Дипломат

До конца весны с Яо все было нормально, насколько это «нормально» могло быть в его случае. Господин Ду после подпитки нашел уровень ян пусть недостаточно высоким для зрелого мужчины, но приемлемым, и наделся, что господин Цзинь таки пойдет на поправку от такого толчка. Однако к началу лета все опять стало ухудшаться, а ян стремительно таять, будто ничего и не было. Всего одна поездка в Ци Шань - на ту самую почтовую станцию и проверить как поживают четыре отвоеванных у нечисти деревни - вернула все туда, с чего Яо начинал. Темная ци пыталась заполнить его тело, нанеся очередной урон. Это было отвратительно во всех смыслах. Опять эта ненормальная усталость, опять стыд, опять тревога. Яо до поры до времени предпочитал думать, что ему лучше и повторять это «лечение» более не придется, о том, что действительно эффективный способ пока лишь один. Иных он все еще не нашел. Он начал собирать в башне Кои книги о бессмертии и путях его достижения, записи заклинателей, что достигли его, просил даже Лань Си Ченя уточнить кое-что у старейшин Лань на эту тему. Все способы, которые не затрагивали бы использование темного пути, требовали массу времени: многолетние медитации и накопление ян, специальные упражнения, на которые уходило не одно десятилетие. Все это работало, но требовало времени, которого у Яо уже не было. Ему нужен был быстрый способ. Писать Лань Хуаню с такой просьбой Яо не решался. Во-первых, он нарушил бы собственное слово, во-вторых, ему не хотелось зря волновать Лань Си Ченя и лезть еще в его семейную жизнь из уважения к названному брату и госпоже Лань. Что бы не говорил Лань Си Чень, но Яо предпочитал все же почтительно относиться к его супруге, сколь бы нежеланна она не была. В-третьих, не стоило сбрасывать со счетов и старейшин, которые порой требовали весьма странных вещей и вмешивались в крайне личные вещи. Так что Яо предпочел оставить ночь в Лань Хуанем на самый крайний случай. Можно было испробовать лечь в постель с юношей, тем более у молодых людей ян больше. Непонятно, правда, сможет ли посторонний человек ее передать или нет. Яо сдавалось, что не все так просто, раз Цзян Чен говорил о необходимости Лань Хуаня для такого. И сколь бы это не было унизительно, Яо все же решил испытать судьбу. Найти в крупном торговом городе на границе Цин Хе и Лань Лина юношу, согласного удовлетворить за приличное вознаграждение богатого господина, скрывшего свою личность, оказалось не сложно. Все, что было после Яо хотел бы никогда не видеть и не чувствовать. Для начала юноша плохо понял, что он него хотят и думал, что это его зад будет таранить знатный господин, а не наоборот. С передачей ян вышло еще хуже. Видимо, все же Цзян Чен и Лань Хуань применяли некие дополнительные техники. Эту встречу Яо счел напрасной, зря потраченными деньгами и временем. Физически лучше ему определенно не стало, а морально стало даже хуже. Радовало лишь что юноша его после не вспомнит даже под пытками. К началу второго летнего месяца состояние Яо было уже крайне сложно скрыть. Если свои порывы накрасить лицо и заплести позатейливее волосы он еще мог держать в руках, то прибавка в весе была заметна даже под широкими одеждами. Голодал ли при этом Яо или ел — роли не играло. Его начало опять тянуть на подтухшее мясо и подгнившие фрукты. На ночной охоте он едва не потащил в рот мертвую птицу, изъеденную муравьями. Бай Ли после скормил ему целый горшочек маринованного мяса и целый чайник какого-то неведомого снадобья, что сварил сам прямо в покоях главы Лань Лин Цзинь. Стало чуть легче, но сильно ситуацию не исправило. С Цзян Ченом и названными братьями Яо старался видеться как можно меньше, чтоб они не застали его за каким-нибудь непотребством вроде вылавливания плавающего кверху брюхом в пруду карпа. Цзян Чен, впрочем, был занят ловлей гнезда гулей у Юн Пина и особо не показывался. Не Мин Цзюе занимался обживанием свежеприрезанных земель и ожиданием скорейшего пополнения своей семьи. Цин-Цин вроде бы опять ждала близнецов. Или может только-только родила их и в таком случае главе Не было не то что до названного брата - до всего мира. В Гу Су Лань принимал новых учеников из благородных семей, что должны были провести полгода — до самой зимы — в стенах Облачных глубин и явиться своим родителям не шалопаями, а благовоспитанными молодыми господами. Как об ухудшении узнал Цзян Чен Яо предпочитал не думать. Может подкупил кого-то из слуг, может господин Ду в своем добросердечии написал ему, может сам догадался по тому, что Яо опять начал круглеть щеками и прочими частями тела. А-Лин пока точно был не в курсе болезни дяди и будто вовсе не замечал перемен. Бай Ли болтать о своем состоянии Яо запретил под угрозой высылки домой. После всего удивительного, что маленький оборотень видел в башне Кои, совсем возвращаться в родную деревню ему не очень-то хотелось сколько бы он не скучал по родным. По своему обыкновению Цзян Чен едва переступив порог Цветущего сада первым делом,вместо приветствия, закатил скандал. "Я что, о таком должен на твоих похоронах узнавать?!" — и пригрозил, что лично напишет главе Лань, если Яо не сделает этого сию минуту. Яо ответил, что сожалеет, что когда-то не успел повеситься, получив в ответ звонкую пощечину. После Цзян Чен так же как всегда извинялся и даже заикнулся о том, что прекратит отношения с Не Хуай Саном. Яо был против. Он лишь хотел бы, чтоб второй господин Не не знал о происходящем и о том, что их супружеская жизнь была возобновлена по такой вот неприятной причине. Писать Яо ничего не стал, равно как не собирался повторять страстную ночь с супругом. Его голова сейчас была занята тем, чтоб выбрать советников потолковее и как можно более преданных ордену, а не кому-то конкретному из семьи Цзинь к середине осени. После он готовился уехать в деревню Ху, надеясь оттянуть этот момент до конца осени или началу зимы, чтоб убедиться, что советники оправдывают доверие. Еще неплохо было бы найти кого-то, кто будет воспитывать А-Лина до пятнадцатилетия. В побочной ветви Цзинь особо подходящих кандидатур не было, а господину Цаю Яо не настолько доверял. Цзян Чен поджал губы на все это, но скандал продолжать не стал, отбыв тем же вечером с А-Лином. Прилетел он вообще-то специально, чтоб показать племяннику живых гулей и заполнить пробел в образовании. Одного сонного гуля не добили, и он сидел запертый в опущенную под воду бамбуковой клети приличных размеров в пруду под Юн Пином. Цзян Чен намеревался показать племяннику на нем самый эффективные способы борьбы с подобной нечистью. Через пять дней прилетело очень взволнованное письмо от главы Лань. Он спрашивал, что происходит. Почему о том, что его младший названый брат болеет он узнаёт от главы Юн Мэн Цзян? Лань Си Чень был очень встревожен и, пожалуй, даже расстроен тем, что Яо ничего не сообщил ему. Он предлагал услуги лекарей или книги в библиотеке, но Яо честно ему написал, что пересмотрел всё и не нашел ничего похожего. Что лекари и толпы заклинателей не могут сказать, что это такое. Что на нем нет проклятий или чего-то в этом роде. Яо просил это проверить после истории с фальшивой тетушкой. Заклинатель, что занимался этим тогда лишь заметил, что ян у Яо настолько мало, что тот рискует сам стать темной тварью и насылать проклятия. Через три дня глава Юн Мэн Цзян лично приехал в башню Кои за своим супругом, чтобы забрать его в погостить в Пристань лотоса для празднования дня рождения наследников Цзян. Яо предполагал, что еще скрыто за этим приглашением и ехал не очень охотно. Цзян Чен очень торопился. Яо еще вполне бы мог лететь на мече или запросто ехать верхом, но Цзян Чен предпочел плыть на лодке с гребцами, что было не так быстро и выглядело бы скорее как романтическая прогулка, если б с ними не было А-Лина, Бай Ли и Феи. Едва они приплыли в Пристань лотоса, как к воротам прибыли заклинатели из Гу Су Лань. Глава ордена в сопровождении племянника. Лань Сы Чжуй сильно повзрослел и вытянулся. Разница в годах между мальчиками была небольшая, он они оба вошли в тот возраст, когда она становилась особенно заметна даже в росте. А-Лин был заметно ниже и выглядел еще совсем мальчишкой, когда Лань Юань уже смотрелся юношей. А-Лин был так счастлив увидеть друга, что позабыл о своих дядях и Ци Шане, который был непереходящей темой последних дней. Он схватил за рукав Бай Ли и потащил за собой с крыльца. Фея понеслась с громким лаем за ними, чтоб поприветствовать еще одного друга по играм. Главы орденов удались в беседку, чтоб обсудить происходящее. На все вопросы Яо отвечал крайне неохотно. Как бы не был взволнован Лань Си Чень, огорчать его своим состоянием Яо не хотел. Идея делить ложе сразу с двумя мужчинами Яо так же не вдохновляла. Если с одним он как-то мог это пережить, то повторять опыт сразу с двоими все же не хотел бы. Яо говорил, что с ним все хорошо, что он всего-то растолстел от сладостей. Жаркий летний день потихоньку начал сменяться вечером. Слуги принесли ужин прямо в беседку. Аи-Аи поставила поближе к Яо тарелки со всем, что он любил. К еде он не притронулся, зато нашел в принесенных на десерт фруктах самый переспевший и очевидно начавший гнить персик. Удивительно, как служанки такое пропустили. Видимо, это послужило последним доказательством того, что все вовсе не так хорошо, как он говорит. Вероятно, главы Цзян и Лань уже общались на эту тему, коль уж Лань Си Чень согласился идти в спальные покои главы ордена без всяких объяснений. Яо они повели туда за руки для надежности. Служанки все приготовили. Были и прикрытая крышкой бадья с горячей водой, и вино, и закуски, и массажное масло, что Цзян Чен использовал обыкновенно когда занимался любовью с супругом. Ложиться втроем в постель было неловко до желания убежать и в то же время у Яо было противоречащее этому желание ласки. Лучше всех сохранить спокойствие получилось у главы Лань. Он же и уговорил Яо хотя бы попытаться. К несчастью, разойтись по разным комнатам было нежелательно: в идеале одновременно с ян Яо надо было понемногу передавать и светлую ци. Лань Си Чень так же сказал, что если Яо удастся уйти в некое подобие медитации, то это может облегчить восприятие чужой ян и скорее вернуть баланс. Раздеваться было неловко. Если бы не решительность Цзян Чена, то Яо едва ли смог бы развязать тесемки на своих нижних одеждах. Лань Си Чень все это время старался отвлечь Яо от происходящего какими-то невинными ласками вроде поглаживания по волосам. Сильные, жесткие, чуть мозолистые от постоянных упражнений руки приносили удовольствие. Яо не знал, как это объяснить. Может, это просто побочный эффект перекоса, как тяга к испорченному мясу или гнильце на фруктах? Он пытался уйти в медитацию, но не мог полностью избавиться от ощущений и собственных переживаний. Как его гладят, раздевают, избавляя от верхних и нижних одежд, как с него стягивают обувь. Кто-то целует его в грудь прежде чем стащить нижнее ханьфу. Как по его телу проходится влажное полотенце. Как его затекшие от постоянного сидения за столом плечи кто-то мнет — Яо не знает кто из них двоих. Кто-то подвязывает его волосы лентой, чтоб не мешали. На крестец падает капля масла и кажется от чего-то дико — до мурашек — холодной. Кровать всего в паре шагов, но его любовники не торопятся. Они уже несколько раз поменялись местами, раздевая и лаская его. Все эти нежные поглаживания, легкие прикосновения и поцелуи не неприятны — напротив. Тело Яо скорее жаждет их. От прикосновений разливается приятная истома, кожа становится теплой, тело расслабляется. Он ведь в самом деле этого хочет. Он вовсе не может теперь заниматься любовью как подобает мужчине, но может принимать чужую ласку. Яо изгибается, закидывает голову, чтоб его было удобнее целовать, чтоб его тело стало доступнее. Кто-то уже мнет его ягодицу. Не сильно, но достаточно ощутимо. Шаг, еще один, колени упираются в край кровати. Пахнет свежим, благоухающим чистотой бельем и чуть-чуть благовониями. Цзян Чен все это явно готовил и планировал. Яо лежал на боку, положив голову на грудь Лань Хуаню и прикрыв глаза. Проводить время с одним мужчиной в кровати он уже привык и победил свой стыд на эту тему. С двумя сразу было как-то выше его сил. Усугубляло ситуацию то, что в этот раз они обнажились целиком. Денек выдался жаркий во всех смыслах, а ночь была крайне душной. Цязн Чен начал со всем своим пылом. Яо было стыдно от того, что все это видит Лань Си Чень, хоть тот целовал и шептал что-то успокаивающее. Боли почти не было.То ли избыток инь сделал свое дело, то ли Цзян Чен набрался опыта со вторым господином Не и теперь делал все правильно. Хотя хватка у главы Юн Мэн Цзян была крепкая. Яо даже как-то отстранено подумал что после на талии могут и синяки остаться. В этот раз, правда, Цзян Чен был милосердно быстр и не демонстрировал исключительных знаний в плане позиций. Глава Лань держал их обоих за руки, контролируя ток энергии в их телах. Лань Хуань был нежен, как всегда, чутко реагируя на каждый вздох Яо, но было заметно, насколько он соскучился и как ему тяжело себя сдерживать. Яо думал заняться с ним любовью чуть позже, на прощанье перед своим побегом, когда все станет совсем уж плохо. Они так давно этого не делали! Не то, чтоб Яо это было необходимо, но ради Лань Хуаня он вполне мог это вытерпеть и в таком виде. Обычно названный брат выбирал менее болезненные способы или они вовсе обходились лаская друг друга руками. Сейчас Лань Хуань покрывал его руку поцелуями, улегшись между разведенных ног и стараясь не слишком сильно двигать бедрами, как бы того не хотелось. Наконец Лань Хуань излился и в дело вновь вступил глава Цзян, перевернув Яо задом кверху,но оставив лежать головой на плече главы Лань. Яо почему-то ужасно устал от сегодняшних занятий любовью, но это была приятная усталость. Не та, что преследовала его в последние месяцы, а та, что появляется после хорошей тренировки, когда мышцы ноют, а голова тяжелеет или в солнечный денек, когда размаривает на солнце. Тело налилось теплом и негой. Яо положил голову на плечо Лань Хуаню и прикрыл глаза, проваливаясь в сон. Ритмичные движения Цзян Чена в его теле непонятно почему убаюкивали, обещали покой и исцеление. Лань Хуань поцеловал Яо в лоб. Этот поцелуй был последним, что Яо запомнил. Реальность исчезла как-то незаметно. Просто растворилась в шуме листвы и плеске озера. Проснулся Яо от двух вещей: ему было жарко и его корень ян топорщился и терся о чужое бедро. Яо был рад сообщить, что ему лучше и он надеется, что больше такого бесстыдства в его жизни не произойдет. В Облачных глубинах хватило одного раза, чтоб он пошел на поправку. Значит и в этот раз не будет иначе. Неудачу в прошлый раз глава Цзян списал на отсутствие третьего члена этой триады. Лань Хуань же, напротив, выглядел сильно озадаченным.