Дипломат

— Как исчезли?! — Цзян Чен спросонья не понял суть происходящего. Госпожа Гао тут бывала нередко и делала порой попытки наладить отношения с бывшим мужем разной степени нелепости. Так что ее желание подать утром завтрак главе Юн Мэн Цзян в его покои вместо служанок изначально выглядела примерно так же. Цзян Чен было пытался начать бранить бывшую жену за это, но ее объяснение повергло в шок: из Пристани лотоса исчезли служанки. А он было хотел отругать Нинь за отсутствие воды для умывания! Куда могли подеваться все горничные и поварихи оставалось лишь гадать. Едва ли их похитили. Кому понадобятся пять строптивиц и ожидающая ребенка садовница? В случае чего Сюэ Син, которую он так и не выгнал вопреки обещаниям, может наподдать не хуже любого мужчины обидчикам. Если, конечно, они, услышав ее речи, вообще рискнут приблизиться. Кого-то, отважившегося похитить наглую и острую на язык прачку Цзян Чен и вообразить не мог. Сюэ Син, помнится, некогда чуть не убила напавшего на нее в одном захолустном городке мужчину, а уж за покушение на ее подруг напавшие бы огребли еще хлеще. Вообще по большому счету служанки сейчас толком и не нужны были: детей Цзян Чен отправил пару дней назад в башню Кои, коль уж он сам там проводит большую часть времени. А-Ли и А-Ся впервые путешествовали так далеко. А-Сун так же в первый раз уезжал без матери. Госпоже Гао Цзян Чен отправил письмо, что они месяцок поживут в башне Кои и, если она собирается приехать навестить сына, то пусть отправляется сразу туда. Видимо, с письмом его бывшая жена разминулась по дороге: она припожаловала прямо с ночной охоты, что ученицы Гу Су Лань вели на границах с Юн Мэном. Сам Цзян Чен заглянул в Пристань лотоса, чтоб удостовериться, что все хорошо и можно провести как можно больше времени с супругом. Это время сейчас будет бесценно и это вызывало грусть с каждым днем куда большую. Даже вид увядших листьев лотосов, засыпанных снегом этой зимой, не вызывал такой тоски, как все больше седеющие с каждым днем волосы Яо. Лотосы весной вырастут заново, а вот доживет ли Цзинь Гуань Яо до осени было уже непонятно. За имением и орденом остался присматривать Первый советник. Он был в курсе всех дел, кроме пропажи служанок. Под его внимательным взглядом жизнь в усадьбе текла как обычно: Чжоу тренировал адептов, пока глава ордена проводил время с захворавшим супругом, за хозяйством приглядывали служанки под началом бдительной Люн И. Цзян Чен полагал, что на них так же можно понадеяться. А они удрали! Даже господин Лекарь, всегда знавший кто и где в этом доме из служанок, был не в курсе, куда запропастилась его беременная жена, и был весьма обеспокоен. Правда, несколько позже госпожа Гао, зардевшись, успокоила, что служанки все же не столь безответственны, как казались: на кухне был наварен рис, приготовлены овощи и рыба на обед для всех, кто был в тот момент в Пристани лотоса, на столе в кухне выставлена посуда, двум недавно принятым на работу служанкам — девочкам лет четырнадцати — были отданы распоряжения лично самой Люн И, чтоб подали ученикам завтрак и обед и перемыли всю посуду после. Комнаты вчера были прибраны, везде насыпаны благовония, чистое белье разложено аккуратными стопками с записками корявым почерком где чье. В купальне воду грел слуга, что помогал Мин-Мин следить за садом. Выглядело это все более, чем странно. Будто служанки решили всей толпой устроить сами себе отдых, но в то же время и не нарушать привычного течения жизни. Самым необычным было то, что Люн И так же покинула Пристань лотоса. Старшая служанка никуда не отлучалась самовольно ни разу в жизни. Даже на праздники она уведомляла, что намеревается пойти в храм или куда-то еще. Из адептов никто не знал, куда могли отправиться беглянки. Привратники сказали, что выпустили служанок ранним утром, еще до рассвета. Глава Цзян прибыл всего-то за час до их ухода, и привратник думал, что это господин глава послал женщин с каким-то поручением, коль предводительствовала этим шествием сама Люн И. Однако их не встретила по дороге госпожа Гао, прибывшая через пару часов. Куда могла деваться прислуга — оставалось лишь догадываться. Госпожа Гао рискнула взять на себя обязанности хозяйки, хоть так и не научилась готовить ни одного блюда, что было популярно в Юн Мэне и прилично смотреть за домом. В Облачных глубинах ей заниматься этим необходимости не было: за всем следила старшая госпожа Лань, у которой было несколько помощниц. Ученицы должны были лишь обслуживать сами себя. Однако, юные служанки не дали ей упасть в грязь лицом. День прошел достаточно спокойно. Младшие служанки были на редкость толковы и под руководством госпожи Гао — вернее в ее присутствии — вполне справились с обедом, споро перемыли всю посуду и поставили вариться рис к ужину, отмеренный накануне Люн И. Куда девалась сама старшая служанка они понятия не имели, но отчего-то хихикали, когда вспоминали про нее. Цзян Чен в очередной раз удивился искусству Люн И выбирать и обучать своих подопечных. Эти две девчонки, не смотря на небольшой возраст и всего полгода в доме, ни на минуту не опоздали с обедом, накормили всех как положено и хорошенько прибрали, что придраться особо было не к чему. Ближе к вечеру, когда Цзян Чен уже закончил обсуждать дела с обоими своими советниками и намеревался выпить чаю и подумать, не пора ли снарядить поисковую экспедицию, пришел присланный Чжоу ученик: "Господин глава, они возвращаются!". Служанки дружной процессией вошли в ворота ровнехонько к тому часу, когда надо было начинать готовить ужин. Одеты они были нарядно, будто ходили на праздник или в храм, но в руках несли увесистые корзины, прикрытые платками. Хозяин дома дал им время дойти до кухни, а себе успокоиться, чтоб не попереубивать их за такое самовольство на месте, а только высечь. Даже немного помедлил прийти в кухню, где служанки уже повязывали фартуки и принимались чистить овощи к ужину. — Ну и где вас гули болотные носили весь день?! — Цзян Чен был раздражен тем, что в его доме происходит нечто без его ведома. Он вообще с того момента, как Яо таки признался, что стареет, стал на редкость раздражителен. Служанки с перепугу все дружно подпрыгнули и какая-то из них уронила в пустой котелок со звоном нож, что держала в руке. Звук получился такой громкий, будто ударили в набат. — Здравствуйте, глава ордена! — Люн И была весьма удивлена. — Как вы неожиданно вернулись. Вы же еще три дня должны были быть с господином Цзинь. Цзян Чен именно так и собирался провести это время, но Яо его банально выставил, напомнив, что у главы Юн Мэн Цзян вообще-то есть свой орден, а в Лань Лин Цзинь временный глава стал лишь слегка подслеповат, а не совсем уж немощен. — Господин глава, господин глава, это все я виновата!!! — вперед вынеслась А-Сы. На ней под фартуком были те дорогие одежды, что пару лет назад подарил ей Яо. Цзян Чен отлично знал, что между его супругом и служанкой ни обоюдной любви, ни страсти не было, но Яо признал своего сына и заботился о нем и его невзрачной матери. А-Сы лишь по собственной воле продолжала мыть полы, потому как ничего другого, кроме как наводить чистоту да помогать на кухне, не умела, а вести праздную жизнь не хотела. Поломойка вела себя всегда прилично, своим положением не бравировала, подарки от отца своего сына предпочитала особо не демонстрировать, надевая их лишь по особо торжественным случаям или большим праздникам. И что вот у нее за такой праздник случился ни с того, ни с сего? — И в чем ты виновата? Пинками их всех за порог выгнала? — Да, господин глава! Я уговорила их всех идти со мной к древу жизни! — Что? — Мин-Мин услышала как ее муж и Первый советник обсуждали здоровье господина Гуань Яо и не могла не сказать мне об этом! — Цзян Чен морально приготовился выслушать порцию каких-нибудь отборнейших суеверий и не сильно ошибся. А-Сы перебила Мин-Мин: — Только не злитесь, господин глава, но я не могла иначе. Господин Цзинь хорошо заботится об А-Сы и всегда уважительно относился к любой из нас. Мы лишь хотели помочь вам… — Что ты там такого услыхала, что из-за этого нужно было без моего разрешения всем вам уйти из дома?! — Цзян Чен изо всех сил пытался взять себя в руки. Уже наученный горьким опытом однажды случившейся домашней тихой войны он предпочел немного выждать, хоть это и было нелегко. Пусть эти нахалки сначала приготовят и подадут ужин, а после он им задаст. — Я слышала, как мой господин*, — Мин-Мин сделала паузу, обхватив свой живот и охнув. Кажется, ее ребенок внутри сильно пинался, — и ваш главный советник говорили о том, что у господина Цзинь очень мало ян, — эту тайну Цзян Чен и правда посвятил этих двоих в надежде, что те слышали о таком и знают как помочь Яо. — И? — Ну… ведь несколько лет назад господин Цзинь жаловался, что у него проблемы и поэтому у вас с ним не ладились отношения… Тогда мой супруг сделал травяной сбор, что хорошо помог и у вас все… наладилось… — Мин-Мин была смущена сверх меры тем, что сказала. — Что?! — Цзян Чен в очередной раз недоумевал надо ходом мыслей этой неукротимой женской армии. — Из дома вы ушли на кой? Второй раз раз спрашиваю, не злите меня попусту! — Мы отправились к древу жизни, что растит мужскую силу **, — пролепетала А-Сы. — В смысле? — уже через зубы спросил Цзян Чен. — Вы, господа заклинатели, порой не знаете о том, во что верят простые люди. В паре часов пути отсюда на лодке есть священное дерево, что помогает вернуть мужчинам утраченную ян. Господин Цзинь ведь так и живет один в Лан Лине, не взяв наложницы. Немудрено, что его ян убывает, — Люн И постаралась объяснить все как можно доходчивее и без смущения. Не в ее возрасте от такого смущаться. — Не завидую своим сестрицам, что стирают его белье, — хохотнула было прачка, но получила по спине длинной палкой, которой мешают угли в плите, и сочла за благо замолчать. Взгляд главы Юн Мэн Цзян намекал, что прикусить язык и закрыть покрепче рот - лучшее, что она может сделать. — Ты-то откуда знаешь, гулья дочь?! — таки не выдержал глава ордена. Прачка на всякий случай отступила подальше за плиту. Люн И спокойно продолжила, будто это сейчас не она огрела нахалку, начавшую причитать, что это было лучшее платье и такое будет сложно отстирать.  — Вот мы и отправились к тому дереву помолиться и собрать плодов, чтоб вы, господин глава, не просиживали более ночей в храме Предков, а радовались жизни, как раньше, — в храме предков Цзян Чен сейчас проводил и правда немало времени. Даже заглядывал в маленький личный храм Мэн Ши, чтоб попросить замолвить перед небожителями - или кто там с ней близко? - словечко за своего сына, чтоб тот не умер раньше срока. — Не почтите за дерзость и бесстыдство, — старшая служанка откинула платок, что накрывал корзину. Плодов, покрытых почему-то землей, там было действительно много, разнообразных размеров и форм и все как один походили на весьма натурально выглядящий корень ян. Такого ассортимента, пожалуй, не было даже в сундучке незабвенной Лучистой жемчужины. Цзян Чен взял плод, что лежал сверху и повертел в ладони, разглядывая с некой брезгливостью. Вот уж шутка природы. Не знай он, что это растение подумал бы, что Сюэ Син пооткручивала хозяйства всем своим любовникам, столь похоже это было на человечью плоть. И цвет ствола, и прожилки, и яркая головка - все точь-в-точь у как мужчин. — И на кой вы столько притащили? — желание бить служанок несколько утихло после объяснения, где и почему их носило большую часть дня. Если от этих то ли корней, то ли плодов будет хоть какой-то прок, Цзян Чен простит служанкам все их выходки на десять лет вперед и оставит этот побег безнаказанным. — Понимаете, господин глава, предание гласит, что чтоб вернуть мужскую силу надо съесть плод, что более других похож на корень ян занемогшего. Состояние Яо словом «занемог» описывалось уже с большой натяжкой. Цзян Чен не знал, каким будет его супруг, когда он приедет в башню Кои. Может он за эти три дня постареет еще лет на десять. Он опять глянул в корзинку. Яо служанки откровенно переоценили. Обладателями такого размера статей могли скорее быть ослы или кони. Ну или великаны. — И вы полдня это все собирали? — Вроде того. Никто из нас не видел, как выглядит это место у господина Цзинь, а А-Сы уже и не помнит. Так что мы не могли выбрать. Вот и принесли все, что созрело, — с невиннейшим видом пояснила прачка, все еще предпочитая прятаться за плитой, подальше от Люн И, — Вы-то там точно все видали и сможете выбрать похожий… Цзян Чену захотелось закрыть лицо ладонями. Вот уж точно нет яда страшнее глупости! Но даже в таком состоянии он запустил первое подвернувшееся под руку и попал в обладательницу не знающего удержу языка. Прачка опять запричитала, что ей больно, а потом громко расхохоталась: глава Цзян, не глядя, весьма метко попал ей по лбу одним из тех самых корней, что лежали в корзине. — Господин глава, пожалуйста, позвольте нам хотя бы попытаться помочь… — примирительно начала Люн И. — Да уж помню я вашу помощь…- ту чудесную историю с главой Лань Цзян Вань Инь поминал служанкам уже не первый год. Однако он в ходе этого разговора припомнил, что не раз слышал о неком священном дереве, что возвращало молодость и радость жизни даже глубоким старцам. — Ладно, давай, высыпайте… — смилостивился Цзян Чен. Содержимое корзин вывалили прямо на пол рядом с дровами. Кажется от вида того, что высыпалось, не покраснела лишь одна прачка, а огонь запылал куда ярче. Вид у этих плодов был такой, будто это и правда самые настоящие корни ян с налитой, потемневшей от крови головкой, готовой штурмом брать яшмовые врата***. Цзян Чен обошел кучу, припоминая, как же выглядит такое место у Яо, когда тому хорошо. Как на зло вспоминалось что угодно, кроме искомого: то, как Яо часто дышит в постели, как стонет, когда ему приятно, как его тело покрывается испариной, как пахнет то масло, то они используют… Все, что угодно, кроме того, что надо. И все ж Цзян Вань Инь был бы из рук вон плохим главой ордена, коль не нашел бы сейчас выхода. Он прикрыл глаза и припомнил, как в первый раз ласкал супруга языком, сжимая его корень ян в руке. Это было одно из самых сладостных воспоминаний об их постельных утехах. Оставалось лишь перещупать добрую половину корней из той кучи, что притащили служанки.

***

— И что это такое? Или ты думаешь, что я теперь хочу ублажать себя подобно женщине? — Яо еще немного поседел за эти дни и выглядел пожилым дядюшкой, ровесником Учителя Лань, что распекает великовозрастного племянника. На подарок супруга он смотрел прищурившись то ли от еще ухудшившегося зрения, то ли от брезгливости. Уложить этот гуев корень в шкатулку было не лучшей идеей. Хотя не в тарелке же или в руках такое нести? Смотрелся он очень уж похоже на тот самый "корень жизни" или его искусную имитацию из яшмы или еще какого камня, что дарят женам и наложницам, чтоб не скучали, когда супруг в отъезде. — Нет, это в рот… — Цзян Чен сам едва понял, какую ерунду сморозил и насколько происходящее не понимает Яо. — Ты хочешь, чтоб я себе рот этим заткнул, пока ты таранишь меня сзади? - Яо поморщился. Цзян Чен в плане постельных утех в последние несколько недель как с цепи сорвался. Яо стоило больших трудов отправить его на пару дней в Пристань лотоса,чтоб слегка отдохнуть от домогательств. — В смысле, его надо съесть. Это корень жизни, — наконец подобрал слова глава Цзян. Ну что это такое? Он ведь взрослый женатый человек, отец, а смущение накатывало как в Облачных глубинах, когда Не-сюн впервые вытащил из-за пазухи книжку с непристойными картинкам, чтоб показать приятелям. — Прям так и называется? — недоверчиво уточнил временный глава Цзинь. — Да. И вообще, он добыт с риском, так что ешь скорее, — кто и чем именно рисковал Цзян Чен уточнять не стал. Склоки с служанками он решил временно отложить. — Если что, я его помыл. Яо все так же подозрительно глянув на супруга поднес этот самый плод ко рту, не прерывая их битвы взглядами, с хрустом откусил яркий кончик плода со столь многообещающим видом, что Цзян Чену захотелось свой собственный корень жизни прикрыть на всякий случай обеими руками, и скривился. — Настолько невкусно? — Отвратительно, — подтвердил Яо. — Сам попробуй, - и протянут ему этот диковенный плод. Цзян Чен откусил и ощутил знакомое жжение. Это был тот же привкус, что у вызвавшего "срамную болезнь" меда на свадьбе главы Не… — Кажется, если ты сегодня и получишь ян, то не из этого корня, а от меня…