Дипломат

Из башни Кои Цзян Чен выехал с полегчавшей душой. Яо вроде перестал дуться и для этого не понадобилось много времени и усилий. Скорее, их понадобилось подозрительно мало. Даже небольшая заминка у ворот, заставившая спешиться, чтоб успокоить лошадь, не разозлила. Отправиться в Облачные глубины он решил сразу, чтоб после не мотаться и не отвлекаться от дел в Юн Мэне. Близился день поминовения Мертвых, а значит всякая нечисть просыпалась и лезла из всех щелей. Через пару-тройку дней он планировал лично выехать на ночную охоту в деревеньку подле Юн Пина, откуда лишь позавчера были гонцы. Там вместе с теплом лютые мертвецы вдруг решили вернуться по своим прежним домам, где жили до смерти. Это явно неспроста. Яо бы такое понравилось, но он сейчас не мог никуда отлучиться из Лань Лина. Пребывание в Облачных глубинах не обещало быть долгим. Отдать пакет главе Лань и попрощаться. Это много времени не займет, а дальше пусть они там сами с этими записями разбираются. У главы Юн Мэн Цзян и так дело по горло. Спасибо, что хоть гули в Пристани лотоса так и не появились опять. Цзян Чен несколько раз останавливался, но ночь решил провести в дороге, чтоб обернуться поскорее. В Цай И было грязно и как-то серо. Он оставил лошадь на постоялом дворе, заплатив владельцу, чтоб о животном хорошо позаботились и пообещав вернуться к вечеру или даже раньше. Смысла оставаться долго в Облачных глубинах не было. Да и Цзе У Цзюнь вряд ли будет на этом настаивать. Положа руку на сердце, Цзян Чен хотел поскорее с этим покончить и вернуться домой. Уехал он и так под ворчание служанок о том, что он совершенно не любит и не жалеет своего супруга. Адепты у ворот были будто те же, что и во времена учебы. Цзян Чен сообщил, кто он и что у него послание к Главе ордена от его названного брата. Буквально через пару минут его пустили внутрь обители и повели по знакомой дорожке к уже знакомому дому. Цзян Чен войдя даже не нашелся что сказать. За столом сидел Лань Ци Жень и сверлил его недовольным взглядом. — Приветствую, Саньду Шеншоу! — Приветствую, Учитель Лань. У меня послание для Цзе У Цзюня от Цзинь Гуань Яо. Как скоро он сможет меня принять?  — Он вас вообще не примет, и вы точно знаете почему. Внутри ордена поднялась волна слухов благодаря вам. После у вас еще хватает наглости являться сюда, прикрываясь именем названного брата моего племянника?! — Лань Ци Жень был зол. Лань Си Чень, похоже, таки допрыгался и вдруг оказался опять в добровольном уединении для усмирения плоти. — Вы все не так понимаете, Учитель Лань, — Цзян Чен даже и позабыл уже, что Лань Ци Жень приписывает ему связь со старшим из своих племянников, — Эти записи мне дал Цзинь Гуань Яо для того, чтоб я передал их лично Лань Си Ченю из рук в руки, чтоб быть уверенным, что они оказались там, где надо. — И о чем же они? — О проклятиях с которыми нам довелось столкнуться. Он утверждает, что они могут быть полезны вашему ордену и пополнят ваш архив… — Что ж… — Лань Ци Жень уже развязывал конверт, — посмотрим… Он вытащил пачку бумаги и наскоро ее пролистал. Там не было ни единой черты кистью! Цзян Чен буквально вырвал у него из рук эти листы и принялся вертеть их во все стороны и пытаться посмотреть на просвет. — Что это такое?! Он же сам дал мне эти страницы! Здесь были записи! — Мне что-то подсказывает, что вы врете, чтоб найти повод увидеться с моим племянником! — не терпящим возражений тоном сообщил Учитель Лань. — Да нет у меня ничего с вашим племянником! — в сердцах выпалил Цзян Чен, не понимая, что произошло с записями. Когда Яо отдавал их ему все было нормально! Или он все же догадался сокрыть слова каким-то вложенным талисманом?! Лучше если б так! Но почему тогда ни слова не сказал об этом и о том, как все вернуть обратно?! — Как нет?.. — учитель Лань насторожился. Цзян Чен понял, что дело принимает совсем уж дурной оборот. Во всех смыслах. Если он сейчас еще проболтается о том, что любовник Лань Си Ченя вовсе не он, то Яо с большой долей вероятности он может уже и не увидеть. В Гу Су Лань за такое обоих посадят под замок. Яо не занимает достаточно высокого положения, чтоб оно его охраняло, а Юн Мэн Цзян , хоть и набрал вес, все же не обладал непререкаемым авторитетом среди других орденов. Так что выбор или нажить еще больших неприятностей для Яо, или опорочить себя. — Наши отношения… совершенно целомудренны. Лань Хуань, — Цзян Чен запомнил, как звал его Яо, — свято соблюдает все правила ордена и не нарушил их ни разу, как бы я того не желал, — звучало вроде приемлемо. Лань Ци Женя это должно заткнуть и успокоить. — Вы… вы сможете повторить это перед старейшинами? — в голосе учителя Лань была какая-то надежда. Вероятно, он все же до последнего наделся, что слухи беспочвенны и его племянник хранит целомудрие. — Да как же это?! Что за чары он использовал, чтоб скрыть текст?! — Цзян Чену не давала покоя эта чистота бумаги. Что это вообще означает? Между станиц не было вложенного талисмана, не было никаких знаков на конверте или бечевке, которой его перевязал Яо! — Я еще раз спрашиваю… — Лань Ци Жень был настроен сверхсерьезно. — Да, да скажу, если вы гарантируете мне неприкосновенность, — Цзян Чену хотелось, чтоб от него быстрее отстали. Пусть это лучше будет очередным фокусом Яо, что он смог сделать так, чтоб бумага выглядела девственно чистой! — Ее гарантирует ваш статус главы ордена. И дайте мне глянуть, я еще помню несколько заклятий, что открывают сокрытое… — похоже, эта нервозность главы Юн Мэн Цзян была совсем не наигранной. Сколько бы не старался Лань Ци Жень текст на страницах так и не появился. — Да что это такое?! — понятно, что записи исчезли. Не тушь же испарилась с бумаги?! — Вероятно, на этой бумаге никогда ничего не было… — поглаживал бороду Лань Ци Жень, — но придумали вы весьма хитро. — Да заткнитесь вы! Я ничего не придумывал! — Цзян Чен в первый раз повысил голос, — Записи похитили! — это было ужас осознания. Он же всю дорогу глаз не спускал с конверта. Как такое вообще возможно?! — Похитили? — Лань Ци Жень не понимал причин этой паники. — Да. Мэн Яо записал все достаточно подробно, чтоб это могло вызвать неприятности. — Вам следует завтра выступить перед старейшинами, а после поспешить выяснить все это, — учитель Лань думал о чем-то своем. — Я сегодня же уеду выяснить!.. — Нет, вы останетесь до совета Старейшин. Вы уверены в том, что взяли именно записи? — Более чем. Цзинь Гуань Яо собственными руками при мне завязал этот конверт. Я даже на ночевку не останавливался! — Бумагу-то вы мне точно из Лань Лина привезли… — Лань Ци Жень потрогал пальцами лист, будто лаская, — Изумительного качества при том. — Как вы это определили? — Цзян Чен был удивлен. — О, когда постоянно пишут начинаешь различать бумагу на ощупь. Ланьлинская чуть скользкая, будто шелк. Бумага из Юн Мэна более волокнистая. Из Цин Хе с приятной фактурой и немного зеленоватая, потому что они берут для ее производства воду из болот… — тон Лань Ци Женя стал ровно таким, каким он объяснял на уроках свои любимые темы. Вероятно, лекция про бумагу могла и затянуться. — Все, понял… Но Мэн Яо начал править все это еще дома. Если конверт подменили в башне Кои… его могут казнить! — Если вы выступите перед старейшинами, я лично выступлю в защиту вашего супруга, если его арестуют. Казнить без суда его не смогут. Мой авторитет мало кому по зубам, а мой племянник весьма привязан к обоим своим названным братьям. — Тогда могу я поскорее увидеться с вашими старейшинами? — Ваше столь скорое появление и так уже выглядит подозрительно. С момента заключения Лань Хуаня не прошло и месяца… — Мне что, надо теперь еще месяц ждать ваших старейшин?! Да его ж сожрут в этом гадючнике! — Условия заключения моего племянника… — Я о Цзинь Гуань Яо! Он же не знает, что записи похищены! — Цзян Чену хотелось волосы на себе рвать. Или заорать так громко, чтоб эхо долетело до башни Кои. — Я пошлю к нему сокола с посланием о том, что его подарок не получен. Он вполне не глуп и умеет читать между строк.А вы, глава Цзян, останетесь здесь и завтра выступите перед старейшинами. — Договорились.