Дипломат

По прибытии все адепты, бывшие в лагере, отправились под арест до выяснения обстоятельств. Кое-кого Яо отмел сразу. Молодежь, что сопровождала А-Лина при выезде, трогать не стали, хоть и расспросили как можно подробнее, кто где был. Для столь сложного заклятья нужен большой опыт, а у юнцов, ровесников племянника, ему взяться неоткуда. Внятных мотивов у них так же не было заметно. Все они были такими же детьми как А-Лин, мечтавшими носиться по ночным охотам с обязательно станущим легендарным мечом, убивая монстров. Ни у кого из них не хватило бы сил и умения на управление таким количеством мертвецов. Да что говорить — они о темном пути знали лишь понаслышке. Адепты постарше вызывали больше вопросов. У них на такие дела хватило бы и опыта, и сил, и умений, и мотивов. Как бы Яо не старался, пока его авторитет был довольно шатким. Смерти его недругов и наследников второй очереди положение временного главы, конечно, укрепили, но шепот вслед никуда пока не делся. Стоило определиться, что именно вело преступников в этот раз. Яо даже подробнейшим образом записал весь ход событий, чтоб не упустить даже самой мелкой детали. Что он видел по пути к плато с навкой, что слышал, как скоро пришли мертвецы. Цзян Чен был в дурном настроении и отвечал неохотно. По его словам выходило, что сначала мертвецы просто шли толпой, одинаково нападая на обоих глав орденов, но в последний момент сосредоточили свои атаки больше на временном главе Лань Лин Цзинь. Яо из этого сделал вывод что изначально целью покушения могли быть все они и это возымело бы большие последствия. Гибель сразу двух глав и наследника великого ордена однозначно внесла бы смуту в мир заклинателей. Это были очень далеко идущие планы организатора покушения. Яо это пугало. Одно дело, когда нападки были направлены конкретно на него самого. Он большую часть жизни прожил зная, что раздражает некоторых людей просто одним фактом своего существования, что многим он испортил своим появлением на свет жизнь, что его тихо или открыто ненавидят. У Цзян Чена так же были враги. Правда, его побаивались и не выступали так открыто. Лучше бы конечно было бы, если б смерть на охоте могла быть адресована кому-то одному из них. Выглядело все неоднозначно, учитывая вероятность того, что пострадал бы — неважно от навки или лютых мертвецов — Цзинь Лин. Едва ли у Яо есть настолько безумные приверженцы в башне Кои, что готовы убить законного наследника ради того, чтоб род Цзиней продолжил незаконнорожденный сын шлюхи со столь же незаконнорожденным отпрыском. Это виделось чем-то из разряда горячечного бреда, если б только организатором покушения не был бы сам временный глава Лань Лин Цзинь. Это был самое очевидное подозрение. И это, наверное, было бы даже на руку самому Яо, не будь он болен. Убивать наследника ради нескольких лет власти — это глупо. Убивать того, кто заботится о Цзинь Жу Суне — так же недальновидно. Свою болезнь Яо скрывал, чтоб оставаться на той высоте, которой он наконец достиг, но какие-то слухи все равно ходили. В случае неудавшегося покушения Яо рисковал попасть под подозрение, что так же могло нарушить равновесие в четырех великих орденах. Тот кто это сделал очень хорошо все обдумал. удалось бы покушение или нет, эта цель все равно была достигнута. По сему Яо нужно было как можно скорее найти если не организатора, то хотя бы исполнителя и установить что произошло на самом деле. Истиной пока было то, что последним вниз спускался один из младших адептов и яростно это отрицал, что так же давало повод для подозрений. Он отрицал не просто факт того, что ходил в ущелье, но и сам факт того, что приближался к тропе, хотя его видели абсолютно все. Не будет же три десятка человек врать независимо друг от друга? Скорее врет всего один. Допрашивал его лично Яо и не добился ничего. Адепт был уверен, что никуда не ходил. Не сказал он ничего ни под пытками, ни под действием заклятия. Это дало Яо повод задуматься, врал ли тот вообще? Люди Цзян Чена так же указывали на то, что последним спускался в ущелье именно этот человек и после него там никого не было. Навку они осматривали утром, чтоб убедиться в ее неизменности. Так же следовало с глазу на глаз поговорить с Бай Ли, предупредить его о том, что Цзян Чен все понял относительно деревни Ху и могут быть неприятности. Послать гонцов к ткачам, чтоб были готовы. Выяснить как именно Бай Ли преодолел ловушку и видел ли или учуял ли он что-то подозрительное. Это он решил отложить на потом. До появления Цзян Чена в Ци Шане при самом худшем исходе событий в запасе была еще пара-тройка дней. Супруг отбыл в Пристань лотоса, едва кончились положенные торжества. А-Лину преподнесли новый колчан, обтянутый кожей полузмеи, что не знала сносу. Цзинь Лин был весьма доволен собой и даже несколько заносчив, узнав, что в самом деле он убил куда более опасную тварь, чем предполагалось. Цзян Чена так же распирало от гордости за племянника. Навка и правда не каждому взрослому-то заклинателю оказалась бы по зубам. Еще охота, расследование и торжества измотали. На этих чертовых лютых мертвецов Яо истратил слишком много сил. И физических, и духовных. На обратном пути он пару раз начинал ощущать холодок пытающейся пробраться в него темной ци и это совершенно не не радовало. Это означало лишь, что ян в его теле стало катастрофически меньше. Расследование не давало нормально отдохнуть, что так же обещало скоро сказаться. На торжествах надо было улыбаться и очаровывать гостей. Учеников в Лань Лин Цзинь было слишком мало. В Пристань лотоса Цзян Чен прибыл в крайне дурном расположении духа. И плохим оно было по большей части из-за Яо и его глупости и жадности. Не-сюн приехал еще позавчера и чувствовал себя тут вполне уютно даже в отсутсвие хозяина дома. Цзян Чен застал его сидящим за любование видом озера в беседке. — Ты такой мрачный! Что случилось, Цзян-сюн? — Не Хуай Сан был еще не в курсе покушения. — Неужели А-Лин промахнулся на охоте? Цзян Чен вкратце пересказал произошедшее. Не Хуай Сан задал лишь один вопрос: " А это точно не твой супруг?". У Цзян Чена и самого были такие мысли. Хотя Яо от отчаянья и не такое делал. Ведь позволил же он однажды темной ци войти в свое тело, что его едва не убило. Однако упоминание супруга в таком ключе окончательно испортило настроение главы Цзян, и он отправился в семейный храм, дабы попросить у предков удачи для А-Лина, что он озвучил, и ума для супруга, о чем он промолчал. Кажется, второго господина Не этот уход расстроил. Через пару часов Не Хуай Сан пришел сам в храм предков семьи Цзян. Вероятно, служанки ему сообщили, где искать господина этого дома.  — Ох, Цзян-сюн, ты опять мрачен как небо перед грозой! Твой супруг вечно тебя только расстраивает! К тому же я слышал он серьезно болен. Может тебе стоит все же расторгнуть с ним брак и посмотреть на кого-то более здорового? — Не Хуай Сан призывно улыбнулся. — Ты вообще в своем уме? — Цзян Чен был совсем не в игривом настроении. Второй господин Не уже не в первый раз заводил разговор о том, что неплохо бы главе Юн Мэн Цзян расторгнуть этот странный брак, коль он с супругом не живет, почти не видится и не занимается любовью уже больше года. — Вполне. Ты ужасно измучен… — Не Хуай Сан быстро сообразил, что его стратегия сейчас должна быть иной. — Да. Твоей болтовней, — весьма раздраженно перебил его Цзян Чен. Он так и не придумал, что делать с оборотнями. Можно было, конечно, просто тихо вырезать их деревню, не сообщив Цзинь Гуань Яо и все. А-Лина и весь Лань Лин Цзинь это от позора в будущем вполне убережет. — Почему ты так сердит, Цзян-сюн? неужели я предложил тебе что-то совсем уже дурное? — Да! — намечавшийся было приятный вечер был безнадежно испорчен. — А сейчас иди… порисуй или чем ты там занимался до этого? Не Хуай Сан подобрал одежды и вышел. Вид у него был обиженный и оскорбленный. Конечно, их отношения с Цзян Ченом вроде как пока ни к чему не обязывали, но так не могло продолжаться вечно. Цзян Чен был порой груб и эгоистичен, как сейчас. На следующий день приехал Цзинь Лин и глава Цзян, как положено хорошему дяде, проводил время с ним, оставив второго господина Не в одиночестве. В чем была причина такого охлаждения Не Хуай Сан понять не мог. Может и правда просто дела? Как главе ордена Цзян Чену надлежало сосредоточиться на расследовании покушения, а не на постельных утехах.

***

— И что ты выяснил? — Цзян Чен был несколько удивлен письмом от супруга, который сообщал, что пришел к некоторым выводам относительно личности организатора. — Я более чем уверен, что это господин Цай, — Яо расхаживал по своему кабинету в Цветущем саду. Вид у него был какой-то потрепанный. —  Ты и сам в таком случае под подозрением. — Равно как и ты. Однако я склоняюсь к кандидатуре господина Цая, а не твоей. — Вечно ты все валишь на него! — Хорошо, не буду. Тогда кто еще? Советникам светит место лишь за спиной А-Лина и не более. А господин Цай, как ты сам говорил, вполне может претендовать на место воспитателя, что открывает совсем иные высоты. Он давно учит А-Лина и находится с ним в хороших отношениях. — У тебя что-то конкретное против него есть? — Пока нет. И едва ли я получу от него признание. — Вот и не торопись с обвинениями! Он прекрасно обучил А-Лина, что ты сам видел на охоте. Научил тебя нормально держать меч в руках, защищал тебя и единственное, в чем он провинился — так это излишняя привязанность к нашему племяннику. — Ты знаешь о нем далеко не все. Мне господин Цай упомянул так же, что он тщеславен, хотел бы почестей и лишь поэтому вызвался преподавать владение мечом наследнику ордена, - слова Яо были для Цзян Чен чем-то новым. — И ты молчал?! — Когда я узнал об этом, ты не пожелал меня слушать. — Ну так допроси его как ты умеешь. Уверен, Вэнь Жо Хань не даром ценил тебя, — это была слишком злая шутка. — Даже если я буду его пытать он не скажет ровным счетом ничего, - Яо был уверен в этом. Не тот человек господин Цай, чтоб сдаться из-за боли. - Однако я постараюсь выяснить кто его помощники. Едва ли он мог сделать такое один. Я попросил Сюэ Яна подключиться к этому расследованию. Он достаточно компетентен. — Ну отлично! Ты вообще понимаешь, что делаешь? — Отлично понимаю и предлагаю завершить эту бесполезную беседу, если ты не продвинулся больше меня. — Женушка, ну не дуйся! Я всего лишь хочу как лучше, - Цзян Чену было неловко. Яо не раз говорил, что был не рад общаться с Сюэ Яном. Хотя босяк и правда был вторым после Вей Ина в области темных искусств, а значит мог быть полезен, чтоб понять как и когда была установлена ловушка или каким образом подняли упокоенных Вей Ином мертвецов. — Именно из-за этого надо меня опять унижать и напоминать о том, в чем я раскаиваюсь и вспоминать не хочу? — Ну прости. Просто… ты вроде опять начал поправляться?.. - Цзян Чен решил сменить тему. У Яо опять стали чуть пухлыми щеки и это смотрелось даже как-то мило. Сходство с А-Суном стало еще более заметным. — Тебе кажется. Со мной все абсолютно нормально! - Яо чуть ли не взвизгнул, когда Цзян Чен поймал его в объятья и стал в полушутку ощупывать бока. — Да нет, вот тут наросло, - Яо и правда слегка поправился. — Нет, это просто мои одежды, а теперь будь добр, оставь меня! - сопротивление в ответ было нешуточным. Цзян Чен капитулировал: отпустил и вышел. Яо сел за стол, чтоб отдышаться. Кажется, у него сдавали нервы. Он стал каким-то слишком уж ранимым. Он встал, прошелся в задумчивости из угла в угол. Пощупал собственный бок. Попробовал с другой стороны. Похоже, Цзян Чен был прав насчет прибавки веса. Но... может это все же не то? Может это от того, что Яо в последнее время ест много маринованного мяса из деревни Ху, чтоб поскорее поправиться? Или из-за сладостей, что пришлось пробовать перед отправкой в Нечистую юдоль? Это же не должен быть перекос инь и ян опять!