Дипломат

Приятного вечера в Цветущем саду за чаем, на который рассчитывал Цзян Чен, не получалось. Яо был зол. Всерьез. Цзян Чен понимал его лучше некуда. Пришедшее накануне письмо из Облачных глубин разрушило все надежды. Яо, получив его, сперва подумал, что главе Лань удалось добиться от адепта или повара чего-то стоящего, раз он написал так скоро. Адепт ведь вроде начал что-то припоминать, говоря о каких-то расплывчатых образах и снах. И вдруг, неожиданно и крайне неудачно, подскользнулся на камнях возле источника поздним вечером, упал, ударившись головой, и захлебнулся, испортив фен-шуй Облачных глубин. Едва начавшаяся нить оборвалась, даже не дав понять, куда она тянется. Яо как-то сначала не придал особого значения словам про фен-шуй, поняв все лишь со второго прочтения. В Облачных глубинах и до этого случая умирали люди. От болезней, старости, изредка от несчастных случаев. Все те смерти не вызывали никакого негодования, кроме именно этой. Кажется, Лань Хуань подозревал насильственный характер данного события. Видимо, заговорщики таки нашли способ обойти защитные барьеры в Облачных глубинах. Может быть та попытка пробраться в стены ордена была вовсе не неудавшимся проникновением, а проверкой заклинаний? Надо было действовать, но Яо не знал как. Под подозрением у него был лишь господин Цай, но заговор такого масштаба явно замышлял не он один. Как найти всех виновных? Как заставить его заговорить? — Я уверен, что господин Цай играет во всем этом важную роль, хотя не понимаю, какую точно: он жертва или участник этого заговора. Я знаю, что через него легко воздействовать на нашего племянника и ты говорил, что А-Лин после происшествия с фальшивой Восьмой тетушкой был готов сделать его своим главным воспитателем. — А-Лин тогда не отдавал себе отчет в том, что сказал, - Цзян Чен потягивал предложенный чай. Яо в последнее время стал к нему как-то ласковее. Или это было сочувствие из-за второго господина Не? Или еще один эффект от влияния инь? Не суть. Главное, что Яо не отказывался посидеть вечером с супругом и порой даже в его объятьях. — Отдавал или нет — дело десятое, — Яо и себе готов был налить чашку, но чай плеснулся слишком резко и попал на стол. — Господин Цзинь, — от голоса слуги Цзян Чен аж подпрыгнул. Как этому маленькому наглецу удавалось каждый раз так тихо подкрадываться?! Бай Ли стоял на пороге с чайником, — я чай принес. — Спасибо, Бай Ли. И передай мою благодарность господину Ду, — Яо был взвинчен всеми этими известиями. — Что ты намерен делать? — Цзян Чен решил не отвлекаться на слугу. — Не знаю. Надо как-то выманить заговорщиков или заставить говорить господина Цая. Если он участник заговора и его цель воспользоваться всеми перспективами, которые открывает звание главного учителя… — А если он хочет не этого, а убить А-Лина? — Цзян Чен выжидающе посмотрел на Яо. — Если он метит на место главы ордена, то я не понимаю, каким образом он собирается закрепиться в башне Кои и что его вообще сподвигло на все это. Теоретически орденом может управлять не член семьи, если нет других даже самых дальних наследников и его назначил сам глава… — Мне уже поперек горла этот господин Цай! — Цзян Чен тоже устал от этой ловли рыбы в мутной воде. Если раньше он упускал какие-то детали, то после того,что удалось узнать от госпожи Шао, присутствия господина Цая на месте половины смертей, слов А-Лина о воспитателе и это вдруг возникшее тщеславие скромного на первый взгляд адепта вместе давало неплохую почву для подозрений. Цзян Чен удивлялся, как он не заметил всего этого раньше. — Нехороший братец! — послышалось от двери. Бай Ли был все еще здесь, стоя в тени, где его было плохо видно, чем он нагло воспользовался, чтоб подслушивать. — Бай Ли, почему ты еще здесь? — Яо так и не заметил, что слуга не ушел. — Ну, вы так интересно о нехорошем братце говорите… — Бай Ли дернул смешно своими оттопыренными ушами. — И господин Ду просил проследить, чтоб вы чай выпили, господин Цзинь. — Вот, выпил, — Яо налил и в один глоток осушил чашку. — Теперь можно уходить. — А с нехорошим братцем что вы будете делать? — слуге было явно крайне любопытно. — Не твоего ума дело, Бай Ли! — Цзян Чена эта непочтительность цишаньского мальчишка раздражала. — Но нехороший братец всех перебьет!.. — Бай Ли сказал это с такой уверенностью, будто этими своими оттопыренными ушами слышал признание господина Цая. — Ты что-то знаешь о господине Цае, Бай Ли? Он что-то говорил при тебе или может ты слышал какие-то подозрительные слова о нем от Цзинь Лина? — Яо был уверен, что оборотень ему расскажет, если будет что-то подозрительное. Но Бай Ли все дни напролет проводил у господина Ду и господина Цая не видел. — Не бойся, рассказывай! — уговаривал Яо своего слугу. — Он просто нехороший братец… — стушевался юноша. — Да что ты от него хочешь, если он даже как к людям обращаться не может запомнить?! — Цзян Чена это нахальство раздражало. Яо сначала, наверное, из жалости к сироте, а позже за лекарский талант слишком уж многое спускал с рук Бай Ли. Тот же этим бессовестно пользовался, не зная никакого стыда и приличий, влезая в разговоры господ без разрешения и городя ужасную чушь при этом. — Бай Ли, а почему ты всегда зовешь господина Цая «нехорошим братцем»? — Яо стало любопытно. Бай Ли отлично помнил все должности и имена, когда это было необходимо, но вот господина Цая он иначе не кликал с самого первого дня их встречи. Нелюбовь у них была искренней и обоюдной. Господни Цай отказался учить Бай Ли, ссылаясь на его глупость и неусидчивость, а Бай Ли считал его «нехорошим братцем» и не упускал шанса по мелочи сделать какую-нибудь гадость. — Так он вам братец! — Бай Ли это сказал как нечто само собой разумеющееся. — В смысле? — Цзян Чен не сразу даже понял из этого объяснения, в чем дело. — Братец. Как старший господин Не и младший. — Он… он Цзинь? — зато дошло до Яо. Бай Ли широко улыбнулся, кивнул, довольный тем, что его поняли и, посчитав, что его миссия исполнена, удалился. — Теперь я ничего не понимаю. Если он Цзинь, то откуда взялся? — Цзян Чен был озадачен новой информацией. Но это могло в корне сменить взгляд на ситуацию. Если господин Цай родня Яо, происходит не из побочной ветви и сможет это доказать, то место главы ордена будет по праву его. Если же он из какой-то побочной ветви, то если что-то случится с Яо и племянником, то он так же сможет занять место на самом верху. — Это нужно выяснить. Он точно не из какой-то побочной ветки семьи, иначе бы жил в башне Кои с детства и все бы его знали. По возрасту он точно не внебрачный сын моего отца… — А вдруг? — Цзян Чен был наслышан в юности о «подвигах» Цзинь Гуань Шаня. Говаривали что у него полсотни детей вне брака. В браке он так плодовит не был, зато любая более-менее хорошенькая девушка или женщина, приглянувшаяся прежнему главе Цзинь, не могла миновать его постели. Яо был живым подтверждением этого легкомыслия и явно не первым его внебрачным ребенком . Вполне мог быть и кто-то старше. — Боюсь, в те годы, когда он родился, мой отец был десятилетним мальчиком и это отпадает. Однако я ничего не знаю о нравах своего деда и прочих мужчин семьи Цзинь. — Я с детства слышал, что они все одного поля ягодки, — Цзян Чен не слишком интересовался слухами, но о семье Цзинь болтали, что те любят предаваться разврату и сорить деньгами. Отчасти это было тем, что его так раздражало в помолвке сестры с Цзинь Цзы Сюанем: он опасался, что тот будет подобно своему отцу пропадать в борделях или изменять Цзян Янь Ли. Год брака, однако, показал, что либо наследник Цзинь пошел не в отца, либо впрямь любит свою жену. — Если он незаконнорожденный сын, то это еще надо доказать… Следующий день Яо провел копаясь в семейных летописях Цзинь. В них не нашлось и упоминания о неком побочном наследнике или хотя бы намеке на какого-то ребенка, подходящего по возрасту. Вообще ничего. Был лишь запись о том, что семья Цай присягнула Лань Лин Цзинь примерно в те года, когда родился господин Цай. Но какой это был из Цаев? Тот, кто составил ту летопись поленился, указать местность, откуда происходит род. Или у тех Цаев вовсе не было своей земли и они были бродячими заклинателями? Выходило, что кроме присутствия на месте четырех из десятка убийств да вранья относительно знакомства с Шао Сон Шу предъявить господину Цаю было особо нечего. Рассказ старой госпожи Шао так же нельзя было посчитать достаточным поводом для обвинений: лица гостя она не видела и опознать его никак не могла. Даже припугнуть чем-то, что заставить господина Цая раскрыть свои замыслы, было нечем. К тому же приближалась Большая весенняя охота. Цзинь Лин входил в тот возраст, когда в нем начинал пробуждаться интерес к девушкам. Так что в списке приглашенных на охоту у мелких орденов едва ли не у всех стояла приписка «с дочерью» или «сестрой», что так же рождало некоторые хлопоты. Всех девиц и их матерей следовало разместить с комфортом, но гостей в этом году с ними получалось заметно больше. Большая охота вышла странной до невообразимости. Открывал ее лишь один Цзинь Лин и по трибунам ползли шепотки, что это происходит слишком уж рано. Но знак был опознан верно: это был намек на то, что главным в ордене очень скоро станет Цзинь Жу Лань. Сам Цзинь Лин опять вырядился в те самые поцарапанные переросшей навкой доспехи и был в них весьма хорош. Фея сопровождала его на этом торжественном шествии. Так что девы побросали цветов куда больше, чем собирались. Временный глава так вовсе не стал выезжать на поле, будто не собирался принимать во всем этом участие. Гости было даже хотели возмутиться такому неуважению, но оказалось, что господин Цзинь Гуань Яо проверяет все ли готово, всем ли гостям удобно на трибунах. Он был учтив, вежлив, улыбчив и гостеприимен. Так что злиться на него за такую заботу о гостях было бы глупо и неблагодарно. Не Мин Цзюе перед самым началом охоты разыскал Яо на краю леса для того, чтоб поговорить о Сыме И. Главе Не подумалось, что лучше этому разговору состояться без свидетелей и уж точно не в башне Кои. Что-то в этой истории было странно. Получив то письмо глава Не не сомневался в его правдивости, но, похоже, оно было от первой до последней строчки лживо. Никто не мог толком что-то сказать об отравленном Сымом И клане, даже назвать их фамилию. Да и жертв было куда меньше, чем приписывали. Неграмотные знахари порой убивали по неосторожности куда больше. Сам Сым И не отрицал, что из-за его снадобья погибла богатая семья в одной деревне в Мин Шань. Однако утверждал, что никого специально не травил. Он прибыл с помощником по приглашению в крупную деревню, где едва ли не половина жителей заболела одной и той же хворью. Сым И уже видел эту болезнь ранее и лекарство от нее было известно. Сым И был в некотором роде человеком известным и слыл большим специалистом, используя в лекарствах откровенно ядовитые растения и минералы. В его снадобьях они, однако, приобретали ровно противоположные свойства, исцеляя многие недуги. Нужные травы и корни нашлись в сумке Сыма И в достаточном количестве. Настой следовало готовить три дня и три ночи, а далее принимать по нескольку капель пять раз в день. Пересчитав всех заболевших, он с помощником приготовили большой горшок настойки. Самая богатая семья в деревне потребовала, чтоб Сым И отдал половину лекарства им, чтоб они скорее всех вылечились, хотя им хватило бы и маленькой плошки на всех заболевших в доме. Помощник отмерил им нужное количество средства, но, видимо, им показалось мало. Горшок с настойкой исчез едва помощник отлучился по нужде из комнаты, а на следующий день та самая богатая семья была целиком мертва. Сыму И не оставалось ничего, как бежать скорее из той деревни. Не Мин Цзюе подозревал откровенную ложь, но у версии «отравителя» оказалось неожиданно много верных деталей и доказательств. Произошедшее в деревне сначала действительно сочли намеренным отравлением, но слуга, укравший горшок со снадобьем, сознался во всем. Его покойные хозяева были слишком алчны и невежественны, думая, что если они выпьют все средство разом, то подействует оно лучше. Еще Сым И заявил, что ему следует вернуться в башню Кои, потому как он подозревает, что травят господина Цзинь. Не Мин Цзюе хотел от Яо объяснений и на эту тему. Яо сказал все как есть. Сым И в самом деле был большим специалистам по самым разным ядам и считал, что их потребление в малых дозах может уберечь от отравления и продлить жизнь. В Лань Лине он появился бежав от разъяренной толпы, считавшей его причиной нескольких смертей. Сым И лишь начал свою работу и сказал Яо, что его состояние походит на отравление одним достаточно редким ядом, что образуется из смеси трех ингредиентов, которые сами по себе безвредны. Не Мин Цзюе увез Сыма И буквально через несколько дней после этого известия. Возможно, это были происки тех самых неуловимых заговорщиков. В очень уж удачный момент исчез Сым И. Глава Не пообещал разбирательство по этому делу будет как можно более справедливым. Пока все указывало, что сам «отравитель» тут скорее жертва чужой глупости и наветов, а вовсе не опасный преступник. Да и внешний вид младшего названного брата навевал мысли об отравлении. Непосредственно на самой охоте было как-то скучновато. Нормально охотился один лишь орден Лань и то, они весьма быстро перебили всю нечисть в отведенной им части угодий. Самым ярким событием этой охоты была встреча двух приползших с участков разных орденов змеев-измерителей. Их попытки помериться сильно развеселили заклинателей, занятых до этого больше не ловлей нечисти, а обсуждением кто из приехавших девушек может хоть сколько-нибудь приглянуться наследнику Цзинь или — чем демоны не шутят — его дяде. К Цзинь Гуань Яо после раздела и очистки Ци Шаня стали относиться иначе, все реже припоминая его происхождение и все чаще решенную наконец проблему с рассадником нечисти. Мелкие и средние кланы заклинателей уже без брезгливости готовы были согласиться отдать ему своих дочерей в наложницы или даже в жены, закрыв глаза на его происхождение. Эти же досужие сплетни и разговоры перетекли и на пир. Яо большую часть банкета прислушивался к разговорам, надеясь уловить хоть что-то о заговоре или что господин Цай себя как-то выдаст. Господин Цай спокойно сидел за столом на весьма почетном месте и вид у него был довольно странный. Он отложил палочки и ничего более не ел, явно чего-то ожидал. Что-то должно было случиться? Яо велел охране быть готовыми ко всему. Может, наступала финальная часть заговора? Надо было действовать на опережение. Если сейчас будет попытка убийства Цзинь Гуань Яо, то надо предупредить смуту, которая может за этим последовать, и хотя бы попытаться предотвратить само нападение. Яо поднялся и попросил внимания у всех присутствующих. — Уважаемые гости, прошу вашего внимания. В этом году охоту открывал лишь один мой племянник, являя собой воплощение будущего нашего ордена, и произошло это не спроста. Все вы знаете, что законным наследником Лань Лин Цзинь был и будет Цзинь Жу Лань, а я лишь управляю орденом от его имени. Вскоре ни одно решение в ордене не будет принято без его ведома и одобрения. Я останусь при нем советником и помощником, что укажет правильный путь и поможет мудрым наставлением. В зале затихли, слушая эту речь. Цзинь Гуань Яо говорил, что готов сложить с себя полномочия, но Цзинь Жу Лань был слишком юн для столь ответственных задач. Сам наследник ордена смотрел на дядю круглыми глазами, пытаясь понять, что происходит. Он вообще-то договорился с Лань Сы Чжуем и Лань Цзин И поохотиться через пару недель! — А не слишком ли юн наследник Цзинь? Яо в ответ улыбнулся. — Мой племянник умен не по годам, силен как заклинатель и имеет все необходимые знания. Я хочу, чтоб вы знали об этом решении. Пришло время произносить тосты за здоровье и процветание. Господин Цай пристально смотрел на временного главу не отводя глаз. — Вы хотите что-то сказать, господин Цай? Говорите, не стесняйтесь. Уже выпившие немного вина заклинатели ожидали какой-то речи о Цзинь Лине или тоста о здоровье наследника. На худой конец возражений, что наследник ордена слишком юн и не готов еще взвалить на себя такую ношу. — Временный глава Цзинь должен быть сегодня убит! — смело заявил тот. В зале все затихли от такого, потом зашикали на господина Цая. Яо оглянулся, пытаясь понять не шутка ли это. — На меня готовится покушение, господин Цай? — Именно, — голос господина Цая звучал вполне трезво. Что вообще происходило?! — И вы знаете кто собирается меня убить? — Я! - все так же смело заявил господин Цай. В зале все замерли от такого признания. Яо так же не понимал, что это такое. Провокация? Команда сообщникам? Под золотыми одеждами на Яо были доспехи, так что от стрелы это защитит. Всю еду перед подачей на стол обнюхал Бай Ху и ничего не нашел. Готовилось что-то еще? — Зачем вам меня убивать, господин Цай? — напряжение все нарастало. — Я намереваюсь стать главой ордена Цзинь! Послышались звуки: кто-то уронил чарку, кто-то вскочил из-за стола, топала охрана. Господина Цая связали и лишили духовных сил. Лишь после этого Яо увидел, что у слуги, что был позади господина Цая, знакомо оттопыренные уши. Бай Ли и впрямь стоял с чайником в чьих-то чужих одеждах и изо всех сил прикусывал губу, чтоб не улыбаться.