Дипломат

Слуга испуганно поклонился еще ниже. — Господин глава ордена никого не принимает.Совсем никого. — Почему?! — Цзян Чен напустил на себя грозный вид, зная, что слуги в башне Кои его боятся после того, как он слегка прогулялся с Цзы Дянем по окрестностям, напоминая им, что А-Лин — наследник ордена, а Яо — пусть временный, но глава. Слуга воровато оглянулся и почти шепотом объяснил, отводя, как все лгуны, глаза: — Он… он болен и лежит в постели… — Тогда я тем более должен зайти к нему. Как его супруг. Он у себя? — Д-д-да, он в Цветущем саду. Цзян Чен отлично знал куда идти. Интересно, чем таким заболел Яо? Не простуду же он подхватил теплой ланьлинской зимой? Тут не было такой влажности как в Юн Мэне или пронизывающего ледяного ветра как в Цин Хе. Не с чего тут простудиться. Без темных меток — так и вовсе здоровье должно быть как у обычных заклинателей, что болеют разве что после серьезных ран. Воспоминания о том, что на теле Яо больше нет темных меток заставили даже провести, будто погладив, рукой в воздухе. Если б еще супруг так не уперся с брачным контрактом, то можно было бы его немного… полечить. Или просто поспать рядом? Возможно, против этого Яо возражать не будет. Окна в Цветущем саду, кроме одного, были темными. Яо и вправду был в своей спальне. Слуг у порога не было, лишь дежурили охранники из Юн Мэн Цзян. Кольнуло нехорошее предчувствие. Яо так делал, когда что-то происходило или когда не хотел, чтоб ему мешали. Естественно, что адепты Юн Мэн Цзян без всяких вопросов пустили главу своего ордена, лишь доложив, что глава Лань Лин Цзинь действительно в постели. В коридоре слышался голос главы Гу Су Лань. Слов было не разобрать, но тембр и интонации спутать было тяжело. Лань Си Чень в чем-то убеждал Яо, после послышался стон. Цзян Чен зло поджал губы. Вот значит как оно. Его супруг, похоже, и правда пытался сплавить его второму господину Не, чтоб освободить место в своей постели любовнику. И, кажется, явно поторопился. — Лань Хуань, я не могу больше терпеть … —  умолял Яо. Голос у него был тихий, слабый и слегка дрожащий. — Хорошо, А-Яо, сейчас, — в речи главы Гу Су Лань скользило напряжение. — Но постарайся продержаться еще хотя бы пару минут. Или, может, у тебя получится чуть дольше? Цзян Чен со всей силы толкнул дверь, ожидая застать там любовную сцену. Не Хуай Сан порядком его раззадорил своими попытками то обняться, то прикоснуться, то погладить, то остаться ночевать в одной кровати «коль она достаточно просторна». Если Яо сейчас придается любви с главой Гу Су Лань, то он им устроит! А этот издевательский контракт он в клочья порвет и скормит гулям или карпам в ближайшем пруду! Ну или что там плавает попрожорливе. Яо вообще стыд потерял, коль так нагло соврал, что боится в башне Кои чихнуть лишний раз, а сам творит такое. Цзян Чен резко распахнул дверь и вошел под весьма многообещающий и громкий стон Яо. Да тот достигая самого пика так не стонал! Что там глава Гу Су Лань с ним такое делает?! Лань Си Чень стоял спиной к двери на коленях у кровати полностью одетый. Не оборачиваясь он холодно произнес: — Что стряслось, раз вы посмели нарушить покой главы ордена?! - Лань Си Чень был в этот момент необычно строг и холоден. В его голосе не было злости или чего-то такого, но ясно прослеживались интонации учителя Лань. Из кровати раздался еще короткий стон и звук, с которым обычно людей тошнит. Кажется, Яо только что вывернуло. — Какого гуля тут происходит?! — заорал Цзян Чен, все еще не понимая ровным счетом ничего. Яо выглянул из-за Лань Си Ченя, который был чем-то занят и не мог так сразу обернуться. Вид у главы Лан Линь Цзинь был мягко говоря нездоровый. Он глянул на супруга, но тут же зажал рот рукой и опять согнулся над постелью. Глава Лань держал волосы названного брата, чтоб подвязать их. В спальне пахло лекарствами и благовониями. На маленькой жаровне кипел горшочек, распространяя какой-то до боли знакомый аромат. Но даже это не перебивало запах крови и болезни. — Глава Юн Мэн Цзян? — глава Гу Су Лань поднялся, закончив свое дело, и они обменялись подобающими поклонами. Яо сидел в постели, придерживая на коленках таз и не в силах поднять от него голову. — Цзе У Цзюнь! — и, едва разогнувшись, спросил, — Так что тут происходит? — А-Яо болен, — самого Яо, будто в подтверждение слов Лань Си Ченя, продолжало выворачивать на фоне всех этих поклонов и вежливых фраз. — Это я сам вижу. Чем, гуль вас всех сожри, болен?! — Меня пытались отравить…- подал голос сам Яо, прервавшись наконец и приложив ко лбу мокрое полотенце, до этого бывшее на блюде у кровати. — Кто посмел?! — Цзян Чен был взбешен. Если надо, он всю башню Кои поставит в ряд на площади перед дворцом, но найдет виновных. — Я не знаю кто из них всех, — Яо бессильно сполз на подушку. Лань Си Чень как-то очень ловко подхватил у него таз, с которым тот только что так страстно обнимался. У Цзян Чена вокруг руки начали сверкать молнии от злости. — Саньду Шеншоу, не горячитесь… — Лань Си Чень пытался чуть сбавить накал. — Как давно это произошло?! — Я не знаю. А-Яо написал мне чуть больше недели назад, что ему нездоровится и местный лекарь ничего не может сделать уже несколько дней. Думаю, две или три недели, — в голосе главы Лань скользила горечь. — И когда ты собирался мне сообщить что болен?! — Зачем? — Яо, казалось, искренне не понимал причин этой злости. — Почему ты не написал мне?! Я на твоих похоронах должен был об этом узнать?! — Цзян Чен был не на шутку зол на такое к себе отношение. Яо немного пришел в себя. Его лицо приобрело более живой оттенок, если здесь уместно такое выражение. Бледным и больным он выглядеть при этом не перестал. — А что ты можешь сделать? — голос был уставший. Болезнь утомляла куда сильнее дел. Или Яо опять сам себя иссушал чрезмерными нагрузками. Подле кровати были какие-то бумаги и принадлежности для письма, которыми пользовались совсем недавно: растертая тушь еще не засохла. — Не знаю… — Цзян Чен правда не знал. — Я пытался справиться своими силами, думая, что это обыкновенный яд. — И он, конечно, необыкновенный? — Цзян Чен сложил руки на груди. Мимо прошмыгнул, согнувшись в три погибели, давешний слуга, чтоб унести таз и оставить чистую посуду. — Ни местный лекарь, ни приглашенный не смогли определить, что это такое. И А-Яо продолжают травить. Когда я лишь приехал было временное улучшение. — А заставить пробовать слуг или Фею позвать к столу не догадался? - ворчал Цзян Чен. — Догадался. Видимо, это двухкомпонентый яд. Никто кроме меня не получает оба его ингредиента, - Яо говорил прикрыв глаза и его голос звучал глухо. — А-Яо, тебе надо опять попробовать выпить отвар, — Лань Си Чень уже держал к руках чашку с дымяшейся темной жижей — Конечно, — Яо валялся на кровати подобно тряпичной игрушке, — Надеюсь, в этот раз мне удастся удержать его в себе хоть немного дольше, — попытался слабо улыбнуться он. Яо мелкими глотками начал пить из принесенной главой Лань чаши. — Не переживай, я сделаю столько отвара, сколько тебе понадобится. И то, что случилось тоже не плохо: твое тело всего лишь пытается очищаться. — Лань Хуань, ты каждый раз это говоришь… Цзян Чен отвернулся. Ощущение, что глава Лань сейчас Яо еще по голове погладит и поцелует в лобик, как больного ребенка. Вот была бы умильная сцена! Цзян Чену показалось, что на него тоже накатывает тошнота от этого зрелища. Или это и правда было так? — Я сейчас же увезу тебя отсюда! - Цзян Чену было обидно, что он на самом деле мало что мог сделать. Яо позвал на помощь того, кто мог бы ускорить выздоровление. И даже не намекнул супругу, что что-то случилось. — Нет! — Яо сама мысль об этом будто придала сил и твердости. — Хорошо, — неожиданно согласился Цзян Чен. — Унесу, раз ты такой упрямый. — А-Яо, сейчас я согласен с главой Юн Мэн Цзян. Тебе действительно стоит уехать из башни Кои до тех пор, пока ты не поправишься. Мы даже не поняли, в чем именно яд и так будет безопаснее. — Нет. Если я уеду, то те, кто меня травят, достигнут своей цели. Я не должен сейчас проявлять слабость. — Если не уедешь — они достигнут ее еще точнее! — Цзян Чен поражался такому упрямству. Яо, что, так сильно на тот свет торопится? Цзян Чен чуть отошел от первого приступа эмоций и начал уже внимательнее приглядываться. В комнате было полно бумаг и карт — Яо и не думал прекращать работать даже когда ему стало совсем дурно и, судя по количеству бумаг, продолжалось это уже достаточно долго. А-Лин не говорил и не писал, что дядя Цзинь болен. Лишь упоминал, что почти не видел дядю в последние пару недель. В этом как раз ничего особо удивительного не было: дел в башне Кои было по горло, и с племянником Яо виделся не так часто, как раньше. А-Лину не слишком нравились новые учителя, но разгребать все дела в ордене и учить при этом племянника было физически невозможно. Яо завтракал с ним и проверял выученные уроки перед тем, как заняться делами ордена. — А-Яо, пожалуйста, не противься, — увещевал Лань Си Чень. Цзян Чен почувствовал к нему сейчас что-то вроде благодарности. Названного брата Яо слушался охотнее, чем супруга. Яо лежал молча, потом прикрыл глаза. — Это будет означать, что я сдался. — Как будто ты не можешь придумать причину уехать! — Цзян Чен поднял лежащую у столика карту Ци Шаня, — Тебе надо поход с другими орденами планировать. Или новые владения еще разок осмотреть. — Цзян Чен, прости… — Яо был не бледным, а каким-то землистым. — Я сейчас мало о чем могу внятно думать. - Если твой желудок примет отвар, то вскоре тебе станет легче и мы сможем все обсудить. Минут через двадцать Яо как-то начал слегка оживляться и беспокоиться. Договорились они до того, что поедут в Пристань лотоса, чтоб глава Лань Лин Цзинь мог сам отобрать себе отряд для похода на Ци Шань. Раскрывать свое истинное самочувствие Яо категорически не хотел. По утрам главе Лань Лин Цзинь было немного легче, так что в путь они тронулись ни свет ни заря. А-Лин не выспался и полвину дороги клевал носом. Яо смог нормально ехать лишь до границ города. После ему стало хуже. Яо велел А-Лину и сопровождавшим их слугам пригнать лошадей в Пристань лотоса, а сам встал на меч с Цзян Ченом, как подобало бы это сделать. Глава Лань вызвался сопроводить наследника ордена, передав Цзян Чену цянькунь с готовым отваром. Появление главы ордена с супругом на мече вызвало переполох. Выглядел господин Цзинь под стать своему самочувствию: мягко говоря не очень. Цзян Чену пришлось в дороге дважды останавливаться, чтоб дать Яо... передохнуть. Цзян Чен пытался не смотреть, как Яо тошнит кровью на опушке леса, но не мог об этом не думать. В полутемных покоях все было не так очевидно и выглядело менее пугающе. Единственное, на что хватило Яо по прибытии - это нормально войти в дом и лечь на циновку. Далее все симптомы начали нарастать, не давая передышки. Цзян Чен пошел немного согреться после полета в такую холодную погоду, оставив супруга под присмотром господина Лекаря и Люн И. Он был бы рад сам сидеть рядом с Яо, но накопившиеся за десять дней дела не давали шанса это сделать. Прислуга хлопотала вокруг своего любимого господина Цзинь с удвоенным рвением. Яо предпочел самые дальние гостевые покои, чтоб не беспокоить сон Цзян Чена: все проблемы особо ярко проявлялось поздним вечером и ночью. Покои хорошенько прогрели. Люн И лично проверяла все, что туда вносили. Супругу хозяина дома должны быть созданы наилучшие условия для выздоровления. А-Сы всегда была где-то неподалеку, чтоб быть в курсе всех пожеланий любимого господина и видеть любого, кто попытается зайти или просто заглянуть в покои больного. В первый день, с дороги, Яо стало сильно хуже и к ночи у господина Лекаря были серьезные опасения относительно жизни господина Цзинь, но обошлось. На второй стало чуть лучше, но не сказать, что особенно сильно. Прибывший следующим утром Лань Си Чень поил его этим то ли супом, то ли чаем, что несколько помогало. На третий, среди ночи прибыл учитель Лань и два лекаря. Лань Си Чень осмелился позвать на помощь дядю. Лань Ци Жень, конечно, ворчал, но активировал талисман перемещения, напуганный письмом племянника. Неудовольствие вызвало то, что прибыть ему надо было в Юн Мэн, а не в Лань Лин. После все пошло на лад. Через четыре дня в Пристани Лотоса Яо стало действительно лучше.К вечеру он сообщил, что голоден, но есть ему пока запретили. Можно было понемногу пить. Служанки шептались, что в родном доме и стены помогают, коль господин Цзинь так быстро пошел на поправку. Люн И лично готовила для господина Цзинь легкий суп, А-Сы и Аи-Аи пытались вызнать о каких-либо пожеланиях от больного. А-Лин был накормлен свежими лепешками и баоцзы, обласкан всеми в доме и проводил время с Лин Шэн, двоюродными братьями и сестрой и Феей. Глава ордена, несмотря на болезнь супруга и пребывание в доме аж четырех человек из ордена Лань, выглядел вполне довольным жизнью и был весьма добр.