Дипломат

Красноречие господина Цая на этом отнюдь не закончилось. Откровения лились из него ручьем. Яо пришлось из-за этого спешно превратить банкет в расследование. Главы других орденов, прибывшие на праздник были немало удивлены происходящим.  — Так расскажите нам всем, каким же образом вы намеревались меня убить? — Яо старался сдержать дрожь в руках. Господин Цай явно не отдавал себе отчет в том, что делает. Что с ним сделал Бай Ху, чтоб заставить заговорить при всех? И не слишком ли Бай Ху хитер для своего юного возраста? Это ведь в самом деле была прекрасная возможность. На большую охоту съехались все кланы, в зале полно людей, что услышат это признание. Отрицать что-то после будет уже бесполезно. — Восьмой советник планировал нападение на вас во время пира после охоты, которое я должен был начать. И не хочу этого делать. — Хорошо, а что вы намеревались делать? — Я намеревался наслать на вас долгий сон, лишить вас духовных сил на охоте и заставить наследника Цзинь прогнать вас. В толпе зароптали. Глава любого ордена, даже самого добродетельного, всегда имел противников, которые были бы рады его сменить на более удобного им человека и добивались этого разными способами. Но такое количество покушений от одного адепта, да еще там запросто говорящего о них, было необычно. — Расскажите подробнее о первом проклятии, — Яо решил продолжить допрос, не дожидаясь секретаря. За ним только-только послали, придет он через несколько минут, а после будут долго растирать тушь. При таком количестве свидетелей можно было задавать вопросы и так. История с тем покушением не давала покоя уже который год. — Это случилось когда прежний глава ордена был еще жив. Он вызвал Цзинь Гуань Яо сюда, чтоб тот помогал с делами, — голос господина Цая был напрочь лишен интонаций. Учитель Лань бросал подозрительные взгляды на старшего из своих племянников, но тот казалось, еще больше недоумевал от происходящего. — Мы отправились к Цветущему саду, чтоб избавиться от старшего из сыновей главы. Но мне не хотелось убивать невинного человека и своего родственника, и я помешал своему сообщнику создать проклятие полной силы. После я вошел в Цветущий сад, чтоб помочь. — Почему? — вырвалось у кого-то из толпы. — Я не хотел смерти Цзинь Гуань Яо, как не хочу и сейчас. — Как вы еще пытались меня устранить, господин Цай? — Яо дышал чуть чаще. Цзинь Лин диким взглядом смотрел на своего любимого учителя. — Я намеревался сдружиться с Цзинь Жу Ланем и занять место его воспитателя,  — Цзинь Лин в этот момент вспыхнул, но тут же закрыл лицо рукавом. Это и вправду было подло. — Каким образом? — Я рассказал ему о смерти Цзинь Цзы Сюаня… — господин Цай смотрел в никуда. Выходит, фальшивой Восьмой тетушкой был господин Цай? — Расскажите каким еще образом вы покушались на меня? — Я подсыпал в ваш чай в Нечистой Юдоли снадобье, что заставило бы уснуть на несколько месяцев, — Не Мин Цзюе двинулся ближе в господину Цаю, явно намереваясь проучить того, кто посмел испортить ему первую брачную ночь. Не Хуай Сан повис на рукаве главы Не, намереваясь задержать и при этом виновато глядя почему-то на главу не меньше негодующего Цзян. У того искры от Цзы Дяня уже доходили до локтя и как он держал свою ярость в узде оставалось лишь гадать. — Что еще вы сделали? — Я заставил одного из адептов Цзинь спуститься в ущелье и создать ловушку, что лишает сил. — Вы не думали о том, что рядом было еще два человека, которые так же попадут в эту ловушку? — ловушка была такой, что Яо едва не лишился всех духовных сил. — Я согласился сделать это при условии, что Цзинь Жу Лань и глава Цзян не пострадают, — господин Цай говорил спокойно и размеренно, держась как всегда с достоинством. Тут явно был какой-то хитрый дурман. На зелье клана Лань, лишающее воли и опьяняющее, это не походило совершенно. Господин Цай не засыпал на пиру и вообще не вел себя сколько-нибудь странно. — Так что же заставило вас затеять столь опасное дело? — Обоснованные претензии на место главы ордена. В башне кои есть те, кто их поддерживает.  — Тогда назовите имена ваших соучастников, — у Цзян Чена мурашки по спине пробежали от этой интонации и кровь прилила вовсе не к голове. Какой строгий, грозный Яо, облаченный в золотые одежды и ушамао был весьма желанен. Не Хуай Сан, все еще не отпуская рукав, смотрел таким понимающим взглядом, что Цзян Чену стало неловко. Господин Цай молчал, не желая говорить. Яо сделал жест охране, чтоб господина Цая вывели. Тот не сказал, как именно сейчас будут покушаться на главу ордена и до чего они тогда вообще договорились с покойным Восьмым советником. Надо было допросить его в более подходящей обстановке. К дверям как раз подошел секретарь, прижимая к себе толстый свиток бумаги и коробку с тушью. — Господа, продолжайте празднование. Цзинь Жу Лань и здесь будет сегодня предводителем. Я вернусь как только закончу это нелегкое дело. Первым кивнул, как ни странно, Не Мин Цзюе и довольно аккуратно отцепил брата от рукава. Господина Цая проводили вовсе не в тюрьму, а в один из каменных павильонов. Так распорядился Яо. Учитывая покушение на Восьмого советника так будет безопаснее. Сопровождали их люди из Юн Мэн Цзян, Цин Хе Не и Гу Су Лань. Господин Цай не выглядел сонным или пьяным. Разве что излишне спокойным тем спокойствием, что бывает у людей, что преодолели страх даже перед смертью. Говорить господин Цай начал лишь когда все защитные талисманы была нарисованы и размещены. До этого он молчал, не желая отвечать, о чем бы его не спрашивали. — Вы и вправду отлично разглядели талант Бай Ли, господин Цзинь. До сих пор не понимаю, что он подлил мне. — С вами теперь все нормально? - уточнил Яо. Секретарь в углу усиленно работал кистью, спрятав по обыкновению половину лица, пострадавшего на охоте, волосами. Что за тварь на него напала он не рассказывал, но дела вел прилежно, писал быстро и разборчиво. — Да. Я трезв. На пиру я не пил вина, но неожиданно ощутил себя будто пьяным. — Все, что вы сказали… — Правда. Я не желаю вашей смерти, но все мои претензии обоснованы. Я расскажу вам все, что смогу. — Зачем? Вы ведь уже сказали столько, что хватит на смертную казнь. — Не позже вечера мои же соратники меня убьют. Мне нет смысла таить все произошедшее. Я не могу назвать вам их имен и лиц, потому что сам их не знаю. Это самая дурная сделка в моей жизни и я корю себя за то, что заключил ее поддавшись тщеславию. — Тщеславию? — Да. Моя мать происходила из рода Цзинь. Она была самой младшей дочерью девы из клана Вэнь, что отдали главе Цзинь ради заключения мира. Ни молодую госпожу из клана Вэнь, ни мою мать не любили в башне Кои. Ходили сплетни, что моя мать — плод инцеста между девой Вэнь и ее погибшим братом. — Это было так в самом деле? — кровосмешение вызывало у Яо дрожь. Он ужасно боялся, что возьмет наложницу, которую зачал его блудливый отец. — Ничуть. Это был ее единоутробный брат. Матушка рассказывала, как моя бабка была поражена его смертью и едва ли не сошла с ума от горя. Моя мать родилась через пять лет после смерти того господина Вэнь. Едва она достигла совершеннолетия, как отец поспешил от нее избавиться, чтоб пресечь сплетни, отдав замуж в маленький небогатый клан для укрепления связей. Я был самым младшим из ее сыновей. Так что во мне не меньше крови семьи Цзинь, чем в вас. Моя матушка была хорошей женщиной и никогда не думала, что мой дед предпочтет просто забыть о ней. Когда в наших землях случился неурожай Лань Лин Цзинь помог. Не своей дочери — всего лишь вассальному клану.  Мой дед опасался меня. За все детство он так и не нашел время со мной увидеться, хотя меня и приняли на обучение в этот орден. Я остался простым адептом, надеясь, что смогу чего-то достичь и сделать что-то полезное. Война изменила все. Наше имение разорили, а наши земли напитались темной ци. Моя жена и сын погибли. Лань Лин Цзинь делал ужасные вещи после войны. Несколько лет назад ко мне пришли люди, что предложили мне не просто занять место главы Цзинь — объединить всю Поднебесную, чтоб более такой ужасной войны не могло бы и разразиться. Моя кровь позволяла претендовать сразу и на Лань Лин Цзинь, и на Ци Шань Вэнь, что уже делало бы орден куда более весомым, а значит открывало много возможностей для заключения союзов. — И вы?.. — Я согласился, не понимая, с кем связался. Я следил за вами перед похищением через служанку в Пристани лотоса. Меня уверяли, что никого не убьют из основной ветви семьи, кроме Цзинь Гуань Шаня. Думаю, вы не сильно бы горевали о его смерти. — Пожалуй… — признавать это было трудно, но Яо сам бы с радостью убил бы отца за многие его мерзкие поступки. Одно неисполненное обещание Мэн Ши выкупить ее из борделя, если она родит сына, чего стоило! Отец оправдывался, что этого не позволила сделать госпожа Цзинь, снедаемая ревностью и переживающая за репутацию ордена. И лишь с появлением госпожи Мо все стало проясняться. — Я знал о том похищении. Меня уверяли, что вас держат в заточении в Пристани лотоса и просто помогут бежать в обмен на обещание отказаться от фамилии Цзинь. Но все вышло иначе. Это я стал причиной смерти той служанки, что помогла в доме. — Зачем? — Я хотел знать от нее правду о происходящем, но она начала дерзить и говорить всякие мерзости, сказав, что они все равно добьются своего. Я пообещал, что расскажу тем господам, что замышляли это всё, что она их предала и помогает. Думаю, это и сподвигло ее покончить с собой. Смерть вашего бывшего советника была поистине ужасна. — Вы что-то знаете об этом? — Так убивает одно из их проклятий. Я не успел заполучить точное описание этого проклятия или хотя бы того, как оно налагается, чтоб понять, как такому можно противодействовать. — А те, о которых вы рассказали мне? — С этими проклятиями на вас могли напасть повторно. Я вправду не хотел вас убивать ни как своего племянника, ни как хорошего человека. — Вы следовали какому-то плану, став учителем Цзинь Лина? — Большей частью своему собственному. Я должен был стать его воспитателем и взять орден в свои руки. Но Цзинь Лин, как законный наследник, рано или поздно занял бы отведенное ему место. Эти люди безжалостны и намеревались убить его, пока он был ребенком. Его побег в самом деле, думаю, должен был окончиться куда печальнее. На мое счастье возле башни Кои крутился Шао Сон Шу. Позже я отправил его в Пристань лотоса, чтоб он охранял Цзинь Лина и следил за вами. — На мое счастье я не убил его семью… — А я не хочу убивать свою. С тех пор как вы заболели, господин Цзинь, эти люди стали куда смелее. Их раскусила Восьмая тетушка и поплатилась за это жизнью. Она не любила вас, но даже ее это возмутило. Один из них высказал при мне смелую мысль, что наследник Цзинь не должен занять свое законное место и должен погибнуть до своего совершеннолетия. — Они… — Да, они захотели убить Цзинь Лина. Я не врал главе Цзян, когда говорил, что привязался к нему. Он и мой внук тоже. — Почему вы не рассказали раньше? — Яо прекрасно понимал почему. Смерть была бы платой за такую честность, а знал господин Цай не так уж много. — Пытался усидеть везде и сразу, по возможности минимизировать ущерб. Сейчас же уже нет смысла что-либо скрывать. — Вы знаете хоть что-то о тех людях? — Почти ничего. Они очень сильные темные заклинатели, которые почти не оставляют следов. Я не видел их лиц и даже не знаю, сколько их точно. Хотя у одного должна быть особая примета. — Какая? — Вы его исцара… — господин Цай вдруг схватился за горло. Изо рта у него пошла кровавая пена, глаза закатились. Не успел Яо обойти стол, за которым они сидели, а господин Цай был уже мертв. Как и что произошло сказать было невозможно. Из-под праздничных золотых одежд тонкими струйками текла кровь. Секретарь в ужасе застыл, выронив кисть. Прибежавшие на крик охранники могли лишь унести тело. Господин Ду лишь развел руками. Тело господина Цая выглядело так, будто его отжали как прачки выжимают белье. Помочь ему было совершенно невозможно. Где носило Бай Ли было непонятно, а его чуткость к темной ци была бы кстати. Яо прекрасно знал, что найти Бай Ху может лишь он. Всем прочим людям оборотень бы не показался. В башне Кои сейчас было опасно как никогда. И все же Яо вернулся на пир, сообщив, что заговор раскрыт, а заговорщик предпочел покаяться и выпить яд. Цзинь Лин явно был расстроен смертью своего учителя. Яо же внимательно наблюдал. Заговорщики были рядом. Был кто-то, кого можно было опознать. После пира все стали собираться кто по домам, кто по отведенным покоям. Охота получилась куда насыщеннее, чем надо. Яо надо было много над чем подумать. Цзян Чен намеревался провести ночь в Цветущем саду опасаясь нападения. Яо велел усилить охрану везде. Все же странно, что заговорщики, так владеющие возможностью убивать на расстоянии, не прикончили его или А-Лина тем же способом. Еще надо было найти пропавшего Бай Ху, куда бы тот не запропастился. Это было не самым простым делом. Он, воспользовавшись суматохой, удрал из главного зала и до самого вечера прятался где-то. Не появился он и ближе к ночи. Цзинь Лин после такого признания своего учителя ушел переживать все это в свои покои. С названными братьями Яо намеревался поговорить чуть позже. Стоило выяснить, как именно Бай Ху заставил господина Цая говорить. Нашелся Бай Ху в лисьем обличье, сидящим под самой дальней беседкой. Яо потребовалось добрых двадцать минут его уговаривать вылезти и пообещать, что он не накажет и не вышлет его из башни Кои за такие фокусы. Наконец грязный, изорвавший свои одежды, но успокоившийся Бай Ли вылез из своей норы. Потом оглянулся и сделал жест рукой, наводя морок. Откуда-то потянуло влажным лесом и грибами. — Как ты сделал так, что господин Цай стал таким разговорчивым? Это лисьи чары? - Яо хотел знать. Если да, то с помощью Бай Ху он переловит всех до единого. — Нет. Я приготовил то зелье, что господин в белом дал вашему брату, чтоб тот не врал. — Ты узнал рецепт? — Нет, просто подобрал травы… - смущенно улыбнулся Бай Ли. - Ну еще от себя немного добавил, чтоб спать не хотелось.