Дипломат

Яо чуть прикрыл глаза и облизнул верхнюю губу, будто пробуя ее на вкус после столь чувственного поцелуя. Выглядел он весьма соблазнительно: губы у него стали ярче, щеки залились румянцем, в глазах появилась поволока и вид у него был несколько растерянный. Он сделал большой глоток чая, словно собираясь с мыслями. — Знаешь, в этом что-то есть, — видимо, степень нетрезвости своего супруга Цзян Чен недооценил. Яо чуть пошатывался даже сидя. — Что-то? — Неплохо… — рассеянно пояснил Яо, хотя непонятно, к чему это слово вообще относилось: к меду, к поцелую или вообще его состоянию. Цзян Чен черпнул из плошки еще чуть меда и капнул на губы своему супругу вновь, но вязкая капля попала и на шею, медленно устремившись вниз, под одежду. Яо чуть приподнял подбородок, чтоб слизнуть каплю с губ и облизывая собственные пальцы, вновь побывавшие в плошке. Кажется, вкус меда ему слишком нравился. Цзян Чен хотел стереть сладкую дорожку с его кожи пальцем, но размазал ее лишь еще больше и не нашел ничего лучше, чем слизать. Да, в этом определенно что-то было. Что-то, нравящееся Яо. Он даже отбросил свои длинные волосы за плечо, чтоб его супругу было удобнее. Все состояние Яо само по себе Цзян Чена возбуждало. Именно с таким Яо он занимался любовью каждый день. Пока Не Мин Цзюе не объяснил на пальцах, зачем Мэн Яо каждый день пьян и не увез его в Нечистую Юдоль отдыхать от всего этого. С тех пор настолько нетрезвым он Яо не видел ни разу. Кажется, тот будто решил отыграться за все годы на этой свадьбе. Сейчас Яо был капельку сонный и очень послушный. Он не возражал, когда Цзян Чен распахнул его одежды, когда начал гладить поясницу и спускаться ниже. Он ничего особо не делал в ответ, но и не пытался возражать. Даже развел коленки, когда рука скользнула между ног. Цзян Чен уже неплохо изучил его самые чувствительные места и знал, где и как нужно трогать. Опытным путем выяснилось, что заставляло тело Яо возбуждаться и приносило немало удовольствия. Яо мял в ответ его плечи и довольно щурился, пока ладонь супруга массировала чуть выпирающий бугорок за мошонкой. Однако встрепенулся, когда Цзян Чен залез в его нижние штаны и начал весьма откровенно трогать его зад, оглаживая и сжимая ягодицы. Рука сама собой скользнула в расщелину, чтоб приласкать и еще одно место, о котором Цзян Чен частенько вспоминал в самых сладких мечтах, но получал туда доступ куда реже, чем хотел бы. Это вывело Яо из того томно-блаженного состояние, в котором он пребывал. — Цзян Чен, ты хочешь… — Да, хочу, — вот именно сейчас следовало бы уложить разомлевшего Яо на живот или на спину, чтоб можно было продолжить, — Мы ничем подобным не занимались с того момента, как я зачал наследника. — Я… не очень хочу так… — Яо как-то страдальчески свел брови, будто ему уже было неприятно. — Почему? — Это довольно болезненно, — с некоторой неохотой пояснил он. — Сегодня я буду нежным и аккуратным. Обещаю, — Цзян Чен говорил тихо, почти шептал Яо на ухо. Это делало атмосферу еще интимнее,заставляло Яо не отодвигаться. Цзян Чен намеревался получить от этой ночи все и уговорить Яо отдаться целиком и полностью, коль выпал такой шанс. — Дело не только в этом… — А в чем еще? — он опять перешел к ласкам, поведя губами по шее Яо. Рукой Цзян Чен как бы невзначай тронул его пах. Как и ожидалось, стоять у Яо ничего не стояло, но и расслабленно тоже не было. Было скорее похоже на какое-то несильное возбуждение. — Болит еще пару дней после и это… доставляет неудобства. — Это потому что мы слишком редко этим занимемся, — на коже Яо еще остался медовый привкус и это было приятно. Уж куда приятнее мыслей, что любовью они занимались сейчас крайне редко и всегда по настоянию Цзян Чена, что после Облачных глубин Яо так ни разу этого больше не захотел на самом деле. — Давай попробуем какой-нибудь другой способ… — в голосе Яо было отчаянье, пробивающееся через привычное спокойствие. Видимо, лечь под супруга он совсем уж не хотел даже сейчас, будучи столь пьяным, — Иначе доехать домой я нормально не смогу, — Яо не был бы собой, если б не искал всему рациональные причины. — Ты хочешь попробовать что-то новое? — сама идея поэкспериментировать Цзян Чену в принципе нравилась. — Я мог бы… — начал было Яо. — Знаешь, есть одна вещь, которую хотел бы попробовать я. Я сам делал это для тебя не раз и тебе всегда нравилось. Мне бы тоже хотелось получить такое в ответ, — это было пока недостижимой мечтой. Яо не особо любил половой орган своего супруга и руками-то трогать. Зато Цзян Чен сейчас насладался чужой расслабленностью сполна. Руки скользили по телу, трогали самые чувствительные места без всяких препятствий. Яо как-то совсем уж расслабился и вид у него был даже слегка сонный. — Чего ты именно хочешь? — Яо явно нравились эти незатейливые ласки. Его дыхание стало чуть чаще, и голос слегка дрожал. — Я хочу почувствовать твои губы и на моем корне ян. — Я… наверное… Я могу попробовать… — с сомнением произнес Яо. Согласие, пусть и такое неуверенное, было полнейшей неожиданностью. Цзян Чен ожидал торговли на тему того,что можно, а что нельзя, как это происходило обычно перед тем, как ему удавалось уложить супруга рядом с собой. Из всех проведенных с Яо ночей Цзян Чен выучил одну вещь: надо брать, пока дают. Так что он торопливо стал развязывать одной рукой свои штаны, второй прижал к себе супруга, спешно целуя его. Цзян Чен остался сидеть, а Яо нагнулся к его паху, будто примериваясь. Прошелся рукой от конца к основанию и явно не знал, с чего начать. — Оближи губы, так будет проще… — Яо последовал совету и неуверенно коснулся самого кончика корня ян своего супруга. Этой частью своего тела Цзян Чен даже гордился. Девица в весеннем доме сказала, что природа одарила его идеальным орудием для занятий любовью, а чуть островатая головка напоминает формой бутон лотоса. Таких комплиментов своему телу он не получал никогда. От влажного касания у Цзян Чена по спине пробежала волна мурашек. Яо таки отважился. Сама эта мысль будоражила, будто чарка крепкого вина. «Смелее!» — подбодрил он супруга. Влажные губы чуть сильнее обхватили плоть и Цзян Чен почувствовал прикосновение языка. Яо несколько раз на пробу двинулся туда обратно. Он много раз ощущал такое на себе, но сейчас не мог точно понять, как действовать ему. Цзян Чен не смог сдержаться и двинулся бедрами чуть навстречу, еще сильнее погружаясь в рот супруга. Это было почти как когда Яо отдавался ему. Даже, наверное, смелее. Цзян Чен осторожно погладил его по волосам, одобряя и давая понять, что все хорошо. От одной мысли, что сейчас происходит страсть разгоралась лесным пожаром. Яо сделал еще несколько довольно приятных движений и выпустил корень ян из своего рта. — Что такое? — Цзян Чен был разочарован, — Скулы сводит с непривычки? — предположил он. Яо поднес ладонь к лицу и облизнул ее. — Какой-то привкус… довольно неприятно… — Это легко исправить, — Цзян Чен налил немного меда на себя так, чтоб капли лениво спускались по головке вниз, — Лови скорее, пока весь не растекся, - со смешком предложил он супругу. Яо робко тронул медовую дорожку языком как бы пробуя и, видимо, не ощутив неприятного вкуса, стал собирать сладость смелее. Медовый привкус ему явно пришелся по душе. Он закрыл глаза и слизывал сладкие капли, возможно даже не подозревая, насколько сильное удвольствие сейчас доставляет супругу только одним своим видом. Цзян Чен полулег, оперся на руки и смотрел, как Яо трудится над его телом, как язык догоняет убегающую каплю, как исчезает во рту головка, как он заправляет волосы за ухо свободной рукой, как прикрыты глаза и горят щеки. Для того, чтоб довести до падения небес на землю эти движения были довольно медленными, но достаточными, чтоб зависнуть на тонкой грани удовольствия. Цзян Чен чуть подтолкнул Яо в затылок, принуждая двигатся быстрее и забирать в себя чужую плоть чуть глубже, но это не помогло. Уставший от этого томления и не могущий более держать себя в руках, он резко дернул Яо на себя, чтоб их лица оказались на одном уровне. Перекатился, чтоб оказаться сверху супруга и резко сунул член между его сведенных бедер. Буквально пары движений хватило, чтоб наконец прекратить эту пытку удовольствием. Яо лежал под ним и Цзян Чен животом ощущал, что тот тоже неожиданно сильно возбужден. Довести самого Яо до экстаза было уже сложнее, но Цзян Чен постарался. После такого супруг определенно заслуживал достойного ответа. Яо так и остался лежать на спине с потеками семени супруга на ногах и вопреки своему обыкновению не спешил вскочить и побежать мыться. Цзян Чен сходил за полотенцем, чтоб обтереть его. Эта забота получилась неожиданно ласковой. Цзян Чен не спеша водил теплой влажной тканью по коже, гладил и целовал между разведенных ног. Яо все это было очевидно приятно. Его корень ян был тяжелый и налитой, но не совсем твердый. Полотенце скользнуло и между ягодиц, вытирая попавшее туда семя. Когда больше следов не остались, Цзян. Чен отложил полотенце на циновку рядом и нагнулся к паху супруга: "Ты знаешь, что я буду делать дальше?". Вместо ответа член Яо напрягается и слегка дергается. Цзян Чен облизывает губы. Яо старается не двигаться под ним слишком сильно, но с каждой минутой сдерживать себя все труднее. Свои пальцы Цзян Чена прижимаются и ко входу, но здесь тоже нет возражений. Яо напротив старается расслабиться, чтоб впустить их, хотя для этого слишком сухо. Цзян Чен отрывается от его корня Ян и проводит мокрую дорожку по шву на коже между ног, собирает слюну пальцами и вновь возвращается к своим занятиям. Слюны немного, но лучше, чем совсем ничего. Идти копаться сейчас в цанькуне кажется чем-то невозможным. Ведь для этого придется оторваться от сладко стонущего Яо! Наконец указательный палец внутри нащупывает то, что нужно и Цзян Чен пытается свести его с большим, как бы зажимая тело Яо между ними. Этот массаж его супругу нравится. Он извивается, пытаясь вывернуться поудобнее, чтоб чувствовать это еще сильнее. Во рту Цзян Чена плоть твердеет еще больше и появляется знакомый уже привкус любовных соков. Яо всхлипывает, пытаясь податься бедрами вверх, еще шире разводя ноги. Без всякой оглядки на воспитание, стеснение и благонравие. Его тело хоть на краткий миг все это позабыло. Пальцы Яо почти впиваются в щеку супруга в попытке то ли его приблизить, то ли оттолкнуть. Он еще сильнее выгибается навстречу. Цзян Чен чувствует, как трепещет тело под его пальцами, трет чуть сильнее, интенсивнее и Яо больше не может. Он сам себе зажимает рот рукой, чтоб не шуметь и не перебудить всех слуг. Из-за этого слышен лишь приглушенный долгий стон.Это все равно довольно громко в ночной тишине и просто чудо, что никто не проснулся. Цзян Чен ощущает уже иной вкус во рту. В этот раз супруга из своих губ он не выпускает до самого конца. Яо под ним теперь лишь тяжело дышит, а его корень ян подрагивает, становясь все меньше. Зато у Цзян Чена опять горит. Яо легко толкает его руку из себя, намекая, что теперь уже не надо. Цзян Чен сглатывает, целует супруга в лобок и ложится рядом, притираясь к бедру. Яо не возражает. Он сейчас ни на что не состоянии возразить. Это сильнее, чем обычно. Цзян Чен понимает, что его супруг стремительно засыпает, что-то шепча. Это очень непохоже на Яо, как пьян бы он ни был.Цзян Чен прислушивается к тихим словам. Это не вздохи и не краткое:"хорошо…". Яо силится что-то сказать. «Со мной что-то странное... не так... опрометчив... сейчас напиться… нельзя... один из них врет...» — Яо спит. Крепко. Цзян Чен пытается его трясти, но это совершенно бесполезно. Самого Цзян Чена в сон не клонит совершенно, скорее наоборот. Еще ему не нравится странное послевкусие на языке. Горечь, которой никогда не было у Яо. Супруг будто весь пахнет этой горечью. Похожая на горчинку в меду, но куда сильнее.