Дипломат

Яо был рад уехать из башни Кои. Как ни странно, но ради большой весенней охоты отец его более не дернул и было даже не интересно, была ли она вообще или ее отменили. В Пристани лотоса дел хватало дальше некуда. Учеников в этом году пришло еще больше и их надо было где-то размещать, а значит так давно висевшая в воздухе постройка еще одного дома для гостей усадьбы становилась реальностью. Тренировки и уроки для А-Лина, которые становились все сложнее. Лак на колоннах было пора обновить и расширить штаб прислуги. Еще ожидалось скорое появление наследника Цзян Чена и к этому тоже надо было подготовиться. Сам Цзян Чен все же пытался дожать Яо до положительного ответа относительно того, что тот будет заботиться о наследнике Цзян с первого дня появления ребенка в этом доме. Яо принял принципиальную позицию и это опять обернулось чередой скандалов. Яо вообще стал какой-то слишком нервный. И Лань Си Чень что-то не спешил к ним в гости его успокаивать и утешать. Может между этими двумя опять что-то произошло, но Цзян Чен не хотел лезть во все это и опять касаться этих странных гусуланьских понятий. Допроса у старейшин ему хватило с головой. Местами, однако, Яо все устраивало. По крайней мере он много говорил об этом, то ли что б не забыть, то ли будто сам себя пытаясь убедить, то от того,что действительно был доволен всем этим. Он был рад, что день поминовения Мертвых проведет как положено на могиле матери, а не где-то в лесу в Лань Лине, размечая участки для охоты и проверяя, все ли готово. Что он сможет видеться в подросшим А-Суном куда чаще. Что на его обязанности в ордене Цзян у него теперь гораздо больше времени. А-Лин тоже был рад проводить время не в башне Кои, а со своими дядюшками. К деду у него было довольно двоякое отношение после суда над его «мамочкой». Он по-прежнему иногда звал так Яо, заставляя того уже вспыхивать и напоминать,что не надо этого делать. Цзян Чена это смешило, хотя он тоже замечал, что пребывание у деда подпортило характер племянника и тот порой становился взбалмошен не лучше капризной девицы. В такие моменты совладать с ним не могли ни Яо, ни господин Цай. Цзян Чен даже как-то пригрозил в сердцах, что лично выпорет А-Лина, если тот продолжит себя так вести. И ноги переломает. Успокаивало одно: заговорщики затаились, а может и вовсе оставили всем свои планы. По крайней мере, более на Цзинь Гуань Яо никто не покушался за исключением его родных.

***

За время недолгого последнего пребывания в отцовском ордене Яо пережил кое-что, о чем предпочитал не говорить Цзян Чену. Это было слишком уж личным. Даже названным братьям он бы десять раз подумал рассказывать ли о таком или нет. Это было три разговора. И лишь один из них он планировал.Самый первый. Любовное письмо брата было пылким и в то же время смешным. Сюань Юй, вероятно, ни в кого не влюблялся до этого. Его любовь никогда бы не обрела взаимность. Этому мешало все: начиная от их родства и кончая вкусами и пристрастиями самого Яо, не говоря уж о том, что его сердце было занято совершенно иным человеком. Сюань Юй был счастлив в своем сумасшествии и своей безответной любви. Он был уверен, что его матушка скоро вернется, а брат его непременно со временем полюбит. Яо сказал все как есть: что между ними не может быть никаких отношений кроме братских, что роман между ними невозможен совершенно. Лицемерие, конечно, учитывая его отношения с Лань Хуанем. Но даже его связь с названным братом была куда менее спорна, чем так желаемый Сюань Юем союз. Они хотя бы не были кровными родственниками. Живя много лет отдельно,в Юн Мэне, он был для Сюань Юя, конечно, скорее чужим человеком, но их кровное родство от этого никуда не делось. Когда Яо ушел, его младший брат размазывал слезы по лицу. Едва ли что-то могло его утешить. Может хоть признание, что к мужчинам Яо равнодушен охладит любовный пыл бедняги? Дальше, вероятно, Яо настигло возмездие за такую жестокость. Перед той злополучной ночной охотой, за день до нее, в самом дальнем углу сада башни Кои, где он так любил отдыхать, он встретился с Цинь Су.Похоже, судьба решила вернуть ему всю боль, что он причинил брату. Цинь Су ждала его в беседке. Едва ли она забрела сюда случайно. Яо был рад ей. Когда-то, давно, еще будучи Мэн Яо, они повстречались и влюбились. Ни Цинь Су, ни Яо тогда даже еще не были совершеннолетними. Он обещал себе, что женится на ней. Он сказал Цинь Су, что посватается к ней, как только обретет некое положение в отцовском доме и будет уверен, что сможет содержать жену достойно. Цинь Су смотрела на него с какой-то печалью и надеждой. — Здравствуй, Цинь Су! Я... рад тебя видеть… — Яо не знал, что сказать ей. — Здравствуй, Мэн Яо! — Цинь Су повзрослела и изменилась, — Скажи мне, это все… правда? — даже по ее тону, было понятно.что она хочет услышать «нет». — Что именно? — Что ты и глава Цзян… — Да. Я… принес три поклона с ним. Прости. Цинь Су тихо плакала. Эти три поклона он когда-то обещал совсем не главе Цзян. — Почему? почему ты не сказал мне сразу? Ты… говорят, вы много лет… — Да. Это случилось давно. Я живу в Пристани лотоса более восьми лет… — Ты... любишь его? — Цинь Су старалась выдавить из себя улыбку. Это должно стать для нее ударом и она готова его принять, если такова судьба. — Нет, не его… и лучше бы я этого не делал… — Яо было сейчас мерзко от самого себя, от того, каким он стал, что пережил. — Тогда... зачем? — Меня вынудили согласиться и я... я не могу оспорить этот брак, — Цинь Су замерла, перестав всхлипывать, — Это поддерживает мир между орденами Лань Лин Цзинь и Юн Мэн Цзян, — Яо и сам не знал, зачем повторил эту ложь. Вернее, отлично понимал зачем. — А эти слухи, что ты глава Цзян в самом деле супруги? — Это все только слухи. Ты же помнишь, что про меня вечно распускали здесь сплетни. Мы дружны с главой Цзян, я помогаю ему с делами в его ордене. Ты, наверное, слышала, что Юн Мэн Цзян опять стал одним из Великих орденов? Отчасти это и моя заслуга. Отец доверил мне воспитывать племянника, — Яо хотелось оставить ее в счастливом неведении. Пусть хотя бы Цинь Су не знает, насколько жалка его жизнь. Пусть хоть кто-то помнит его прежним! — Правда? — переспрашивает женщина с надеждой. — Правда, — кивает Яо и улыбается в подтверждение, — У главы Цзян скоро родится ребенок с его женой. — А ты?.. — «женат» вслух Цинь Су не произносит. — Я так и не нашел никого лучше тебя, — это правда. С четвертой молодой госпожой Бон Яо встретился в том числе и из-за ее имени. Цинь Су, как он знал, к тому моменту, уже вышла замуж. Это признание вернуло на лицо Цинь Су робкую улыбку. — Лучше расскажи, как живешь ты? Я слышал твои родители нашли тебе более достойного мужа, чем я, — Яо пытался шутить. — Да. Я замужем и сюда приехала с отцом и мужем. — Твой супруг, он добр к тебе? — Яо чуть улыбался, сидя на коленях перед Цинь Су. Так они говорили во время войны. — Он… он очень хороший человек и добр ко мне. Он помогает моему отцу. Он щедр ко мне и не поднимает на меня и наших детей руку. — У тебя уже родились дети? — Да. У меня сын и дочь. — Я счастлив за тебя! — Яо старается говорить так, чтоб это хотя бы звучало как можно искренне. Не вспоминать, как когда-то он целовал Цинь Су. Впервые в жизни, робко коснулся ее губ. Как думал, что поднимет с именно ее лица алую вуаль. — Я скучаю иногда по тебе… — Я, наверное, не смогу тебя навещать.Это будет ужасно неприлично с моей стороны. Но если твой супруг не посчитает это слишком дерзким, я мог бы писать тебе. — Я спрошу…куда писать тебе? Сюда или... — Лучше отправляй письма в Пристань Лотоса. Глава Цзян точно передаст их мне «Пожалуйста, Цинь Су, уходи. Скорее. Как можно скорее!» Женщина поднялась. Яо тоже встал и поклонился ей с улыбкой. На душе было как-то горько и совсем уж тоскливо. Времени обдумать все и успокоиться в Цветущем дворце ему не выпало: господин Цай просил помочь с раскапризничавшимся юным господином Цзинь. Потом была охота, тюрьма, суд. И целых пятнадцать минут разговора с Лань Хуанем. Они не виделись с самой свадьбы Не Мин Цзюе, с тех пор, как Яо очнулся. Лань Хуань тоже был не весел. Совет старейшин проявил к нему пристальный интерес и неизвестно, чем бы все кончилось, если б не глава Юн Мэн Цзян с записями от Яо.Повезло, что из подозрительности учитель Лань вскрыл конверт и подмена обнаружилась сразу, а не после того, как срок уединения истек бы. Яо поежился,думая,что сложись все иначе, его собственного красноречия могло и не хватить на защиту. А про историю с темной меткой Шао Сон Шу он и вовсе не знал. Пока главе Гу Су Лань сообщили, что в ближайшее время он должен или заключить брак и поскорее произвести на свет наследников, или выбрать путь отшельничества. Оба пути представлялись Яо весьма сомнительными. Прелюбодеяния запрещены в Гу Су Лань, а отшельничество скорее всего будет означать полную изоляцию от внешнего мира и круглосуточные многодневные медитации с попытками достичь бессмертия. Может быть вполне удачными. Лань Хуань и сейчас обладал незаурядными духовными силами и выглядел несколько моложе своих лет, хотя было понятно, что он уже далеко не юнец. " Я выберу женитьбу, А-Яо… - Лань Си Чень прижимал его к груди и голос слышался из-за этого глухо,- Клану в любом случае нужен наследник. На наши отношения это никак не сможет повлиять! " — Яо все же отважился глянуть ему в лицо.Лань Хуань ободряюще и нежно улыбнулся. Все время разговора они стояли обнявшись, тесно прижавшись друг к другу и Яо слушал, как стучит все быстрее сердце главы Гу Су Лань. В свете сказанных слов, возможно, скоро у них не будет и этого.