Дипломат

- Господин, господин, постойте! — Цзян Чен даже не понял сначала откуда его окликают. Лишь обернувшись и хорошенько осмотревшись он заметил прячущегося в тени и листве кустов слугу. Слуга был один и не имел при себе даже фонаря. — Что у тебя за срочное дело, что ты смеешь преследовать меня?! — Цзян Чен был зол. Его разозлил разговор с Яо и чем именно сложно было понять: то ли глупость с этими оборотнями и подозрениями в сторону господина Цая, который перед охотой полдня медитировал у всех на виду до самого приезда Цзинь Лина, то ли этой вдруг проснувшейся гордостью и стыдливостью в Яо, который и обнять себя толком не дал. — Простите, простите мою дерзость господин! Но дело и правда важное. Я не знаю, кого еще можно просить о помощи. — Помощи? — Цзян Чен был удивлен. Яо все же разбаловал слуг дальше некуда. То в Пристани лотоса служанки, то теперь здесь. — Да, господин. Только вы и можете помочь. — А главу своего ордена ты попросить не можешь? — Так в нем-то и дело, господин. Лишь вы да его названные братья могут на него хоть сколько –то повлиять. Это было уже интереснее. Цзян Чен даже развернулся к слуге, хотя шел в совсем другую сторону. — Говори, что у тебя там! — Господин временный глава делает воистину странные вещи! Когда был жив его отец — и то ничего подобного не происходило, — слуга, кажется, был не на шутку испуган. — И что же такого странного делает временный глава? — Цзян Чен спросил это с некой долей пренебрежения к слуге. Если этот наглый прохвост сейчас расскажет что-то про то, что Яо завел любовницу или пригласил дев из весеннего дома, то Цзян Чен сначала выпорет слугу, чтоб не болтал, а после устроит скандал и супругу, чтоб не шлялся с кем попало. Лучше уж тогда разрешить ему наложницу взять в таком случае. — Мне кажется, он делает то, что господа заклинатели всегда порицают и стараются избегать. С недавних пор в башню Кои потянулись шарлатаны со всей Поднебесной, что обещают бессмертие простым людям, а сам господин Временный глава им внимает. Еще он рисует странные знаки, я самолично видел! — слуга понизил голос. — Кровью! — Ты уверен? — Цзян Чен насторожился. Яо использовал темный путь, конечно, не часто, но умел это делать и кто знает, к чему его могло толкнуть это неожиданно пробудившееся в нем тщеславие. — Абсолютно, господин! Я видел. Как временный глава поранил палец и принялся водить им по маленькому листку бумаги, как это делают все заклинатели. — Да что ты? — Цзян Чен за сарказмом прятал все более возрастающий на супруга гнев. Куда делся весь ум и предусмотрительность Яо?! — Истинно так, господин! Я даже когда убирался у него кабинете взял пару штук таких, чтоб убедить вас. Слуга достал из-за пазухи платок. Цзян Чен сотворил небольшой талисман света, чтоб разглядеть, что же там такое посмел стащить слуга. Слуга оглянулся, будто ожидая, что его сейчас же схватят и аккуратно развернул платок. На ткани лежал недописанный талисман. Цзян Чен был уже готов развернуть Цзы Дянь и наподдать слуге за его дурные манеры, но осекся. Талисманы были написаны не на белой бумаге, не на желтой и даже не на алой. Фоном для киновари служил серый цвет, от чего она выделялась еще ярче. — Где ты точно это взял?! — Они лежали прямо на столе под прочими бумагами… У временного главы таких много. Очень много! Цзян Чен выхватил у него эти талисманы. Это был Яо?! Это всегда был Мэн Яо?! Не было никакого похищения и прочего?! Может и история с Восьмой тетушкой была явлением не кого-то, кто ее выдавал за себя, а явлением духа, что желала уберечь внучатого племянника от козней и обозначить истинную причину своей смерти?! — Господин, помогите нам всем! Временный глава в последние дни вовсе не в себе. Он запытал до смерти двух адептов и пообещал, что такое будет со всеми, кто посмеет ему возражать или откажется подчиняться! Слуга боятся к нему подходить. В него будто демон вселился. Еще он постоянно пьет снадобья, что поддерживают бодрость в теле и заживляют раны. — Быстро возвращайся в дом к остальной прислуге и будь готов прийти по первому требованию! — Цзян Чен забрал талисманы, что слуга все так же держал в платке. Глава Цзян поспешил обратно в сторону Цветущего сада, откуда уже изрядно отошел. Слуга исчез в кустах. Кажется, в этот раз Яо будет несдобровать. По всем приметам выходило, что Яо практикует тут Темный путь и явно не вчера начал. Может перекос инь и ян был спровоцирован вовсе не полузмеями, а подозрения Не Хуай Сана вовсе небеспочвенны? Яо к тому же явно что-то скрывал, даже слуг возле его дверей не было, хотя по статусу там всегда должен был бы кто-то находиться. Внутри своего дворца он всегда был один и сам выходил позвать слугу или охрану, если было необходимо. С чего бы? Яо сидел в своем кабинете, поставив на стол целых три фонаря и что-то писал. Охрана Цзян Чена останавливать не стала. Супруг идет к супругу — к чему вмешиваться? — Ты остыл и решил извиниться? — поднял голову Яо от своих бумаг. — Это тебе впору извиняться, Мэн Яо! — гнев кипел в Цзян Чене, бил белым ключом. — За что? Если тебе настолько хочется исполнить супружеский долг, то не здесь и не сию секунду. — Да что с тобой такое?! То на тебе темные метки неведомо откуда, то оборотни, теперь это!!! — Цзян Чен швырнул на стол серые талисманы. — Вот скажи, откуда они у тебя? — Где ты их взял? — Яо смотрел на талисманы, какие видел несколько лет назад в руках заговорщиков при похищении с явным интересом. — Слуга твой дал. Говорит, у тебя их много! Только не ври, что ты нашел таки улики и решил об этом молчать. — Нет, Цзян Чен. Я ничего не находил. И эти здесь появились лишь после того, как ты их принес, — Яо аккуратно поднял один и поднес очень близко к лицу, будто хотел его понюхать. — Хватит лгать мне в глаза! Я прекрасно знаю, что ты можешь и умеешь практиковать темный путь, я видел, как ты платил за что-то Сюэ Яну на почтовой станции, я вижу твое непомерное тщеславие в последний год! Что ты задумал?! Что ты прячешь?! — Я ничего не скрываю. — Тогда почему ты здесь вечно один, даже без слуг?! — Я так привык. Как помнишь, я и в Пристани лотоса предпочитал работать в тишине, — Яо старался сохранить спокойствие. В первую очередь надо было выяснить, откуда Цзян Чен взял эти талисманы. В его руках они явно не сами собой появились. Вероятно, расследование Яо шло в нужную сторону, раз заговорщики так дерзко и отчаянно начали действовать. Надо просто дать Цзян Чену немного поорать, чтоб его гнев вышел и после можно будет разговаривать. — Почему я о том, что ты собираешь рецепты бессмертия и пытаешь людей узнаю от твоих перепуганных слуг?! Какого гуля болотного тут происходит?! — Цзян Чен уже перешел на ту громкость, когда его было бы слышно и в покоях А-Лина, наверное. — И не говори, что это не так! — Я не отрицаю. Я на самом деле пытал того адепта, что ходил последним в ущелье перед охотой, чтоб добиться от него истины. Скажи, ты бы не сделал того же ради А-Лина? — Яо говорил спокойно. Повышать голос сейчас смысла не было. Кроме скандала, после которого Цзян Чен с большей долей вероятности потащит его в постель, это бы ни к чему не привело. — Сделал! Но все выглядит так, будто ты сошел с ума и уничтожаешь своих же помощников! — Все мои помощники живы. Если хочешь, я могу послать за ними. Пересчитаешь по головам. — А это, это тогда откуда взялось?! — Цзян Чен схватил со стола талисман и потряс им. — Ты принес. — Нет, твой слуга сказал, что взял их здесь, когда прибирал, - это было уже кое-что. Яо про себя понадеялся, что слуга не будет таким же фантомом, как Восьмая тетушка. — В моем кабинете прибирают две служанки и всегда под моим присмотром. Тут хранится много чего не предназначенного для чужих глаз. Так же как и у тебя в кабинете. — Я тебе не верю! Докажи, что ты не пытался убить меня или А-Лина, — это было словно послевкусие давнего кошмара, где маленький А-Лин утонул под листьями лотосов, а Яо сбежал в Облачные глубины после этого. Может, это тщеславие тоже рождено подобными желаниями? Ведь стань Яо полноценно главой ордена, то Цзян Чен будет ему не указ. — Легко, — Яо потянулся к рукаву, вытащил оттуда несколько бледно-желтых талисманов и выложил на стол. После поднялся, достал из шкафа цянькунь, что обыкновенно брал собой на охоту и вытряхнул его содержимое на стол. — Смотри своими глазами, а не чужими.