Дипломат

В пути до шахт Яо было о чём подумать. Господин Ху сказал ему много всего странного и интересного. Он даже подозревал, что, возможно, старик знал его мать и узнал самого Яо или сам был родом из Юн Пина, где имя Мэн Ши было на слуху достаточно долго. Правда, фамилия Мэн в том разговоре не прозвучала, но было понятно, что господин Ху отлично знает, кто такой на самом деле Яо. Или очень точно предполагает, кем был ранее господин Цзинь.Может, Яо выдал себя манерами, не присущими богатому человеку, дело было вовсе не в Мэн Ши и понимать все это стоило более широко? Или дело было в том, что Яо без брезгливости и надменности съел предложенную хозяевами пищу? Господин Ху даже упомянул об этом в довольно необычном контексте: "Все мы одинаковы, все едим одно и то же. Стесняться тут нечего. Такими мы родились". Столько добрых слов за раз прежде Яо слышал лишь от Лань Хуаня. Господин Ху говорил, что Яо не стоит скрывать свои таланты, что в его происхождении нет ничего зазорного и успехи Яо — повод для гордости всех таких же как он. Однако господину Цзинь нужно быть очень аккуратным с людьми, ведь люди бывают очень вероломны и хитры. Это Яо уже знал. Господин Ху так же по-отечески предостерегал его от того, чтобы доверять посторонним важные секреты и Яо вполне понимал это предостережение. Из каких земель сюда пришел клан Ху знахарь так и не сказал. Похоже, здесь они поселились не по своей воле. Старик лишь упомянул, что все его предки занимались ткачеством и везти сюда станки, заново сновать их, было нелегким делом. Господин Ху не хотел уезжать из этих земель, и на то были серьёзные причины кроме перевозки столь ценного оборудования. Его жену и племянницу в разные годы похитили, пытаясь выведать у несчастных женщин секреты великолепных тканей. Жена господина Ху скончалась у него на руках. Ее так жестоко пытали , что все его обширные знания о врачевании и травах оказались бесполезны. Он мог лишь облегчить агонию своей бедной супруги. Племянницу увезли, когда та пошла на рынок. По счастью, ее пропажу быстро заметили, и девушку удалось найти раньше, чем она всерьез пострадала. Она осталась жива, но это происшествие пагубно сказалось на ее разуме. Теперь она ужасно боялась незнакомых людей, сторонилась и пряталась от них. Даже не вышла замуж, будучи не в силах встретиться со своим будущим мужем, и её судьба сложилась достаточно печально. Свою жизнь она коротала в одиночестве, наматывая нитки для челноков. Так что господин Ху считал, что такое уединение будет охранять его клан лучше обещанных орденом Цзинь стражников. Мало кто решится идти в глушь на проклятых и безлюдных землях. К тому же, он считал, что защита нужна скорее самому Яо и его людям, коль их так запросто ранили нечисть. Люди из клана Ху навострились за несколько лет с ней справляться. Яо отказался от этой помощи опасаясь за жизнь крестьян. Ведь одно дело убить единственного мертвеца у ворот деревни — другое сражаться с целой толпой. Уговорились они с господином Ху, что Лань Лин Цзинь будет закупать ткани в этой деревне, но ее расположение будет сокрыто. Вся деревня будет под защитой ордена Цзинь. Общаться с внешним миром будет господин Ху. Напоследок Яо не удержался и похвалил мясо, что совершенно растрогало старика. Сладковато-острый вкус напоминал традиционные юнмэнские блюда, куда специй сыпали от души. Господин Ху пообещал,что весной вместе с тканями пришлет господину Цзинь немного этого лакомства: мясо должно хорошенько промариноваться, к весне как раз созреет. Но всё-таки кое-какое сопровождение в дороге у Яо было. За ними увязался тощий лопоухий лисёнок. Он был, конечно же, диковат, но всё равно упорно бежал за ними следом, видимо, привлеченный запахом съестного. На привале Яо кинул ему кусок лепёшки, чтобы посмотреть насколько зверек сыт и упитан. Лисёнок накинулся на неё с большим аппетитом, совершенно не опасаясь людей. Яо немного посмеялся про себя, что этот лисёнок напоминает его самого, пришедшего в Цин Хе таким же тощим и вечно голодным. Кинув ещё кусок лепёшки незваному спутнику негромко сказал: «Лучше б ты побежал обратно к своей семье, дружок. Здесь может быть очень опасно: кто-нибудь может захотеть пустить тебя на на оторочку своего плаща». Кажется, это угроза подействовала на лисёнка. Он схватил кусок лепёшки и кинулся в кусты. Больше Яо его не видел после, хоть и слышал шорох позади. Видимо, лепешка пришлась по вкусу. До шахт они дошли когда начало вечереть. Лютые мертвецы и прочая нечисть будто попрятались, и дорога шла на удивление легко. Когда они пришли ещё не совсем стемнело, и Яо удалось частично рассмотреть шахтёрский поселок. Всё было не так плачевно, как он ожидал. Уходя люди всё законсервировали и даже закрыли входы в шахты воротами. Вокруг было удивительно тихо и спокойно. Если здесь была нечисть, то она где-то пряталась. Дома были заколочены. Один из них Яо велел вскрыть, чтобы переночевать. Внутри дом оказался на удивление не пустым. Кажется, хозяева сюда точно намеревались вернуться: все вещи были аккуратно сложены в подполье, припасов не было, но посуда была переложена сеном в коробах, чтобы не разбилась, а все оделяла и тому подобные вещи завернуты в бумагу, чтобы не отсырели. Ночью вокруг дома бродили несколько лисиц. Яо видел, как они что-то роют и грызут в лунном свете. Он посчитал это хорошим знаком. Раз звери не убежали, значит темной ци тут немного. Наутро оказалось, что лисы, похоже, то ли разрыли неглубокую могилу, то ли умудрились растащить совсем уж старого лютого мертвеца. Подле дома валялись человеческие останки без мяса и разодранные вэньские одежды. Яо со всеми вместе подбирал разбросанные кости и клочья пропитанной запахом разложившейся плоти одежды, чтоб сэкономить время. Адепты шептались,что мертвец воняет так же, как та тухлятина в деревне ткачей. Как только у господина главы хватило выдержки это проглотить и здоровья! Чудо, что он не слег с животом еще вчера! Яо, правда,никакой тухлятины во вкусе того мяса не ощутил и после чувствовал себя на удивление хорошо. Но то ли воспоминания,то ли еще что-то, но в этом неприятном запахе недоглоданных лисами останков ему мерещились нотки сладости, такой же, как были у мяса в деревне Ху. Яо сам себя одернул. С ним так было уже дважды. В первый раз в Облачных глубинах, когда он едва не погиб при похищении. Лань Хуань тогда безуспешно пытался вернуть Яо здоровье и силы, но еда в теле Яо не задерживалась, сколь бы легкой она не была. Зато когда в спальне приоткрыли окно, Яо чуть не за половину ли почуял запах сдохшей на перекате ручья рыбы. Видимо, в бреду он достаточно долго упрашивал названного брата принести столь изысканный деликатес, раз Лань Хуань притащил это в свою спальню в устланной бамбуковыми листьями корзинке. Запах был сногсшибательный. От зловония глава Лань прикрывал нос рукавом, но у Яо этот запах разлагающейся плоти пробуждал аппетит. Ему хотелось вцепиться зубами в растерзанный рыбий бок. Глотая разваренный рис он представлял,что это та самая рыбина. Тогда он наконец смог нормально поесть в первый раз за все те дни. На счастье, всего получаса вкушения этого запаха хватило. После пришлось еще час проветривать и жечь благовония, чтоб перебить это амбре. С Лань Хуанем они договорились, что никогда не будут вспоминать это, и решили, что столь странное изменение вкуса было вызвано лихорадкой и голодом. Вероятно, дело было все таки не ранах, а в их причине: столь же странную ситуацию Яо пережил и в пещере навки-переростка. На пару минут запах от останков ее трапезы ему показался вкусным. Видимо, темная ци здесь была сильнее, чем казалось и пыталась занять его тело, раз запах несвежей мертвячины разбудил в нем такие мысли. Яо приказал осмотреть все еще раз и поскорее собираться обратно. Надо было как можно быстрее покинуть это место, пока с ним не случилось еще что-нибудь поинтереснее. Всего, что он увидел, было достаточно. Обратная дорога была стремительнее. Поклажа стала легче. Они знали,что и где стоит обходить. За день удалось миновать лес с лютыми мертвецами, проделав часть пути на мечах: мороз спал и лететь стало возможно. Заночевали в тех же домах, где бывали до этого. Но успокоился Яо лишь на границе с Лань Лином, где темная ци уже не так ощущалась. Все складывалось-ка нельзя лучше: господин Ху обещал в начале весны привезти ткани, а значит и кузнецов Яо получит не позже начала лета. Стоило детально продумать планы походов в Цин Хе. И как обезопасить себя от темной ци. Не хотелось как-то глупо погибнуть, пока А-Лин еще так мал. Цзян Чен, конечно, будет заботиться о племяннике и оберегать его. Может даже будет воспитывать А-Суна наравне с А-Лином и А-Ся. Может даже будет поминать матушку Яо. Но… Яо хотелось бы делать все это самому. А-Лин очень обрадовался, узнав, что готовится поход на Ци Шань. Во-первых, будет что рассказать дяде Цзяну, во-вторых, мальчик был уверен, что непременно должен тоже поехать на эту охоту. Рассказывать что-либо Цзян Чену Яо не запрещал, но брать с собой А-Лина отказывался категорически. Может через несколько лет, когда Ци Шане станет спокойнее, а сам А-Лин старше и опытнее, он разрешит племяннику туда съездить. Подготовка к большому походу требовала времени, сил и денег. Последнего в золотом ордене сейчас было не так много, как хотелось бы. Яо даже думал продать часть сокровищницы ради этой цели. Стоило пересмотреть и добычу с войны: что-то наверняка уйдет за хорошую цену. Часть трофейного оружия Вэней, например, имела весьма ценные ножны, хотя сами клинки были больше для красоты. Эти мечи никто никогда не использовал, духовной силы в них не было и их можно было продать обычным людям. Заклинатели менее падки на всякие блестящие вещицы, чем мелкие князьки и богатые молодые бездельники из обычных людей. Вэньские клинки лежали в отдельной комнате, признанные бесполезными для заклинателей. Сложили их аккуратно, но в таком количестве, что можно было запросто в них потеряться. Насколько понял Яо, отец тут держал то, что считал бесполезным, пусть и ценным хламом. Среди пестрых ножен Яо выбрал самые броские. Тщеславные люди обычно готовы дорого заплатить за возможность покрасоваться. Тут в куче золотых и алых драгоценных ножен мелькнуло что-то совсем не похожее на все это богатство. Темные с небольшими фрагментами позолоты ножны выглядели просто и незатейливо на фоне всей этой пышности и роскоши. Яо меч не показался знакомым. Это было оружие заклинателя, причем вполне себе действующее. На ножнах была надпись «Все равно»*. Что за странный заклинатель носил меч? Что это за человек, которому равно все? Яо попытался вытащить меч из ножен, но это оказалось невозможно: он был запечатан. Яо оперся на край стола. Этот меч он ни разу не видел, но вот название явно где-то слышал. Точно, от Цзян Чена, правда, очень давно… Это было едва он появился в башне Кои. Один из первых советов орденов после войны. Яо тогда чувствовал себя крайне неуверенно и радостно одновременно. Отец решил, что Яо все же его сын и дал ему фамилию Цзинь. Тогда как раз собирались объявить об этом. Хотя многих считали, что Цзинь Гуань Шань торопится, коль признал сына шлюхи. Кто его мать Яо не скрывал. Неожиданно выплывшая правда уже однажды вышла боком. В тот день тоже была… правда. Яо эту сцену увидел случайно. Цзян Вань Инь в еще довольно простых одеждах распекал во дворе Вей У Сяня: "Ты потерял всякий стыд! где твои манеры? Ты смеешь на людях появляться без меча, позоря меня и весь Юн Мэн Цзян! Где твой "Все равно"?!". Господин Вей в ответ все свел в весьма самоуверенную шутку, что, мол, он и без меча может победить кого угодно и плевать бы хотел на все правила приличия. Сейчас господин Вей пытался быть более приличным. Возможно, помня тот инцидент. Чтож, владелец меча был жив, а значит вещь стоило вернуть тому, кому она принадлежит. Заодно Яо хотел бы обсудить с Цзян Ченом возможную помощь Юн Мэн Цзян Лань Лин Цзинь.