Дипломат

Уезжал на север глава Юн Мэн Цзян в самом что ни на есть дурном настроении. Они так и не помирились с супругом. Цзян Чен одновременно и чувствовал вину, и понимал, что прав, и жалел о том, что сделал. Яо даже не вышел его провожать, хотя дал несколько советов относительно того, что стоит сказать и предложить клану Гао в обмен на наследника Юн Мэн Цзян, а так же взять с собой кого-то из адептов, кто не силен в бою, но обладает большими духовными силами, чтоб не везти младенца несколько дней по морозам. На улице и правда было уже весьма прохладно. По утрам вода была скована льдом, а трава — в инее. Кажется, зима обещала быть суровой. Сейчас это было даже полезно: дороги подмерзли и ехать можно было куда скорее. Клан Гао жил куда дальше, чем думалось. Если в Пристани лотоса лишь начинались холода, то тут уже лег снег. Часть пути из-за этого проделали верхом, а часть пришлось лететь на мечах. Имение Гао оказалось имением в полном смысле этого слова. Просторный приземистый дом, хозяйственные постройки, добротная ограда. По колориту это сильно напоминало Нечистую Юдоль с ее крепкими, простыми строениями, лишенными всякого изящества и утонченности, но способными выдержать самые сильные ветра с гор и небольшие лавины. Черепичные крыши усадьбы были засыпаны снегом, а от ворот к дому была проложена широкая тропа. Приезда главы Юн Мэн Цзян да еще и зимой тут совсем не ожидали. Слуги были, пожалуй, шокированы появлением такого гостя. Других заклинателей в этих краях не видали вовсе и суровый красавец в фиолетовых одеждах их сильно впечатлил. Цзян Чен даже услышал вслед причитания пары служанок, что молодая госпожа сглупила, покинув столь статного и богатого мужа, а резкий характер потерпеть можно. Вероятно, истинных причин своего отъезда госпожа Гао так и не раскрыла. Господин Гао зятя был видеть мягко говоря не рад, но все же предпочел соблюсти законы гостеприимства. Цзян Вань Иня и его свиту пригласили в дом и накормили горячим супом, что с мороза было весьма кстати. Глава Гао хотел знать, зачем его зять прибыл лично. Документы о разводе ведь вполне можно было прислать и с обычным гонцом. Желание главы Юн Мэн Цзян побеседовать с пока еще супругой главу Гао весьма разозлило.Однако разрешение на этот разговор он дал, пусть и с большим нежеланием. Свое решение о разводе семья Гао так и не изменила, считая случившийся брак оскорблением основ мироздания и всего их рода. Лишь высокий статус супруга их дочери да хорошие деньги в качестве выкупа и подарка за рождение первенца немного скрашивали эту горечь. Госпожа Гао вышла к ним через довольно продолжительное время. Выглядела она не в пример проще, чем в Пристани Лотоса. Платье на ней было куда более скромным, белил на лице не было вовсе и держалась она куда как менее заносчиво. Цзян Чен вопреки совету Яо не стал ходить вокруг да около и сразу высказал все свои претензии насчет сына. Документ о разводе он отдаст лишь в обмен на своего настоящего ребенка. На это в ответ сначала было весьма дурно сыгранное недоумение, а после — поток брани. Глава Гао, похоже, не ожидал, что Цзян Чен догадается о подмене. Яо был прав, просто так наследника Юн Мэн Цзян эти люди не отдадут. И тут даже если об этом оповестить весь заклинательский мир никакой роли это не сыграет. Клан Гао жил весьма отдаленно и уединенно, сюда мало кто доходил даже из бродячих заклинателей. Мнение других людей, живущих в сотнях ли южнее, никак не отразится на их репутации здесь. Цзян Чен желал забрать сына немедля. Глава Гао ребенка «двум обрезанным рукавам, что не знают стыда!» отдавать не желал ни под каким видом. Даже учитывая, что это наследник рода Цзян и что подарок за его рождение госпоже Гао будет выплачен полностью. — Да я лучше свиньям этого ребенка скормлю, чем отдам в дом, где двое мужчин делят ложе без всякого стеснения! Надо было удушить этого ублюдка, когда он только родился, а еще лучше — в утробе моей дочери! — Цзян Чен разве что рот не открыл от таких оскорблений. Обрезанным рукавом его звать не смели даже за глаза, не то что прям в лицо. Теперь он даже начал отчасти понимать Яо, жаловавшегося на злые языки в башне Кои. Как такое вообще можно стерпеть?! Не будь Цзян Чен заинтересован решить все как можно более быстро и мирно — главе Гао было бы не сдобровать за такие слова. И в башне Кои надо будет прогуляться с Цзы Дянем по покоям самых ретивых сплетников. От этих слов молчавшая весь разговор мужчин молодая госпожа Гао поперхнулась, побелела лицом, потом поспешно вскочила и, не поклонившись, выбежала. Судя по ее реакции глава Гао не был тем человеком, что бросает подобные слова на ветер. — Только посмей!!! — прокричал ей вслед отец. В ответ его словам был лишь дробный стук туфелек по не застеленному циновками деревянному полу в коридоре. Вернулась госпожа Гао скоро, со свертком в руках. — Вот, забирайте своего сына, глава Цзян! Только оставьте нас в покое! — госпожа Гао пристально посмотрела на ребенка. Может быть она так прощалась? Выражение на ее лице было печальным. О чем только она печалилась: о скорой разлуке с сыном или о том, что вообще родила этого ребенка? —  Я... не запрещаю вам видеться с сыном. Если хотите, вы можете отправиться в Пристань лотоса вместе с ребенком, госпожа Гао, — Яо говорил, что разлучать женщину с ее детьми жестоко и госпожа Гао скорее всего может так же не захотеть разлучаться со своим первенцем. Цзян Чен предпочел не думать о жене дурно раньше времени. — Ни за что! — прошипела госпожа Гао. В своем решении она была твердо уверена. Цзян Чен не знал, что ей еще сказать или предложить, а Яо, умеющего уговаривать и нравится всем и вся тут не было. Она буквально впихнула пищащий сверток в руки мужа. Одеяло, в которое был завернут их сын, было скорее принадлежностью слуг- настолько оно было ветхом и неказистым - и насквозь промокло. — Я не позволю этому обрезанному рукаву дотронуться до моего внука! — глава Гао был настроен более, чем решительно. — Это вообще-то мой сын и наследник ордена! — Цзян Чен аж задохнулся от такого оскорбления, прозвучавшего во второй раз. Вероятно, главу Гао все же придется наказать за такое. Честь и гордость главы ордена Юн Мэн Цзян была сильно задета. — Да я лучше убью его, чем отдам в дом такому, как ты! — глава Гао схватился за меч. Цзян Чен не собирался тут воевать, но выбора не было, коль господин Гао оказался таким твердолобым. Цзы Дянь был способен остановить почти любое оружие. Обнажать Сань Ду Цзян Чен не хотел. Его задача сейчас забрать сына, а не затевать войну между кланами. Однако глава Гао шел на него занеся меч. Цзян Чен забросил кончик Цзы Дяня через балку на потолке и обмотал лезвие меча и руки главы Гао, не давая ему завершить удар. Этой секундной заминки хватило,чтоб уйти из зоны поражения. Цзян Чен призвал Цзы Дянь обратно. Наследник рода Цзян не пострадал, глава Юн Мэн Цзян тоже. Но глава Гао оказался смертельно ранен. Своим же мечом он рассек себе голову, пытаясь противостоять Цзы Дяню, обвившемуся вокруг его рук. Все это время он напрягал все силы, пытаясь тащить хлыст на себя. При его уровне духовных сил это было бесполезным занятием, а попытка победить магический артефакт лишь силой мышц и вовсе была бы смехотворна. Но едва он освободился, то меч резко дернулся и ударил главу Гао в его собственную полную силу. Домочадцы бросились к главе Гао, что свалился на пол, истекая кровью и заходясь в предсмертных хрипах. Цзян Чен снял с пальца кольцо и вытащил крошечную ручку младенца из замызганных пеленок. Цзы Дянь, надетый на малюсенький детский пальчик однако сжался и стал по размеру. В этом ребенке, в отличие от А-Ли, точно текла кровь рода Юй. Цзян Чен проверил это, лишь Яо высказал свои подозрения. На девочку Цзы Дянь не среагировал никак, так и оставшись кольцом на мужской палец. Однако радоваться было некогда. Члены клана Гао не могли простить гибель своего отца, пусть и по неосторожности, от рук главы Юн Мэн Цзян. Цзян Чен передал сына адепту, снабженному талисманом перемещения, и все таки обнажил меч. То, что клан Гао не представлял на кого они напали стало очевидно через несколько минут. Владению мечом в Юн Мэн Цзян уделяли много внимания, ничуть не меньше, чем использованию духовных сил. Мужчины клана Гао не были так сильны и с их стороны было весьма опрометчиво напасть на людей, чью силу они даже не представляли. Хорошо тренированные воины, прошедшие бои с другими заклинателями, оказались по уровню мастерства на голову выше неопытных, пусть и отчаянных, мальчишек из провинции, где не было даже ни одной достаточно быстрой твари, не говоря уж о серьезных битвах. Все эти смельчаки, желавшие лично отомстить за гибель отца главе Юн Мэн Цзян, очень скоро отправились сопровождать своего главу на том свете. Живой в комнате осталась лишь госпожа Гао да перепуганные служанки. Они с ужасом смотрели на произошедшее. Цзян Чен опустил меч. — Я не убиваю беззащитных. Я не убью мать своего ребенка. Вы можете взять слуг и уехать со мной, госпожа Гао. - Нет! Ноги моей не будет в твоем проклятом доме!!! - Юн Мэн Цзян может помочь с погребением погибших... - Цзян Чен понимал,что натворил дел, пусть и не по своей вине. - Вон из этого дома! - голос госпожи Гао был глухим от слез, но слова она произнести достаточно четко. Цзян Чен повернулся и направился к выходу. Госпожа Гао комкала свое перепачканное платье и рыдала над телом отца и своих глупых братьев. Цзян Чен пытался думать о чем-то другом, куда боле приятном,чем шесть убитых в имении Гао мужчин. Сын был уже в Пристани лотоса, где он нем хорошо позаботятся. Лин Шэн вырастила достаточно детей и за его сыном она приглядит не хуже, чем за племянником. Цзян Чен даже не успел рассмотреть ребенка как следует или узнать, как назвала его мать. Но это он наверстает дома. Сам выберет имя своему наследнику. Или они выберут вместе с Яо. Может удастся наконец нормально побеседовать с супругом на этой волне? Эта ссора, длящаяся несколько недель, утомляла. Отбыть домой следовало как можно скорее, не дожидаясь, пока соберутся еще люди из клана и пойдут мстить убийце их главы. Цзян Чен велел свои людям построиться и следовать за ним. Когда они подходили к воротам имения их нагнал пожилой слуга. — Господин, красивый господин, не гневайтесь! Постойте, не уходите.Позвольте сказать? - начал истово кланяться он, упав в снег. Его руки и колени перемазаны в крови и на снегу оставались красные следы. — Говори. — Вы… вы убили всех заклинателей, что были на ближайшие сотню ли, а сейчас зима, ночи становятся все длиннее, а нечисть все злее и голоднее. Тут полно злых духов, что живут во тьме и больше некому защитить нас... — Я пришлю людей, чтоб помогли вам справиться. Цзян Чен не знал, кого сюда отправить, но не мог не нести ответственность за то, что случилось. Теперь еще выходило, что владения клана Гао перешли к Юн Мэн Цзян. Ведь госпожа Гао в момент смерти отца еще не поставила подпись на документе о расторжении их брака.