Дипломат

Как бы Яо не старался, какие бы меры не предпринимал — злые языки в башне Кои не переводились. Решил многолетний спор с Цин Хе Не — поторопился и продешевил. Предъявил живого Цзинь Сюань Юя — опозорил орден. Сам с главой Юн Мэн Цзян в браке и брата заставил! Слухи о постельных предпочтениях Яо задевали сильнее всего: поводов он к ним не давал совершенно. Гарем отца он распустил. Свой собирать было недосуг. Еще масла в огонь подлила переделка парадного облачения, что весной велел пошить отец. Яо попросил портных сделать рукава покороче, чтоб они не таскались по полу и не мешали за столом. Естественно, не прицепиться к такой переделке было нельзя. Все тут же вспомнили знаменитую историю. На Яо опять полились потоки грязных слов. Живя в Юн Мэне он много лет не слышал подобного. «Этот мерзкий обрезанный рукав имеет тут наглость всем заправлять!!! Чем только провинился в прошлой жизни Цзинь Гуань Шань, что оба его сына один другого краше!» «Да со вторым господин Лань из жалости хороводится. Цзинь Гуань Яо небось и рад, что так ловко избавился от брата!» «Я слышал, он вообще к Сюань Юю приставал, вот тот и ку-ку! Брат к брату! Что за разврат!» «Обрезанный рукав детей не наживет! Вот позор предкам!» Яо уже достаточно наслушался подобной дряни в спину. Это очень портило его репутацию и ухудшало пока весьма шаткую позицию. О его браке с Цзян Вань Инем было хорошо известно и история эта была довольно скандальной. «Побег» Сюань Юя тоже уже оброс сплетнями так, что разобрать, где истина было нельзя. А-Лин был еще маловат, чтоб ставить его руководить тут всем и вся самостоятельно. Он даже пока не съездил на свою первую настоящую ночную охоту. Благодаря племяннику сейчас у Яо в руках сосредоточилась вся власть в ордене. Он сознавал как запросто может ее потерять, как запросто могут свергнуть или убить А-Лина, если его дядя даст слабину. Яо не раз посетовал про себя, что зря запретил вырезать сплетникам языки. При отце это действовало изумительно. Но нельзя сейчас показывать, как его все это задевает. Сейчас Цзинь Гуань Яо стоит быть милым, улыбчивым и спокойным. Нравиться всем. Иметь безупречную репутацию.

***

Накануне праздника Середины осени Яо с племянником отправился в Пристань лотоса, в дом своего супруга. А-Лин страстно хотел пригласить дядю Цзяна в башню Кои. Яо с одной стороны не очень-то хотелось ехать. Дел как всегда было невпроворот, и еще он знал, что Цзян Чен весьма сильно ожидает этого визита по вполне конкретной причине. С другой у него было аж целых два дела к супругу. Во-первых, хотел он того или нет, в обмен на сохранение брака Цзян Чен должен был получать некоторое… поощрение. По крайней мере Яо старался теперь думать об этом так. Когда его собственное положение в Лань Лин Цзинь станет более устойчиво, то он что-нибудь сделает с этим. Во-вторых, у Яо были некие соображения, как слегка улучшить свою репутацию и частично пресечь слухи. Пока недовольство было словесным, а главу Юн Мэн Цзян по-прежнему побаивались. И все же стоило предпринять шаги на опережение. Как и ожидалось, Цзян Чен разве что не сразу с порога потащил Яо в свои покои. Даже обнял его при всех во дворе, чего не случалось никогда. А-Лин скорчил крайне потешную физиономию из-за этого. Мальчика все эти нежности начали почему-то раздражать. Он уже не лез на коленки к дядям и вообще всячески старался подчеркнуть свою самостоятельность и независимость. В этот раз к дяде Цзяну ехал уже на собственной лошади. Ночи Цзян Чен едва дождался. Яо уже успел отвыкнуть от его напора и чувствовал себя попавшим в водоворот. Все произошло достаточно быстро, без особых церемоний. После Яо надеялся сбежать в свою спальню или гостевые покои, но Цзян Чен настоял на том, чтоб Яо остался на ночь в его объятьях. Уснуть не получалось у них обоих. Цзян Чен возился, стараясь прижаться к Яо поближе. Яо не мог уснуть от слишком крепких объятий и вообще чьего-то присутствия рядом. — Цзян Чен, я хотел бы забрать сына. — Зачем? Чтоб было поменьше поводов приезжать сюда? — глава Цзян мигом потерял свое хорошее настроение. — Я скучаю по А-Суну и хотел бы воспитывать его сам. — И у тебя будет на это время? — Я надеюсь. — Разлучишь его с А-Сы? — Если ты позволишь ей уехать, то я заберу и ее. Заодно будет слухов меньше. — Они опять болтают?! Мне явно следует навестить тебя и вновь прогуляться по башне Кои и ближайшим окрестностям. — Я надеюсь, что вскоре в этом не будет необходимости. К тому же у тебя сейчас дел и здесь хватает. — Вей Ин обещал помочь на ближайшей охоте. Думаю, соглашаться или нет? — А есть какие-то проблемы? — Да он… он как мальчишка! Он заезжал летом и будто ему опять пятнадцать! - Цзян Чен был всерьез возмущен. То,что так нравилось ему в юности, с возрастом стало раздражать. — Он такой, какой есть. Ты же говорил, что тебе всегда нравилась в нем эта… живость. — Он должен понимать, что я — глава ордена и не пойду воровать лепешки из озорства! — Цзян Чен этим был раздосадован. Яо в ответ тихонько рассмеялся.

***

А-Сы чувствовала себя в роли праздной госпожи в золотых покоях крайне неуютно. Ее руки привыкли к работе, а не лежать сложенными большую часть дня на коленях. А-Сун уже вполне подрос. А-Лин был рад переезду брата. А-Сун свое перемещение перенес не так хорошо, как рассчитывал Яо. Его сын рос в весьма тесном и закрытом мирке прислуги на кухне, довольно мало играл с другими детьми, хоть от природы обладал живым умом и такой же отличной памятью, как отец. Яо надеялся наконец сам его воспитывать. Когда появится время. Или хотя бы видеться с ним чаще, чем до этого. В башне Кои первые дни А-Сун всего боялся. Ему не хватало привычного окружения и теплых камней плиты, у которой он любил играть в прохладные дни. Не хватало «старших братцев Лин». Гулкие коридоры и огромные комнаты пугали его. Господа из побочной ветви Цзинь тоже не слишком тепло восприняли Цзинь Жу Суна и не были рады этому ребенку, хоть Цзинь Гуань Шань признал его своим внуком. Чей это сын было очевидно, отрицать это родство было невозможно. Кое-что, впрочем, появление А-Суна изменило в лучшую сторону. Шептаться о том, что А-Лину придется поминать слишком много предков перестали. К самому Яо так же стали относиться чуть менее настороженно. Особо прозорливые пытались подольститься к отцу, посылая сладости и игрушки сыну. А-Лин был рад кому-то, кого хорошо знал в Пристани Лотоса, и Яо не раз видел его играющим с Феей и А-Суном в саду. Самому малышу это тоже пошло на пользу: он стал менее пугливым и с удовольствием заходил в гости к отцу или Цзинь Лину во время уроков. Яо старался уделять им обоим как можно больше времени, но далеко не всегда это получалось. Дела ордена требовали сейчас не менее пристального внимания. Как в покои к А-Суну в начале зимы попала змея — можно было только гадать.То ли ее кто-то подбросил, то ли она сама приползла, привлеченная теплом натопленных комнат как раз в тот момент, когда А-Сы отлучилась на кухню. На счастье в это время забежал поиграть А-Лин. С помощью Феи он смог пришибить и освежевать гадину. Уж больно та змея напоминала ему одну его детскую игрушку, подаренную когда-то дядей Цзинем и растрепанную в клочья еще до появления собаки. А-Сун перепугался, но остался жив. Наследник Цзинь тоже не пострадал. Яо даже про себя отметил, что А-Лин весьма умно использовал утяжеляющий талисман, чтоб усмирить незваную гостью. Мертвую змею передали на кухню, чтоб из нее к завтрашнему обеду сварили суп для ее победителя. Через две недели А-Сун заболел и с каждым днем ему становилось все хуже. Как-то входя в его покои, чтоб проведать, Яо наткнулся на дохлого крысенка на пороге. Это была не случайно сдохшая мышь или что-то такое. Он лежал точно посередине дверного проема так, что не заметить было нельзя. Для пущей понятности поперек серой тушки была повязана такая же пестрая ленточка, какой А-Сы подвязывала волосы сыну. Яо счел за благо поскорее отправить А-Сы и своего сына обратно в Пристань лотоса. Вот именно так, больного. А-Суна он сам отвез на мече не смотря на крайне неподходящую погоду. Цзян Чен очень сильно удивился этому визиту, но был доволен, что у Яо вновь будет повод тут бывать. В Пристани Лотоса А-Сун очень быстро пошел на поправку. Через три дня он был почти полностью здоров, что лишь подтвердило догадку Яо, что его сына травили в башне Кои.

***

—... и напишите госпоже Мао, что я хотел бы найти какую-нибудь миловидную вдову примерно моих лет или чуть младше, согласную пойти во вторые супруги или, возможно, наложницы. Башне Кои нужна хозяйка. Это немного улучшит репутацию ордена после легкомыслия моего отца. Эта женщина должна быть умна и образована, обладать хорошими манерами, не быть ревнивой, уметь хорошо вести хозяйство и достойно принимать гостей. Секретарь кивнул и принялся водить кистью. Яо намеревался взять себе супругу или наложницу. Его брак с Цзян Ченом этому не противоречил*, а обязанности главы ордена даже требовали присутствия рядом кого-то, кто может эти обязанности отчасти разделить. В преддверии малого совета орденов это было более чем актуально. Ему сейчас надлежало идти встречать прибывших и самому приглядывать, чтоб все приготовления шли как надо. Когда Яо вернулся в кабинет, то на столе его ждало готовое письмо к госпоже Мао, которое ему следовало завершить личной печатью.И прямо на письме лежало крысиное гнездо. Мать крыса и ее мертвые, едва начавшие покрываться шерстью, крысята. Что-что, а намеки Яо умел понимать очень хорошо. Вероятно, его супруге или наложнице будет не суждено прожить долго в башне Кои, пока он не найдет тех, кто ему угрожает. Яо сжег крысиное гнездо в жаровне. Он найдет тех, кто ему угрожает и… Он не решил, что именно с ними сделает, но просто так эти люди из Лань Лина не уйдут.