Дипломат

Цзян Чену пришлось остаться в Облачных глубинах до следующего утра, хоть он и думал заночевать в Цай И. Лань Ци Жень настоял на этом. За конем в город послали адепта. Цзян Чен даже посочувствовал тому, если бедняге придется вести его норовистого скакуна вверх по склону. Вот уж натренирует и терпение, и выдержку, и силу воли. Ночевать Цзян Чена оставили в гостевых покоях, подозрительно напоминающих спальню в доме Лань Си Ченя, где некогда прятался раненный Яо! Спасибо, что хоть не в той же самой кровати. Не будь обстановка столь напряженной, Цзян Чен едва ли удержался бы от воспоминаний о той единственной ночи, когда Яо хотел заниматься любовью. Но в ночной тишине ему постоянно чудились чьи-то шаги, какие-то шорохи и завывания. Он успокаивал себя тем, что нежить не может пробраться в пределы обители, что Яо пока ничего не грозит, что в окно стучат ветви деревьев. Но Саньду положил на всякий случай у кровати. Утро было ранним. Цзян Чена разбудили согласно расписанию Облачных глубин. Это даже как-то напомнило учебу. Адепт принес завтрак гостю и сообщил, что через час надо быть готовым к встрече с советом старейшин. То ли Лань Ци Жень понял, что Цзян Чену тут лучше не задерживаться, то ли сами старейшины торопились решить этот вопрос.

***

О старейшинах Гу Су Лань Цзян Чен был наслышан. Прежде всего от недовольного ими Не Мин Цзюе, которых называл их не иначе как «рухлядью» или «старьем» и вообще был о них далеко не лучшего мнения. Самих старейшин никто никогда не видел. Большая часть адептов Гу Су Лань безвылазно сидела в Облачных глубинах и вне их пределов практически не показывалась. Старейшины исключениями не были. Цзян Чен приготовился к тому, что сейчас постоит перед несколькими мудрыми седыми стариками, ответит на пару вопросов и как можно скорее помчится в Лань Лин, чтоб забрать Яо в Пристань Лотоса. Пусть Цзинь Гуань Шань сам решает со своей ежегодной охотой как умеет. У него еще один сын есть если что. Старейшин оказалось не пяток, как в обычных кланах, а больше трех десятков! И выглядели они вовсе не благодушными седыми старцами. Некоторым из них на вид было не больше шестидесяти и их волосы едва тронула седина, хотя что-то подсказывало, что они гораздо старше. Некоторые из них были еще… не сказать, что молоды, но все еще крепки и, наверное, способны сражаться и держать в руках меч. Некоторые же выглядели так, что удивительно, что они еще не рассыпались в прах. Все они весьма презрительно оглядывали Лань Ци Женя и молодого главу Юн Мэн Цзян. Цзян Чен даже опешил от мысли, что ему сейчас придется «сознаваться» в своих греховных отношениях с Лань Си Ченем при такой толпе народа. Хотя… этим «признанием» он никаких правил не нарушит. Лишь бы главе Лань хватило ума ему подыграть. — Многоуважаемые старейшины, позвольте преклонить перед вами колени и приветствовать вас, — голос Лань Ци Женя звучал будто… неуверенно. Он явно был встревожен и взволнован. Повисла небольшая пауза. Старейшины зашушукались, нагибаясь друг к другу. Они сидели не так как принято на собраниях -каждый за отдельным столом, - а большой общей кучей на подушках на возвышении, сделанном в виде двух ступеней. Те кто постарше видели ниже и ближе, те, кто помоложе — чуть выше и дальше. Впереди стоял один-единственный стол, за которым сидели сразу три крайне дряхлых на вид старика. Старейшины будто без слов переговаривались, переглядывались и кивали. — Приветствуй, — наконец озвучил согласие самый старый из всех. Только вот голос у него был был совсем не по-старчески зычным, громким и твердым. Лань Ци Жень, кланяющийся кому-то так, что едва не лег на пол — это было занятное зрелище. Но разглядывать было особо некогда. Правила требовали склониться столь же низко и даже еще ниже. Цзян Чен повторил глубокий церемониальный поклон, стараясь исполнить его как можно лучше и изящнее. Это же те самые старейшины! — Ну что за молодежь пошла! Никакого воспитания! — прошамкал кто-то. Вероятно, поклон Цзян Чена им не понравился. — Ты еще правнука госпожи Цзинь Юн Нань вспомни…как его… — Гуань Шань… — подсказал кто-то сверху. — Точно… Какой славный мальчонка был, а какой противный стал, когда подрос! - сокрушался все тот же из старейшин, что припомнил прабабушку нынешнего главы Лань Лин Цзинь, — Зато прабабка у него… Ох, каких статей женщина была! Сейчас таких уже не бывает! — Да проститутка она! Столько шпилек в прическе носить! - возмутился кто-то с противоположного конца ряда. — Развратники вы оба! — сварливо ответили им с нижнего яруса и судя по мычанию на два голоса наложил заклятие молчания на обоих спорщиков. Цзян Чен слушал все это и не мог понять, куда он вообще попал. На базаре сплетен меньше, чем у этих праведных старейшин! Как же эти самые правила, которыми так знаменит Гу Су Лань? Что тут вообще происходит?! — Ладно, зачем ты нас так торопил Лань Ци Жень? - сидящий в центре стола старейшина был тут, видимо, самым главным. Происходящий сзади бардак ему был совершенно безразличен. — Я хотел наконец решить дело с племянником… - Лань Ци Жень решил взять быка за рога. — Так его же уже выпороли вроде?.. — неуверенно  сказал кто-то за стариков сбоку. — Уже восемь лет как… Ты с волосами вместе и память растерял? — насмешливо раздалось в ответ сверху. — Я о другом племяннике… - пояснил учитель Лань — А где он сам-то? - громко спросили со второго яруса. — Это тут вообще кто? — наконец один из старейшин заметил Цзян Чена. Вероятно, старик был подслеповат и прищурился, глядя на него. — Это глава Юн Мэн Цзян, Цзян Вань Инь, -представил гостя Лань Ци Жень. — Прошу милости у глав Гу Су Лань…- Цзян Чен старался сохранить серьезность и соблюдать все объясненные ему нормы поведения. Ему сдавалось, что в императорском дворце и то все проще, чем с этими достигшими просветления. — А он точно не пройдоха? — один из старейшин таки поднялся и доковылял до него, обошел вокруг, пристально оглядывая и едва ли не обнюхивая. — Я точно глава Юн Мэн Цзян! — Цзы Дянь лег у ног, поблескивая. Кто-то из старейшин вытянут седую голову на тощей шее вперед. — Если память мне не изменяет, это Цзы Дянь. Ты из рода Юй, мальчик? - наконец-то хоть чей-то голос прозвучал тут с оттенком дружелюбия. Цзян Чену от этого бардака хотелось головой об стену побиться. Как эти три десятка стариканов, выглядящих так, будто уже начали выживать из ума, умудряются держать в страхе несколько орденов? — Моей матерью была Юй Цзы Юань из рода Юй… — А не рановато ей матерью-то быть? — кажется, старейшины явно засиделись в Облачных глубинах, - Ей же только недавно волосы впервые подвязывали*... — Эм, я хотел бы решить вопрос со своим старшим племянником, что сейчас является главой ордена, - Лань Ци Жень, видимо, был уже закален общением с этим бедламом. Трое старейшин за столом вели себя так ,будто гомона у них за спинами и не было вовсе. — Тогда приведите сюда и Лань Си Ченя! — прозвучало тоном, не терпящим возражений. К такому решению все явно были готовы, потому что буквально через секунду дверь открылась и на пороге стоял глава Гу Су Лань. Одет он был в куда более простые одежды, чем обычно, даже не украшенные гербами ордена, волосы держала лишь лобная лента. Выглядел он так, будто был в трауре. Когда он поравнялся с Цзян Ченом, тот заметил как на лице Цзе У Цзюня ужас сменяется облегчением. Вероятно, он ожидал увидеть тут совсем не главу Юн Мэн Цзян. - Позвольте главе ордена приветствовать старейшин! - голос Лань Си Ченя звучал чуть глуше обычного. В ответ старейшина махнул рукой и теперь уже глава Гу Су Лань почти лег на пол. - Можете подниматься, глава ордена, - наконец милостиво разрешили ему, - Мы знаем и помним о том, как злостно вы нарушили правила и как ваше поведение шокировало адептов. - Моя вина несомненна! - Лань Си Чень склонил голову. - Вы упорствовали и укрывали имя того, с кем состоите в недостойной связи, - Цзян Чен напрягся. - Однако, этот человек явился сам,чтоб доказать,что наши обвинения ложны. Готовы ли вы оба повторить все то же, вы говорили ранее? - Да! - Конечно! - Цзян Чену хотелось покончить все поскорее. Он украдкой бросил взгляд на Лань Си Ченя и увидел насколько тот напряжен. Видимо,ему надо задать тон, чтоб глава Гу Су Лань понял,что тут происходит. - Позвольте мне начать, многоуважаемые старейшины? По рядам прокатился гул : " Нахал! Да кто его воспитывал?! Ну и молодежь пошла! никакого уважения!!!" Лань Ци Жень сжал кулаки. - Ну так говорите, коль вам так не терпится, глава Юн Мэн Цзян! - ехидно прозвучало из середины первого ряда. Говорящего видно не было из-за спин сидящих за столом старцев. - Меня и главу Гу Су Лань и вправду связывают некоторые отношения, - слова тут явно стоило выбирать как можно тщательнее, - но они не переходят границы дозволенного. По рядам старейшин прокатилось "ахх!" от такой прямолинейности. - И что же вы считаете дозволенным? - поинтересовался еще один из старейшин за столом. Видимо, быстро это все решить бы не получилось. - Слова и взгляды, уважаемы патриархи, - ответил вместо Цзян Чена Лань Си Чень. - И о чем же ваши слова? - Глава Юн Мэн Цзян оказывает мне дружескую поддержку и заботится о моем названном брате, - Лань Си Чень говорил твердо и уверенно, будто не врал напропалую. - И по какой причине глава Юн Мэн Цзян столь щедр к вашему названному брату? - Мы состоим в законном браке, - Цзян Чен себя ощущал так, будто сжигает за собой все мосты и переправы, - И по сему наши отношения с Цзе У Цзюнем не могут носить иного характера ,чем сейчас. - Звучит резонно... Но ...- старейшины за столом начали шептаться. - Третье правило нашего ордена следует проверить, - вынесли они вердикт. Вероятно,такое решение принималось уже не впервые. Один из адептов выскользнул из зала, но вскоре вернулся в подносом, на котором было двери прикрытых крышечками чаши. — Вам следует выпить это. Мы хотим быть уверены в вашей абсолютной правдивости, — Лучше выпейте, глава Цзян, — Лань Си Чень уже поднял свою чашу. В ней было что-то темное и мутное, с резким травяным запахом. Горло обожгло, будто Цзян Чен хлебнул крепчайшей байцзю. Очень быстро стало очень хорошо, весело и расслабленно. Даже старейшины,что сидели позади всех и отчаянно сплетничали, начали говорить какие-то остроумные вещи. И вообще все вокруг стали казаться весьма милыми. — Так расскажите нам о ваших отношениях с Цзе У Цзюнем, - улыбнулся самый старый из всех. Цзян Чен тоже улыбнулся ему в ответ. Нельзя же соврать столь почтенному и мудрому старцу! — Это самый праведный человек, которого я знаю! — язык заплетался. Может это правда не травяной отвар, а байцзю? Цзян Чену хотелось спеть старейшинам песню про сотню гулей, чтоб ни тоже оценили его смелость и талант Яо к стихосложению. — Делили вы с ним ложе? — Как я мог ? Я верен своему супругу! Мой супруг - самый лучший... — Проводили ли вы время в одной кровати? — кажется, старейшин интересовало абсолютно все. — Ага. Не далее как на свадьбе главы Не. Лань Си Чень всю ночь следил за моим супругом, чтоб того не стошнило и он не задохнулся. Потом я сидел рядом и следил, пока глава Лань задремал от усталости, - выложил он все как на духу. — Вы питаете к главе Лань недостойные желания? — у Цзян Чена было ощущение, что старейшины его бы еще для надежности бы и наизнанку вывернули. После них Лань Ци Жень казался крайне милым в обращении с гостями. — Да вы что? - вышло до смешного удивленно, - Какие недостойные желания к столь достойному человеку? Он самый достойный человек на свете! — Цзян Чен понимал, что говорит, но вот интонации… в последний раз он так разговаривал, когда они с Вей Ином пробовали в первый раз вино и напились до беспамятства. Хуай Сан тогда еще уснул в обнимку с веером. — Касались ли вы главу Лань губами? — Ни в коем случае! Он же… это.... правила… — Касались ли вы его руками в срамных местах? — Да вы извращенцы! - возмутился Цзян Чен, - Он… как нефритовое изваяние... самый достойный и праведный! Сбоку звучали и вопросы к Лань Си Ченю. - Совершили ли вы акт любви с главой Юн Мэн Цзян? - Нет...не с ним... - Лань Си Чень в ответах был краток. - Где тот человек, с которым вы предались разврату?! - Его.. его больше нет... - Касался ли вам глава Юн Мэн Цзян в срамных местах? - Ни одного, ни единого раза... Цзе У Цзюнь тоже выглядел нетрезвым и нес какую-то околесицу. Цзян Чен отдавал себе отчет, что если сейчас прозвучит хоть упоминание о Яо — им обоим конец. — А ваш супруг? — Мы... мы живем полной жизнью… — Цзян Чен даже хихикнул, — Даже детей вот нажили. Троих… Мысль о том, что Яо мог бы родить ему детей была такой веселой и привлекательной. Нет, ну вот почему Мэн Яо не родился девицей? Цзян Чен бы даже выкупил бы его из весеннего дома. Точно бы выкупил! — Нет, я не касался главы Юн Мэн Цзян... ничем... - голос Цзе У Цзюня был смешной. — Никогдашеньки! — подтвердил Цзян Чен и понял, что мир как-то подозрительно сильно начал качаться и вертеться, а после свет и вовсе померк.

***

Очнулся он на циновке в той же комнате, где провел ночь. Рядом сидел адепт и пристально смотрел на него, будто пытался разбудить взглядом. — Чего тебе? — голова не гудела и вообще все это было не похоже на похмелье. Цзян Чен себя ощущал скорее хорошо выспавшимся. Знать бы что такое есть в Облачных глубинах, когда они тут учились, — не пришлось бы Не Хуай Сану придумывать план, как протащить в обитель вино, а Вей Ину скакать по стене и веткам. — Я должен извиниться перед вами, глава Цзян, за свои недостойные мысли и просить назначить мне наказание! - торопливо начал бить поклоны адепт. — Выпороть бы тебя за такое так, чтоб сидеть не смог! — Цязн Чен чувствовал себя несколько ущемленными этими идиотскими вопросами о самых интимных вещах. — Спасибо! — поклонился адепт и ушел. Цязн Чен не сразу понял, что тот побежал передать эти слова. — Стой, — проорал он в окно, но без эха было не слышно так далеко. Буквально через несколько минут дверь открылась и вошел Лань Си Чень — Должен поблагодарить вас за мое избавление от заключения, глава Цзян. — Чего уж там. Сколько я... проспал? — Всего пару часов, так что мы еще успеем. Дядя рассказал мне в общих чертах, что с посланием от А-Яо что-то не так. — Не так?! Кто-то подменил эта бумаги! И если я все правильно понимаю, то произошло это в башне Кои… — Лань Си Чень побледнел. — Я еду с вами.