Дипломат

Яо не рассчитывал на ту мощь, что заполнила комнату. Его обман был не просто раскрыт, а, похоже, с треском провалился. Это, впрочем, было уже не важно. Фея опознала слугу и это был формальный повод, а гадатель так вовсе показал свое истинное лицо, совершенно не скрывая. Если он сможет достаточно близко подойти, то справится даже без всякой помощи. Все же печать, мешающая просачиваться инь в тело самого Яо могла тут пригодиться. Если не получится, то вскоре тут будет весь орден и уже паре сотен заклинателей точно хватит сил, чтоб справиться с двумя последователями темного пути, насколько бы они сильными и наглыми не были. — Теперь вы здесь заперты со мной, — Яо слегка улыбнулся и встал, намереваясь подойти к гадателю. Добраться до чужих ног, чтоб наложить печать будет не просто, но вполне возможно.Гадатель развернулся, не давая зайти себе за спину. Видимо, какого-либо подвоха он не просто ждал, а точно знал, что так будет. Туман темной ци стал плотнее, отталкивая Яо в дальний угол. «Видимо, просто все не получится, » — подумалось Яо. Теперь ему оставалось ждать. Либо другого удобного момента, либо помощи. Надо было выдержать в мареве собирающейся темной ци целую палочку благовоний. По прикидкам Яо потребуется примерно столько времени, что собралось достаточно его подчиненных, пришло сюда и обложить талисманами и заклятиями весь Цветущий сад. — Или вы с нами, глава Цзинь… — гадатель слегка улыбнулся, явно считая, что преимущество в этой ситуации у него. Волна темного тумана поползла вверх по стене. Гадатель явно проверял ловушку на прочность. От притока темной ци талисманы вспыхнули ярче, но не прогорели. Яо неплохо изучил то, с чем собирался связываться. Охранное заклинание в Пристани лотоса, черновики которого он нашел в дневнике Вей У Сяня, оказалось как нельзя кстати. Пользуясь темной ци из комнаты не смог бы выйти ни один из них. И чем больше тут будет темной ци, тем крепче будет ловушка. Гадатель сделал пару движений руками, будто наматывая на ладони клубящуюся тьму. — Сейчас, господин Цзинь, вы уберете все заклятия, отдадите мне настоящую печать, а после сядете за стол, напишите бумагу о том, что полномочия на управления орденом вы передаете своему секретарю, затем снимите пояс и повеситесь в своей спальне. Темная ци закружилась у ног Яо, безуспешно пытаясь проникнуть в его тело. Фея громогласно залаяла и бросилась на гадателя, но ее он отбосил к стене волной тьмы так, что собака упала и затихла. — Нет. Вы не получите ни свободы, ни печати, ни тем более моей смерти, — момент, до которого был смысл бояться, был пройден. Нужно всего лишь тянуть время, пока не соберутся люди и пытаться подойти ближе. У него есть свидетель в виде Бай Ху и охраны, которые слышат все, что происходит в этой комнате. Было ли это все коварством? Вполне. И Яо был доволен собой. — Господин, кажется, на главу Цзинь не действуют ваши чары… — заискивающе промямлил секретарь. — Ничего. Я могу просто убить его. Вы ведь боитесь смерти, господин Цзинь? Я же знаю, что после яда вы все никак не поправитесь, что вы постоянно ищете способ продлить свою жизнь. Хотите, мы можем заключить сделку? Я расскажу вам о противоядии в обмен на настоящую печать? — С чего вы взяли, что я боюсь своей смерти? — Значит не о своей? — гадатель не давал к себе приблизиться. — Неужели вас на все это сподвигло опасение за жизнь вашего супруга? Говорят, он груб и жесток с вами, а вы так о нем печетесь.Похоже, вы его в самом деле любите. Как нехорошо… — Это вообще не ваше дело, — Яо опустил глаза, примериваясь, сможет ли он сотворить нужную печать и в этой тьме отправить ее куда надо. — Значит следующим за вами умрет Цзян Вань Инь. Гадатель все звал и звал тьму, будто хотел утопить в ней все вокруг. Это явно была та же стратегия, что в Безночном городе. Ловушка была хороша, но не безупречна. Ее можно было разломать грубой силой. Под натиском призванной темной ци она уже начинала трещать по швам, хотя и не сдавалась. На улице была слышна суматоха, но совсем не того толка, что хотел бы Яо. Управляющий явно бегал где-то неподалеку, прикрикивая на служанок что «покои наследника полгода не убирали!!!». Яо это показалось какой-то ерундой. Или это темная ци играет с его разумом? После управляющий и вовсе увещевал кого-то, что у главы гости и господам не стоит туда идти, что молодому господину сейчас накроют чай в Благоуханном дворце, чтоб он спокойно дождался, когда глава ордена освободится и примет его как положено принять наследника. Управляющий, конечно, был человеком пожилым и порой заговаривался, но его любовь к пышным официальным церемониям была неистребима, кажется ни чем. " А-Лин, ну почему ты такой непослушный?" — Яо был несколько разочарован. Он велел племяннику сидеть в Пристани лотоса и надеялся, что тот поймет зачем. Неужели в этот раз цзянское упорство перевесило? Темная ци сплеталась в ленты, становясь все плотнее и материальнее. Яо показалось, что он видит чьи-то показавшиеся из тьмы костлявые руки, что тянутся к его шее, ощущает, как они смыкаются, как начинает не хватать дыхания. Видит гневный взгляд Вэнь Жо Ханя, требующего мести. Судя по звукам Фея очнулась и вцепилась в ногу слуги. Бай Ху метался где-то во тьме, вероятно, поглощенный собственным кошмаром. «Фея, схвати ногу старика!» — приказал Яо, но не был уверен, что его голос слышно. И тут резко наступила перемена. Костлявые руки застыли и исчезли. Темная ци сплеталась затейливыми узорами под звуки флейты. Гадатель и его фальшивый слуга напряглись. Кто-то снаружи Цветущего сада смог проникнуть в эту ловушку и перехватить у них контроль! Такое дело было не по плечу рядовому заклинателю. Гадатель так же явно понял это. — Он здесь! — в его глазах появилось нечто фанатичное. — Хозяин печати здесь! — Фея, хватай его! — крик вышел хриплый и довольно тихий, но Фея увидела на кого указывает Яо и, бросив окровавленную ногу слуги, схватила за лодыжку гадателя. Бай Ху, выпущенный тьмой, бросился ей на помощь. Печать сотворить Яо успел. Если закрепить это все талисманом, то гадатель не сможет более никогда использовать темную ци, как этого теперь не мог сам Яо. И тут их всех оглушил звук гуциня. Смертельные струны не щадили никого. Последнее, что Яо увидел, был падающий на пол Бай Ху, у которого от этих звуков слетел морок и пошла носом кровь. Где-то поблизости прислышался топот и крик секретаря: «На главу ордена напали!!! Помогите ему». После сознание окончательно покинуло господина Цзинь. Очнулся Яо в своей спальне на кровати. Рядом сидели Вей Ин и Лань Ван Цзи. Где-то на заднем плане хлопотал слуга, причитая, что наследник ордена смел и одарен и зря его всегда бранил отец. И вот тут до Яо наконец дошел смысл всех этих выкриков на дорожке. С чего мысли сейчас вернулись к этому — можно было лишь гадать. — Глава Цзинь? — нагнулся к нему Вей Ин. — Их всех удалось задержать? — Да. Мы задержали темного заклинателя и его слугу. Престранный тип. Он думал, что я пришел на помощь ему! — хохотнул Вей Ин. — Он повел себя недостойно, — подытожил Лань Ван Цзи. — А где мой секретарь? — С ним вроде было все в порядке, — Вей Ин. - Он вроде отправился к себе. — Он — один из них! — Яо попытался сесть. Охрана! — вышло тихо и очень хрипло. Вероятно, кто-то еще был в сговоре с секретарем, коль ему дали уйти. Это было прямым нарушением отданного Яо приказа арестовать всех, кроме него самого, Бай Ли и Феи, кто бы ни оказался в комнате. Адепты отправились обыскивать все закоулки башни Кои и ближайшие окрестности. Секретарь был слаб и едва ли смог далеко перенестись при помощи талисмана. Использовать темную ци было слишком рискованно: якобы новую версию системы, что послужила основой дозорных башен, Яо испытывал в саду башни Кои. По сути это была подготовка к этой операции. Если б гадатель решил напасть не в Цветущем саду, то об этом знали бы почти все адепты. «Ваш секретарь бежал, глава Цзинь!» — отрапортовала охрана через час. Это было дурной новостью. Хотя за это время самому Яо стало лучше, он понятия не имел, где искать беглеца. Хорошими новостями было то, что Бай Ли был цел и практически не пострадал. Фее было хуже, но Бай Ли был уверен, что сможет ее вылечить. Вей Ин был весьма удивлен слабостью заклинателя, что призвал такую волну темной ци, пока не нашел печать Яо. Заклинание было новым и весьма заняло господина Вея. Гадатель же теперь мог разве что сотрясать воздух без всякой пользы. Под конец всей этой беготни явился злой как голодный гуль Цзян Чен с отрядом и рвущимся в бой Цзинь Лином. Вид у главы Цзян явно намекал, что до его выздоровления далеко и если кто-то тут что-то затеял хоть отдаленно напоминающее слова его племянника, то Цзян Вань Инь их переведет в еще более худшее состояние, чем он сам. Так что представшая картина в виде притихшей раненой Феи, приходящего в себя после удара звуком смертельных струн Яо, размазывающего кровь под носом Бай Ли и связанных темной ци гадателя с его слугой Цзян Чена не порадовал совершенно, равно как и объяснения второго господина Лань и Вей Ина. У него с утра настроение и без этого было не лучшее. Последним аккордом было появление после обеда пребывающего так же не в лучшем настроении Не Мин Цзюе, который втащил на шкирку секретаря: «Забирай! Что-то он у тебя разбегался!» Яо добрую половину дня не мог окончательно прийти в себя и сообразить, как все эти люди вообще оказались здесь. Почему вокруг суетятся три великих ордена? Кто сказал Первому брату, что надо ловить секретаря? Ещё масла в огонь подлила ругань главы Цзян. Цзян Чен орал так, что не спасал даже навешанный на дверь Цветущего сада заглушающий звуки талисман. «Тебе что, совсем жизнь не дорога?! Или ты бессмертный?! Ты там помереть собирался вместе с этими мятежниками?! Почему ты ничего не сказал мне?!». И все так же еще почти полчаса. " Мэн Яо, какой демон тебя дернул это делать в одиночку?! " — вторил ему Не Мин Цзюе, так же не менее раздосадованной такой неосмотрительностью названного брата. Яо было нечего сказать в ответ. У него ведь был план, да еще не в одном варианте. Его смерть мало что решила бы. У Первого советника Лань Лин Цзинь была бумага о том, что в случае смерти временного главы соправителем Цзинь Лина может быть лишь кто-то из его ближайших родственников: Цзян Вань Инь или Цзинь Сюань Юй. Тайна пришествия сразу трех орденов открылась за вечерним чаем, когда секретарь был сдан палачу, оценившему силу крошечных капель воды, главы Цзян и Не окончательно озвучили свое беспокойство, а старый управляющий раз десять извинился перед настоящим Цзинь Лином, что по привычке называл его второго дядю Цзиня наследником ордена. Яо про себя подивился прозорливости Цзинь Лина. Его племянник написал два письма. Одно он адресовал Лань Юаню, зная, что тот или поможет сам или передаст его главе Лань. Второе было адресовано второму господину Не, который прочтя письмо, опрометью бросился к брату и был столь неосмотрителен, что подвернул лодыжку на лестнице. В том письме рассказывалось, что глава Цзинь нашел людей, напавших на главу Цзян и нужна помощь, чтоб задержать их. Второй господин Не порывался ехать сам, наплевав на боль, чем немало удивил старшего брата. Не Мин Цзюе так же не понравилось все, что он прочел в письме. С ворчанием под нос на Третьего брата он среди ночи собрал адептов и выдвинулся в башню Кои. Секретарь им попался потому, что думал, что на старой дороге, ведущей из Лань Лина в Цин Хе, не будет никого, а в тамошних лесах найти человека воистину невозможно. Мысль была неплоха: торговые обозы тянулась по новой, перегораживая ее всю, а старую почти забросили и едва ли кто-нибудь увидел бы беглеца. Но вот тут та самая счастливая судьба, что он сулил главе Цзинь, решила покинуть его и секретарь нарвался на отряд главы Не. Не Мин Цзюе секретаря главы Цзинь и так недолюбливал за льстивость, а уж увидев его озирающимся и спешащим, приподняв одежды, по пустынной дороге в Цин Хе вовсе заподозрил неладное. Секретарь попробовал выкрутиться тем, что он якобы бежит за помощью в Нечистую юдоль, но это звучало столь неправдоподобно, что его гнали бегом привязанным веревкой позади лошади одного из адептов ордена Не до самых ворот башни Кои. Цзян Чен же оказался хорошим дядей и заметил беспокойство племянника и пропажу Феи. Цзинь Лин пусть и не сразу, но сказал ему о своих догадках. Понятное дело, что после такого рассказа остаться в стороне глава Цзян не мог и не имел права, даже если б лежал на смертном одре.