Дипломат

— А-Яо, что ты задумал? Только не говори, что ты думаешь об убийстве главы Цзян! — Убийстве? — задумчиво переспросил Яо. Он был вовсе не удивлен таким ходом мыслей у главы Лань. Вероятно, у того тоже проскальзывали подобные думы после того, как он узнал, как именно проходит семейная жизнь главы Цзян. — После всего того, что он со мной делал, я об этом не единожды думал и с десяток раз мечтал овдоветь, но, как видишь, он все еще жив. Возможно, лишь этот способ позволит получить от него развод. — А-Яо! — Лань Хуань был всерьез возмущен. Как бы он не ревновал, как бы порой не хотел избавить своего возлюбленного от нежеланного супруга, но он не таким образом. Должны быть другие способы.— Если ты в самом деле задумал убийство главы Цзян я не буду тебе в этом помогать. —  Пока я не об этом, хотя, признаюсь, что намереваюсь прибегнуть к этому способу в самом крайнем случае, — поймав полный негодования взгляд Лань Хуаня Яо пояснил. — Пока мой супруг мне выгоднее живым. Он очень хочет моего возвращения в Пристань лотоса и я об этом знаю. Я могу выдвинуть условия этого, одно из которых будет тем, чтоб он сделал меня равноценным главой ордена Юн Мэн Цзян. — А- Яо, когда ты так изменился? — Лань Хуань редко слышал от своего возлюбленного такие речи, по-прежнему считая его тем же Мэн Яо, каким встретил в первый раз. Немного наивным в своих мечтах, грезившим о том, чтоб стать уважаемым заклинателем, стать частью семьи своего отца. — Прости, Лань Хуань, жизнь иногда жестока. Я всего лишь хочу обезопасить себя и защитить тебя, как уже сделал это однажды. Тогда я был лишь бедным мальчишкой, работавших в лавке. Сейчас у меня больше возможностей и мне не хочется их упускать. — А ты, ты сам вновь выдержишь все это? Твоя семейная жизнь с главой Цзян никогда не была для тебя радостной, — Лань Хуань меньше всего хотел чтоб его А-Яо опять окунулся в этот ад. — Я пока не вижу других способов безопасно вернуться в мир заклинателей и не дать твоим старейшинам арестовать тебя. К тому же ты сам позавчера говорил, что в твоем ордене происходит нечто странное, требующее расследования. Пока между великими орденами не будет мира и хотя бы два из них не объединятся, расследовать что-либо не будет возможно. — А если глава Цзян не согласится? — Я постараюсь быть убедительным, Лань Хуань. Он так не хочет отпускать меня, что либо согласится на это и прочие мои условия, либо все же выставит меня вон из ордена из-за своей гордости. — Лучше я сдамся старейшинам. Это будет меньшая цена. Ведь я в самом деле серьезно нарушил правила. — Не думаю, что это решит проблему. Я думаю, что заговорщики могли проникнуть в твой орден. Это похоже на их действия, а я пока единственный, кто знает о них действительно много и смог поймать их большую часть. Фраза о заговоре заставила главу Лань задуматься. Будто тень опустилась на его лицо. Улыбка исчезла, а уголки губ опустились, сделав его похожим на Лань Ван Цзи. — Ты прав, в этом есть смысл. Господин Ван успел подружиться со многими слугами и может много знать о внутренней жизни Гу Су Лань. И все же… — Тогда тем более мне стоит вернуться.

***

Поспать Не Хуай Сану в тот день так и не удалось. Он уж было даже думал предаться медитации, но невыносимая головная боль не дала этого сделать. К тому же в сумерках прискакал один из адептов, уехавший ловить лисиц, и передал приказ главы ордена о том, чтоб в один из ближайших лесов прислали пару телег… Второй господин Не даже думать не хотел о том, что оттуда собирается в таких количествах вывозить его брат. Открывать торговлю пушниной он не был готов.По крайней мере сию секунду. Но вот завтра или может быть послезавтра… Телеги прибыли в Нечистую Юдоль уже затемно. Не Хуай Сан лежал в своих покоях и ожидал, когда лекарь сварит ему целебный чай. У второго господина Не голова так в юности с похмелья не болела, как сейчас. И ведь не в первый раз за последние месяцы! Не Хуай Сан начал даже ненароком думать, что это к нему подкрадывается старость. Иначе с чего вдруг? Всю жизнь он не страдал от этого недуга и вдруг начал. Ночь и прибытие брата с адептами так же спокойствия и тишины не принесли. Удалые молодцы с головой зверя на пряжках сами по себе были довольно шумными, а тут они и вовсе привезли с собой такую суматоху, что дальше некуда. Несмотря на крайне дурное самочувствие, второй господин Не вышел сам встречать прибывшего с охоты брата. Ему было весьма интересно зачем понадобились те две телеги. Глава Не ехал какой-то задумчивый. На луке седла у него сидел, вернее, висел головой в одну сторону, а хвостом в другую, старый господин Ху, больше похожий сейчас на видавший виды меховой плащ. Зато телеги были полны поклажи и Не Хуай Сан сначала даже глаза протер, думая, что ему мерещится. В телегах сидело десятка два детей и три женщины. Две из них были связаны талисманами, а третья ехала свободно. Дети испугано озирались, малышня плакала хором и эта милая девица успокаивала их, хоть была перепугана, кажется, не меньше. Брат был усталым и от приветствий отмахнулся, пойдя в свои покои и велев позвать туда названных братьев. Куда девать перепуганных детей, видимо, предстояло решать самому Хуай Сану. Девочки — а мальчиков среди них было мало — жались друг к дружке и боялись слезать с телег. Детей второй господин Не решил разместить в одном из пустующих павильонов. Женщин увели прямиком в покои главы Не. Туда же пришлось уйти и девушке. Свалившийся таки с лошади господин Ху убежал за угол, чтоб там обернуться. Когда он вышел, то вид у него был такой, будто он задремал в дороге. Бай Ли не пошел к господам, оставшись приглядывать за детьми. Дискуссия о судьбе лисиц вышла жаркой. Глава Не вдруг ни с того ни с сего пришел в ярость, но так и не решил, надо ли их казнить. Господин Ху тихо сидел в углу, покуда названные братья, услышав подробности произошедшего в лесу, уговаривали главу Не не торопиться и устроить для начала очную ставку родителей Чжань Ши и лисиц. Был еще вопрос куда девать детей. Глава Не тут вопреки своему прямому нраву никак не мог решить. Потенциально это была нечисть, пока что маленькая и неопасная. Все дети, по утверждениям лисиц, родились в обычных семьях и имели истории, схожие с историями Ли Чу и Ли Таоцю. Глава Не готов был начать расследование, чтоб это выяснить. Но тот факт, что все дети были оборотнями был несомнен. Лихорадящий А-Шу так вовсе сам собой превратился в лисицу во сне. Всех прочих, что успели перекинуться и удрать, Бай Ли и господин Ху еще часа два ловили по лесу. Куда девать эту ораву было неясно. Оставить их в Нечистой юдоли было опасно. Раздать по семьям или вернуть родне — еще опаснее. Казнить детей глава Не не готов был даже в гневе.У него свои почти такие же по саду бегали и устраивали бардак и шум в доме. Вот тут господин Ху все же решил сказать свое слово. — Детей я могу забрать с собой. Хоть я и стар, но еще вполне смогу их подрастить и научить жить честно.Если господин Цзинь не будет против, — старик вел себя не в пример учтивее, чем ночью. — Будут у нас не только Ху, но и Ли. Глава Не вопросительно посмотрел на Яо, пытаясь понять, с чего вдруг этот самый оборотень спрашивает разрешения господина Цзинь. Что вообще за отношения связывают этих двоих? Старик был учтив с Третьим братом и будто побаивался его. Может Бай Ли вовсе не приблудился обманом к ордену, а был заложником Лань Лин Цзинь? Мэн Яо всегда был хитрецом. Может, он как-то смог и лисиц перехитрить? Яо кивнул. Он сейчас не решал ровным счетом ничего ни в одном из орденов. Но когда он вернется, то поведает Цзинь Лину о договоре и о том, откуда берутся знаменитые ланьлинские шелка. Едва ли племянник откажется от деревни, что приносит такие доходы. — А после ваша деревня будет называться Ху Ли Цзинь*? — улыбнулась Таоцы. Ее приемная мать и сестра помалкивали, а вот эта милая девушка, кажется, строила некий план. — Я подумаю об этом, — возможно, главу Не устроит этот вариант. Он все никак не мог решить. Вариант с деревней Ху был достаточно заманчив. Господин Ху, хоть и огрызался, но показал себя честным и держащим свое слово. Опять же, он помог изловить этих трех аферисток. Никаких сомнений на тот счет, что лисички себя еще покажут у главы Не не было. Таоцю была из них самая смирная и довольно дружелюбная, хоть две других на нее ворчали всю дорогу. На этом совещание было окончено. Названные братья разошлись по своим делам. Двух взрослых женщин определили до выяснения всех обстоятельств в темницу. Таоцю попросилась остаться приглядывать за детьми, чтоб зря не пугать слуг и самих детей. Лань Си Чень за сутки пребывания в этом доме начал ощущать себя как-то… непривычно. Он не мог понять, что с ним происходит. Его одолевало постоянное беспокойство и какое-то ощущение безысходности. Еще Яо, вдруг так запросто начавший рассуждать о возможном убийстве главы Цзян. Лань Хуань знал, что его возлюбленный совсем не был святым и убивал не раз на войне. Руки самого главы Лань так же были в крови. Но Яо никогда так вот запросто, с неким удовольствием не говорил о таких вещах. Им следовало побеседовать об этом. И было кое-что еще, на чем Лань Хуань вдруг поймал себя: его начала одолевать ревность. Да, порой он ревновал Яо к его супругу, но это было иначе. Сейчас ревность буквально возникала на пустом месте. Яо решил вернуться? Лань Хуань умом понимал, по какой причине, но будто какой-то червячок точил сердце: "Он полюбил главу Цзян. Полюбил больше, чем тебя!". Только ведь Лань Хуань всегда знал о супружестве Яо, о некоторых совсем уж интимных подробностях. Да что там! Они втроем делили ложе. Какая уж тут ревность? С чего вдруг? Гуляя по саду они нарвались на драку двух адептов, непонятно что не поделивших. Яо поспешил уйти поскорее от этой сцены. Тут Лань Си Чень был с ним согласен. Удивительно, что эту драку никто не спешил разнять или присечь. Раньше Не Мин Цзюе в своем ордене такое не поощрял. Едва Лань Хуань собрался заговорить с Яо о своих чувствах и их необычности, их окликнул приятный женский голосок. — Господин? — Лань Хуань в первый раз в жизни почувствовал такую неприязнь к девушке. К ним по садовой дорожке спешила та самая юная и весьма миловидная барышня из семейства Ли в красивом платье. Она была невысока, но обладала той приятной, привлекательной округлостью, что так манит мужчин. — Вы же ведь господин Цзинь? Господин Ху сказал мне, что я непременно должна переговорить с вами… — начала девушка. На ее очаровательно-пухлых щечках чуть ярче проступил румянец. Она так симпатично смутилась, так трогательно опустила глаза. — Правда? — Яо ей улыбнулся в ответ. Лань Хуаню захотелось схватить его за шкирку и утащить в покои. Может, он вел себя так же с Цзян Вань Инем? Справиться с такой кипучей ревностью было крайне тяжело. — Да. Вы ведь поможете своей сестрице?