Дипломат

Вернулся Лань Си Чень только через десять дней. За это время судьба предателя из клана Цзинь была решена. Цзинь Лин уехал ради этого в башню Кои. Цзян Чен был весьма доволен этой поспешностью племянника. Чем быстрее состоится суд, тем меньше подлец успеет выболтать. Вопреки ожиданиям никто из семьи Цзинь даже не попытался возражать, узнав о том, что троюродный дядюшка метил на место племянника вопреки всем законам и порядку наследования. О заигрываниях со светскими властями Цзинь Лин пока что умолчал. Это могло спровоцировать слишком уж много вопросов, которые сейчас были совсем уж ненужны. А вот такое желание возвыситься вызвало всеобщее порицание. Даже внезапное искажение ци получилось списать на то, что человека переполнили недостойные благородного мужа желания и помыслы. Будь на этом суде Яо — племянником он бы гордился. Но Яо никуда из Пристани лотоса, само собой, не уезжал. Сидел в своей комнатке, припрятанный талисманом. Вел беседы с Вей Ином в попытках выяснить, что же обратило живого человека в злобного духа, слушал «Омовение» и «Покой» в исполнении Лань Цзин И, разговаривал с сыном, пытался убедить Цзян Чена разрешить ему вести переписку вместо господина из клана Цзинь, чтоб выяснить больше подробностей и планов. Может, если все сложится удачно и Яо сможет взять свою новую суть под контроль, даже уехать шпионить. Цзян Чен не стал вслух отвечать на это крайне сомнительное предложение. Даже если Яо станет вновь человеком — и особенно если он им станет — никакого шпионажа и вероятности попасть в пыточные к императору. В очередной раз слыша от Яо намек на то, что не помешало бы иметь источник информации о действиях светских властей, Цзян Чен всей душой желал скорейшего возвращения Лань Си Ченя. Может, хоть он сумеет отговорить Яо от этой бредовой и опасной идеи? Поводов для возражений было достаточно и без учета всех рисков пребывания при императорском дворе было довольно: Яо опять стало хуже. То ли Лань Цзин И не был столь хорош в музыкальных техниках, то ли эффект от общения с дальним родственником был временный. Цзян Чен жалел, что не закинул еще раз в спальню супруга бесстыдного господина из рода Цзинь перед отбытием того в башню Кои для суда. Воспитание не позволило. А можно было убить одной стрелой двух зайцев: Яо еще разок скинул бы нарастающую ярость и господин на суде предстал бы с таким искажением ци, что все его слова за последний год подвергли бы сомнению. Вей Ин, впрочем, старался не оставаться в стороне. Он вдруг довольно неожиданно поладил с Су Мин Шанем. Они вдвоем подправили что-то в талисмане и вместо приступов ярости у Яо теперь были приступы бессилия, когда он просто лежал на кровати не в состоянии нормально пошевелиться. Не сказать, что Цзян Чену это нравилось, но сам Яо предпочитал вот это бесконечным попыткам хоть как-то сбросить переполняющие его ярость и злобу. Так что Су Шэ вопреки ожиданиям оказался неожиданно полезен, хотя рядом с Вей Ином он держался как-то странно скованно, словно терял всю свою спесь. И вот наконец Лань Си Чень вернулся. Даже не один. За ним следом ехал Бай Ли, держа в руках объемистую корзину. Цзян Чен чуть себя по лбу не хлопнул. Как он сам не догадался до такого? Лисицы же так пекутся о Яо! Едва прибыв, первый господин Лань испугался. Цзян Чен уже как-то привык за это время, что злой дух теперь в доме и не ощущается. Атмосфера в Пристани лотоса опять стала прежней. Лань Си Чень же посчитал это за то, что Яо за эти дни умер или был убит, как того и хотели осаждавшие господа из Лань Лин Цзинь. По счастью, за эти дни никто, кроме желающих закормить господина Цзинь самыми лакомыми кусочками служанок, не покушался. И уж они-то, заметив что у супруга главы наконец появился аппетит, старались как могли. А-Ся даже обиделся и поднял скандал, узнав, что лепешки с мясом трогать нельзя. Цзян Чену из-за этого пришлось даже лично спуститься в кухню и пристыдить обе стороны. А-Ся за истерику и крики, а служанок, что так жадничают для юного господина. Господам Ху — а в корзине путешествовал никто иной, как старый господин Ху — дозволено было глянуть на Яо. Старый лекарь покачал головой и сказал, что можно кое-что сделать, но это все очень уж деликатно. Бай Ли покраснел до кончиков своих оттопыренных ушей. Цзян Чен не понял, чем вызвано такое смущение. Это какой-то лисий секрет? О лисах-оборотнях вроде бы было известно довольно много, но, по видимому, далеко не все из этого было фактами, а не выдумками. На примере полузмей несколько лет назад стало понятно, что многие сведения в книгах были недостоверны или вовсе ошибочны. Всех заклинателей учили, что лисицы могут поедать чужую ян и больше всего на свете любят человеческие печенки. При этом лисицы каким-то неведомым образом, не убивая никого, умудрялись сосуществовать с людьми и даже рожать детей-полукровок. Тао-Тао как-то вскользь обмолвилась об этом. Судить об том, что лисы довольно мирные и не убивают просто так всего по двум, о которых достоверно знал глава Цзян, было опрометчиво. Однако факт оставался фактом: ни Бай Ли, ни Тао-Тао вроде никого не загрызли за время их жизни среди заклинателей и даже не порывались сделать что-то подобное. Бай Ли из озорства воровал еду с кухни, Тао-Тао с азартом ловила мелкую живность. Никакого всплеска убийств или подозрительной слабости у адептов Цзян Чен не видел. Разве что служанки радовались, что мышей в этом году мало и никто не портит припасы. Старый господин Ху тоже почему-то мялся, обронив эту фразу о деликатности предстоящего события. Он бросил немного испуганный взгляд на главу Цзян. Лань Си Чень, присутствовавший здесь же, ободрил: — Вы можете говорить без стеснения, господин Ху. — Не знаю, будет ли господину Цзинь такое по нраву, коль он предпочитает подставлять лицо южному ветру…* — И? — Цзян Чен как-то немного не понимал суть проблемы. Причем тут вообще вот это? Или господин Ху имеет на Яо какие-то вид?! Ревность опять разгорелась внутри. Нет, ну что он себе позволяет, хрыч деревенский?! Никакого стыда! Да как он посмел тянуть грязные лапы к благородному господину, не смущаясь, что у того есть супруг?! Вероятно, состояние главы Цзян не ускользнуло от окружающих. Пожалуй, молнию, обвившую руку до локтя в самом деле трудно не заметить. Ну только если очень постараться. Господа Ху предусмотрительно отсели подальше. Лань Си Чень напрягся. Яо через силу улыбался. — То есть, это работает в обе стороны? — Яо, похоже, без всяких объяснений понял, в чем дело. — Сам-то я точно и не скажу. Не приходилось… — дядюшка Ху тоже смущался, словно мальчишка. Бай Ли так вовсе сидел пунцовый. — Да что вы мямлите?! — Цзян Чен не выдержал. — Говорите, в чем дело! — Лисицы оборотни соблазняют людей, чтоб забрать у них ян… — Ну да. Это общеизвестный факт. Наводят морок и… — Цзян Чен это изучал еще будучи ребенком. даже разговорный язык был богат всеми этими «лисьими уловками» и подобными выражениями. — Не совсем морок. Чтоб отнять у мужчины ян лисица должна с ним того… как жена… — дядяшка Ху, похоже, не знал, как это объяснить понятно, цензурно и не оскорбительно для ушей благородных господ. — Ну и в чем дело? Ян нужна? — для Цзян Чена это особой проблемой не было. даже если кого-то надо убить. У него пара насильников дожидалась своей участи. Вот пусть их рвущаяся наружу ян пойдет на пользу. — Не только. Так могут только лисицы. Лисы не умеют. Цзян Чену понадобилось пару минут, чтоб это осмыслить. — То есть как не умеют?.. — в книжках писали, что лисы принимают мужской и женский облик по желанию, чтоб соблазнять путников. — Лисицы рождаются как люди либо мужчинами, либо женщинами, — осторожно пояснил Лань Си Чень. — В одной из бесед господин Ху упомянул, что мужчны сами ян просто так добыть н могут и тогда их жены… — Подождите… То есть лисицы-оборотни могут… — Цзян Чен попытался подобрать слово, — собирать… — Нектар с цветов, — закончил Яо. — И нести его в улей, насколько я понимаю. — Вроде того, господин Цзинь. Когда наши женщины ходят на… охоту мы можем пользоваться подобным способом. Не слыхивал, чтоб у людей такое было, но слыхал, что мужчины, что женились на лисах, бывали поразительными долгожителями. — А мог бы я… попробовать? — вопрос был обращен к Цзян Чену. Тот кивнул. Это в самом деле будет куда менее унизительно для Яо. И, наверное, приятно, раз это будет женщина. Если она не справится, то глава Цзян всегда поможет супругу. Яо, когда Лань Хуань рассказал ему об этой идее, особо ни на что не надеялся: лисы-оборотни старались хранить себя и свои способности в секрете, стараясь чтоб о них знали как можно меньше.Видимо, для Яо деревня Ху все же решала сделать исключение. Господин Ху, однако, ответил что-то невразумительное. Сказал лишь, что даст точный ответ через пару дней. Эти пару дней Цзян Чен провел как на иголках. У него ныл укус и плечо. Ему плохо спалось. Ему казалось, что с Яо что-то еще произошло, что дети притащил ему какой-то дохлятины и он окончательно стал духом. Но все это были лишь ложные тревоги. Лань Си Чень привез письмо для Вей Ина из облачных глубин, после которого неугомонный братец споро засобирался домой, к любимому супругу. Для Цзин И тоже было послание, но уже от учителя Лань. Видимо, вдвоем братья Лань смогли убедить дядюшку, что тот был не прав. А может, понимая всю серьезность сложившейся ситуации, он решил сменить гнев на милость и не терять хорошо обученного члена семьи и ордена. Цзин И с супругой было позволено вернуться в Гу Су, хотя в наказание они должны были жить в одной из резиденций ордена на отшибе и приглядывать за той частью территории. Тао-Тао определенно была рада уехать из Пристани лотоса. Ее талисман на одежде господина Цзиня не очень-то обманывал. И само отношение к ней смущало. Люн И отругала ее за побег. Прочие девушки то ли из зависти, то ли из солидарности со старшей служанкой относились к ней с некоторым презрением. Разве что Янь-Янь неожиданно поздравила с замужеством, но поломойка всегда держалась как-то особняком и имела на все свое мнение.