчего же? Если это Вей Ин я больше глаз с него не спущу. — Это точно не господин Вей. — С чего ты взял? Ты можешь это как-то доказать? — Он мне не нравится. — Мэн Яо, да ты никак ревнуешь? А говорил, что у тебя нет ко мне никаких чувств! Или ты огорчаешься, что я теперь редко прихожу в твою постель? — Еще чего! — Похоже, тебе и впрямь не хватает этого… — Яо уже пожалел, что решил выбрать местом для этого разговора купальни. Он думал, что расслабленный горячей водой и массажем Цзян Чен его охотнее выслушает, но он лишь воспринял это все превратно. Супруг прижал его к стенке, сунув свое колено промеж его и не давая свести ноги. Руками Цзян Чен держал своего строптивого и, как оказалось, ревнивого супруга. Яо по настоянию Цзян Чена был полностью раздет, что тоже добавляло масла в огонь и делало все намерения супруга более,чем очевидными. — Отпусти меня! — Хочешь меня распалить еще больше? - Цзян Чен, я пытаюсь поговорить с тобой о серьезных вещах! И тут Яо поймал на себе взгляд. Это точно была не Нинь. Она знала, что если господа пошли в купальни вместе, ей надо уйти и оставить их наедине. Яо чуть прищурился, глядя в темноту. Ему показалось, что там стоит Сон Шу. — А разве постельные утехи — это забава? — Цзян Чен, мне больно! — палец Цзян Чена уже проник внутрь тела Яо, пытавшегося оттолкнуть его от себя. — Не бойся, скоро будет приятно. Яо попытался дернуться, но это лишь добавило неприятных ощущений: по неосторожности Цзян Чен еще и поцарапал его внутри, пытаясь поскорее найти тот самый чувствительный бугорок, что заставлял Яо истекать вязкими каплями любовного сока. В конечном счете это удалось и чувствительность Яо начала играть против него. В свою спальню Яо пришел хоть и удовлетворенный своим супругом аж дважды, но злой до крайности. Он выведет Сон Шу на чистую воду! Положит перед Цзян Ченом на стол доказательства этого. И разок сделает что-нибудь пакостное супругу лично. Месть оказалась приятным блюдом. Сейчас воспоминания об отце, прилюдно опозореном и стоящим в грязи у крыльца были единственным,что подняло настроение. Яо, наплевав на боль после любви с супругом, сел за стол и принялся писать. Фамилия Шао казалась ему смутно знакомой и он что-то слышал о них будучи в клане Вэнь, но что там точно случилось не знал. Первый брат любил вспоминать боевых товарищей и славные битвы,так что стоило спросить у него. Не Мин Цзюе врать не станет, если случилась какая-то темная история. В том, что она была Яо не сомневался. Ответ Первого брата шокировал. Клан Шао присягнул на верность клану Вэнь! Так что приход Сон Шу обретал вполне конкретный смысл. Более того, Первый брат велел уточнить по картам, уж не на землях ли клана Шао была та деревенька с мельницей, которую использовали похитители. В Нечистой Юдоли довоенной карты всех владений не было. Сгорела вместе с шатром Не Мин Цзюе во время войны, когда его взял в плен Вэнь Жо Хань. К письму Первого брата еще прилагалось послание от второго господина Не, занятого строительством порта. Приехать он не мог, но страстно желал это сделать и все свои панические настроения и сомнения излил на свиток длиной в три локтя да еще с двух сторон! Вот уж кому судьба главы Цзян точно была небезразлична! Яо прошиб холодный пот, когда он нашел карту. Все было именно так. Бывшие земли Шао были перевалочным пунктом. Следующим шагом был обыск в комнате господина Шао. Эту миссию взяли на себя служанки и Чжоу.Однако у Сон Шу не оказалось его колокольчика или он прятал его в другом месте. Фея тоже вела себя с ним весьма дружелюбно. А она настроения других людей чувствовала отлично и обмануть ее было невозможно. И все же Шао Сон Шу был крайне подозрителен. Яо решил устроить с ним и своим супругом очную ставку. На стол легли карта, присяга рода Шао клану Вэнь и малоизвестная история их казни, а так же слова Лань Ван Цзи. Шао Сон Шу не стал отпираться, а напротив лучезарно , будто солнце из-за туч глянуло, улыбнулся. — Не думал, что вы окажетесь столь внимательны ко мне, господин Мэн. Но коль вы меня раскусили, расскажу, зачем я сюда пришел на самом деле. Вы правы, номинально я принадлежу клану Вэнь. Они заставил нас всех шантажом присягнуть им на верность. В качестве заложников они забрали мою мать и сестер. Кроме них весь наш клан действительно казнили. Я выжил по счастливой случайности. Наши земли были разорены, дом разрушен, а на нас лежало клеймо изменников.Мой отец пошел на это пытаясь защитить обычных людей, что жили рядом с нами, но его усилия пошли прахом и лишь повлекли позор на нашу семью. Я пытался найти после войны мать и сестер, надеясь, что их не убили. Мне удалось узнать, что их запытали до смерти в Безночном городе. Просто забавы ради. Они не знали ничего серьезного и не могли бы сказать ничего ценного. Их жестоко убили для развлечения. Женщину и двух маленьких девочек! Я узнал имя того, кто это сделал. Мэн Яо. Подлец и шпион, трусливо спрятавшийся в клане Лань Лин Цзинь и обманом побратавшийся с главами еще двух кланов. Я долго искал своих родных и подбирался к этому человеку, думая, как лучше совершить свою месть. Но мой отец учил меня, что в жизни есть справедливость и порой она наступает раньше, чем мы думаем. Когда мои изыскания были закончены, я пошел пешком в башню Кои, думая как туда попасть. Но оказалось, что Мэн Яо там не живет, а выслан в Юн Мэн. Мне пришлось потратить немало времени, чтоб это выяснить. И когда мне на улице попался юный господин Пань, я понял, что это знак и пора действовать и я пришел сюда. Но посмотрев, какую жалкую жизнь здесь ведет Мэн Яо и что он терпит от супруга, я подумал, что убийство станет избавлением и решил, что такое существование искупит все то зло, что он причинил моей матери и сестрам. То, что Яо с большим почтением уважением относившийся к женщинам вне зависимости от их статуса и возраста, вдруг бы решил пытать ради забавы мать с двумя дочерьми не укладывалось в голове. Да, Яо убил своего командира, который издевался над ним, и ранил Не Мин Цзюе ради побега. Он это никогда и не отрицал. Он был жесток с теми, кто нападал на него, но это жестокость никогда не приносила ему удовольствия. — Пыток не было. Их перевезли из Безночного города в Бао Лань Цин. Дальнейшая твоих родных судьба мне неизвестна, — все, что ответил на это Яо. — Как?! Я же видел бумаги, я же нашел людей… — Я был тем человеком, что вел те записи. Я никогда не пытал никого для забавы, хоть и писал об этом. Просто тогда не придумал как… может быть они по сей день живы. Я ничего не знаю об их судьбе. — Почему? — Чтоб я не мог ничего сказать, если начнут пытать меня. — Тогда… примите мои искренние извинения, господин Мэн. Я отправлюсь на их поиски. — Идите. Я напишу главе Не, возможно, он чем-то сможет помочь вам. Но взамен расскажите, кто надоумил вас на этот маскарад. — Это случилось не так давно. Я сидел вечером в небольшой забегаловке, думая, как мне попасть в Юн Мэн Цзян и поближе подобраться к вам. Думаю, эти люди следили за мной и знали о моих намерениях. Тем вечером ко мне подсел человек. Выглядел он благодушным старичком, но это был лишь наведенный морок. Он рассказал мне, что глава Цзян неравнодушен к мужчинам и как именно ему проще понравиться. Мне такие вещи не претят, да и ради мести я готов был немного потерпеть, коль дойдет до чего-то серьезного. Тот союзник меня насторожил, но мне тогда была нужна любая помощь, - Цзян Чен бросил на переставшего улыбаться Сон Шу прожигающий взгляд, - Увы, глава Цзян, я совсем не тот, кого вы так ждали. У Цзян Чена на лице вдруг появилась совершенно детская обида, а на глаза навернулись слезы. — Вон! Пошли оба отсюда вон!