Дипломат

Возвращение обратно вызвало у Яо проблемы. Он чувствовал себя уставшим после этих дней, хоть духовные силы ему использовать пришлось не так уж много, а в последний он много времени уделил медитации. Названные братья были заботливы, и приезд сюда был даже в какой-то степени отдыхом. Слушать рассказы Первого брата о его семье, сидя рядом со Вторым, было как-то уже непривычно. Глава Не очень гордился своими сыновьями и дочерью. Яо про себя поражался такой перемене: в молодости глава Не подтрунивал над желанием своего помощника завести поскорее семью, а теперь был счастливым мужем и отцом. Глава Лань был несколько скован, но по секрету сообщил, что госпожа Лань наконец понесла, и старейшины несколько поутихли. Вероятно, причиной этой молчаливости и некоторой, пожалуй, мрачности Лань Хуаня было то, что он несколько раз разделили ложе с женой. Не Мин Цзюе сказал что-то одобрительное по этому поводу. А Лань Хуань под столом сжал руку А-Яо, будто боясь, что тот убежит от такого признания. Эти дружеские посиделки и знание того, что наследник Гу Су Лань наконец зачат вовсе не были тем, что так измотало. Братья не засиживались допоздна и не пили вина. Даже когда обсуждали план действий все было как-то … спокойно и слажено. Даже спор на сяньцзи, даже причитания Не Хуай Сана о том,что он лично не сможет руководить расширением сада не утомили. Яо не мог понять, что его так изнурило за эти три дня. Может дело в этих постыдных снах про двух обнаженных девиц? Эти сны не кончились несмотря на ночевки в шатре Первого брата. Обстановка немного напоминало ту самую совместную охоту орденов, когда в Безночном городе нашли темный артефакт и когда названные братья ночевали вместе, а Яо спал под плащом Лань Хуаня. Только сейчас мокрые сны добавляли неловкости и смущения. Утром Яо старался как можно незаметнее встать и выбраться, чтоб замыть пятно на нижних штанах, проклиная навеявшую такие сладострастные сны полузмею. Стоило, наверное, выяснить, происходило ли то же с Цзян Ченом? Это ведь так стыдно! Причем в последнюю ночь Яо еще и проснулся головой на коленях Лань Хуаня. Тот просто гладил его по волосам. Это неловкость момента довело до апогея. Лань Хуань нагнулся к нему и поцеловал. Этот краткий поцелуй разрушил все очарование творившегося во сне разврата. Две девицы стали вдруг куда менее привлекательны, а Яо почувствовал себя крайне неудобно, лежа на чужих коленях в мокрых штанах. Неужели это переживание окончательно лишило его сил? Лань Хуань ведь точно понял, что грезилось в ту ночь его любимому брату. Он не сказал ни слова упрека и даже вновь убаюкал Яо, улегшись рядом. Утром, конечно, они проснулись каждый в своей постели, как это и должно было быть. Большую часть пути обратно главе Цзинь удалось проделать на мече, но в последней трети он почувствовал недомогание. Глава Лань перехватил его в воздухе, когда того резко шатнуло. Что это было Яо понять не мог. Ранее с ним такого не случалось. Он никогда в воздухе не терял контроля над мечом. Это пугало. Лань Хуань под испепеляющим взглядом Цзян Чена благополучно доставил Яо на землю и проводил до шатра. Новый лагерь расположился в перелеске. Шатер главы ордена уже поставили и привели в надлежащий вид, чтоб его хозяин мог сразу же отдохнуть с дороги. Слуга ждал распоряжений. Юн Мэн Цзян под руководством Чжоу так же переместился сюда. В первые пару дней в окрестном лесу бродили лютые мертвецы. Всех их уже успели упокоить за то время, пока глава был у старшего названного брата. Еще пришла дурная весть от второго отряда Лань Лин Цзинь: погиб тот самый строптивый одиннадцатый кузен и еще пара дальних родственников из клана. Яогуаи задрали во время охоты. Вести были совсем не радостные. Но… на ночной охоте всякое бывает. Яо хотел знать подробности и опросить свидетелей, чтоб убедиться, что это не замаскированное убийство. Вслух он это, естественно, говорить не стал. Для адептов это прозвучало, что глава ордена хочет знать подробности этого скорбного происшествия, чтоб увековечить память героически погибших родственников. Яо за это время стал мастером правильных формулировок и осторожных слов. С одной стороны гибель самых активных его родственников была даже на руку, с другой — давала бы почву для обвинений в сторону самого Яо, что сейчас, при его шатком авторитете, было совершенно некстати. Да и у одиннадцатого кузена при всей его строптивости был острый ум и желание что-то делать на благо ордена. Из-за шатра показались знакомые лисьи уши. У Яо даже как-то отлегло. Он не ожидал, что в его отсутствие лисенок увяжется за людьми. Но тем лучше. Хоть кто-то, кому еще он точно может доверять здесь. По крайней мере насчет мышей можно не беспокоиться. Первое, что захотелось Яо, едва он вошел — это лепешек с маринованным мясом. Он не зайдя в свое временное жилище, еще за несколько шагов, ощутил тонкий аромат специй. Лань Хуань был единственным, кто ничего не сказал по поводу запаха мяса.Хотя, несомненно, такой внезапный аппетит названного брата его озадачил. Есть тот начал едва войдя, без риса и лепешек. Яо удручало, что мяса в горшочке осталось совсем немного и вскоре оно закончится. Однако стоило лишь перекусить, как силы тут же вернулись. Ци потекла более спокойными и полными потоками, легкую усталость будто рукой сняло, недомогание исчезло само собой. Можно было заняться делами. Яо начал перекладывать бумаги и давать указания. Такая активность Лань Хуаня успокоила, но он пообещал зайти позже, чтоб сыграть что-то из исцеляющих мелодий Гу Су Лань. После пришел Цзян Чен с требование объяснить, какого гуля приключилось в воздухе. Яо пожал плечами и ответил, что не рассчитал своих сил. Глава Юн Мэн Цзян ушел еще более хмурым, чем пришел. Ответ супруга ему совершенно не понравился. Командиры так же спешили отчитаться о своих успехах перед главой ордена. Лютых мертвецов полегло много, но все они были местными крестьянами. Согласно картам, неподалеку должна быть деревенька, однако не было никаких признаков того, что тут остались живые люди: ни дыма очагов, ни вспаханных полей. Господин Е выжидал, когда глава Лань Лин Цзинь останется один, но как на зло тот всегда был с кем-то. То слуги, то глава Лань, то супруг, то помощники! Он не давал даже шанса к себе не то, что притронуться — остаться наедине хоть на миг! Господин Е был уже готов на самые отчаянные меры. За те несколько дней, что они прибыли в лагере Цин Хе Не, глава Цзинь даже не глянул на него, предпочтя все свое время проводить в делах. Как такое было возможно? В чем дело? Глава ордена настолько терпелив? Или он опасается своего супруга? Или господин Е все же не в его вкусе? С этим надо было что-то делать. Едва увернувшись от лисьих зубов — и с чего эта хвостатая тварь, что вечно сидит за шатром, его так невзлюбила? — господин Е нарочито несмело вошел в шатер главы ордена. Слуга стоял у входа, ожидая приказаний. Глава Лань Лин Цзинь сидел и читал отчеты, что прислал второй отряд. — Господин Глава, позвольте мне размять ваши плечи с дороги! Все эти дни вы в битвах и заботах. Вы же невероятно устали! Я видел, как вы едва не упали в дороге! — господин Е говорил взволнованно, стараясь вложить в голос побольше беспокойства. Внимание подобного толка от названного брата главе Лань Лин Цзинь было очевидно приятно. — Что вы, что вы, господин Е! — в голосе господина Цзинь было столько заботы! — Вы устали уж точно не меньше меня, а ваша рука пока нуждается в покое, чтоб восстановиться. Как же я могу вас утруждать. Вы уже были у нашего лекаря? — Я… Я еще не успел… — господин Е не понимал, радоваться ему этой заботе или пока рано? Глава ордена кивнул слуге: — Проводите господина Е к лекарям, чтоб они исцелили его руку, а после принесите мне чай и лепешек. Яо прекрасно понимал, к чему ведет господин Е, не давая тому и шанса остаться наедине, чтоб дать почву для каких-то подозрений. Уж не делом ли рук господина Е были те мыши? Когда господин Е вышел, то послышалось привычное лисье рычание. Лисенок был подозрительно умен, а его звериному чутью Яо предпочел доверять.С чего-то он господина Е невзлюбил. Судя по довольно долгому тявканью, господина Е хвостатый приживал хорошенько обругал на своем лисьем языке. После лопоухая морда просунулась за полог. "Скоро будут тебе лепешки. Слуга принесет, " — успокоил лисенка Яо. За господином Е Яо приказал следить. Не адептам Лань Лин Цзинь, а людям из Юн Мэн Цзян. Своему ордену он все еще не слишком доверял. Пока слуги не было, Яо дошел до шатра Чжоу. В том, что господин Е действует не один он даже не сомневался. Хватило того, как этот молодой мужчина резко сменил образ после того, как Цзян Чен закатил сцену ревности. Нужно было найти того, кто стоял за всем этим. Чжоу выслушал доводы, кивнул и послал пару адептов к костру Лань Лин Цзинь якобы поболтать и попить чаю. Яо вернулся к себе буквально за миг до того, как пришел слуга. Главу ордена тот застал занятым исправлениями на карте. За неимением дальнейших пожеланий от господина слуга был опущен, а пушистый ловец шпионов получил свою свежую лепешку.После чая Яо начало клонить в сон, и он задремал на циновке возле стола. Проснулся он от того, что по нему бегал лисенок. Время для ночной битвы было еще ранее, даже не начало смеркаться. — Что случилось? Тут опять мышь? Лисенок заскочил на стол, будто хотел что-то показать на карте, но вдруг спрыгнул и шмыгнул за порог. Буквально через минуту полог приподнялся, и быстро вошел Чжоу. Он был один. "Господин Цзинь! Господин Е ушел в перелесок с одним из командиров Лань Лин Цзинь". Яо быстро поднялся и поспешил следом за помощником супруга. До небольшого лесочка было близко. Следом за ними увязался лисенок, прячась за палатками. Яо постоянно видел мелькающий пушистый хвост. Господин Е и правда ругался там с одним из командиров. Тот был недоволен. — Ты совершенно бесполезен! Уже вторая неделя пошла, а ты даже пальцем к нему не смог притронуться?! Жалкий болтун! — командир вдруг довольно похоже изобразил несколько слащавую манеру говорить господина Е. — Он не сможет не ответить такому мужчине как я! И что?! - уже своим обычным голосом прибавил командир. Господин Е виноватым себя не ощущал: — Я ради этого раскрыл наш семейный секрет! Может сами хотите пойти его соблазнить, а командир?! — Молчи, обрезанный рукав, иначе твоя дурная слава выйдет далеко за пределы ордена! — Может мне тогда сказать, из-за кого я стал обрезанным рукавом? Подумайте о своем брате, командир! — слащавая манера речи никуда не делась, но звучало это явной угрозой. — Наглец! — командир, вероятно, очень бы хотел хорошенько проучить господина Е за его самонадеянность. — Ничуть! Уже завтра утром все будут говорить о том, что я провел ночь с главой ордена. Он сейчас крепко спит. — Ты уверен? — Конечно. Я сам бросил в чайник травы. Яо был в гневе. Чжоу был достаточно умен, так что теперь за этой сценой наблюдали еще главы Цзян и Лань. Достаточно свидетелей заговора. — Завтра! Не позже! — Как скажешь, — жеманничая, почти передразнивая, отозвался господин Е. — Вот значит оно как? — Яо выступил на полянку, сдернув маскирующий талисман. — Что вы тут затеваете, господа? Уж не переворот ли в ордене? Хень Шен блеснул в воздухе, напугав, но не причинив вреда. Командир и господин Е упали на колени, моля о пощаде. Вероятно, глава ордена выглядел достаточно убедительно, коль со своим скромным ростом смог напугать пару заклинателей. Для допроса этих двоих сопроводили в палатку командира. Яо не хотелось лишаться неплохого и весьма опытного командующего и мужчины, что помог в борьбе с полузмеями. Людей было не так, чтоб слишком много. -… значит вы следили за мной, подослав шпионов?! — Яо сам допрашивал заговорщиков, пока Цзян Чен пытался успокоиться и не убить их без суда. На предмет темных меток этих двоих уже осмотрели, не найдя ничего. Господин Е и командир были оскорблены такими обвинениями. Мыши, видимо, были не их. Это были заговорщики, да не те. Они сознались,что хотели испортить репутацию главы ордена скандалом, чтоб его смог заменить троюродный дед Цзинь Лина или кто-то еще с более достойной кровью. До совершеннолетия юного господина Цзинь, конечно же. Если не получится, то запасным планом было оставить господина Е постоянным любовником главы ордена и таким образом влиять на все принимаемые решения: назначения советников и помощников, учителей наследнику, денежные потоки. — Нет, что вы, господин Глава! Я всего лишь заплатил вашему слуге, чтоб он пересказывал нам ваши предпочтения и настроение! Я дал ему триста слитков серебра! Слугу тоже было велено привести. Цзян Чен был мрачен. Глава Лань так же не выглядел тем, кто заступится за обвиняемых. В лучшем случае потребует справедливого суда. Но при таких уликах и количестве свидетелей отпираться от произошедшего будет глупо. Пока мысленно Яо решил это серебро конфисковать. Неплохо пополнит казну. По-хорошему, всех их нужно было наказать. Заговорщиков убить, а слугу заклеймить и выгнать с позором. Убить господина Е, после его помощи с полузмеями, будет верхом неблагодарности. После точно поползут слухи о том, что глава ордена пытается присвоить чужой секрет. Командир тоже сейчас был фигурой необходимой. Сам справляться с таким количеством людей Яо не мог. Ему приходилось быть помощником главы ордена на войне, командующем армией, но не самому командовать таким количеством людей. В армии главы Не Мэн Яо много наблюдал и запоминал. Он помнил, сколько примерно людей должно быть под началом командира, чтоб простыми адептами было легко управлять. Нарушать этот порядок означало внести некий беспорядок в командование. Это тоже следовало обдумать. Слугу он завтра же отправит под стражей в башню Кои. Ему сможет прислуживать кто-то еще. Господина Е так же можно пока выслать под домашний арест. Скажем, сославшись на его болезнь. Вероятно. пристальный взгляд главы ордена заставил господина Е открыть рот. - Глава ордена, а как... как давно вы узнали? - робко спросил он. - С самого начала. Я видел, как вы бросили меч на землю, а играть начали лишь когда я подошел достаточно близко,чтоб в случае чего вам помочь.