Дипломат

Слуга вошел в кабинет и поклонился: — Господин глава ордена, прибыл глава ордена Цзинь! — Ну так вели ему заходить и приготовь для него покои! Он останется ночевать, — Цзян Чен был рад неожиданному приезду Яо. Похоже, он прибыл сюда чуть ли не прямиком из Нечистой Юдоли. Цзян Чена он звал с собой, но тот не поехал, не желая видеть Не Хуай Сана и иметь перспективу с ним столкнуться там. Возможно, были какие-то важные новости. Своими приездами Пристань лотоса Яо радовал не так часто, как бы этого хотелось ее хозяину. Несмотря на то, что вроде все налаживалось, дел в ордене меньше не становилось, даже напротив. Племянник пока что ещё не помогал их решать, хотя Яо старался держать его в курсе происходящего, чтоб юноша привыкал и знал, что делать в том или ином случае. А-Лину все эти взрослые дела были пока не так уж интересны, хоть он и осознавал уже свою ответственность. Но молодая кровь бурлила, а энергия плескалась через край. К тому же Цзинь Лин был в том возрасте, когда юноши вовсю соревнуются между собой, а заклинатели зарабатывают свою первую славу. Яо не препятствовал его поездкам в Юн Мэн или тому, что племянник неделями пропадал на ночных охотах. Там он частенько пересекался с ровесниками, что было так же важно для будущих отношений между кланами. Не сказать, что А-Лин отлично ладил со сверстниками, но он много времени проводил в обществе Лань Сы Чжуя и Лань Цзин И, что так же было неплохо. Клан Лань считался эталоном воспитания и манер, а с Лань Юанем и Лань И Цзинь Лин был знаком с детства. Как ни крути, компания вполне подходящая для наследника великого ордена. Цзян Чен нередко сопровождал племянника на этих охотах, немало времени проводя рядом со вторым господином Лань и его жизнерадостным и неугомонным супругом. Кто только мог предположить, что счастливый брак так изменит застенчивого и меланхоличного Цзинь Сюань Юя! Сам Яо выезжал охотиться все реже и реже, ссылаясь на занятость или отнекиваясь тем, что предоставит племяннику совершить еще один подвиг для ордена. Истинных причин своей «лени» временный глава ордена не собирался раскрывать до тех пор, пока все не станет совсем уж очевидно, и надеялся, что вскоре сможет передать дела племяннику и удалиться на покой. Может даже уехать в Облачные глубины, чтоб спокойно дожить там свои последние дни, хоть теперь и сомневался в своем решении на этот счет. Яо выглядел как всегда безупречно и изысканно. В последнее время он особенно ревностно следил за своей внешностью, чтоб ничем не выдать истинное состояние своего здоровья и весьма переживал из-за любых видимых перемен. Цзян Чен знал, что Яо даже принялся закрашивать седину и не мог немного не посмеяться над ним, заметив что супруг стал три пальца выше и его походка изменилась: — Мне кажется или ты немного подрос? Яо несколько засмущался. — Это вынужденная мера: А-Лин вырос и стал выше меня. К тому же многие заклинатели из-за своего роста в упор меня не видят, когда я прохожу мимо, — Яо показал каблуки на своих сапогах. Мастер припрятал их внутрь обуви, сделав не слишком заметными. Это почему-то Цзян Чена раздосадовало. Яо ему нравился таким, какой он есть. С его небольшим для заклинателя ростом в том числе. И его ужасно раздражали чужие насмешки над супругом. — Вот ты ерундой маешься! Пусть учатся быть внимательными. Уже совсем обнаглели главу ордена не замечать! А-Лин тебя в любом случае перерастет, даже если он пошел в отца. А если он пойдёт в свою матушку, то будет ростом с меня, если не выше! — Цзян Чен хотел сказать что-то ободряющее и по-прежнему был не мастак на такие вещи.  — Я сюда приехал в том числе и из-за А-Лина. Он настолько увлекся ночными охотами, что совсем забыл о том, что ему нужно готовить одну из ежегодных церемоний этой весной. Я частично поручил ему большую охоту. —  Он уже достаточно взрослый для того чтобы это делать? — Цзян Чену казалось, что племянник еще совсем дитя. Какая еще подготовка церемонии? — Да. Это будет его первая охота, где он будет главным. Однако… — Что за "однако"? — Однако я не нашел его в лагере на границе Лань Лин, где он должен был быть. Мне там сказали, что он отправился к тебе. А-Лин и вправду уже несколько дней гостил в Юн Мэне у своего второго дяди, сделав перерыв в ночных охотах. Он всеми силами пытался заработать себе репутацию, ведь уже входил в тот возраст, когда понадобится её иметь. А-Лин увлечённо бегал по всем лесах и холмам со своим луком и отцовским мечом, чтоб дяде Цзиню было о чем заказывать новое панно. Мечтал, что совершит что-то не менее достойное, чем убитая дядей Цзяном сотня гулей. Это подняло бы престиж Лань Лин Цзинь, о котором всегда так переживал дядя Цзинь. К этому были все предпосылки: люди часто отмечали смелость и ум наследника Цзинь, хоть пока и сдобренные юношеской самонадеянностью. Цзинь Лин считал, что может победить любую нечисть и порой слишком увлекался этими походами, забывая о своих обязанностях в башне Кои. — Да, он здесь, — Цзян Чен сложил руки на груди под укоризненным взглядом Яо. Конечно, следовало известить кого-нибудь в башне Кои, что А-Лин здесь, но Цзян Чену не очень хотелось это делать. Пусть племянник немного спокойно побудет в доме, где вырос, где он все знает и чувствует себя уютно. — Не надо на меня так смотреть. Сам сходи к нему и побеседуй. Цзян Чену не очень хотелось, чтоб племянник уезжал. Поэтому все неприятные обязанности он решил свалить на Яо. — Ну тогда сходи со мной вместе, чтобы мои слова были более убедительными. Ты знаешь, что Цзинь Лин в том возрасте, когда взрослых ему слушаться особо не хочется. Уверен, что к твоим словам он прислушается скорее, чем к моим. Яо уже знал эту хитрость и не хотел быть опять "плохим" дядей. Цзян Чен некоторое время колебался, но в комнату племянника они отправились вместе. Время было уже довольно позднее. Яо, наверное потратил половину дня и остатки своих духовных сил для полета сюда. Цзян Чен уже предвкушал их совместную ночевку. Спать они точно лягут в одной постели. А-Лин уже должен был лечь спать, но его не было на месте. Его лук и стрелы были в комнате. Фея тоже мирно дремала на своей огромной подушке. Яо предположил, что племянник ушел в уборную или в купальни, что умыться на ночь. Они прождали еще полчаса и пошли по усадьбе его искать. Спокойствие Феи намекало, что ничего страшного не произошло и Цзинь Лин где-то недалеко. Однако его не было нигде в Пристани Лотоса! Слуги также не знали, куда ушёл юный господин Цзинь. Даже не знал, что вообще ушел. Как вскоре удалось выяснить через ворота он не выходил. Яо предположил, что, возможно, А-Лин удрал куда-то в город. За вином или какими-то развлечениями. Цзян Чен примерно прикинул, как и где племянник мог выбраться незаметно. Он мог уйти в город, мог уплыть с пристани. "Фея, где А-Лин?" — Цзян Чена собака слушала всегда. Она сонно зевнула, неохотно встала с лежанки и правда привела их в ограде, сев рядом с видом выражавшим вопрос:"Что за суета? Все нормально". Будучи по крови отчасти Цзяном, А-Лин мог спокойно входить и выходить за пределы усадьбы в любом месте, не вызывая у охранных заклинаний никакой реакции, так что было неудивительно, что и сам Цзян Чен даже не догадывался о том, что племянник покинул усадьбу. Время было не сказать, что удобное для выходов: уже давно стемнело. Все лавки в городе закрылись. Яо предположил, что вернется Цзинь Лин тем же маршрутом. Место для перелезания стены было удобным. Фея убежала обратно в комнату, чтоб не слушать ворчания Цзян Чена на племянника и не показать, что хозяина выдала именно она. Когда А-Лин перемахнул обратно через ограду, то был немало удивлён увидев возле стены сразу двух своих дядюшек. Весьма сердитых дядюшек. Дядя Цзинь поджал губы, а у дяди Цзяна кольцо на пальце прям искрило. Видимо, ждали они достаточно долго. Дядя Цзян щелкнул пальцами и в руках стоящего сзади слуги зажегся фонарь. "И где же вас носило молодой человек? " — не без усмешки спросил дядя Цзинь. А-Лин не знал, чем оправдаться. Более того, из его рукава впопыхах выпрыгнуло что-то небольшое, то ли свернутый платок, то ли мешочек с травами, который он как можно скорее затолкал за пазуху и не желал показать своим весьма по-боевому настроенным дядям. Дядя Цзян грозился ноги переломать за такие фокусы и руки, если А-Лин пьян. Дядя Цзинь предпочел горячку не пороть, но дыхнуть заставил. Уж что-что, а пьян А-Лин точно не был. Вино он даже не пробовал, хотя и было любопытно. Угроза быть выпоротым Цзы Дянем пока это любопытство весьма успешно сдерживала. Ночь была похожа на заседание командиров в военное время, поймавших шпиона. Цзян Чен хотел устроить допрос всем служанкам. Эти сплетницы всегда все знают, хоть и помалкивают до поры до времени. Узнали же они как-то чем там именно господа заняты в спальне и сколько раз подряд. То, что А-Лин бегал в город не за вином было очевидно. Раздобыть кувшин в кладовой Пристани лотоса было куда как проще и ближе, чем в винной лавке на другом конце города уже закрытой в такой час. Цзян Чен его, наверное, даже не особо бы после ругал. Это же ведь не орден Лань! Они с Вей Ином сами в первый раз напились примерно в таком же возрасте, умыкнув недопитый на каком-то празднике в доме кувшин вина. Госпожа Юй тогда была в сильном гневе и спине каждого из них досталось. Однако же А-Лин зачем-то тайно выбрался через стену ночью в город, когда всё, что он хотел, можно было бы получить не выходя из усадьбы, и не желал говорить, где именно он был. Яо вполне логично предположил, что племянник бегал в город кому-то в гости и увиденный то ли мешочек, то ли платок это подтверждал. Служанки не знали ровным счётом ничего или делали вид, что не знали. Ни уговоры господина Цзинь, ни крики господина Цзян на помогли. У Яо была догадка, где мог быть А-Лин, и следовало ее проверить. Что там выпало из рукава племянник спрятал и рассмотреть это в темноте не успел даже зоркий Цзян Чен. Но Яо сказал, что в этом нет ничего страшного, потому как он догадывается, кому может принадлежать эта вещица. Утром господа Цзинь и Цзян отправились к господину Лин, что жил неподалеку за стенами усадьбы. Его супруга была в Пристани Лотоса в большом почете, выкормив сначала племянника, а после обоих детей главы Цзян и помогала с сыном господина Цзинь, когда тот был маленьким, но такой чести, как визит сразу двух глав орденов, да еще и по весьма деликатному делу он не ожидал. Лин Ми уже довольно скоро — всего через три с небольшим года — должна была отметить свое совершеннолетие. Из симпатичной круглолицей малышки она превращалась в весьма хорошенькую девушку. Выросшая в окружении своих братьев она была очень бойкой и веселой. Она с удовольствием играла с мальчишками и могла запросто приструнить всю ораву своих братьев не хуже их матери. Сейчас, правда, ее возраст уже не располагал к мальчишеским забавам и в Пристани лотоса она бывала редко. Она была хозяйкой в доме Лин, замещая свою мать, и довольно успешно справлялась. Говаривали, что юная госпожа Лин будет хорошей женой, коль у нее и сейчас все под присмотром. Лин Ми очень засмущалась, покраснела и хихикнула, когда господин Цзинь задал о вопрос о своем племяннике. Цзян Чен узнал это выражение на девичьем лице. Так же смущалась когда-то юная, не носившая ещё шпильку*, Цзян Янь Ли говоря о наследнике Цзинь. Лин Ми и вправду подарила вчера мешочек лекарственных трав Цзинь Лину, чтоб ему было чем присыпать раны на охоте. Цзинь Лин, конечно, сказал, что ни одной темной твари ранить его не под силу, но травы взял. Оказалось, что навещал свою подругу в поздний час наследник Цзинь уже не в первый раз этой весной. Конечно, они никогда не оставались наедине, чтоб не создавать даже намеков на то, чтоб испортить репутацию Лин Ми. Все их встречи происходили в присутствии братьев Лин Ми, а то вовсе через закрытое ставнями окно. Цзинь Лин, однако, мог ведь через пару лет и спать лечь на крыше дома господина Лин! ** Яо сказал, что ему надо все обдумать и позже он напишет о своем решении. Все же Цзинь Жу Лань был наследников великого ордена, а семья Лин, хоть и высокого ранга, но слугами. На всякий случай он уточнил, не сосватана ли кому юная госпожа Лин и вполне удовлетворился отрицательным ответом. — Только не говори, что ты там запланировал А-Лину политический брак незнамо с кем! — Цзян Чен готов был грудью встать на защиту племянника. По его мнению А-Лину пока рано вообще было думать о таких вещах, а Яо стоило умерить свое радение на благо ордена и размышления относительно будущей судьбы племянника. — Вообще-то нет… Я скорее удивлен, что он уже... — Чем ты удивлен? — у Цзян Чена как-то отлегло. Склоки с Яо не будет. — Лин Ми ему еще с детства нравится. Помнишь, как он ей единственной разрешал кататься на Фее? Или ты забыл, кому он подарил погремушку от змеиной шкурки? — Так он ее все же подарил? — Яо об этом не знал. Для А-Лина эта погремушка была любимой много лет и когда он подрос. Пропала она как-то незаметно при переезде в башню Кои. Яо думал, что А-Лин просто оставил ее в Пристани лотоса с прочими игрушками. — Именно. Так что зря ты переживал из-за слов госпожи Гао, — Яо боялся, что та на самом деле окажется права и А-Лин, глядя на своих дядюшек, может выбрать себе спутника, что для главы поредевшего клана будет большой проблемой. Цзинь Лину необходимо будет продолжить род. Всех проблем,что были на эту тему у главы Юн Мэн Цзян глава Цзинь племяннику не желал совершенно. — Все, хорош выдумывать! У тебя вид, как будто кто-то сейчас умрет. — Лишь бы А-Лин в этом плане не пошел в деда! — Не похоже. Они друг друга с детства знают. — И все же… — Все, хорош причитать! Как будто сам в молодости за девушками не бегал! — хмыкнул Цзян Чен. — Я не бегал. Некогда было, — Яо временами мог огрызаться не хуже супруга. — На старости лет наверстаешь! — Знаешь, я себя сейчас именно старым и ощущаю. Мне еще вчера казалось, что А-Лин совсем ребенок, что он буквально недавно начал ходить, что я только что учил его читать и писать… — Да, все я понял, — Цзян Чен пытался сам не начать хлюпать носом. Не к лицу ему, хотя момент был выбивающий слезу. — Заканчивай, иначе с таким настроем все остатки своих духовных сил растеряешь. Пойдем-ка лучше уровень твоей ян пополним, пока есть время. — Цзян Чен, давай о таком не при прохожих! - возмутился громким шепотом Яо. — Я тебя медитировать зову, а не то, что ты подумал… — рассмеялся Цзян Чен. И тише прибавил: — Хотя если ты настаиваешь, то я всегда рад тебе помочь. Это признание вогнало Яо в краску окончательно.