Дипломат

Из рассказа господина Цая выходило все, конечно, весьма занятно и интересно, но не слишком-то понятно. Он присоединился к заговорщикам несколько лет назад, а после прозрел и пытался сдержать их от убийства Цзинь Лина и Цзинь Гуань Яо. Но когда вообще созрел этот заговор? Уж не эти же господа поддерживали покойную старую госпожу Цзинь в ее стремлении стать регентом при внуке? Было много общих примет. И необычное, никому неизвестное проклятие, что она наслала на Яо, и Хуа-Хуа, что ранее служила ей. Была ли мертвая служанка связующим звеном в этих двух заговорах? Узнать теперь это было сложно. Господин Цай упомянул, что в Пристани лотоса был кто-то еще, кто был источником информации. Цзян Чен пообещал узнать и лично выпороть обладателя или обладательницу столь длинного языка. Безопасность его дома была превыше всего. Более того, Цзян Чен твердо настаивал на отъезде Яо в Юн Мэн, пока вся эта история не уляжется. Их разговор нарушил слуга сообщивший, что названные братья главы Цзинь прибыли. Им было что обсудить. Цзян Чен сказал, что пойдет к племяннику. Цзинь Лин, конечно, был под охраной Феи, отряда своего ордена и ордена дяди, но едва ли произошедшее оставило его равнодушным. Он ушел в свои покои сразу после формальной части пира, сказав, что не желает никого видеть. Именно сейчас ему как никогда нужен кто-то близкий. Названные братья решили в этот раз обойтись без вина. Дело было слишком уж серьезным, требующим здравого рассудка и твердости мысли. Лань Хуань укоризненно посмотрел на Яо. — Дядя подозревает меня в том, что я дал тебе рецепт нашего средства от лжи, хотя я не делал ничего подобного. А-Яо, откуда в башне Кои знают его рецепт? — Лань Си Чень не бранил — хотел узнать истину. — Это недоразумение,  — Яо старался смотреть в глаза, чтоб его ложь не была столь очевидна. — В Лань Лин Цзинь умеют делать подобные средства. Просто мой отец не пожелал воспользоваться им, когда судил меня, зная о лжи того, кто меня обвинял. — Хорошо, — Лань Хуань явно испытал облегчение от того, что всему этому нашлось внятное объяснение. — Я передам эти слова дяде. Он… он и так подозрителен в последнее время. — Поверь, ему не о чем беспокоиться, — тепло улыбнулся Яо. Видимо, догадка о том, откуда присланные Лань Хуанем книги была верна. Библиотека была не личной — запретной. Не Мин Цзюе, видимо, поняв, что второй названный брат опять натворил ради своей любви что-то против правил лишь покачал головой. Опрометчивость и смелость главы Гу Су Лань на этом пути были опасны. Хотя сейчас глава Не понимал его как никогда ранее: ради своей жены и детей он тоже бы пошел на большой риск не задумываясь. Яо не знал, чего можно ожидать. Бай Ли, конечно, оказал услугу, но совсем не такую, как хотел. Если с господином Цаем все было понятно, то теперь дальнейшие действия заговорщиков предсказать было крайне сложно. Их цели так и остались не ясны. Господин Цай был наивен в своих желаниях, так же как была наивна госпожа Цзинь, желая избавиться от мужа и стать главой ордена и кто-то пришел к ним со сладкими речами и заманчивыми обещаниями. Но что руководило этими таинственными людьми? Они искали кого-то со схожими целями или находили тех, кто лучше поддавался их угрозам или уговорам? Как они находили тех, кто должен стать орудием в их руках? То, что это точно не один человек сомнений не было: последователи Темного пути долго не жили. Или это был какой-то бессмертный? Эти мысли роились в голове, не давая уснуть. Даже сделанный Лань Хуанем намек на то, что он нашел еще один способ, который надо попробовать для передачи ян не мог успокоить. Или даже будоражил еще больше. Они с Цзян Ченом должны попробовать это завтра. Яо очень надеялся, что все получится.

***

Утро в Цветущем саду началось с довольно необычной медитации. Сидеть так близко втроем было непривычно. Яо медитировал с названными братьями, но они всегда сидели на куда более приличном расстоянии. А тут ему пришлось раздеться, чтоб руки двух других глав орденов могли касаться того места, где находится нижний дяньтан. Это и отвлекало, и смущало. Лань Хуань, кажется, действовал больше по наитию, чем имея какие-то конкретные знания. Цзян Чен ничего не говорил, лишь исполняя его инструкции. Помедитировали они хорошо. Даже смогли передать — с неимоверными усилиями — каплю ян таким образом. Однако полноценной заменой такой способ пока быть не мог: слишком мало энергии перетекло в тело Яо. То, что годилось для светлой ци совершенно не подошло для ян. Цзян Чен про себя даже был рад этой неудаче. Ему нравилось заниматься любовью с супругом, путь это происходило даже столь странно и вынужденно. Инь несколько меняла самого Яо и его восприятие происходящего на физическом уровне, делая весь процесс куда приятнее. Лань Хуань же неудачей был опечален, хотя и у него был вариант для еще одного «эксперимента». Следующую передачу ян надо было совершить едва перекос начнется. Возможно, вливания ян небольшими порциями, но чаще, исправит положение куда лучше, чем когда все будет совсем плохо. Яо согласился, хотя, в отличие от Цзян Чена, от этой идеи в восторг не пришел. Лань Си Чень в подкрепление своей теории лишь сказал, что прочел о таком в книге о достижении бессмертия. Главе Цзян не терпелось, конечно, проверить и убедиться что теория верная, ради чего он готов был стараться и раздавать свою ян по чуть-чуть хоть каждый день. Глава же Цзинь заявил, что пока не решит некоторые срочные дела в башне Кои, то никуда не поедет. Под «срочными делами» имелось ввиду выявление заговорщиков, которые явно затаятся. Дальше все вошло в обычное русло. Гости разъехались по домам, разочарованные тем, что юный наследник Цзинь не поймал ничей цветок и обсуждая странности заговоров в башне Кои. Ну какой это заговор, что человек поднялся посреди пира и во всем признался? Да у тех двух змеев-измерителей, что так и не смогли выяснить, кто из них выше, и то коварства больше! Цзин Лин настоял, чтоб господина Цая похоронили как порядочного человека, а не как преступника. Вся его семья сгинула во время войны, так что заняться этим было некому. И он вправду был дружен со своим учеником. Даже оставил ему несколько книг в наследство.

***

Глава Не сдержал свое обещание. Сыма И в башню Кои привезли тайно, еще до официального суда в Цин Хе. В Нечистой Юдоли с ним явно обращались не очень-то хорошо, но его больше беспокоило состояние господина Цзинь, о чем он не переставая причитал. После беглого осмотра, даже не пощупав пульс, он нашел действие яда весьма разрушительным и спешил скорее изготовить лекарство. Бай Ли, помогающий ему вместо его собственного помощника, оставшегося под арестом, морщил нос от запаха варева, что готовил «знаменитый целитель». Странного вида густое варево должно было настаиваться неделю на солнце и слегка забродить. Сым И утверждал, что это средство выведет яд всего за несколько дней. Бай Ли из любопытства выспросил, что так взволновало целителя. Тот ответил, что выпадающие седые волосы господина Цзинь и пятна на коже. Это было вернейшим признаком отравления. Даже вернее пульса. Господин Ду был тут согласен, что иного объяснения, кроме яда, такому состоянию едва ли можно найти. Наконец прошел нужный срок и снадобье созрело, став похожим на сгнившую воду из болота. Яо отсалютовал чашей, будто пил за какой-то тост. «Вы пьете за свое бессмертие, господин глава Цзинь!» — склонил голову Сым И. Господин Ду был совершенно не готов к тому, что началось далее. Сым И удалился в отведенные ему покои, заверив, что беспокоиться не о чем. По его словам главе Цзинь, когда он начнет потеть, просто следовало принять горячую ванну, чтоб открыть поры и ни о чем не волноваться. Потеть Яо начал после обеда. Пот этот обычным не был. Выступавшая на лбу испарина была желтоватой и пахла горечью. Он сам посчитал это хорошим признаком и велел готовить ванну. Ванна — то ли была слишком горячей, то ли тело Яо прекрасно выводило яд и без нее, — сделала лишь хуже. Глава ордена потерял сознание и едва не утонул. Бай Ли едва успел его подхватить. При помощи адептов Цзян господина Цзинь перенесли на кровать. Вода, оставшаяся после этого купания, остыв, потемнела так, будто в ней варили луковую шелуху. Господин Ду велел послать за Сым И, чтоб получить от него пояснения о происходящем. Тот прибежал, глянул на воду и сказал, что так не бывает, но он сверится со своими записями. Пока господину Ду следовало дать указания слугам, чтоб с господина Цзинь смывали пот, иначе его кожу разъест. Когда к так и не появившемуся ни через час, ни через два Сыму И послали слугу, тот вернулся бегом и с дурной новостью: целитель исчез. Так что разбираться с произошедшим предстояло господину Ду и Бай Ли, запомнившему рецепт. Обычные средства не помогли. Жар не спадал. Желтый пот так и продолжал течь. Бай Ли дико не нравился запах этих капель. Он не мог понять, что это такое. Эта вонь была знакома. Господин Ду отважился написать письмо в Облачные глубины, чтоб спросить совета у названного брата главы. Вместо ответа прибыл сам крайне взволнованный глава Гу Су Лань с двумя цянькунями трав. А-Лин, решивший заглянуть к дяде, не вышедшему к завтраку, после утренних уроков был несколько шокирован творящейся в Цветущем саду суматохой и послал сокола в Юн Мэн, опасаясь что это было покушение, хоть сейчас в нем не было особо смысла. Глава Цзян себя ждать не заставил, уже вечером войдя в ворота башни Кои, сыпя весьма жесткими обещаниями и роняя фиолетовые искры со своего знаменитого кольца. "Я сам повешу Сым И на первом же дереве, если мой супруг умрет!" — заявил он охране, что стояла возле Цветущего сада. Окна в спальне Яо были плотно закрыты в весьма теплую погоду, что было не самым лучшим знаком. Яо сидел на постели бледный, но живой. Вокруг хлопотали Лань Хуань, господин Ду и Бай Ли. На жаровне опять что-то варилось. Запах лекарственных трав лился по всем комнатам. — Это шарлатан едва не убил тебя и сбежал, опасаясь расправы? - кратко изложил свое видение ситуации Цзян Чен. — Вероятно.Кажется, после его лекарств выживают в самом деле лишь бессмертные, — у Яо еще хватало духа шутить с таким. — Ложись давай! — прикрикнул на него супруг. - Что там еще делать надо? - ворчливо спросил он у лекаря.