Дипломат

Цзян Чен с таким упоением готовился к появлению младенца в доме, будто сам должен был его родить. Он был уверен, что у него появится сын и жизнь своему ребенку распланировал на много лет вперед. Яо все еще не соглашался на такую честь, как воспитывать еще и наследника Юн Мэн Цзян, но Цзян Чен не терял надежды и не сбавлял напора на эту тему. Однако время шло, давно зацвели лотосы и пионы, настала жара, а вестей о рождении долгожданного наследника все не было. Тетушка госпожи Гао не отвечала на письма и Цзян Чен готов был уже ехать сам ее разыскивать, но Яо уговорил его еще немного подождать. По его подсчетам до родов могло быть еще несколько недель и это обычно было самое беспокойное время. Госпожа Гао не жаждала видеть их обоих. Кто знает, чем бы закончился неожиданный визит к ее тетке без предупреждения. Яо лично написал этой женщине письмо с просьбой заботится о госпоже Гао и ее ребенке. Жара все нарастала, лето вступало в свои права. Из башни Кои так же не было никаких вестей и само по себе это тоже было хорошей новостью. Не Хуай Сан написал о странном происшествии с саблей его старшего брата, недоумевая, что вообще произошло. Яо от этого известия сильно насторожился, но так и не сказал, в чем точно дело. Лишь пространно пояснил, что надеялся, что после Сюэ Яна в башне Кои больше не будут следовать темному пути. С чего Яо взял, что это именно темный путь он так и не объяснил. Как все было в самом деле пока не знал никто. Ни в Цин Хе Не, где обследовали саблю и признали, что ее дух вновь стал прежней силы, ни в Лань Лин Цзинь, где не смогли дать никаких пояснений по этому поводу. Развязать после такого войну помешало лишь резко улучшившееся здоровье главы Цин Хе Не. Искажение ци стало менее заметным и лекари говорили, что если так пойдет дальше, то может даже произойти почти полное исцеление. Не Мин Цзюе стал куда менее вспыльчив и прозвучало предположение, что, возможно, глава таки наконец сможет зачать наследника со своей супругой. Яо было хотел начать собственно расследование этого крайне интересного происшествия, но Цзян Чен не дал ему это сделать. Еще не хватало, чтоб того опять понесло во владения отца. Яо не стал перечить, но и расследование не прекратил. Оно лишь свелось к переписке с обоими братьями Не. А-Лин был счастлив провести еще одно лето в Пристани Лотоса. Он так радовался жизни и Цзян Чену даже казалось, что давно залегшая между его собственных бровей морщина разглаживается, когда он смотрит на играющего с другими мальчишками племянника. Это так напоминало его собственное детство и юность! Казалось, что в этой толпе детей вот-вот мелькнет Вей Ин. Такой же, как был тогда: задорный, смешливый, наглый и озорной. Но это было лишь иллюзиями и мечтами. Цзян Чен все еще надеялся. Таблички с именем Вей Ина по-прежнему так и не было в храме предков в Пристани лотоса и он не собирался ее заказывать. Он найдет способ вернуть своего несносного брата в этот мир. Кое-что в Пристани лотоса сохранилось от Вей Ина. Тот был сам рад, когда среди головешек их тогда еще общего дома откопал это. Кусок от изголовья своей кровати, где были нарисованы человечки. Цзян Чен сначала хотел выкинуть эту бесполезную деревяшку, да позабыл. Теперь эта была одна из немногих памятных вещей о совсем ином времени и его семье. Деревяшку он некоторое время назад передал столяру, чтоб тот сделал с ней в изголовье новую кровать. Вей Ин наверняка оценит, когда вернется. Тогда семья Цзян Чена станет… полной? Он не знал, как это назвать. У него ведь есть семейная жизнь. Есть супруг и племянник, жена, что ждет их первенца. Все это здесь и сейчас, но с Вей Ином все это будет иначе, лучше. Семейные будни с недавних пор Цзян Чен начал воспринимать по-другому. Если раньше дела ордена для него были приоритетны и он готов был заниматься им чуть ли не круглосуточно, много упуская, то теперь ему хотелось уделять больше времени Яо и А-Лину. Видеться с ними не только за завтраком. Цзян Чен не мог отделаться от ощущения, что у него что-то важное ускользает из рук и следует торопиться. А-Лин отлично ладил с господином Цаем, иногда чуть ли не забывая про своих родных дядюшек. Яо предпочел с головой уйти в дела и был в каких-то своих мыслях и переживаниях, из которых Цзян Чену его хотелось выдернуть и вернуть в нормальное состояние. Веских поводов беспокоиться за Яо вроде как не было. Разве что Аи-Аи на днях шепнула, что Мин-Мин ей сказала, что господин Цзинь приходил к господину лекарю несколько раз ночами, мучаясь бессонницей. С другой стороны после покушений и суда спать спокойно было бы и впрямь сложно. Цзян Чен решил, что надо все же найти время между всеми этими бесконечными делами и тренировками, чтоб не упустить ничего. Он теперь в любой погожий день купался с А-Лином вдвоем. Яо они тоже звали, но он по-прежнему предпочитал не лезть в воду, пока совсем уж не припечет. Однако давнюю мечту искупаться вдвоем под звездами Цзян Чену в этом году все же удалось реализовать. Яо упирался долго, ссылаясь на ночной холод и то, что ему хочется в кои-то веки спать спокойно, что ночью может прийти А-Лин и прочее. И все же в одну особенно теплую ночь Цзян Чену удалось уговорить его пойти на озеро. Вода после жаркого дня была очень теплой, а по контрасту с прохладным воздухом казалась едва ли не горячей. Яо был несколько вялый и Цзян Чену даже самому пришлось его раздевать, прежде чем они зашли в воду, укрытую уже сходящим туманом. Лето выдалось хоть теплым, но чрезвычайно дождливым. Озеро сильно поднялось и это сулило проблемы. Но сейчас хотелось этим насладиться. Вода и вправду немного взбодрила и освежила обоих. Цзян Чен заметил за собой одну вещь: его отношения с Яо перешли из страсти в нечто иное. Он по-прежнему желал супруга, но это перестало быть первостепенным. Примешивалось и нечто иное. Возможность просто побыть рядом и полежать, нежно обнявшись, половину ночи стала предпочтительнее нескольким минутам страсти. Они почти вернулись к тому, с чего когда-то начинали. Яо разминал Цзян Чену спину, расчесывал волосы, помогал в купальне. Даже научился заплетать эти затейливые косы на висках супруга, что являлись традиционными для ордена Цзян. Именно занятия любовью стали между ними происходить реже, уступив место таким вот незатейливым, но гораздо более частым и интимным ласкам. Яо будто опять возвращался к нему. Может, он наконец смирился с тем, как все есть? Они лежали на воде. Яо понадобилось некоторое время, чтоб успокоиться и перестать бояться утонуть. Ночь выпала на новолуние. На небе были только звезды, но на горизонте еще даже не проглядывал рассвет, хоть летние ночи коротки. Темнота как-то успокаивала, умиротворяла. Никуда не надо было спешить, не было ночной охоты или срочных дел.Это слегка напоминало юность, когда они так же с Вей Ином сбегали сюда, чтоб поболтать и поплескаться. Но с братом они ни единой ночи не провел вот так, тихо и безмолвно и в то же время тепло. Цзян Чену хотелось, чтоб эта ночь, спокойная, безлунная, полная лишь тихого плеска волн на озере, не кончалась. Бояться сейчас было совершенно нечего. Гулей в озере по-прежнему не водилось. Разве что Яо мог чуть пугаться глубины. Цзян Чен подплыл чуть ближе и взял его за руку. Пальцы у Яо опять были ледяными. Он отчаянно пытался всеми силами избавиться от остатков темных меток и достиг в этом определенных успехов. Но совсем избавиться от последствий темной ци в своем теле по-прежнему не мог. Иногда они проявлялись таким вот странным образом, заставляя Яо замерзать в самый знойный час. — Тебе нравится? — Цзян Чен порой задавал этот вопрос. Яо чуть приподнял над водой облепленную мокрыми волосами голову. — Что? — Ты опять замерз? — тон вышел ворчливый, будто Цзян Чен попрекал его за это. — Немного, — Яо все так же не всегда отличал это ворчание, не всегда понимал, что Цзян Чен прячет под ним. Они вместе выбрались на мостки и еще какое-то время сидели рядом под покрывалом. Яо весь покрылся мурашками и не помог даже горячий чай, что ждал их тут. Цзян Чену хотелось поговорить о чем-то отвлеченном, но Яо мог разговаривать лишь о делах. Даже его тон был напрочь лишен того, что хотелось главе Цзян сейчас. — Сегодня пришло письмо от моего отца. — Он таки созрел до извинений? — Нет. Он требует присутствия А-Лина на празднике Середины Осени. — Я запрещаю тебе ехать! — Цзян Чен был возмущен больше тем, что Яо так запросто разрушил все волшебство этой ночи. — А-Лин обязан там быть как наследник ордена. Я не хочу отпускать его одного. — Значит оба останетесь здесь! Весенняя охота обошлась как-то без вас. — Это еще сильнее обострит отношения между орденами. И если я не приеду, это могут истолковать и как не достаточно усердное исполнение обязанностей воспитателя, и как признание небеспочвенности обвинений. — Я подумаю. Утром. Сейчас я хочу кое-чего другого, — Яо чуть отстранился. Цзян Чен держал руку возле его плеча, — Можно? Яо кивнул. Цзян Чен положил таки руку куда собирался и чуть притянул его к себе. — Ты хочешь продолжить прямо здесь? - никой радости Яо от этого не испытывал. Он весь сжался и напрягся. — Нет. Я вообще не хочу продолжать. Просто хочу тебя обнять. Цзян Чен почувствовал, как плечо под его рукой чуть расслабилось.